Знаете, часто в левацких беседах, особенно когда речь заходит о критике современного мира, я замечаю какое-то странное, почти ностальгическое отношение к формациям прошлого. Оно, конечно, понятно: когда нынешний капитализм вызывает такое отторжение, хочется найти какую-то альтернативу, пусть даже в истории. Но иногда это доходит до какой-то совершенно антимарксистской картинки мира, где хуже капитализма как будто ничего и не было, а раньше — чуть ли не рай земной.

А ведь если отбросить эмоции и посмотреть диалектически, как учили классики, история человечества — это же не прогулка по цветущему саду, а довольно суровая борьба. Борьба между свободой человека и жесткой необходимостью выживания. И прогресс в этой борьбе — это постепенное, шаг за шагом, расширение поля этой самой свободы, когда необходимость становится все более осознанной и управляемой.

И вот тот самый «первобытный коммунизм», по которому иногда вздыхают — если честно, это же была самая жесткая форма зависимости человека от природы и от биологии. Неравенство, вытекавшее напрямую из физических различий, силы, пола — вот что там было реальностью, а не всеобщее братство в эдемском саду. Там свободы в нашем понимании было — кот наплакал.

Именно поэтому, как бы парадоксально это ни звучало для ярого антикапиталиста, капитализм, со всеми его язвами и несправедливостями, — это самая прогрессивная и продвинутая формация из всех, что мы пока что прошли. Это важно понимать. Цель ведь не в том, чтобы просто разрушить то, что есть сейчас, откатившись назад, а в том, чтобы двигаться вперед.

Капитализм вобрал в себя, переработал («снял», как говорят диалектики) многое из прошлого. И задача настоящих прогрессистов — не оплакивать ушедшие эпохи, которые объективно были хуже и несвободнее, а понять, как «снять» сам капитализм. Снять его положительно, сохранив достигнутый уровень свободы и технологического развития, и построить на этом фундаменте что-то действительно новое и лучшее. А не поддаваться фантомным болям по временам, которые безвозвратно ушли и, честно говоря, скатертью им дорога. Нам нужен прогресс, а не реконструкция прошлого с его ограничениями.

Техноютуберы превратили диван в транспортное средство.

Штурмовая техника диванных войск

Если за что-то я и ценю Трампа, так это за то, что он и его команда привносят немного хаоса и творческой свободы в государственную коммуникацию.

Государственный язык повсеместно за счет выверенности и стандартизации стал совершенно невыносим. И если цена избавления от канцеляризмов — это накачанный Дональд со световым мечом, то, черт побери, заверните мне два!😁

Чтож ты фраер сдал назад? Не по масти ты теперь!

Хотел написать что-то дедушке Карлу, но понял, что всё уже написано. А ему самому все равно.
Пишу для поддержания духа у нас всех.😁

Дорогие друзья! Хотел бы поздравить вас с праздником. Для меня этот праздник всегда был праздником жизни, праздником ценности жизни и праздником пацифизма. День, когда мы все понимаем, что единственное, чего мы не должны допускать, единственное, в сторону чего недопустимо малодушие, это война.

27 миллионов советских граждан легли в землю, чтобы больше не было войны, и потому каждый, кто вместо «никогда больше» говорит «можем повторить», в моем понимании плюет на могилы всех ветеранов и всех погибших и замученных в концлагерях. Потому чем больше с каждым годом становилось милитаризма, тем меньше я стараюсь включаться в государственное празднование этого дня.

Всем же тем, кто видит в этом дне возможность со слезами на глазах вспомнить жертву, отданную советскими людьми за мир, я посылаю лучи солидарности.

О бизнесе и капиталистическом государстве, Часть 1: Разрушая мифы

Представляю вашему вниманию размышления на тему взаимодействия бизнеса и капиталистического государства – вопрос, который, на мой взгляд, заслуживает более глубокого и нюансированного анализа, чем это зачастую принято в некоторых дискуссионных кругах.

Полагаю, назрела необходимость предметно обсудить комплекс взаимосвязей между буржуазией как классом и буржуазным государством в рамках капиталистической формации. Нередко в левой среде бытует, осмелюсь утверждать, излишне упрощенное понимание этого взаимодействия, основанное на фрагментарном цитировании классиков марксизма-ленинизма, вырванном из общего контекста их работ.

Прежде всего, позволю себе заметить, что первоисточники требуют скрупулезного и вдумчивого изучения, а не поверхностного ознакомления через призму интернет-мемов или популярных цитатников. Ни Маркс, ни Ленин, в силу масштаба своего мышления, не прибегали к столь легковесным и, откровенно говоря, примитивным обобщениям, какие порой позволяют себе некоторые современные последователи их учения. Их анализ всегда отличался глубиной и стремлением вскрыть сущностные противоречия.

