Политически советская эпоха давно завершилась, но инфраструктурно мы по-прежнему во многом живём в её пространстве. Дома, кварталы, ансамбли, общественные здания продолжают определять наш повседневный опыт — и в этом смысле архитектура остаётся одним из главных мостов между советским прошлым и настоящим.
Именно поэтому для тех, кто интересуется архитектурой и дизайном, хочу порекомендовать действительно хороший канал — Russian Architecture. Здесь советская архитектура показана не как музейный экспонат, а как живая среда, в которой мы продолжаем существовать.
Канал ведёт Дарья. Она регулярно делится находками — от знаковых примеров советской архитектуры до менее очевидных региональных объектов, а также показывает современные проекты и практики реставрации. В результате получается цельная картина: как здания переходят из одной эпохи в другую и как с ними можно работать сегодня.
Это хороший источник, чтобы научиться смотреть на город внимательнее и видеть в нём не только прошлое, но и потенциал настоящего: полюбоваться монументальными советскими мозаиками, фасадами и интерьерами общественных зданий, увидеть, как работает позднесоветский модернизм, и понять, каким образом эти объекты продолжают жить, меняться и встраиваться в современную городскую среду.
Именно поэтому для тех, кто интересуется архитектурой и дизайном, хочу порекомендовать действительно хороший канал — Russian Architecture. Здесь советская архитектура показана не как музейный экспонат, а как живая среда, в которой мы продолжаем существовать.
Канал ведёт Дарья. Она регулярно делится находками — от знаковых примеров советской архитектуры до менее очевидных региональных объектов, а также показывает современные проекты и практики реставрации. В результате получается цельная картина: как здания переходят из одной эпохи в другую и как с ними можно работать сегодня.
Это хороший источник, чтобы научиться смотреть на город внимательнее и видеть в нём не только прошлое, но и потенциал настоящего: полюбоваться монументальными советскими мозаиками, фасадами и интерьерами общественных зданий, увидеть, как работает позднесоветский модернизм, и понять, каким образом эти объекты продолжают жить, меняться и встраиваться в современную городскую среду.
❤21👍9👎5🔥4
Forwarded from «Пиотровский» в Москве
22 января в 19:00 в лектории «Пиотровского» пройдет презентация книг «Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа» и «Сделано в СССР. Материализация нового мира».
Как и почему береза превратилась в национальный символ России? Почему Сергей Есенин выбрал воспевать именно это дерево? Как образ березы менялся на протяжении истории? Каждый из пятнадцати очерков книги Игоря и Натальи Нарских посвящен конкретному сюжету культурной истории главного русского дерева — от старинных крестьянских песен и поэтизации березы в XIX веке до танцевального ансамбля и валютных магазинов в СССР. Обращаясь в своей работе к научным, публицистическим, фольклорным и поэтическим текстам, документам, песням, картинам и фильмам, исследователи приходят к выводу, что последовательная «национализация» березы началась лишь во второй половине XX века.
На встрече мы также представим только что вышедшую новинку серии «Культура повседневности» — «Сделано в СССР. Материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина.
В презентации примут участие:
Игорь Нарский — историк, профессор Пермского университета;
Наталья Нарская — социолог, доцент Южно-Уральского государственного университета;
Александр Фокин — историк, старший научный сотрудник Центра прикладной истории РАНХиГС, научный сотрудник Лаборатории визуальной истории НИУ ВШЭ, автор телеграм-канала USSResearch.
Вход свободный, по регистрации.
Как и почему береза превратилась в национальный символ России? Почему Сергей Есенин выбрал воспевать именно это дерево? Как образ березы менялся на протяжении истории? Каждый из пятнадцати очерков книги Игоря и Натальи Нарских посвящен конкретному сюжету культурной истории главного русского дерева — от старинных крестьянских песен и поэтизации березы в XIX веке до танцевального ансамбля и валютных магазинов в СССР. Обращаясь в своей работе к научным, публицистическим, фольклорным и поэтическим текстам, документам, песням, картинам и фильмам, исследователи приходят к выводу, что последовательная «национализация» березы началась лишь во второй половине XX века.
На встрече мы также представим только что вышедшую новинку серии «Культура повседневности» — «Сделано в СССР. Материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина.
В презентации примут участие:
Игорь Нарский — историк, профессор Пермского университета;
Наталья Нарская — социолог, доцент Южно-Уральского государственного университета;
Александр Фокин — историк, старший научный сотрудник Центра прикладной истории РАНХиГС, научный сотрудник Лаборатории визуальной истории НИУ ВШЭ, автор телеграм-канала USSResearch.
Вход свободный, по регистрации.
