Фантастическое ощущение производит реакция Фишера на теракт 11 сентября. Он позвонил на прямой эфир филиппинских новостей и стал хохотать в трубку. Он хохотал как пожилой сумасшедший старик и говорил: «Наконец-то, наконец-то жиды получили по заслугам! Так им и надо!». Оробевший ведущий даже не сразу выключил звонок.
Черт дернул Фишера приехать в Японию. Независимость Японии, как известно, условно. Фишера задержали – оказалось, что еще в 2003 Госдеп аннулировал его паспорт и Фишер стал нелегальным иммигрантом. Спасли старые связи в Исландии – бывший руководитель шахматной федерации Исландии, организовывавший матч 1972 года походатайствовал за пожилого шахматиста и помог добиться получения исландского гражданства – а это очень непросто. Остаток жизни Фишер провел в Рейкьявике, заявляя всем о своей ненависти к евреям, выражая поддержку Аль-Каиде и Бин Ладену. Умер в Исландии в 2008 году.
Фильм прежде всего прекрасен тем, что прекрасно описывает механизм пожирания человека сумасшествием. Когда вроде человек с виду в порядке, руки на месте, голова на месте, ложку мимо рта не проносит. Но внутри человек изъеден давно точившим его безумие и оно говорит его голосом, носит его костюмы, смотрит его глазами.
Это очень страшно. И в очередной раз напоминает о том, насколько тонкая грань между нормальностью и ненормальностью. А конкретная ситуация Фишера, шахмат и чемпионства – это головокружительная иллюстрация взлета и падения человека, движимого только разумом и способностями.
В общем, если вы наделены талантом, вам нужно быть поосторожнее. А то мало ли что.
P.S. Интересно, что соперник Фишера Спасский тоже на старости лет стал чудить и увлекаться антисемитизмом. Неспроста.
«В августе 2012 года гроссмейстер вернулся в Москву. Жена и сын Спасского утверждали, что он был похищен и вывезен в Россию неизвестными. Борис Спасский-младший во Франции обратился в суд с заявлением о похищении и незаконном лишении свободы своего отца. 21 августа 2012 года вследствие гипертонической болезни Борис Спасский был госпитализирован в московскую больницу РЖД. После выписки из больницы в интервью программе «Человек и закон», вышедшей в эфир 6 октября, Спасский утверждал, что в Россию прибыл добровольно, поскольку во Франции чувствовал себя в условиях домашней изоляции, и все его контакты с шахматным миром были прерваны.
В 2005 году Спасский подписал «Письмо 5000» — обращение к генеральному прокурору «в связи с усилившимся применением к русским патриотам ст. 282 УК РФ о „возбуждении национальной вражды“ по отношению к евреям» и с призывом проверить на соответствие законодательству об экстремизме книгу «Кицур Шулхан Арух». 7 апреля 2005 года Спасский в интервью изданию «Шахматная Москва» назвал появление своей подписи под письмом недоразумением. Журналист Лев Харитон и гроссмейстер Борис Гулько вспоминали об антисемитских высказываниях Спасского.»
Черт дернул Фишера приехать в Японию. Независимость Японии, как известно, условно. Фишера задержали – оказалось, что еще в 2003 Госдеп аннулировал его паспорт и Фишер стал нелегальным иммигрантом. Спасли старые связи в Исландии – бывший руководитель шахматной федерации Исландии, организовывавший матч 1972 года походатайствовал за пожилого шахматиста и помог добиться получения исландского гражданства – а это очень непросто. Остаток жизни Фишер провел в Рейкьявике, заявляя всем о своей ненависти к евреям, выражая поддержку Аль-Каиде и Бин Ладену. Умер в Исландии в 2008 году.
Фильм прежде всего прекрасен тем, что прекрасно описывает механизм пожирания человека сумасшествием. Когда вроде человек с виду в порядке, руки на месте, голова на месте, ложку мимо рта не проносит. Но внутри человек изъеден давно точившим его безумие и оно говорит его голосом, носит его костюмы, смотрит его глазами.
Это очень страшно. И в очередной раз напоминает о том, насколько тонкая грань между нормальностью и ненормальностью. А конкретная ситуация Фишера, шахмат и чемпионства – это головокружительная иллюстрация взлета и падения человека, движимого только разумом и способностями.
В общем, если вы наделены талантом, вам нужно быть поосторожнее. А то мало ли что.
P.S. Интересно, что соперник Фишера Спасский тоже на старости лет стал чудить и увлекаться антисемитизмом. Неспроста.
