Если вы хотите поступить в аспирантуру и писать диссертацию по советской истории можете написать мне в личные сообщения. В этом году 4 бюджетных места и ищу перспективных кандидатов!

"Место в президиуме"

Руководители колхозов входили в рыночную эпоху со своим представлением о будущем, рассчитывая сохранить крупное производство, государственную поддержку и контроль над ресурсами,

совершенно верно отмечает ув. Александр Фокин @USSResearch

Только это ведь не только руководителей колхозов касалось.
Экономист Леонид Григорьев, работавший в правительстве в начале 1990х, писал в своей книге «Хронология реформ»

«Я участвовал в нескольких дебатах в Верховном Совете России.
Там был замечательный парень лет сорока — директор большого вертолетного завода.
И ему очень нравилась идея либерализации цен, то, что он может цены назначать.
Ему очень нравилась идея, что он может назначать заработную плату, экспортировать свою продукцию.
Все ему очень нравилось, ему одно не нравилось: ликвидация Госснаба гарантированного государственного снабжения по «твёрдым» ценам.»

Собственно, вот так себе начальство реформы и представляло

Вообще же в 1980е была очень популярна теория, что вот мол в России есть множество предприимчивых людей, которым только советская власть не дает развернуться по-настоящему – а уж вот был бы капитализм, они бы себя показали. Причём речь шла не о расхитителях социалистической собственности – действительно, в стране было немало всяких оборотистых деятелей, которые занимались разными более-менее разрешенными небольшими бизнесами.
Одним из таких предпринимателей был Александр Паникин, автор книги «Записки русского фабриканта»
Паникин родился в 1950м, в 1978-м получил патент на индивидуальную трудовую деятельность (да, в СССР так можно было) и почти легально вел бизнес (он мастерил декоративные маски из гипса). Потом Паникин занялся шитьем и изготовлением бижутерии, а в 1987 году стал официальным «рублевым» миллионером (налоги платил).

Но в «новой РФ-реальности» Паникин олигархом не стал. Нет, он не бедствовал, но все свои бизнесы к началу 2000х сам Паникин оценивал в $30 миллионов.
В своей книге он в мельчайших деталях описывал свой бизнес в СССР, но о начале «девяностых» рассказывал гораздо более сдержанно, а потом – почти ничего..
Заканчивает же Паникин свою книгу так

…предлагаемый рыночный набор — не панацея от всех бед, это лишь необходимый инструмент для построения материального мира. Уничтожив государство, которое нас душило, новая власть ничего, в сущности, не предложила взамен. Дорвавшись до баснословных барышей, эти вороны будут клевать, пока их не разорвет. Мы же почти обескровлены. …. Промышленность, созданная трудом многих поколений, большей частью разрушена, а в другой части служит обогащению немногих, присваивающих себе богатства, принадлежащие всем. Отхватив самые лакомые куски, они безжалостны к соотечественникам...

Но.
В конце тех же 1980х был хороший анекдот -
«На Съезде народных депутатов (или КПСС), председатель говорит
-Товарищи, давайте определимся. Кто за социализм, пересядьте налево, кто за капитализм, пересядьте направо…
Все качаются влево, вправо, но остаются на своих местах
Председатель - товарищи, ну что же вы, пересаживайтесь…
- А мы, товарищ председатель, хотим работу, как при социализме, а магазины - как при капитализме
-Товарищи, в президиуме мест на всех не хватит!!!»

Да в "президиуме" мест на всех не хватило, да, но уж кому "было положено" - те получили все, что могли захотеть...

Институт всеобщей истории РАН и Государственный исторический музей-заповедник «Горки Ленинские» приглашают вас принять участие в III международной научной конференции «Социализм в ХХ веке: многообразие моделей и социокультурных практик», которая состоится 11 сентября 2026 г. в Научно-культурном центре «Музей В.И. Ленина» по адресу: Московская область, Ленинский городской округ, пгт. Горки Ленинские, улица Центральная, д. 1.

Конференция проводится в рамках проекта «Стабилизирующая роль России в системах международных отношений XIX – первой четверти XXI века: исторический опыт и уроки для современности», реализуемого на базе Института всеобщей истории РАН при финансовой поддержке Министерства науки и высшего образования Российской Федерации (соглашение № 075-15-2024-537)

В ходе работы конференции планируется обсуждение широкого круга вопросов, связанных с социалистической теорией, практикой, различиями моделей социализма в XX веке, революционными движениями, историей социалистических стран:

- Мировая система социализма;
- Левая идея в ХХ в.;
- Социализм – пространство культуры;
- Социалистический блок в условиях Холодной войны;
- XX съезд КПСС (1956 г.);
- Начало Перестройки (1986 г.)
- Революционное движение в Китае в первой половине ХХ в.;
- Китайское социалистическое строительство в ХХ в.



