Знаете, часто в левацких беседах, особенно когда речь заходит о критике современного мира, я замечаю какое-то странное, почти ностальгическое отношение к формациям прошлого. Оно, конечно, понятно: когда нынешний капитализм вызывает такое отторжение, хочется найти какую-то альтернативу, пусть даже в истории. Но иногда это доходит до какой-то совершенно антимарксистской картинки мира, где хуже капитализма как будто ничего и не было, а раньше — чуть ли не рай земной.

А ведь если отбросить эмоции и посмотреть диалектически, как учили классики, история человечества — это же не прогулка по цветущему саду, а довольно суровая борьба. Борьба между свободой человека и жесткой необходимостью выживания. И прогресс в этой борьбе — это постепенное, шаг за шагом, расширение поля этой самой свободы, когда необходимость становится все более осознанной и управляемой.

И вот тот самый «первобытный коммунизм», по которому иногда вздыхают — если честно, это же была самая жесткая форма зависимости человека от природы и от биологии. Неравенство, вытекавшее напрямую из физических различий, силы, пола — вот что там было реальностью, а не всеобщее братство в эдемском саду. Там свободы в нашем понимании было — кот наплакал.

Именно поэтому, как бы парадоксально это ни звучало для ярого антикапиталиста, капитализм, со всеми его язвами и несправедливостями, — это самая прогрессивная и продвинутая формация из всех, что мы пока что прошли. Это важно понимать. Цель ведь не в том, чтобы просто разрушить то, что есть сейчас, откатившись назад, а в том, чтобы двигаться вперед.

Капитализм вобрал в себя, переработал («снял», как говорят диалектики) многое из прошлого. И задача настоящих прогрессистов — не оплакивать ушедшие эпохи, которые объективно были хуже и несвободнее, а понять, как «снять» сам капитализм. Снять его положительно, сохранив достигнутый уровень свободы и технологического развития, и построить на этом фундаменте что-то действительно новое и лучшее. А не поддаваться фантомным болям по временам, которые безвозвратно ушли и, честно говоря, скатертью им дорога. Нам нужен прогресс, а не реконструкция прошлого с его ограничениями.

Техноютуберы превратили диван в транспортное средство.

Штурмовая техника диванных войск

Если за что-то я и ценю Трампа, так это за то, что он и его команда привносят немного хаоса и творческой свободы в государственную коммуникацию.

Государственный язык повсеместно за счет выверенности и стандартизации стал совершенно невыносим. И если цена избавления от канцеляризмов — это накачанный Дональд со световым мечом, то, черт побери, заверните мне два!😁

Чтож ты фраер сдал назад? Не по масти ты теперь!

Хотел написать что-то дедушке Карлу, но понял, что всё уже написано. А ему самому все равно.
Пишу для поддержания духа у нас всех.😁

Дорогие друзья! Хотел бы поздравить вас с праздником. Для меня этот праздник всегда был праздником жизни, праздником ценности жизни и праздником пацифизма. День, когда мы все понимаем, что единственное, чего мы не должны допускать, единственное, в сторону чего недопустимо малодушие, это война.

27 миллионов советских граждан легли в землю, чтобы больше не было войны, и потому каждый, кто вместо «никогда больше» говорит «можем повторить», в моем понимании плюет на могилы всех ветеранов и всех погибших и замученных в концлагерях. Потому чем больше с каждым годом становилось милитаризма, тем меньше я стараюсь включаться в государственное празднование этого дня.

Всем же тем, кто видит в этом дне возможность со слезами на глазах вспомнить жертву, отданную советскими людьми за мир, я посылаю лучи солидарности.

О бизнесе и капиталистическом государстве, Часть 1: Разрушая мифы

Представляю вашему вниманию размышления на тему взаимодействия бизнеса и капиталистического государства – вопрос, который, на мой взгляд, заслуживает более глубокого и нюансированного анализа, чем это зачастую принято в некоторых дискуссионных кругах.

Полагаю, назрела необходимость предметно обсудить комплекс взаимосвязей между буржуазией как классом и буржуазным государством в рамках капиталистической формации. Нередко в левой среде бытует, осмелюсь утверждать, излишне упрощенное понимание этого взаимодействия, основанное на фрагментарном цитировании классиков марксизма-ленинизма, вырванном из общего контекста их работ.

Прежде всего, позволю себе заметить, что первоисточники требуют скрупулезного и вдумчивого изучения, а не поверхностного ознакомления через призму интернет-мемов или популярных цитатников. Ни Маркс, ни Ленин, в силу масштаба своего мышления, не прибегали к столь легковесным и, откровенно говоря, примитивным обобщениям, какие порой позволяют себе некоторые современные последователи их учения. Их анализ всегда отличался глубиной и стремлением вскрыть сущностные противоречия.

Переходя к существу вопроса. Тезис о том, что буржуазное государство действует в интересах буржуазии, и что последняя является активным, влиятельным участником политического процесса, безусловно, верен. Однако характер этого взаимодействия является опосредованным, а не прямым. История знает редкие примеры непосредственного вмешательства представителей крупного капитала в оперативное управление государственными структурами, но такие эпизоды, как правило, становились объектом пристального внимания правоохранительных органов и завершались соответствующими юридическими последствиями. Мой опыт преподавания таких дисциплин, как "Теория организаций" и "Принятие управленческих решений", подсказывает, что прямые неформальные указания редко бывают эффективной и устойчивой системой управления в сложных структурах.