«В августе 2012 года гроссмейстер вернулся в Москву. Жена и сын Спасского утверждали, что он был похищен и вывезен в Россию неизвестными. Борис Спасский-младший во Франции обратился в суд с заявлением о похищении и незаконном лишении свободы своего отца. 21 августа 2012 года вследствие гипертонической болезни Борис Спасский был госпитализирован в московскую больницу РЖД. После выписки из больницы в интервью программе «Человек и закон», вышедшей в эфир 6 октября, Спасский утверждал, что в Россию прибыл добровольно, поскольку во Франции чувствовал себя в условиях домашней изоляции, и все его контакты с шахматным миром были прерваны.
В 2005 году Спасский подписал «Письмо 5000» — обращение к генеральному прокурору «в связи с усилившимся применением к русским патриотам ст. 282 УК РФ о „возбуждении национальной вражды“ по отношению к евреям» и с призывом проверить на соответствие законодательству об экстремизме книгу «Кицур Шулхан Арух». 7 апреля 2005 года Спасский в интервью изданию «Шахматная Москва» назвал появление своей подписи под письмом недоразумением. Журналист Лев Харитон и гроссмейстер Борис Гулько вспоминали об антисемитских высказываниях Спасского.»
В мае этого года исполнилось 35 лет со дня избрания Франсуа Миттерана президентом Франции. А 5 лет назад, когда минуло тридцать лет со дня этого события, во Франции сняли небольшую документалку о том, как это было. Называется "1981, un été en rose et noir" ("1981 год, лето розового и черного"). Несмотря на небольшой объем, это очень занимательная и неплохая картина.
Избрание первого президента-социалиста для французов кажется очень важным событием и спустя несколько десятилетий. А уж в тот момент эмоциям и вовсе не было предела. Сторонники Миттерана затаив дыхание ждали объявления результатов, и когда на телевидении начала загружаться картинка с портретом избранного президента (телеканалы развлекались компьютерной графикой и вместо фотографии показали нарисованный на компьютере набросок кандидата, прогружавшийся сверху вниз) и все увидели лысину, то все ахнули, решив, что это лысина Жискар д'Эстена, действующего президента. Но потом выяснилось, что это все-таки Миттеран и люди высыпали на улицы. Одни - веселиться, другие - грустить. Словом, Франция в ту ночь не спала.
Правые недоумевали - как же так произошло, ведь левые были оппозицией начиная с 1947 года и все уже привыкли к тому, что их роль сводится к тому, чтобы побольнее кусать правительство, но не управлять. Некоторые даже говорили, что пребывание левых у власти нелегитимно и желательно было бы устроить военный переворот (видимо, ветераны 1958 года и времен OAS). Левые тоже радовались, но переживали за Миттерана и социалистов - справятся ли, получится ли все как надо. Но все равно, несмотря на все тревоги, люди пили шампанское, веселились, целовались и плясали - наконец-то победа!
На другом фланге политической жизни началась паника. Люди стали вывозить деньги и драгоценности из страны, на границах был усилен таможенный досмотр, но это все равно не помогало - из страны ежедневно вывозили до миллиарда франков в день. в правых газетах писали о том, что советские танки уже совсем скоро будут под Парижем. После того, как Миттеран пригласил в правительство четырех коммунистов (это случилось после досрочных выборов, объявленных Миттераном и выигранных социалистами) всеобщий крик вырос и вовсе до небес.
Миттеран начал выполнять свою программу (знаменитые "110 предложений для Франции", причем первым из них было требование вывода советских войск из Афганистана). Одно из первых деяний - учреждение министерства свободного времени. Это была такая романтическая отсылка ко временам Народного фронта в 1930-х годах. Министерство должно было помогать орагнизовывать способы для интересного проведения свободного времени, кроме того, добивалось того, чтобы работодатели давали своим сотрудникам отдыхать.
Это было не единственное его свершение. Он повысил минимальный размер оплаты труда, начал процесс национализации банков, ввел 39-часовую рабочую неделю, установил 5 недель отпуска в год, повысил налоги для богатых. В общем, такое кейнсианство для стимулирования экономики. Кроме того, разрешил играть рок-н-ролл на Елисейских полях, что казалось большим свершением.
Но все оказалось не так страшно, как представляли себе правые, и не так радужно, как фантазировали левые. Уже осенью Жак Делор, министр финансов Франции и будущий реорганизатор и архитектор нового Европейского союза, сообщил правительству, что денег на проведение всех этих чудесных реформ не хватает, что страну пожирает безработица, что курсы правительства и Центробанка радикально не совпадает и нужно срочно что-то менять. На этом месте фильм и обрывается, слегка заметив, что Миттеран резко сдал назад и начал откатывать реформы. Революция закончилась.