Конференция планируется в очном формате. Предусмотрена возможность дистанционного выступления.



Заявки на участие в редакторе WORD необходимо направить в Оргкомитет до 21 августа 2026 г. по адресу: [email protected]

Секретари оргкомитета: Мельниченко Татьяна Сергеевна; Пальчиков Дмитрий Дмитриевич.



В заявке необходимо указать:
Ф.И.О. участника
Ученая степень и звание
Аффилиация и занимаемая должность
Тема доклада (до 15 мин.) с краткой аннотацией (не более 200 слов)

Думаю, многие слышали про манкуртов: людей, которых лишили памяти и тем самым превратили в живой символ разрыва с собственным прошлым. Самый известный источник этого образа, конечно, роман Чингиза Айтматова «И дольше века длится день», где история о юноше, превращенном в манкурта, работает как один из главных нервов текста.

Я всегда относился к этому сюжету с некоторым сомнением. Не потому, что он слаб как литература; наоборот, у Айтматова это очень сильная сцена, почти готовая политическая метафора. Но сама технология пытки с сыромятной верблюжьей кожей, которая высыхает на голове пленника и якобы уничтожает память, каждый раз казалась мне слишком литературной. Тем удивительнее, что ее довольно часто пересказывают как реальный исторический факт.
Решил покопаться и обнаружил, что уже в 1985 году Катерина Кларк написала статью, где среди прочего разбирала происхождение этой легенды. И как раз здесь начинается самое интересное.

Несколько советских критиков утверждали, что легендарные сюжеты романа восходят к киргизскому эпосу «Манас». Казалось бы, удобная схема: Айтматов берет древний эпический материал, переводит его на язык советской литературы и создает образ манкурта как фигуру исторической памяти. Но Кларк пошла проверять этот тезис внимательнее. Она смотрела первичные публикации «Манаса», обращалась к вторичным исследованиям, сравнивала материал с другими центральноазиатскими эпическими текстами и консультировалась со специалистами Индианского университета.

Вывод у нее осторожный, но важный: легенда об Ана-Бейит, скорее всего, не имеет прямого прототипа в центральноазиатском эпосе. Кларк не нашла там описания пытки при помощи сжимающейся верблюжьей кожи. Более того, сам этот мотив показался ей ближе к сюжетам, которые связывали с коренными народами Северной Америки. При этом отдельные элементы айтматовской легенды действительно имеют эпические аналоги, но писатель меняет их функцию и приводит традиционный сюжет к другой развязке.

Отдельно любопытен сюжет с жуаньжуанями, которых Айтматов связывает с этой страшной практикой. Сами жуаньжуани были реальной исторической силой во Внутренней Азии примерно в V веке, однако сведения о них идут прежде всего из китайских источников, а вопрос об их точной этнической принадлежности остается дискуссионным. Кларк также подчеркивает, что нет уверенности в реальном подчинении киргизов жуаньжуанями. Иными словами, историческая рамка у Айтматова тоже оказывается гораздо менее прочной, чем кажется при первом чтении.

Даже происхождение слова «манкурт» не выглядит окончательно ясным. Кларк указывает на тюркские элементы и приводит значение kurt как «червь» во многих тюркских языках, но возможное толкование первой части слова как «дурной» или «злой» не подтверждается киргизским и казахским материалом. Получается, что и сама этимология остается предположением.

В итоге перед нами хороший пример того, как сильная литературная метафора постепенно начинает жить как якобы документальный факт. Айтматов создал образ, который оказался настолько точным для позднесоветского разговора о памяти, насилии и отрыве человека от собственного прошлого, что читателям захотелось видеть за ним древнюю практику. Но пока надежнее говорить иначе: манкурт у Айтматова, судя по статье Кларк, является авторской переработкой эпических мотивов, а не прямым описанием подтвержденного исторического обычая.