Переходя к существу вопроса. Тезис о том, что буржуазное государство действует в интересах буржуазии, и что последняя является активным, влиятельным участником политического процесса, безусловно, верен. Однако характер этого взаимодействия является опосредованным, а не прямым. История знает редкие примеры непосредственного вмешательства представителей крупного капитала в оперативное управление государственными структурами, но такие эпизоды, как правило, становились объектом пристального внимания правоохранительных органов и завершались соответствующими юридическими последствиями. Мой опыт преподавания таких дисциплин, как "Теория организаций" и "Принятие управленческих решений", подсказывает, что прямые неформальные указания редко бывают эффективной и устойчивой системой управления в сложных структурах.

Гегемония класса буржуазии в рамках буржуазного государства реализуется не по модели отношений "начальник-подчиненный", характерной для производственной или корпоративной иерархии. Переносить подобные межличностные или даже кинематографические образы на сложную систему взаимоотношений между классами и государственным аппаратом – значит впадать в опасное упрощенчество. Поэтому попытки выявить прямую зависимость конкретного политического лидера, будь то Трамп или Путин, от неких "олигархов" или обнаружить, у кого именно они получают "указания", представляются мне интеллектуальным тупиком, сродни поиску черной кошки в темной комнате, особенно если ее там нет. Наивно полагать, что глава государства согласовывает свои решения с представителями крупного бизнеса или испрашивает у них разрешения. Это не соответствует ни логике власти, ни сложности современных политических процессов.

Но как тогда буржуазное государство служит интересам буржуазии? Об этом в следующем посте.

О бизнесе и капиталистическом государстве, часть 2: Механизмы взаимодействия и зависимости

Тем не менее, факт служения буржуазного государства интересам буржуазии неоспорим. Если мы отвергли примитивную схему прямого подчинения, то каков же механизм этого служения?
Буржуазное государство, равно как и классы буржуазии и пролетариата, существует и функционирует в рамках объективных капиталистических отношений. У государства, как у особого института, есть своя специфическая роль на "рынке" политической власти и экономических взаимодействий. Эта роль по своему масштабу и инструментарию значительно превосходит возможности любого, даже самого крупного, отдельного капиталиста или транснациональной корпорации. Государство обладает монополией на насилие, правом эмиссии денег, возможностью устанавливать "правила игры" через законодательство и регуляторные механизмы. Именно это, кстати, часто ставится ему в вину сторонниками либертарианских идей, которые в своем стремлении к идеализированной "свободе рынка" порой упускают из виду системную сложность и необходимость координации.

Как уже было отмечено, все акторы системы, включая государство, подчинены логике рыночных и финансовых отношений. Несмотря на свою колоссальную мощь, государство не может опереться ни на что, кроме как на экономический базис, формируемый в значительной степени деятельностью буржуазии. Для своего функционирования государству необходимы налоговые поступления, объемы которых несоизмеримо больше любых мыслимых взяток отдельным чиновникам. Налоги – это не просто "карманные деньги" для госаппарата, а важнейший инструмент регулирования экономики, перераспределения ресурсов, поддержания социального баланса и влияния на денежную массу.
Государство выступает ключевым поставщиком ликвидности, гарантом прав собственности (в рамках буржуазного права), арбитром в спорах и, в определенном смысле, как это ни парадоксально может прозвучать для некоторых, ядром современной рыночной системы. Без активной роли государства рынок не смог бы стабильно существовать сколько-нибудь продолжительное время, скатываясь в хаос "войны всех против всех" (именно поэтому подлинная свобода от принуждения, на мой взгляд возможна лишь в безгосударственном и бесклассовом обществе, лишенном рыночных антагонизмов).

Являясь таким ядром и системообразующим элементом, государство наделяет своих операторов – политиков, высших чиновников – значительной субъектностью. Там, где отдельному капиталисту для достижения сопоставимого влияния требуются миллиардные состояния, человек, обладающий необходимыми навыками для политической деятельности и соответствующими связями, может обрести власть, несоизмеримую с его личным капиталом. Чем крупнее и влиятельнее государство на мировой арене, тем большей субъектностью и властью обладают его функционеры.
В этом контексте можно вспомнить о "мессианских установках", которые могут формироваться у личностей, облеченных властью и верящих в свое особое предназначение, пусть даже это предназначение и заключается в отстаивании интересов определенной системы.

В итоге мы имеем значительно более объемную и сложную картину, нежели ту, что рисуют некоторые комментаторы в интернет-пространстве. Государство, будучи ядром рыночной системы и предоставляя тем самым значительную субъектность своим операторам, само в своей хозяйственной и финансовой деятельности всецело зависит от состояния рынка и, следовательно, от успешной деятельности класса буржуазии. Политические лидеры не являются простыми исполнителями воли "олигархии"; они обладают достаточной властью, чтобы при необходимости (и при наличии политической воли и ресурсов) оказать серьезное давление на любого, даже самого влиятельного, представителя капитала. Тем не менее, для реализации своих стратегических планов, для поддержания стабильности и развития государства (в его капиталистическом понимании) они объективно вынуждены считаться с интересами буржуазии как класса и действовать в фарватере этих интересов.