Избрание первого президента-социалиста для французов кажется очень важным событием и спустя несколько десятилетий. А уж в тот момент эмоциям и вовсе не было предела. Сторонники Миттерана затаив дыхание ждали объявления результатов, и когда на телевидении начала загружаться картинка с портретом избранного президента (телеканалы развлекались компьютерной графикой и вместо фотографии показали нарисованный на компьютере набросок кандидата, прогружавшийся сверху вниз) и все увидели лысину, то все ахнули, решив, что это лысина Жискар д'Эстена, действующего президента. Но потом выяснилось, что это все-таки Миттеран и люди высыпали на улицы. Одни - веселиться, другие - грустить. Словом, Франция в ту ночь не спала.
Правые недоумевали - как же так произошло, ведь левые были оппозицией начиная с 1947 года и все уже привыкли к тому, что их роль сводится к тому, чтобы побольнее кусать правительство, но не управлять. Некоторые даже говорили, что пребывание левых у власти нелегитимно и желательно было бы устроить военный переворот (видимо, ветераны 1958 года и времен OAS). Левые тоже радовались, но переживали за Миттерана и социалистов - справятся ли, получится ли все как надо. Но все равно, несмотря на все тревоги, люди пили шампанское, веселились, целовались и плясали - наконец-то победа!
На другом фланге политической жизни началась паника. Люди стали вывозить деньги и драгоценности из страны, на границах был усилен таможенный досмотр, но это все равно не помогало - из страны ежедневно вывозили до миллиарда франков в день. в правых газетах писали о том, что советские танки уже совсем скоро будут под Парижем. После того, как Миттеран пригласил в правительство четырех коммунистов (это случилось после досрочных выборов, объявленных Миттераном и выигранных социалистами) всеобщий крик вырос и вовсе до небес.
Миттеран начал выполнять свою программу (знаменитые "110 предложений для Франции", причем первым из них было требование вывода советских войск из Афганистана). Одно из первых деяний - учреждение министерства свободного времени. Это была такая романтическая отсылка ко временам Народного фронта в 1930-х годах. Министерство должно было помогать орагнизовывать способы для интересного проведения свободного времени, кроме того, добивалось того, чтобы работодатели давали своим сотрудникам отдыхать.
Это было не единственное его свершение. Он повысил минимальный размер оплаты труда, начал процесс национализации банков, ввел 39-часовую рабочую неделю, установил 5 недель отпуска в год, повысил налоги для богатых. В общем, такое кейнсианство для стимулирования экономики. Кроме того, разрешил играть рок-н-ролл на Елисейских полях, что казалось большим свершением.
Но все оказалось не так страшно, как представляли себе правые, и не так радужно, как фантазировали левые. Уже осенью Жак Делор, министр финансов Франции и будущий реорганизатор и архитектор нового Европейского союза, сообщил правительству, что денег на проведение всех этих чудесных реформ не хватает, что страну пожирает безработица, что курсы правительства и Центробанка радикально не совпадает и нужно срочно что-то менять. На этом месте фильм и обрывается, слегка заметив, что Миттеран резко сдал назад и начал откатывать реформы. Революция закончилась.
Фильм, хоть и кратко, но смог отразить такой феномен политического воодушевления, возникающий на недолгое время. Когда кажется, что все скоро изменится, что победа рядом, что совершенно все будет хорошо и нет ничего невозможного. Этот энтузиазм очень характерен для послереволюционного куража, когда люди уже свергли правительство и режим, но еще не увидели, какие проблемы выросли на горизонте. И в этом отношении, конечно, победа Миттерана на выборах была в каком-то смысле настоящей, хоть и маленькой, революции.
Жаль только, что режиссер фильма не решился показать еще более трогательный сюжет - как провозвестник реформ превратился в их могильщика. Очень характерная, кстати, история для левых демократических политиков - им всегда сравнительно проще победить на выборах (потому что легко могут оседлать волну любого социального недовольства, существующего в стране). Но когда они оказываются у власти, им все равно приходится заниматься теми же проблемами, что и предыдущим правительствам, идти на какие-то непопулярные меры и, в зависимости от случая, отказываться от того, что они защищали.
Миттеран, конечно, был как раз таким типичным политиком. Вообще, биография президента-социалиста полна разнообразными компромиссами и хитрыми подковерными событиями. Никаким радикальным левым он, конечно, не был, так что зря уж так некоторые французы боялись фантомных советских танков под Парижем. Он был хитрым лисом, никогда не складывавшим все свои яйца в одну корзину - Миттеран одновременно был и одним из участников Сопротивления, и чиновником в Вишистской Франции (он, между прочим, во время войны встречался и с Петеном), и борцом с колониализмом, и сторонником сохранения Алжира во Франции. В общем, он был политиком, политиканом даже, если так можно выразиться.