В 1933 году в Москве был суд над Макдональдом

Советская индустриализация в те годы во многом зависела от иностранных специалистов, поскольку новые заводы, электростанции и сложные технические системы требовали опыта, которого внутри страны часто не хватало. Вместе с оборудованием приезжали инженеры, представлявшие крупные западные компании, и власти, испытывавшие всё более сильное недоверие к иностранцам, постепенно начинали видеть в их профессиональных контактах возможную разведывательную сеть.

В марте 1933 года ОГПУ арестовало несколько британских инженеров Metropolitan-Vickers, а вместе с ними советских специалистов, работавших на электростанциях и промышленных предприятиях. Следствие утверждало, что иностранцы собирали секретные сведения, подкупали местных сотрудников и сознательно выводили из строя оборудование, готовя более крупные диверсии на случай войны. Одним из главных обвиняемых был Уильям Лайонел Макдональд.

Макдональду приписывали участие в авариях на предприятиях Златоуста, Челябинска и Зуевки. В материалах дела фигурировали сломанный электродвигатель, замёрзший котёл, неисправный угольный транспортёр и затянувшиеся ремонтные работы, причём обычные технические сбои соединялись следствием в единую картину организованного вредительства. В результате инженер оказался обвинён по нескольким пунктам знаменитой 58-й статьи, охватывавшим шпионаж, экономический подрыв и участие в контрреволюционной организации.

Самой важной частью обвинения стало признание Макдональда. На первом заседании он подтвердил свою вину, однако уже на следующий день попытался отказаться от части показаний, после чего суд объявил перерыв. Вернувшись в зал, инженер вновь согласился со следствием.

Позднее британские дипломаты сообщали, что во время допросов Макдональду угрожали расправой над его домработницей, также арестованной ОГПУ, и именно под этим давлением он подписал подготовленные показания. Современники, наблюдавшие за процессом, описывали его как крайне подавленного человека, говорившего едва слышным голосом и производившего впечатление заключённого, заранее понявшего, какой исход от него ожидают.

Процесс проходил с 12 по 19 апреля 1933 года. Председательствовал Василий Васильевич Ульрих, обвинение поддерживал Андрей Януарьевич Вышинский, который вскоре станет одним из главных режиссёров советских показательных судов. В зале обсуждались технические детали, разобраться в которых обычному зрителю было чрезвычайно сложно, поэтому решающее значение получали признания обвиняемых, эмоциональные формулировки прокурора и общая атмосфера разоблачения тайного заговора.

Макдональда приговорили к двум годам заключения, а его коллегу Лесли Торнтона к трём. Нескольких британцев выслали из СССР, одного оправдали. Однако в тюрьме оба главных обвиняемых провели немногим больше двух месяцев: 1 июля 1933 года их освободили и отправили в Великобританию.

Причина такой внезапной мягкости заключалась в дипломатическом кризисе. Британское правительство, считавшее процесс сфабрикованным, ввело ограничения на импорт советских товаров, после чего Москва ответила запретом на ввоз британской продукции. Освобождение инженеров позволило сторонам остановить конфликт и вернуться к торговым переговорам.

Продолжаю знакомиться с кинематографом социалистического блока и на этот раз посмотрел венгерский фильм «Свидетель», снятый в 1969 году. Признаться, я совершенно не ожидал увидеть настолько язвительную и при этом внутренне точную сатиру, после которой запрет фильма уже не вызывает особого удивления; гораздо загадочнее другое: каким образом картину, настолько последовательно высмеивающую партийную бюрократию, политические кампании и сам язык идеологической мобилизации, вообще удалось снять.

Главный герой, Йожеф Пеликан, когда-то участвовал в коммунистическом подполье и пережил пытки, однако к началу фильма ведёт самую простую жизнь, работая смотрителем дамбы и стараясь держаться подальше от большой политики. Впрочем, система довольно быстро находит его сама, после чего Пеликан, не успевая понять логику происходящего, оказывается то в тюрьме, то на руководящей должности, причём каждое новое назначение выглядит одновременно абсурдным и пугающе закономерным. Его прошлые заслуги ничего не гарантируют, здравый смысл никого не интересует, а любое решение получает политическое объяснение уже после того, как было принято.

Отдельные эпизоды устроены почти гениально. Чего стоит хотя бы сцена с бывшим парком развлечений, который решили сделать более идейно выдержанным, переписав привычные аттракционы на язык марксистской символики. В результате в комнате ужасов появляется призрак, бродящий по Европе, а рядом размещаются пролетарии, которым нечего терять, кроме собственных цепей.

