—Мне нравится, что я могу спать до обеда

—И это было хорошо, потому что во сне не нужно слушать пяточьки и думать о гуриях. Проснулся я от того, что живот прилип к спине от голода, но на кухню идти не хотелось после вчерашней лысой бабы в лифчике, поэтому я решил осмотреться в коридоре и заглянуть в открытые двери

—Я заглянул в четырнадцатую комнату. Там сидела девушка, совсем молоденькая, и она перебирала пальцами, как будто играла на невидимой дудочке, а ножками качала, как чадо. Она смотрела в телефон и улыбалась, и улыбка у нее была такая спокойная, что мне стало не по себе, потому что в этом отеле никто так не улыбается, разве что те, кто сделал что-то очень плохое и теперь радуется, что его не поймали. Я постоял, посмотрел на её пальцы, которые двигались как живые сами по себе, отдельно от нее, и пошёл дальше, потому что чужие пальцы не мое дело. У меня своих пальцев хватает, и они тоже иногда двигаются, когда я не прошу

—В первой комнате, куда я заглянул уже под вечер, лежал мужчина и та самая мерзкая девка, которая шаркает по коридору и заставляет меня вспоминать про 72 гурий. Они лежали рядом, и между ними тянулся провод, белый и тонкий и я не понял, то ли они слушали одну музыку на двоих, то ли этот провод заменял им веревку, которой можно связать друг друга, если кто-то из них попытается сбежать. Девка не шаркала, потому что она лежала, и ее пятки были спрятаны под одеялом, и я даже обрадовался, что не вижу их, но потом представил, что под одеялом они все равно есть, шаркают там по простыне, и мне снова стало мерзко до самой глубины, где живут мои несчастные гурии, которые, наверное, уже устали меня ждать и ищут другого мальчика, менее пугливого. Я закрыл дверь и пошел прочь, потому что смотреть на спящих людей оказалось еще скучнее, чем на пустые комнаты, а может быть, и страшнее, потому что спящие люди похожи на мертвых, только дышат, и это дыхание мешает понять, живые они или уже нет

—Отравись

—Сегодня я нашел их гнездо. Не одна мокрица, а целая куча, и они жили в дырке возле меня и 9 номера, прямо между стеной и трубой, куда я даже палец не могу засунуть, потому что маленькая, но для мокриц она, наверное, как целый порт Яффо, где можно прятаться от таких идиотов, как я, которые ловят их стаканом и дают имена. Я сидел на корточках и смотрел, как они выползают одна за другой, серые, блестящие, с усиками, которые щупают воздух, и я насчитал семь штук, а может, восемь, или двадцать, потому что они путались, ползли друг на друга, и я не мог понять, где кончается одна и начинается другая

—Моя мокрица, та самая, которая сбежала из под стакана, наверное, тоже была среди них, но я её не узнал, потому что все мокрицы похожи друг на друга, как солдаты в британской армии, только без формы. Я подумал: если я сейчас накрою всю эту дырку ладонью, то поймаю их всех сразу, и у меня будет целая армия мокриц, и я смогу называть их не только Мухаммадом, но и Халедом, и Камрой, и даже тем старым козлом Рэймондом, который не помнит моего имени! Но потом я представил, как они ползают по моей комнате, по подушке, по моим рукам, и мне стало не по себе, потому что их много, а я один, и если они решат, что я им мешаю, они уползут все сразу, и я останусь один с пустой дыркой и с мыслью, что даже мокрицы не хотят жить там, где живу я

—Все в этой конуре дурачье🤮

—Я не буду есть, понятно!!!!? Ни кусочка в рот не возьму, пока эти девки не прикроют свои волосы!!!! Пусть ходят в платках, пусть в шапках, пусть хоть мешок на голову наденут, мне все равно, лишь бы не видел эти их распущенные гривы, которые они трясут перед каждым, кто идёт по коридору!!!!!!!Я объявляю голодовку с этого самого момента, и если завтра утром кто-то из них выйдет без платка, я не притронусь ни к хлебу, ни к воде, ни к той дряни, которую тут называют супом. Я серьезно!!!!!😡😡😡😡

🤪🤪😜🤪🤑🤑😹😹👶🥷🏾🥷🏾🥷🏾🥷🏾🧜‍♂🧜‍♂🧜‍♂🧜🫃🫃👓🧏‍♂🧏‍♂🧏‍♂🧕🏾🧕🏾🧕🏾🧕🏾🐴🪱🐪🐫🐫🐪🐫🐫🐫🐫🌚🫯🫯🫯🍠🍠🍠🧈🦪🦪🕋🕋🕋💎💎💎

—Плов👎невкусный

—Вы знаете, как это бывает, когда ты говоришь свое имя, а тебе говорят "нет, ты не правильно произносишь!"? Например, говорят, что Йозеф это Иосиф или вообще Джозеф

—Знаешь, как меня назвали? Не мать с отцом, они меня никак не назвали, потому что сдохли раньше, чем успели придумать имя. Меня назвали британские клерки с усами, с чаем в кружке, с вечно уставшими глазами, которые смотрят сквозь тебя. Я пришел получать паспоръть, потому что без паспорътья ты не человек, ты пыль под ногами, тебя даже арестовать нельзя, потому что ты не существуешь. И этот клерк, он спросил: "Как тебя зовут?" Я сказал: Юсуф аль Дауд. Он поморгал, посмотрел в свои бумажки, потом на меня, потом опять в бумажки, и сказал: "Здесь нет такого имени. Будешь Йозеф аль Дэвид". Я говорю: "Я не Йозеф, я не еврей, я Юсуф". Я тогда не понял, что он сделал. Думал, ошибка, описка, завтра приду, исправят. Никто ничего не исправлял, так и стал Йозефом. Еврейское имя, с которым я хожу по базару, и люди смотрят и думают: может, он из этих, из сионистов? Может, шпион? А я просто хотел быть Юсуфом, как мой дед, которого я не помню, и прадед, которого тоже не помню, но имя есть, имя остается, даже когда тела нет

—Кличку Йойо я придумал сам. Взял первый слог от Йозеф, от этого проклятого имени, которое мне впаяли британские псы с чаем в одной руке и с печатью в другой. Отрезал "зеф", оставил "Йо", и повторил два раза. Йо-йо. Звучит почти по-европейски, правда? У нас в клане была женщина по имени Мириам, мы звали ее Мими

—Что нарисовать на обоях?

—Приданного у меня нет🥹 У меня не было даже собственной подушки, я спал на ящиках из под рыбы🥹. Верблюды у богатых, у старейшин кланов, у тех, у кого есть жена и шатер и хотя бы пять коз🥹 для молока🥹