Конечно, именно поэтому большое уважение вызывают левые политики, умеющие не отказаться от своей линии, придя к власти. Я лично совсем не поклонник левых взглядов, но восхищаюсь Эттли и Эньюрином Бевином - два прекрасных человека, сумевших остаться такими даже в самые тяжелые для Британии годы.
Но таких историй мало и происходят они редко. Поэтому, наверное, люди так любят вспоминать какие-то золотые вспышки надежды и веры в политику как это лето 1981 года.
Жаль только, что режиссер фильма не решился показать еще более трогательный сюжет - как провозвестник реформ превратился в их могильщика. Очень характерная, кстати, история для левых демократических политиков - им всегда сравнительно проще победить на выборах (потому что легко могут оседлать волну любого социального недовольства, существующего в стране). Но когда они оказываются у власти, им все равно приходится заниматься теми же проблемами, что и предыдущим правительствам, идти на какие-то непопулярные меры и, в зависимости от случая, отказываться от того, что они защищали.
Миттеран, конечно, был как раз таким типичным политиком. Вообще, биография президента-социалиста полна разнообразными компромиссами и хитрыми подковерными событиями. Никаким радикальным левым он, конечно, не был, так что зря уж так некоторые французы боялись фантомных советских танков под Парижем. Он был хитрым лисом, никогда не складывавшим все свои яйца в одну корзину - Миттеран одновременно был и одним из участников Сопротивления, и чиновником в Вишистской Франции (он, между прочим, во время войны встречался и с Петеном), и борцом с колониализмом, и сторонником сохранения Алжира во Франции. В общем, он был политиком, политиканом даже, если так можно выразиться.
Конечно, именно поэтому большое уважение вызывают левые политики, умеющие не отказаться от своей линии, придя к власти. Я лично совсем не поклонник левых взглядов, но восхищаюсь Эттли и Эньюрином Бевином - два прекрасных человека, сумевших остаться такими даже в самые тяжелые для Британии годы.
Но таких историй мало и происходят они редко. Поэтому, наверное, люди так любят вспоминать какие-то золотые вспышки надежды и веры в политику как это лето 1981 года.
Вчера посмотрел фильм Виталия Манского "В лучах солнца" и был впечатлён и тронут практически до слез. Очень, очень мощная картина.
Это, если кто не знает, документальный фильм о северокорейской девочке Зин-Ми - Манский договорился с северокорейской стороной, ему написали сценарий документального фильма и он должен был следовать ему. Но он как-то исхитрился и смог снять как северокорейские товарищи режиссировали съемки, тренировали всех, кто появлялся в кадре, объясняли в какой момент что говорить, когда смеяться и в какую сторону при этом смотреть.
И оказалось, что все было фальшивым - фальшивые родители девочки (отец не был инженером, а журналистом; мать не работает там, где пришлось снимать; непонятно вообще - родители они или нет), фальшивая еда на столах, фальшивый ветеран Корейской войны с не менее фальшивыми воспоминаниями, фальшивая учительница и фальшивая жизнь.
Очень похожая история случилась с Брюггер, Мадс - он снял фильм "Красная капелла" в Северной Корее, в котором прекрасно показал, как северокорейские товарищи создают сценарий для любого действия, которые пытаются сделать иностранные режиссеры. Правда, Мадсу удалось побольше увидеть и показать, чем Манскому, но может это они как раз после Брюггера ужесточили правила.
В конце фильма девочка плачет, а когда оператор просит ее успокоиться, перестать плакать и подумать о чем-нибудь хорошем и красивом. Она спрашивает - о чем?. Оператор говорит - ну прочитай стихотворение. И в этот происходит какая-то жуткая перемена, в ней словно просыпается "чужой", потому что в качестве стихотворения она начинает читать что-то трескучее, громкое про генералиссимуса Ким Ир Сена, про его гениальность, про корейскую борьбу с империалистами, помещиками и японцами. У нее просто нет лексикона для того чтобы описать все то, что она чувствует, а никаких других стихотворений она, наверное, не знает.
Изначально фильм должен быть еще более суровым, Манский рассказывал, что дальше по сценарию должно было быть так: " А сценарий, написанный северокорейской стороной, в результате и превращал эту девочку в молекулу или, если быть более точным, в пиксель. По сценарию, наша Зин Ми после принятия в пионеры выбрана в группу школьников, которым предоставлялась честь участвовать в самом большом в мире празднике Ариран. Там создается из живых людей гигантская картина. Вот как на Олимпийских играх, когда Мишка плакал."