В результате получилась редкая картина, способная говорить о репрессиях, показательных процессах и идеологическом безумии без тяжеловесной назидательности. Смех здесь не смягчает происходящее, а, напротив, обнажает устройство власти, заставляя зрителя увидеть, насколько тонкой иногда оказывается граница между государственным ритуалом и фарсом.

У коллег из Рязани вышел интересный сборник документов про советскую повседневность Мы просто устали от такой жизни: советская повседневность 1950–1970-х годов в письмах граждан : сборник документов / О. Д. Попова, А. Д. Попова, П. И. Багрова, М. О. Масловский. – Киров : ООО "Издательство "Радуга-ПРЕСС", 2026. – 199 с. – ISBN 978-5-605-53979-7.

Поскольку в элайбари он лежит в свободном доступени думаю коллеги не будут против если я выложу его для широкого скачивания.

В частно там есть масса подобных примеров

Был Хрущев и сразу его не стало… ушел по болезни… А о действительных причинах могут только догадываться, а догадки скоро забываются. И Хрущев забывается как будто он был во главе государства. Очевидно, разъезжая по иностранным государствам он всем обещал и за эти обещания народ расплачиваются жестоко. Он называл себя верным ленинцем, но разве его страшная расточительность могла идти в какое сравнение с величайшей скромностью Ленина.

Леонид Ильич и Алексей Николаевич, народ с радостью воспринял передачу в Ваши руки руководства партией и государством. Не забывайте о народе, любите его не отвлеченно, а в том виде в каком он есть в данный период, ибо нельзя быть интернационалистом, не любя свой народ.

📚 Представьте библиотеку, в которой каждая полка ведёт в отдельный мир. На одной — античные философы. На другой — секреты советских архивов. Чуть дальше — Средневековье, Месопотамия, Русский Север, карты исчезнувших государств, современная наука и культура.
Именно так выглядит наша подборка гуманитарных Telegram-каналов. Не список ссылок, а маршрут для тех, кому интересно понимать мир немного глубже.

🎩 ЭСТЕТ — Твой путеводитель по миру культуры, который подскажет «Что посмотреть?» и «Что почитать?». Регулярные анонсы кинопремьер, новинки литературы и статьи о саморазвитии и образовании;

🪖 Стальной шлем – политическая история Нового и Новейшего времени. В основном, Европа и Северная Америка;

🏺Smart Babylonia — история и культура древней Месопотамии и курьёзные случаи из жизни ее обитателей от учёного-востоковеда;

🚩 USSResearch — кандидат исторических наук находит архивные документы и свежие научные публикации про историю СССР. Помогаю разобраться в советском прошлом;

🏙 Москва. Было — стало — канал «Москва. Было — стало», совмещая старинные и современные фотографии, показывает как изменилась столица России за последние 100-150 лет;

📊 Research and data analysis — наука о людях и AI: когнитивистика, неравенство, демография и политология по данным из ведущих научных журналов;

⚙️ Механика истории — историческая аналитика: закономерности, логика событий и процессов, неочевидные моменты — с опорой на теорию сложности и междисциплинарность;

⛪️ Лаборатория Культур — научпоп канал про культуру, историю, религиоведение ➡️ подписывайся;

🗺 Вечерний картограф — карты всех эпох и жанров плюс многосерийные рассказы об истории, политике и путешествиях;

🛡 Записки о Средневековье — хочешь в средневековье? Заходи и узнаешь как там!;

🇩🇪 БундесБлог — канал, который изменит ваш взгляд на историю и язык. Коротко, остро и с юмором.;

🧛🏻‍♂️ Panfilov FM — когда реальность необычнее фэнтези и мифов. Канал историка, автора книг про восприятие прошлого, мифологию в искусстве и масскульте;

🐻 Заповедный Север — авторский канал о Русском Севере, да и о России в целом: история, архитектура, природа;

🏹 Арбалет и Аркебуза — военная история Позднего Средневековья и Нового Времени (с упором на XV-XVII века). Испанские терции, немецкие рейтары, военное дело Ренессанса, Тридцатилетняя война, эстетика "плаща и шпаги" и прочее.