Если они этого делать не будут, система начнет давать сбои, экономика будет стагнировать или деградировать, и реализация любых, даже самых амбициозных, государственных планов окажется под угрозой. Таким образом, мы наблюдаем не прямое подчинение, а своего рода "круговую поруку" – диалектическое единство взаимозависимости, где государство зависит от буржуазии, буржуазия (для обеспечения условий своего существования и развития) зависит от государства, и обе стороны, каждая преследуя свои специфические цели, объективно заинтересованы в сохранении и функционировании общей системы.

В данном размышлении я стремился обозначить лишь общие контуры этой сложной диалектики. В действительности, на конкретных исторических примерах и при анализе специфических национальных моделей капитализма, все оказывается еще многограннее и запутаннее. Но это, возможно, тема для отдельного разговора. Надеюсь, представленные соображения будут полезны для дальнейших размышлений и конструктивной дискуссии. А если тема для Вас интереса то поставьте 👍 и я обязательно ее продолжу!

Ну наконец-то хоть кто-то согласился на прекращение огня от Трампа, сегодня в Белом доме вечеринка. 🎉

А если серьезно, это чертовски хорошая новость о том, что две ядерные страны все-таки решили не убивать друг друга вусмерть.

Сейчас при разговоре с женой у меня родилось одно интересное умозаключение, которым очень хочется с вами поделиться. Вообще, заметил за собой, что многие свежие идеи приходят именно в процессе диалога, живого обмена мыслями, а не когда я уединенно витаю в своих «облаках» – там я, скорее, склонен пережевывать то, что уже было тысячу раз продумано и осмыслено. Поэтому обязательно комментируйте, делитесь своими соображениями, и я, по мере возможностей, постараюсь вам отвечать. Кто знает, быть может, и в нашем с вами диалоге родится что-то по-настоящему стоящее.

Итак, перейду к сути. У Маркса есть один весьма любопытный тезис о том, что старые производственные отношения, словно тяжелые гири, висят на новых производительных силах, существенно замедляя их развитие и полное раскрытие заложенного в них потенциала. Эта мысль пришла мне в голову, когда мы с супругой обсуждали конструкцию антропоморфных роботов. Мы задались вопросом: какова на самом деле целесообразность делать их именно шагающими? Ведь с точки зрения обучения и энергоэффективности, научить робота уверенно шагать – задача куда более сложная и ресурсоемкая, чем, скажем, использование траков или колес.

После этого наш разговор перешел на обсуждение специфических задач, которые присущи именно человеческому телу, и здесь мы пришли к довольно интересному выводу. Создание автономных роботов с функциями, условно копирующими человеческие, с одной стороны, представляется неким промежуточным этапом эволюции технологий. А с другой – это выглядит как шаг, во многом вынужденный текущими капиталистическими отношениями производства. Если посмотреть на примеры автономных фабрик в Китае, то мы увидим, что даже ранний комплексный продукт автоматизации – это, как правило, целостная машина или интегрированный комплекс машин, от которых вовсе не требуется антропоморфность. Следовательно, можно предположить, что антропоморфные роботы, по крайней мере на производстве, нужны по большей части лишь для того, чтобы заменить человека в условиях, когда требуется минимальное изменение основного капитала. То есть, они встраиваются в существующую инфраструктуру, представляя собой микс старых и новых форм средств производства. Такой подход полностью оправдан в логике капиталистических отношений, где доминирует стремление к сокращению издержек капиталиста на трансформацию производства при одновременном увеличении производительности за счет этой самой трансформации.

Однако, если бы мы подходили к вопросу трансформации с позиции планового развития, возможно, этот промежуточный этап с упором на антропоморфность и не был бы так необходим. Мы могли бы сразу проектировать полностью автоматизированные, взаимосвязанные комплексы, обеспечивая плановое и резкое повышение производительности труда по мере введения в строй отдельных частей такого автоматизированного комплекса. Это, в свою очередь, могло бы привести к окончательному преодолению действия закона стоимости, ввиду радикально возросшей производительности труда, способной обеспечить персонализированное производство под индивидуальные потребности в разумных, конечно, пределах (понятно, что каждому по яхте производить никто не будет – это просто уничтожит планету).

Таким образом, сложившаяся ситуация с антропоморфными роботами, на мой взгляд, является почти идеальной иллюстрацией того, как предыдущие производственные отношения, в силу своего имманентного характера, ощутимо замедляют рост и развитие новых, куда более прогрессивных производительных сил. Что думаете на этот счет?

Да. А ещё обратите внимание как это устроено в маркетинге. Видели Яндекс-роботов-доставщиков еды? Милахи же. Это вызывает у людей умиление и сокращает уровень агрессии к непривычному.

То есть при создании роботов и при внедрении их в общество следует учитывать и тот факт, что людям привычно и легко воспринимается.

⚡️Владимир Зеленский:

Мы ожидаем, что полное и прочное прекращение огня начнется завтра и станет необходимой основой для дипломатии. В четверг я буду ждать Путина в Турции лично. Надеюсь, на этот раз русские не будут искать оправданий, почему они не могут этого сделать.

@rusbri
@brieflyru