Что меня больше всего впечатлило? Можно по пунктам:
1. Сцена на уроке, где учительница раз 10 рассказывает историю про Ким Ир Сена, кидавшегося камнями и еще в детстве понявшего, что все помещики и японцы - подонки. Бесконечное повторение, повторение, повторение: "Дети, кто такие помещики и японцы? Подонки! А еще раз - так что говорил о японцах и помещиках Великий Генералиссимус Ким Ир Сен? Что они все подонки и предатели!" В конце концов, даже неважно, кидался ли камнями Ким Ир Сен в японцев, то, что происходило с этой историей - это в чистом виде религия, отношения как к житию святого или как к священному тексту.
2. Удивили насколько близоруки сами северокорейцы - согласованный ими самим сценарий, по которому и должен был снимать Манский - это такой чистый соцреализм сталинских времен, с идеальными семьями, с огромными квартирами, уходящими за горизонт, с верными друзьями, с массовыми мероприятиями и восхищением пионерской организацией. Все это здорово, только настоящий сталинизм таким не был и получается, что корейцы просто не понимают, что ими самими залитованный сценарий будет казаться ужасной шуткой для любого человека вне Кореи - фальшивость фильма была бы очевидна даже если бы Манский не снимал бы как подготавливали "документальные" сцены.
3. Впервые наглядно увидел то, насколько сталинизм - это азиатский стиль (нацизм, кстати, тоже). Вот эти все массовые ритуалы, с речами, с религиозным практически почтением к мелочам, со всем публичным подчинением Вождю и Иерархии - все это дико смотрится, что в России, что в Германии (и потому производило такое странный эффект на очевидцев), но абсолютно органично смотрится в Корее.
Это, если кто не знает, документальный фильм о северокорейской девочке Зин-Ми - Манский договорился с северокорейской стороной, ему написали сценарий документального фильма и он должен был следовать ему. Но он как-то исхитрился и смог снять как северокорейские товарищи режиссировали съемки, тренировали всех, кто появлялся в кадре, объясняли в какой момент что говорить, когда смеяться и в какую сторону при этом смотреть.
И оказалось, что все было фальшивым - фальшивые родители девочки (отец не был инженером, а журналистом; мать не работает там, где пришлось снимать; непонятно вообще - родители они или нет), фальшивая еда на столах, фальшивый ветеран Корейской войны с не менее фальшивыми воспоминаниями, фальшивая учительница и фальшивая жизнь.
Очень похожая история случилась с Брюггер, Мадс - он снял фильм "Красная капелла" в Северной Корее, в котором прекрасно показал, как северокорейские товарищи создают сценарий для любого действия, которые пытаются сделать иностранные режиссеры. Правда, Мадсу удалось побольше увидеть и показать, чем Манскому, но может это они как раз после Брюггера ужесточили правила.
В конце фильма девочка плачет, а когда оператор просит ее успокоиться, перестать плакать и подумать о чем-нибудь хорошем и красивом. Она спрашивает - о чем?. Оператор говорит - ну прочитай стихотворение. И в этот происходит какая-то жуткая перемена, в ней словно просыпается "чужой", потому что в качестве стихотворения она начинает читать что-то трескучее, громкое про генералиссимуса Ким Ир Сена, про его гениальность, про корейскую борьбу с империалистами, помещиками и японцами. У нее просто нет лексикона для того чтобы описать все то, что она чувствует, а никаких других стихотворений она, наверное, не знает.
Изначально фильм должен быть еще более суровым, Манский рассказывал, что дальше по сценарию должно было быть так: " А сценарий, написанный северокорейской стороной, в результате и превращал эту девочку в молекулу или, если быть более точным, в пиксель. По сценарию, наша Зин Ми после принятия в пионеры выбрана в группу школьников, которым предоставлялась честь участвовать в самом большом в мире празднике Ариран. Там создается из живых людей гигантская картина. Вот как на Олимпийских играх, когда Мишка плакал."
Что меня больше всего впечатлило? Можно по пунктам:
1. Сцена на уроке, где учительница раз 10 рассказывает историю про Ким Ир Сена, кидавшегося камнями и еще в детстве понявшего, что все помещики и японцы - подонки. Бесконечное повторение, повторение, повторение: "Дети, кто такие помещики и японцы? Подонки! А еще раз - так что говорил о японцах и помещиках Великий Генералиссимус Ким Ир Сен? Что они все подонки и предатели!" В конце концов, даже неважно, кидался ли камнями Ким Ир Сен в японцев, то, что происходило с этой историей - это в чистом виде религия, отношения как к житию святого или как к священному тексту.