💣 Lace Wars | Историк Александр Свистунов — канал известного историка. Статьи и циклы, а также авторские переводы иностранной литературы, которая едва-ли будет издана на русском;

🎭 Античная философия — Мудрость древних философов. Отрывки из античной литературы. Поэзия, история и философия Древней Греции и Рима;

🎠 РОСТОВСКАЯ ЗЕМЛЯ — социальная антропология Глубинной России. О славянской и финно-угорской истории, культуре, искусстве и метафизике "Замкадья" — свежо, весело и без понтов;

🪬Край, где чудится — изучение финно-угорского субстрата "Золотого кольца" России в его русском прошлом и настоящем. Меря, чудь и мурома исторические и этнофутуристические;

🧠 КультКод — Гуманитарная выжимка: культура, история, философия, смыслы. Всё важное — в одном канале.

Главный плюс СССР

Студенты периодически спрашивают меня о личном отношении к Советскому Союзу, и я каждый раз понимаю, что коротко ответить на этот вопрос довольно трудно. Разговор о советском прошлом слишком быстро превращается в политический тест: от тебя ждут либо разоблачения, либо защиты. В результате сама историческая сложность исчезает, а на ее месте остается знакомая схема, где СССР предстает либо утраченной справедливой страной, либо красным Мордором без всяких человеческих измерений.

Мне такая оптика кажется слабой. Советский Союз есть за что критиковать. За политические репрессии. За насилие государства над человеком. За товарный дефицит. За позднесоветскую усталость системы, которая все хуже понимала собственное общество. Но если из этого делать вывод, что в советском проекте вообще не было ничего значимого, мы просто меняем анализ на эмоциональный жест.

На мой взгляд, главный плюс Советского Союза и коммунистической идеи шире него состоял в стремлении выйти на качественно новый уровень развития. Это был разговор о будущем как о другом порядке, где человек должен был жить иначе, трудиться иначе и иначе понимать свое место в истории. Здесь советский проект резко отличается от того, как будущее чаще всего обсуждают сегодня. Современный мир почти всегда мыслит развитие как техническое наращивание. Машина должна ехать быстрее. Смартфон должен стать тоньше. Медицина должна продлить жизнь еще на несколько лет. Экономика должна показать рост. Но вопрос о том, ради чего все это происходит и какой тип человека возникает внутри этой гонки, обычно остается где-то сбоку.

Если сама логика общества не меняется, техническое развитие легко превращается в бег по кругу. Мы получаем больше удобств, но не получаем более ясного ответа на вопрос о смысле общего движения. Мы ускоряем связь, производство и потребление, однако это ускорение само по себе не создает образа будущего. Оно просто заставляет всех быстрее двигаться внутри той же самой системы.

Сейчас о качественном переходе чаще говорят сторонники технологической сингулярности. Там свои мечты: киборги, перенос сознания в виртуальную среду, радикальное продление жизни. Все это звучит занимательно, иногда даже интеллектуально соблазнительно, но пока остается разговором довольно узких кругов. Коммунистическая идея была устроена иначе. Она предлагала массовый переход, который должен был затронуть не отдельного энтузиаста будущего, а общество целиком.

При этом у классиков марксизма не было подробного чертежа коммунистического мира. Они не обещали готовую инструкцию на все случаи жизни. Скорее они задавали направление: общество должно преодолеть те формы зависимости, которые капитализм выдает за естественный порядок. Как именно будет выглядеть этот новый строй, оставалось вопросом исторической практики. Возможно, это и было одной из причин силы коммунистической идеи: она оставляла будущему право быть сложнее любой программы.

Сегодня особенно заметен дефицит гуманистических образов будущего. В России этот дефицит чувствуется еще острее, потому что публичный язык часто обращен к прошлому, к памяти и к восстановлению утраченных форм. Но человеку трудно долго жить только воспоминанием. Советский Союз при всех своих провалах все-таки говорил: давайте двигаться вперед. Именно это я бы и назвал его главным плюсом. СССР сохранял представление о будущем как о задаче, а не как о продолжении настоящего.

Для детей младшего возраста: "Он лежал на столе в красном гробу. Дверь была открыта на холод"

А сейчас все 18+, 18+

Статья Александра Вячеславовича Апанасенка посвящена довольно важному для понимания позднесоветского общества сюжету: росту интереса городской молодежи к православию в 1970-е и начале 1980-х годов, причем автор сознательно смотрит на этот процесс через документы тех структур, которые отвечали за атеистическую политику и регулярно докладывали о положении дел высшему партийному руководству.

Уже в аналитической записке Института научного атеизма 1971 года, составленной вскоре после постановления ЦК КПСС об усилении атеистического воспитания, за обязательными заявлениями об успехах следовало подробное перечисление проблем. Руководство института фиксировало рост числа крещений и венчаний среди молодых людей, обращало внимание на посещение ими храмов, а причины происходящего связывало прежде всего с неэффективностью воспитательной системы.