🔥20❤8👍7
Шесть лет назад я запустил этот Telegram-канал — и тогда, честно говоря, не был уверен, что советская история окажется кому-то по-настоящему интересной. Оказалось, что интерес есть, и довольно устойчивый: сейчас канал читают уже больше 10 000 человек. Спасибо вам за это.
Мне правда важно то, что происходит здесь вокруг: вы пишете в личные сообщения, спорите, критикуете, поддерживаете, уточняете детали. Для меня это не просто «аудитория», а живой разговор — и я это очень ценю.
В честь дня рождения канала я решил впервые за всё время устроить розыгрыш, причём совместно с издательством Новое литературное обозрение. Мы разыграем три экземпляра книги «Сделано в СССР», которые буквально только что вышли из типографии (я сам, признаюсь, ещё не успел подержать их в руках).
Мне правда важно то, что происходит здесь вокруг: вы пишете в личные сообщения, спорите, критикуете, поддерживаете, уточняете детали. Для меня это не просто «аудитория», а живой разговор — и я это очень ценю.
В честь дня рождения канала я решил впервые за всё время устроить розыгрыш, причём совместно с издательством Новое литературное обозрение. Мы разыграем три экземпляра книги «Сделано в СССР», которые буквально только что вышли из типографии (я сам, признаюсь, ещё не успел подержать их в руках).
🔥73👍16❤7
РОЗЫГРЫШ
Коллективная монография «Сделано в СССР. Материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина — это разговор о Советском Союзе через вещи, объекты и инфраструктуры.
Авторы предлагают посмотреть на Советский Союз через призму вещей и инфраструктур — не как на нейтральный фон, а как на активных участников исторического процесса. Материальные объекты связывали государственные проекты с повседневными практиками, превращая абстрактные идеи в осязаемый опыт. Электросети и планы тотальной электрификации, избирательные процедуры, культурные индустрии, детский мир, любительские игры и дизайн массовых товаров — все это формировало плотную ткань производства, обращения и использования вещей. В этой материальной среде воспроизводился сам порядок советской жизни: способы действия, горизонты воображаемого и социальные отношения.
Хотите узнать больше?
Издательство НЛО и USSResearch разыгрывают три экземпляра книги «Сделано в СССР. Материализация нового мира».
Условия участия:
Подписаться на каналы @nlobooks и @USSResearch
Нажать кнопку Участвовать внизу поста
Трёх победителей выберем случайным образом 19 января
Участников: 809
Призовых мест: 3
Дата розыгрыша: 12:00, 19.01.2026 MSK (завершён)
Победители розыгрыша:
1. Anna Oktyabrskaya - 4q5j0m
2. Jorgen Weltmann - 4q6plm
3. Tatiana - 4q78k2
Коллективная монография «Сделано в СССР. Материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина — это разговор о Советском Союзе через вещи, объекты и инфраструктуры.
Авторы предлагают посмотреть на Советский Союз через призму вещей и инфраструктур — не как на нейтральный фон, а как на активных участников исторического процесса. Материальные объекты связывали государственные проекты с повседневными практиками, превращая абстрактные идеи в осязаемый опыт. Электросети и планы тотальной электрификации, избирательные процедуры, культурные индустрии, детский мир, любительские игры и дизайн массовых товаров — все это формировало плотную ткань производства, обращения и использования вещей. В этой материальной среде воспроизводился сам порядок советской жизни: способы действия, горизонты воображаемого и социальные отношения.
Хотите узнать больше?
Издательство НЛО и USSResearch разыгрывают три экземпляра книги «Сделано в СССР. Материализация нового мира».
Условия участия:
Подписаться на каналы @nlobooks и @USSResearch
Нажать кнопку Участвовать внизу поста
Трёх победителей выберем случайным образом 19 января
Участников: 809
Призовых мест: 3
Дата розыгрыша: 12:00, 19.01.2026 MSK (завершён)
Победители розыгрыша:
1. Anna Oktyabrskaya - 4q5j0m
2. Jorgen Weltmann - 4q6plm
3. Tatiana - 4q78k2
❤61🔥16👍9😢1
Если мы услышим о политическом заключённом, осуждённом в СССР за распространение литературы, то, скорее всего, подумаем о людях, близких к диссидентским кругам — «Хронике текущих событий», фигурах вроде Солженицына. Вряд ли кому-то сразу придёт в голову, что можно было получить срок за документ с названием «Обращение. Товарищи делегаты 26 съезда КПСС! Граждане СССР всех поколений» — причём не в 1933-м, а в 1983 году.
На первый взгляд биография В. Г. Коновалова выглядит если не образцовой, то вполне достойной и «правильной»: участник войны, пенсионер Вооружённых сил СССР, сторож водной станции, город Краснодар. Казалось бы, живи спокойно — выполняй свои обязанности, рассказывай пионерам о подвиге советского народа. Но при этом человек, несмотря на лишь среднее образование, был чрезвычайно активен интеллектуально и политически. Он писал тексты — много текстов — и рассылал их по почте. В общей сложности Коновалов отправил около 300 писем с фотокопиями своих сочинений в партийные и советские органы, редакции газет и журналов, на предприятия, в учреждения и частным лицам.