2. Удивили насколько близоруки сами северокорейцы - согласованный ими самим сценарий, по которому и должен был снимать Манский - это такой чистый соцреализм сталинских времен, с идеальными семьями, с огромными квартирами, уходящими за горизонт, с верными друзьями, с массовыми мероприятиями и восхищением пионерской организацией. Все это здорово, только настоящий сталинизм таким не был и получается, что корейцы просто не понимают, что ими самими залитованный сценарий будет казаться ужасной шуткой для любого человека вне Кореи - фальшивость фильма была бы очевидна даже если бы Манский не снимал бы как подготавливали "документальные" сцены.
3. Впервые наглядно увидел то, насколько сталинизм - это азиатский стиль (нацизм, кстати, тоже). Вот эти все массовые ритуалы, с речами, с религиозным практически почтением к мелочам, со всем публичным подчинением Вождю и Иерархии - все это дико смотрится, что в России, что в Германии (и потому производило такое странный эффект на очевидцев), но абсолютно органично смотрится в Корее.
4. В романе Солженицына "В круге первом" зэков из шарашки везут на свидание с родными и перед этим выдают костюмы и рубашки, а также говорят, что родным на все вопросы нужно отвечать - у меня все хорошо, у меня все есть, мне ничего не надо. Здесь - то же самое. Постановочная семейная жизнь, постановочные семейные альбомы, постановочная больница - в общем, срежисированная реальность, из которой выходят люди с отсутствующим взглядом и говорят - у меня все есть, мне ничего не надо. Как так можно?
5. Парадокс в том, что мы ничего не узнаем о реальной жизни в Северной Корее, но сам факт того, что Северной Корее приходится режиссировать жизнь и выдавать фантазии за реальность многое говорит про эту страну. Мы ведь реально ничего о ней не знаем и можем только догадываться: правда ли, что большинство граждан живут в казармах? Или что инвалидов отправляют в специальные лагеря? Или что дети, чаще всего, живут в школах? Пока Кимы не закончатся мы всего этого не узнаем. Конечно, есть еще и эмигранты и беженцы из Северной Кореи, но ведь проблема в том, что все, что они рассказывают - это тоже нарратив, который невозможно проверить, подтвердить или опровергнуть. Поэтому приходится жить с тем, что об одной стране в мире мы знаем только слухи, городские легенды и домыслы.
6. При этом очевидно, что в Северной Корее есть какая-то своя жизнь. Обычная рутина с обычным распорядком, а не придуманная реальность идеальной пхеньянской жизни, которую они пытаются показать буквально всем заезжим режиссерам. Но мы никогда о ней не узнаем всей правды, вот в чем ужас-то.
7. Сталинизм - зло. Как и любая похожая форма государственного обожествления личности, совмещенная с однопартийной идеологической диктатурой.
5. Парадокс в том, что мы ничего не узнаем о реальной жизни в Северной Корее, но сам факт того, что Северной Корее приходится режиссировать жизнь и выдавать фантазии за реальность многое говорит про эту страну. Мы ведь реально ничего о ней не знаем и можем только догадываться: правда ли, что большинство граждан живут в казармах? Или что инвалидов отправляют в специальные лагеря? Или что дети, чаще всего, живут в школах? Пока Кимы не закончатся мы всего этого не узнаем. Конечно, есть еще и эмигранты и беженцы из Северной Кореи, но ведь проблема в том, что все, что они рассказывают - это тоже нарратив, который невозможно проверить, подтвердить или опровергнуть. Поэтому приходится жить с тем, что об одной стране в мире мы знаем только слухи, городские легенды и домыслы.
6. При этом очевидно, что в Северной Корее есть какая-то своя жизнь. Обычная рутина с обычным распорядком, а не придуманная реальность идеальной пхеньянской жизни, которую они пытаются показать буквально всем заезжим режиссерам. Но мы никогда о ней не узнаем всей правды, вот в чем ужас-то.
7. Сталинизм - зло. Как и любая похожая форма государственного обожествления личности, совмещенная с однопартийной идеологической диктатурой.
Также хочу добавить, что в последнее время сюда не писал - не успевал. Не знаю, с какой периодичностью буду писать про кино, а вот про жизнь и про историю постараюсь писать чаще. так что содержание расширится.