Материалы Совета по делам религий позволяли наполнить эту картину конкретными данными. В закрытых исследованиях студенческой молодежи Ленинграда, Ростова и Благовещенска в первой половине 1970-х годов более пяти процентов опрошенных готовы были прямо назвать себя верующими. Для партийных аналитиков проблема, однако, выглядела шире, поскольку многие формально неверующие молодые люди участвовали в религиозных обрядах, крестили детей или сами принимали крещение. Характерен приведенный в статье случай студентки педагогического училища из Перми, которая, объясняя собственное крещение, отвергала давление семьи и говорила, что ей самой было интересно пройти через этот обряд.

Статистика последующих лет усиливала тревогу. Если в 1972 году в РСФСР было официально учтено 18 964 крещения школьников и 10 460 крещений взрослых, то к 1977 году показатели выросли соответственно до 19 550 и 15 616. В документах 1982 года уже сообщалось, что за пять лет число крещений школьников увеличилось на 43 процента, а среди взрослых, преимущественно комсомольского возраста, на 50 процентов. При этом сами составители справок признавали неполноту учета, поэтому цифры отражали направление процесса значительно надежнее, чем его реальный масштаб.

Еще показательнее отношение молодежи к самим религиозным практикам. По данным опроса ленинградских старшеклассников и студентов 1977 года, крещение осуждала примерно четверть респондентов. Для большинства оно уже не воспринималось как откровенно враждебный социалистическому образу жизни поступок и все чаще включалось в сферу национальной традиции. В подобной ситуации партийные органы сталкивались с процессом, который сложно было описывать привычной схемой борьбы веры и науки: молодые люди спокойно соединяли советское образование с религиозными действиями, не ощущая здесь обязательного противоречия.

Особенно ярко эта двойственность проявлялась в посещении храмов перед экзаменами. Воронежские наблюдатели сообщали, что студенты приходили в церковь, ставили свечи Николаю Чудотворцу и открыто рассчитывали на помощь в успешной сдаче сессии. В Тамбове за несколько дней до начала учебного года кафедральный собор посетили около шестисот школьников, причащавшихся и просивших помощи в учебе. Для Совета по делам религий подобные эпизоды были свидетельством слабости школьного и комсомольского воспитания, однако сами молодые люди, судя по описанию, уже свободно сочетали рациональную образовательную стратегию с традиционными религиозными практиками.

В свое время Хейден Уайт в книге «Метаистория», ставшей одной из ключевых работ, подготовивших лингвистический поворот в исторической науке, предложил смотреть на исторический текст прежде всего как на особым образом организованное повествование. Анализируя способы, посредством которых историк превращает разрозненный материал прошлого в связный рассказ, Хейден Уайт выделял четыре базовых тропа — метафору, метонимию, синекдоху и иронию, — каждый из которых задавал собственную логику описания, определял характер связей между событиями и в конечном счете влиял на то, каким прошлое представало перед читателем. Сам по себе этот подход можно принимать или критиковать, однако одна из его важных идей давно вышла за пределы собственно «Метаистории»: язык историка никогда не является совершенно нейтральным инструментом передачи уже готового знания, поскольку сама форма рассказа участвует в производстве смысла.

Сегодня мне прислали ссылку на один пост, написанный в ответ на мой текст, и, прочитав его, я решил оставить в стороне спор о конкретных исторических фактах. Гораздо интереснее оказалось посмотреть на то, каким образом историческая аргументация существует в современном публичном пространстве и как язык, интонация и композиция текста позволяют заранее выстроить отношение читателя к обсуждаемой проблеме.

Поэтому дальше речь пойдет именно о риторике. На нескольких конкретных примерах я попробую показать, как категоричность создает впечатление доказанности, личный опыт превращается в источник знания о больших социальных группах, а ирония и заранее заданные характеристики оппонента способны незаметно подменить содержательную дискуссию. В данном случае меня интересует прежде всего сам механизм: каким образом текст убеждает читателя еще до того, как тот успевает проверить приведенные в нем аргументы.

https://telegra.ph/V-mire-est-tolko-dva-mneniya-moe-i-nepravilnoe-08-08

Вдогонку к предыдущему посту — сатирический плакат 1984 года, высмеивавший модное упование на Бога перед экзаменами у советской молодёжи.