Принципиально важно, что в этих письмах он не выступал против марксизма-ленинизма. Напротив, Коновалов считал, что Советский Союз отошёл от подлинных социалистических принципов и что к ним необходимо вернуться. То есть возникает парадоксальная ситуация: человек последовательно выступает за советский строй, но именно советский строй квалифицирует его тексты как антисоветские.
Разумеется, существуют журналистские и академические работы о так называемых «левых диссидентах». Однако вот этот пласт — то, что условно можно назвать народным социализмом, — изучен значительно хуже. А между тем это чрезвычайно самобытный взгляд на левую идею: местами наивный, неровный, противоречивый, но именно поэтому — живой. И архивы в этом смысле показывают, что позднесоветское инакомыслие было куда более разнообразным, чем привычная нам бинарная схема «диссиденты — власть».
На первый взгляд биография В. Г. Коновалова выглядит если не образцовой, то вполне достойной и «правильной»: участник войны, пенсионер Вооружённых сил СССР, сторож водной станции, город Краснодар. Казалось бы, живи спокойно — выполняй свои обязанности, рассказывай пионерам о подвиге советского народа. Но при этом человек, несмотря на лишь среднее образование, был чрезвычайно активен интеллектуально и политически. Он писал тексты — много текстов — и рассылал их по почте. В общей сложности Коновалов отправил около 300 писем с фотокопиями своих сочинений в партийные и советские органы, редакции газет и журналов, на предприятия, в учреждения и частным лицам.
Принципиально важно, что в этих письмах он не выступал против марксизма-ленинизма. Напротив, Коновалов считал, что Советский Союз отошёл от подлинных социалистических принципов и что к ним необходимо вернуться. То есть возникает парадоксальная ситуация: человек последовательно выступает за советский строй, но именно советский строй квалифицирует его тексты как антисоветские.
Разумеется, существуют журналистские и академические работы о так называемых «левых диссидентах». Однако вот этот пласт — то, что условно можно назвать народным социализмом, — изучен значительно хуже. А между тем это чрезвычайно самобытный взгляд на левую идею: местами наивный, неровный, противоречивый, но именно поэтому — живой. И архивы в этом смысле показывают, что позднесоветское инакомыслие было куда более разнообразным, чем привычная нам бинарная схема «диссиденты — власть».
❤78👍37😁12🔥5🤯4😢2
Друзья, спасибо вам большое за такой отклик! В розыгрыше приняли участие больше 800 человек, и это, честно говоря, очень приятно.
Мы уже определили трёх победителей — с ними свяжется редакция Новое литературное обозрение и вышлет экземпляры книг.
Я увидел, что формат вам зашёл, поэтому буду делать такие активности чаще. Планирую разыгрывать не только свои книги, но и книги других авторов — хороших, важных, достойных внимания.
Спасибо, что вы здесь и что читаете. Это действительно мотивирует продолжать и постараюсь сделать еще более приятным для вас!
Мы уже определили трёх победителей — с ними свяжется редакция Новое литературное обозрение и вышлет экземпляры книг.
Я увидел, что формат вам зашёл, поэтому буду делать такие активности чаще. Планирую разыгрывать не только свои книги, но и книги других авторов — хороших, важных, достойных внимания.
Спасибо, что вы здесь и что читаете. Это действительно мотивирует продолжать и постараюсь сделать еще более приятным для вас!
❤44👍24
Готовя одну из статей, я перечитал книгу одного из родоначальников отечественной социологии — Борис Грушин, в которой он обобщает опыт исследований общественного мнения в брежневский период. И некоторые результаты этих опросов, честно говоря, по-прежнему заставляют задуматься.
Если посмотреть на данные, то лучшей страной в глазах советских граждан в тот период оказывалась Чехословакия. Это видно не по одному показателю: в ряде таблиц (в статье я привожу две, но и в других ситуация схожая) именно Чехословакия стабильно выходит на первое место.
Разумеется, здесь напрашивается очевидное объяснение — роль советской пропаганды. В логике официального дискурса подлинная демократия возможна только при социализме, поэтому капиталистические страны априори получали более низкие оценки. Но всё становится интереснее, если обратить внимание на другой момент: даже по уровню жизни Чехословакия в восприятии советских граждан выглядела предпочтительнее, чем США или Япония.
И вот здесь возникает пространство для интерпретаций. Возможно, именно в Чехословакии советские респонденты видели образец «социализма с человеческим лицом» — более мягкого, более комфортного, менее репрессивного. А возможно, срабатывал и куда более приземлённый фактор — ассоциация с изобилием, аккуратностью, «полной продуктовой корзиной», которую легче было вообразить у ближайшего социалистического соседа, чем у далёкого капиталистического мира.