Фантастически верное замечание, причём в краткой форме объясняющее моё значительное сомнение в левых идеях
Forwarded from Архив КС/РФ(Сиона-Футуриста)
В дружественных пабликах критикуют идею социал-демократии. Чем хорош был ХХ век, так тем, что он дал попробовать себя всем левым силам. От Сталина, Мао, Пол Пота и Мозгового до Каутского и Пера Ханссона. И на этом столетнем отрезке мы видим, что именно в среде социал-демократической государственности в наивысшей мере развиты права человека и социальный мир. Ну а кому не нравится покой, и вправду, всегда может поехать из Первого мира в Сектора Газа, ДНР и ЛНР, КНДР или к колумбийским партизанам - и сгинуть там. Социал-демократия не препятствует и такому выбору человека.
Примерно два года назад я курил сигарету на балконе 17-го этажа общежития ВШЭ "Дубки" и я знал, что когда я её докурю, то прыгну в темную пустоту с невероятной высоты. Жить мне тогда совершенно не хотелось.
Помогло невероятное усилие воля и мысль о родных - остановился только из-за этого, никакой ценности моя собственная жизнь для меня в тот момент не представляла.
Это самая низкая точка моей жизни. Спустя год после этого я гулял по Унтер-ден-Линден в день объединения Германии, вкушал карривурст и думал о PhD. Спустя ещё год я сижу в Будапеште, смотрю на Дунай и размышляю о том, как бы написать следующую academic paper.
Мне тяжело дались эти два года, но для меня это был большой урок любви к жизни и к себе самому. Научился любить себя самого и не смотреть на себя как на прложение к чьей-то жизни.
Правда, с тех же пор я потерял тягу к романтическим отношениям - все, что начиналось - провалилось, причём в основном из-за меня и из-за того, что на самом деле я не очень был заинтересован в том, чтобы что-то всерьёз делать. С другой стороны, я сильно преуспел в развитии разнообразных дружеских связей, что может это и хорошо.
А ведь все могло кончиться тогда на асфальте, где я бы валялся кучей крови, мяса и костей.
Помогло невероятное усилие воля и мысль о родных - остановился только из-за этого, никакой ценности моя собственная жизнь для меня в тот момент не представляла.
Это самая низкая точка моей жизни. Спустя год после этого я гулял по Унтер-ден-Линден в день объединения Германии, вкушал карривурст и думал о PhD. Спустя ещё год я сижу в Будапеште, смотрю на Дунай и размышляю о том, как бы написать следующую academic paper.
Мне тяжело дались эти два года, но для меня это был большой урок любви к жизни и к себе самому. Научился любить себя самого и не смотреть на себя как на прложение к чьей-то жизни.
Правда, с тех же пор я потерял тягу к романтическим отношениям - все, что начиналось - провалилось, причём в основном из-за меня и из-за того, что на самом деле я не очень был заинтересован в том, чтобы что-то всерьёз делать. С другой стороны, я сильно преуспел в развитии разнообразных дружеских связей, что может это и хорошо.
А ведь все могло кончиться тогда на асфальте, где я бы валялся кучей крови, мяса и костей.
Forwarded from ПРОСТАКОВ
А вот и трейлер нашего нового спецпроекта. Мы с Моховым и Филиппком отправились на край вечной ночи, чтобы познакомиться с ее королем https://twitter.com/openrussia_org/status/783617936061829120
Twitter
Четыре дня ждали похороны, делали гроб, копали могилу, общались с «черными агентами» и дрались на кладбище. Готовим спецпроект
Всегда завидовал тем журналистам, которые мотались из Москвы в президентский дворец в Грозном - они казались титанами из 90-х. У нашего поколения появился шанс приобщиться
Forwarded from Смирнов
А вот это называется "кольцо сжимается".
То есть мы знали про особые отношения верхушки Чечни и судейского корпуса, так вышло, что в республике именно судьи стали неким противовесом при поддержке Москвы (ну разумеется)
И теперь история про избиение. Разумеется Ее сам судья (ну или кто там близко) рассказывает оппозиционному изданию. Что это значит? Что он прикинул риски и все взвесил. И решил, что сейчас пора
То есть вот прямо сейчас у нас такая осень 1994 годе, режим Рамзана уже не защищают окриком из Москвы. Я уверен, что ещё не все закончилось. Но идёт мощная такая борьба
А также будет красиво увидеть Майдан в Грозном. Рамзан собирает бюджетников на миллионный митинг. А он превращается в акцию сопротивления
https://zona.media/news/2016/07/10/chechnya_fight
То есть мы знали про особые отношения верхушки Чечни и судейского корпуса, так вышло, что в республике именно судьи стали неким противовесом при поддержке Москвы (ну разумеется)
И теперь история про избиение. Разумеется Ее сам судья (ну или кто там близко) рассказывает оппозиционному изданию. Что это значит? Что он прикинул риски и все взвесил. И решил, что сейчас пора
То есть вот прямо сейчас у нас такая осень 1994 годе, режим Рамзана уже не защищают окриком из Москвы. Я уверен, что ещё не все закончилось. Но идёт мощная такая борьба
А также будет красиво увидеть Майдан в Грозном. Рамзан собирает бюджетников на миллионный митинг. А он превращается в акцию сопротивления
https://zona.media/news/2016/07/10/chechnya_fight
Медиазона
«Кавказ.Реалии»: спикер парламента Чечни Даудов избил главу Верховного суда республики в его кабинете
Спикер парламента Чечни Магомед Даудов напал на исполняющего обязанности председателя Верховного суда республики Тахира ...