Я согласен с уважаемым Евгением Кузнецовым, что СССР с научной, а не публицистической, точки зрения надо рассматривать как экономический проект. Да собственно сам марксизм – это экономическая идеология (капитализму придёт конец, когда норма прибыли опустится до 0%).
https://t.iss.one/eveningprophet/4397
(в его канале есть ещё несколько постов на эту тему)

Топикстартер дискуссии – ув. историк Александр Фокин.
https://t.iss.one/USSResearch/6768

Дискуссию поддержал ув. Дмитрий Прокофьев.
https://t.iss.one/moneyandpolarfox/16767

У ранних большевиков хватало романтики – я сам её люблю образца 1920-х – но она, романтика, быстро была погашена экономикой, а также международными правилами.
Очень ярким я нахожу пример, как Сталин распустил Коминтерн и возродил РПЦ (и другие религии) в 1943 году по требованию Рузвельта. Президент США просто объяснил Сталину, что он не сможет убедить Конгресс в очередной раз проголосовать за ленд-лиз, этих «религиозных фанатиков», если в СССР будет подавляться религия, а коммунистические агенты будут сеять смуту в других странах. Романтика рассыпалась по вполне объективным причинам.

Макросоциологически СССР вообще выполнял задачу быстрого перехода от аграрного общества к индустриальному, «переваривания» Деревни. Но так действовали все модернизационные режимы в странах догоняющего развития, и очень часто похожими методами – репрессиями, ограничениями, авторитаризмом.

Хорошо ли, быстро ли справился с этим СССР?
У нас есть перед глазами косплей Советского Союза – Китай, даже сейчас управляемый Компартией. Скоро этому проекту будет 80 лет (считая от 1948 года), и они сейчас макросоциологически находятся на уровне СССР образца 1970-х – по доле городского населения, доле людей с высшим образованием, доле индустриальных рабочих, уровню эмансипации женщин и т.п.
(Например, оба проекта стартовали с примерно одинаковой доли Деревни – 80-85%)

Так что модернизационный проект СССР был, пожалуй, успешнее нынешнего проекта Китая – во всяком случае Советский Союз достиг этих показателей через 60 лет от начала, а не через 80 лет, как нынешний Китай.

(Ещё можно сравнить проект СССР с двумя похожими модернизационными проектами, начатыми в то же время и с похожими стартовыми условиями, в 1910-1920-х – в Мексике и Турции. Мне думается, и по сравнению с ними результаты СССР лучше)

Думаю это интересная линия дискуссии и постараюсь оперативно подготовить свою развернутую позицию по этому вопросу

Все, думаю, слышали про «физиков и лириков»: знаменитую дискуссию, которая стала одним из символов 1960-х годов. Но мне кажется, что саму эту формулу часто понимают слишком буквально, будто между инженером и поэтом обязательно должна была проходить линия фронта. На практике советская городская культура была устроена сложнее, потому что люди, связанные с химией, машиностроением или ядерной физикой, вполне могли оказываться благодарными слушателями поэзии и постоянными зрителями театра.

Для советской социальной политики это было принципиально. Научно-техническая революция предполагала как рост производства и новую инженерную компетентность, так и повышение культурного уровня. Конечно, у этой смеси были побочные эффекты: увлечение большой наукой иногда странным образом соседствовало с интересом к псевдонаучным теориям. Однако в массе своей именно промышленный и научный город довольно часто становился пространством культурного развития. Не случайно Челябинск вместе со Свердловском и Пермью до сих пор сохраняют этот заряд.

Одним из таких «физиков», которые прекрасно понимали цену «лириков», был Александр Николаевич Кривомазов. На протяжении долгого времени он устраивал у себя квартирники и приглашал туда ярких людей культуры. Именно в квартире Александра Николаевича Кривомазова была сделана единственная сохранившаяся авторская запись чтения поэмы Венедикта Васильевича Ерофеева «Москва - Петушки». Я всегда считал, что все современные версии проигрывают авторскому чтению, потому что у Венедикта Васильевича Ерофеева текст звучит не как литературный памятник, а как живая речь человека, который одновременно смеется над миром и уже почти не верит в возможность из него выйти.

Гуманитарный проект Arzamas запустил подкаст, где публикует и обсуждает записи, сделанные во время квартирников Александра Николаевича Кривомазова. Это, конечно, не машина времени; но редкий случай, когда архив позволяет почувствовать не только содержание эпохи, но и ее акустику. Сейчас доступно уже одиннадцать выпусков, причем бесплатно.