Так или иначе, эти опросы хорошо показывают, что представления советских людей о «лучшем устройстве жизни» были гораздо сложнее и тоньше, чем это принято описывать через простую схему «пропаганда — вера — лояльность».
Если посмотреть на данные, то лучшей страной в глазах советских граждан в тот период оказывалась Чехословакия. Это видно не по одному показателю: в ряде таблиц (в статье я привожу две, но и в других ситуация схожая) именно Чехословакия стабильно выходит на первое место.
Разумеется, здесь напрашивается очевидное объяснение — роль советской пропаганды. В логике официального дискурса подлинная демократия возможна только при социализме, поэтому капиталистические страны априори получали более низкие оценки. Но всё становится интереснее, если обратить внимание на другой момент: даже по уровню жизни Чехословакия в восприятии советских граждан выглядела предпочтительнее, чем США или Япония.
И вот здесь возникает пространство для интерпретаций. Возможно, именно в Чехословакии советские респонденты видели образец «социализма с человеческим лицом» — более мягкого, более комфортного, менее репрессивного. А возможно, срабатывал и куда более приземлённый фактор — ассоциация с изобилием, аккуратностью, «полной продуктовой корзиной», которую легче было вообразить у ближайшего социалистического соседа, чем у далёкого капиталистического мира.
Так или иначе, эти опросы хорошо показывают, что представления советских людей о «лучшем устройстве жизни» были гораздо сложнее и тоньше, чем это принято описывать через простую схему «пропаганда — вера — лояльность».
👍43🔥9😢5
Продолжаю читать исследования Борис Грушин, и вот ещё одно важное подтверждение моего тезиса: советские антиалкогольные кампании — включая горбачёвскую — не были чьей-то произвольной выдумкой или исключительно инициативой Егора Лигачёва и партийного руководства. Они опирались на устойчивое и массовое недовольство населения.
Опросы показывают, что уже в 1970-е годы степень алкоголизации общества была настолько высокой, что проблема ни для кого не была секретом. Её видели, о ней знали, её обсуждали. Каждый житель Советского Союза в той или иной форме с этим сталкивался — в семье, на работе, в быту. В этом смысле позднесоветская антиалкогольная повестка возникла не на пустом месте, а отражала вполне реальное общественное напряжение.
Любопытная деталь: самый низкий процент тех, кто считал пьянство серьёзной проблемой, фиксировался в сельской местности. Это хорошо укладывается в более широкий контекст — там, где алкоголь был встроен в повседневные практики и социальные ритуалы, он воспринимался как нечто «нормальное», а не как отклонение.
Но при всём этом возникает парадокс. Несмотря на почти общее согласие в том, что пьянство — проблема, очень небольшое число людей выступало за решительные меры борьбы с ним. То есть люди видели, что общество спивается, но при этом не были готовы поддерживать жёсткие ограничения и вмешательство государства. Судя по всему, существовало ожидание, что всё как-то «само рассосётся» — без запретов, кампаний и резких шагов.
Именно это противоречие — между осознанием проблемы и нежеланием принимать непопулярные меры — многое объясняет в том, как антиалкогольная кампания была воспринята в середине 1980-х годов и почему она вызвала столь болезненную реакцию.
Опросы показывают, что уже в 1970-е годы степень алкоголизации общества была настолько высокой, что проблема ни для кого не была секретом. Её видели, о ней знали, её обсуждали. Каждый житель Советского Союза в той или иной форме с этим сталкивался — в семье, на работе, в быту. В этом смысле позднесоветская антиалкогольная повестка возникла не на пустом месте, а отражала вполне реальное общественное напряжение.
Любопытная деталь: самый низкий процент тех, кто считал пьянство серьёзной проблемой, фиксировался в сельской местности. Это хорошо укладывается в более широкий контекст — там, где алкоголь был встроен в повседневные практики и социальные ритуалы, он воспринимался как нечто «нормальное», а не как отклонение.
Но при всём этом возникает парадокс. Несмотря на почти общее согласие в том, что пьянство — проблема, очень небольшое число людей выступало за решительные меры борьбы с ним. То есть люди видели, что общество спивается, но при этом не были готовы поддерживать жёсткие ограничения и вмешательство государства. Судя по всему, существовало ожидание, что всё как-то «само рассосётся» — без запретов, кампаний и резких шагов.
Именно это противоречие — между осознанием проблемы и нежеланием принимать непопулярные меры — многое объясняет в том, как антиалкогольная кампания была воспринята в середине 1980-х годов и почему она вызвала столь болезненную реакцию.
👍25🔥6❤5🤯1