Forwarded from вилисов скорбящий
Читал надысь в крайнем [Транслите] интервью с Екатериной Самигулиной про асемическое письмо, и эта женщина там походя имела претензию к текущему мироустройству: мол, постмодернистский дискурс на пару с капиталистическим всех насильно заставляет быть элитарными, а потому простой пролетариат не является адресатом современного искусства, что, мол, страшно плохо. Такая левая критика элитаризма в совриске. Я прочитал, подумал, и прямо согласился, потому что, ну, хотя пролетариат в его обобщённом смысле — это фу для лохов, это как «народ» в российском политическом и публицистическом языке, но всё равно глупо спорить с тем, что любой человек имеет право потреблять искуйство — и такое, шобы было понятно.
А сегодня сходил в НОВАТ на «Кармен» в постановке Степанюка (чудовищный комшмар и мертвечина, сбежал в ужасе на втором антракте — https://telegram.me/apollonia/168) и у меня две мысли в голове сложились: так ведь чисто количественно искусства для пролетариата в мире значительно больше, чем «сложного совриска». Ну то есть мы все прекрасно знаем, что по одну сторону есть театр Вахтангова, Маяковского, Театр Наций, а по другую сторону есть «Электротеатр Станиславский», что есть (мы не берём совсем кошмар типа Оксаны Робски, а нормальные такие штуки) Прилепин, Шаргунов, Поляков с одной стороны и Пепперштейн с другой.
Это оправдано и закономерно по всем статьям: как и среди ординарных людей, среди художников большинство тех, кто живёт и делает вещи по конвенциям прошлого (далёкого или близкого); те, кто творят по современным конвенциям или выдумывают свои правила — их меньшинство, это как раз те, которые, якобы, непонятные «для народа». Это кольцевое положение, конечно, народ слишком занят выживанием, чтобы подробно изучать современные конвенции искусства в каждом частном случае, но зачем тогда вообще леваки жалуются, что народу не достаётся? Вы хотите Ксенакиса для народа? Или вы, может быть, Тэнгли для народа хотите? Но ведь так не бывает, потому что во всяких этих шенбергах и штокхаузенах присутствует имманентное стремление к усложнению вводных оснований. Мне не думается, что стремление к сложности — это культурный конструкт, который можно разломать. Ну так и чего — повторюсь — леваки жалуются? Работать идите, жалобщики.
А сегодня сходил в НОВАТ на «Кармен» в постановке Степанюка (чудовищный комшмар и мертвечина, сбежал в ужасе на втором антракте — https://telegram.me/apollonia/168) и у меня две мысли в голове сложились: так ведь чисто количественно искусства для пролетариата в мире значительно больше, чем «сложного совриска». Ну то есть мы все прекрасно знаем, что по одну сторону есть театр Вахтангова, Маяковского, Театр Наций, а по другую сторону есть «Электротеатр Станиславский», что есть (мы не берём совсем кошмар типа Оксаны Робски, а нормальные такие штуки) Прилепин, Шаргунов, Поляков с одной стороны и Пепперштейн с другой.
Это оправдано и закономерно по всем статьям: как и среди ординарных людей, среди художников большинство тех, кто живёт и делает вещи по конвенциям прошлого (далёкого или близкого); те, кто творят по современным конвенциям или выдумывают свои правила — их меньшинство, это как раз те, которые, якобы, непонятные «для народа». Это кольцевое положение, конечно, народ слишком занят выживанием, чтобы подробно изучать современные конвенции искусства в каждом частном случае, но зачем тогда вообще леваки жалуются, что народу не достаётся? Вы хотите Ксенакиса для народа? Или вы, может быть, Тэнгли для народа хотите? Но ведь так не бывает, потому что во всяких этих шенбергах и штокхаузенах присутствует имманентное стремление к усложнению вводных оснований. Мне не думается, что стремление к сложности — это культурный конструкт, который можно разломать. Ну так и чего — повторюсь — леваки жалуются? Работать идите, жалобщики.