Гегемония класса буржуазии в рамках буржуазного государства реализуется не по модели отношений "начальник-подчиненный", характерной для производственной или корпоративной иерархии. Переносить подобные межличностные или даже кинематографические образы на сложную систему взаимоотношений между классами и государственным аппаратом – значит впадать в опасное упрощенчество. Поэтому попытки выявить прямую зависимость конкретного политического лидера, будь то Трамп или Путин, от неких "олигархов" или обнаружить, у кого именно они получают "указания", представляются мне интеллектуальным тупиком, сродни поиску черной кошки в темной комнате, особенно если ее там нет. Наивно полагать, что глава государства согласовывает свои решения с представителями крупного бизнеса или испрашивает у них разрешения. Это не соответствует ни логике власти, ни сложности современных политических процессов.

Но как тогда буржуазное государство служит интересам буржуазии? Об этом в следующем посте.

О бизнесе и капиталистическом государстве, часть 2: Механизмы взаимодействия и зависимости

Тем не менее, факт служения буржуазного государства интересам буржуазии неоспорим. Если мы отвергли примитивную схему прямого подчинения, то каков же механизм этого служения?
Буржуазное государство, равно как и классы буржуазии и пролетариата, существует и функционирует в рамках объективных капиталистических отношений. У государства, как у особого института, есть своя специфическая роль на "рынке" политической власти и экономических взаимодействий. Эта роль по своему масштабу и инструментарию значительно превосходит возможности любого, даже самого крупного, отдельного капиталиста или транснациональной корпорации. Государство обладает монополией на насилие, правом эмиссии денег, возможностью устанавливать "правила игры" через законодательство и регуляторные механизмы. Именно это, кстати, часто ставится ему в вину сторонниками либертарианских идей, которые в своем стремлении к идеализированной "свободе рынка" порой упускают из виду системную сложность и необходимость координации.

Как уже было отмечено, все акторы системы, включая государство, подчинены логике рыночных и финансовых отношений. Несмотря на свою колоссальную мощь, государство не может опереться ни на что, кроме как на экономический базис, формируемый в значительной степени деятельностью буржуазии. Для своего функционирования государству необходимы налоговые поступления, объемы которых несоизмеримо больше любых мыслимых взяток отдельным чиновникам. Налоги – это не просто "карманные деньги" для госаппарата, а важнейший инструмент регулирования экономики, перераспределения ресурсов, поддержания социального баланса и влияния на денежную массу.
Государство выступает ключевым поставщиком ликвидности, гарантом прав собственности (в рамках буржуазного права), арбитром в спорах и, в определенном смысле, как это ни парадоксально может прозвучать для некоторых, ядром современной рыночной системы. Без активной роли государства рынок не смог бы стабильно существовать сколько-нибудь продолжительное время, скатываясь в хаос "войны всех против всех" (именно поэтому подлинная свобода от принуждения, на мой взгляд возможна лишь в безгосударственном и бесклассовом обществе, лишенном рыночных антагонизмов).

Являясь таким ядром и системообразующим элементом, государство наделяет своих операторов – политиков, высших чиновников – значительной субъектностью. Там, где отдельному капиталисту для достижения сопоставимого влияния требуются миллиардные состояния, человек, обладающий необходимыми навыками для политической деятельности и соответствующими связями, может обрести власть, несоизмеримую с его личным капиталом. Чем крупнее и влиятельнее государство на мировой арене, тем большей субъектностью и властью обладают его функционеры.
В этом контексте можно вспомнить о "мессианских установках", которые могут формироваться у личностей, облеченных властью и верящих в свое особое предназначение, пусть даже это предназначение и заключается в отстаивании интересов определенной системы.

В итоге мы имеем значительно более объемную и сложную картину, нежели ту, что рисуют некоторые комментаторы в интернет-пространстве. Государство, будучи ядром рыночной системы и предоставляя тем самым значительную субъектность своим операторам, само в своей хозяйственной и финансовой деятельности всецело зависит от состояния рынка и, следовательно, от успешной деятельности класса буржуазии. Политические лидеры не являются простыми исполнителями воли "олигархии"; они обладают достаточной властью, чтобы при необходимости (и при наличии политической воли и ресурсов) оказать серьезное давление на любого, даже самого влиятельного, представителя капитала. Тем не менее, для реализации своих стратегических планов, для поддержания стабильности и развития государства (в его капиталистическом понимании) они объективно вынуждены считаться с интересами буржуазии как класса и действовать в фарватере этих интересов.

Если они этого делать не будут, система начнет давать сбои, экономика будет стагнировать или деградировать, и реализация любых, даже самых амбициозных, государственных планов окажется под угрозой. Таким образом, мы наблюдаем не прямое подчинение, а своего рода "круговую поруку" – диалектическое единство взаимозависимости, где государство зависит от буржуазии, буржуазия (для обеспечения условий своего существования и развития) зависит от государства, и обе стороны, каждая преследуя свои специфические цели, объективно заинтересованы в сохранении и функционировании общей системы.

В данном размышлении я стремился обозначить лишь общие контуры этой сложной диалектики. В действительности, на конкретных исторических примерах и при анализе специфических национальных моделей капитализма, все оказывается еще многограннее и запутаннее. Но это, возможно, тема для отдельного разговора. Надеюсь, представленные соображения будут полезны для дальнейших размышлений и конструктивной дискуссии. А если тема для Вас интереса то поставьте 👍 и я обязательно ее продолжу!

Ну наконец-то хоть кто-то согласился на прекращение огня от Трампа, сегодня в Белом доме вечеринка. 🎉

А если серьезно, это чертовски хорошая новость о том, что две ядерные страны все-таки решили не убивать друг друга вусмерть.