В ответ на мой пост пошла интересная линия дискуссии, к которой подключились уважаемые Павел Пряников, Дмитрий Прокофьев, Евгений Кузнецов и Александр Замятин, в связи с чем выскажу ещё несколько мыслей.

1. Непосредственно сам марксизм отдавал приоритет экономике, про это писали и классики и уже в советское время. Например, в Третьей программе КПСС было записано, что для построения коммунизма необходимо решить три задачи: создать материально-техническую базу, развить новые общественные отношения и воспитать нового человека.
При этом Фридрих Энгельс в письме Йозефу Блоху от 21 сентября 1890 года прямо пишет, что сведение всего к экономическому элементу превращает марксизм в бессмыслицу. Его мысль можно сформулировать следующим образом: экономика создаёт материальные ограничения и возможности, однако направление общественного развития определяется внутри более сложной системы обратных связей, в которой институты, идеология и культура также способны воздействовать на хозяйственное поведение.
Эту мысль подтверждает и современная экономическая теория. Нобелевские лауреаты Герберт Александер Саймон и Даниэль Канеман заложили важнейшие основания современной поведенческой экономики, показав, что экономические субъекты далеко не всегда действуют как полностью рациональные игроки. Дуглас Сесил Норт показывал, что институты структурируют взаимодействия, в том числе в экономическом поле, причём сами эти институты тесно связаны с традициями, обычаями и устойчивыми социальными нормами. На русском языке эту линию активно популяризирует Александр Александрович Аузан, говоря, в частности, об эффекте колеи.

2. В восприятии советского руководства, особенно довоенного периода, существуют две крайности. С одной стороны, есть линия, которая описывает советских руководителей как фанатиков и сектантов, мысливших исключительно собственными фантазиями и вообще мало что понимавших в реальной жизни, вследствие чего они и творили всякую дичь. Тут можно вспомнить книгу Юрия Слезкина «Дом правительства». С другой стороны, существует линия, в рамках которой всё советское руководство предстает в виде меркантильных дельцов, которые, прикрываясь идеологией, думали исключительно о собственной власти. В некоторой степени это перекликается со «Скотным двором» Джорджа Оруэлла, где свиньи в итоге садятся за человеческий стол.
На мой взгляд, в разные периоды пропорции между этими крайностями могли меняться, однако советское руководство никогда полностью не сваливалось в одну из сторон. Так, Владимир Ильич Ленин довольно быстро после прихода к власти понял, что необходимо искать работающие решения: появляется работа «Очередные задачи Советской власти», затем происходит возвращение буржуазных специалистов, а в итоге начинается организация НЭПа.
При этом некоторые вещи, которые реализовывались в СССР как часть модернизационного проекта, тоже сложно объяснить исключительно логикой манипуляции или стремлением удержать власть. Сюда относятся всеобщее образование, эмансипация женщин, национальная политика и целый ряд других процессов.

3. Конечно, советский проект оказался неудачным, но, на мой взгляд, как для большевиков неудача Парижской коммуны была примером и уроком, так и для следующего этапа советский проект тоже может выступать примером и уроком, который не стоит повторять дословно.
По моему мнению, даже если практика расходится с риторикой, озвучивать идеи всё равно важно. Как мы знаем из истории, были люди, которые высказывали идеи, поначалу многими не воспринимавшиеся всерьёз и отрицались как абсурдные: отменить рабство и крепостное право, дать женщинам право голоса, ввести всеобщее образование и бесплатную медицинскую помощь и так далее. Поэтому какие-то вещи, в том числе образ будущего, становятся частью повседневного дискурса. Даже если они не реализуются полностью, у людей появляется возможность думать о них и смотреть вперёд.

Ученики советской школы магии на тренировке по квиддичу

Валентин Борисов 1982 год

Вот это хороший пример того, что Марк Харрисон в своей книге «Тайный Левиафан» называет налогом на секретность: советская система вынуждена была тратить деньги на поддержание этого самого режима «совершенно секретно». Сначала нужно было потратить массу материальных и человеческих ресурсов, чтобы сделать очень точные карты, а затем - ещё немало ресурсов, чтобы внести в них правки и сделать непригодными для вероятного противника. А потом советские люди тратили ресурсы, чтобы ориентироваться по этим искажённым картам.