— Парень, беги.

И я побежал.

В безбилетном проезде в электричке всегда есть свой набор правил, соблюдая которые можно надеяться на успех. Это не догмы, не безусловные принципы, скорее ряд действий, которые знакомы каждому участнику этой мистерии. «Идут, идут», — шумят шепотом шаркающие в тамбуре люди. Это знак: кондукторы уже рядом, они идут с двух направлений — с головы и хвоста поезда. А значит нужно высчитывать секунды, надеяться, что остановка будет раньше, чем они до тебя дойдут и когда с шорохом и скрипом откроются двери, нужно бежать изо всех сил вдоль поезда, стремясь убежать от вагона куда идут до вагона, откуда уже ушли.

Когда мне было 14–15 лет я постоянно упражнялся в этом спорте. Каждый день я ездил из Петербурга в пригород и обратно. И науку ожидания изучаешь самым практическим способом из всех возможных. Продуваемая ветрами платформа «Обухово», где в воздухе и именах сливаются отзвуки Улицы Жертв Девятого Января и шум от проходящих товарных поездов, разговоры платформных безумцев и детские крики. Сколько часов я здесь провел? Я не знаю, но кажется, что часть себя я здесь точно оставил.

Женщина плачет, почему-то решив, что нашла в тебе благодарного слушателя — и рассказывает, что недавно вернулась из колонии, где ей только одного и хотелось: принять ванну и побрить ноги. Мужчина — образ из анекдота: с удочками, с разборной табуреточкой (сиденье — из зеленого брезента), рассказывает другу о том, как они сейчас поедут в Саблино. Мрачные юноши с бритыми головами — лузгают семечки и упражняются с друзьями в скабрезностях. Девушка с веселыми глазами. Офисный клерк с будто бы потухшими глазами.

Все это — твои попутчики. Когда поезд наконец приходит, кто-то из них тоже оказывается профессиональным марафонцем безбилетности. Вы заглядываете в мутный пузырь тамбурного стекла — высматриваете, выслушиваете. Вы все вместе чувствует свою отчужденность от большинства пассажиров вагона: вот они, сидят спокойные, разгадывают свои кроссворды, посматривают за окошко и ждут: скоро ли Ушаки? Когда там Торфяное?

Мне ехать всего около 20 минут; я спринтер безбилетного спорта — тут пан или пропал. Обычно мне везет: но не в этот раз. Бежим, дышим — с платформы бросаешь шатающийся взгляд на трубы Ижорского завода. Запрыгиваем на выдохе в тамбур — и сразу провал. Кондукторы и мент. Улыбаются. «Пройдемте в головной вагон». На плечо ложится рука милиционера, вы идете куда-то вперед, слегка расталкивая локтями спокойных пассажиров вечернего вагона. За окнами прокручиваются эпизоды весны на фоне индустриального пейзажа, сердце стучит, в голове лишь мысли — они же нас сейчас повезут оформляться в Тосно, а как я домой попаду? Мне же на следующей выходить.

И вот вы приезжаете. Двери открываются. Кондукторы басят о чем-то с ментом, весело говоря — «этих в Тосно». Но контроль над нами, группкой безбилетников, они потеряли. Двери открыты, там просвет свободы, но я не решаюсь туда даже посмотреть. Ко мне поворачивается один товарищ по несчастью, смотрит, кивает головой в сторону дверей и говорит:

— Парень, беги!

И я бегу. Вслед летят крики кондукторов, но я уже не у них: я перемахиваю через забор, прыгаю с перрона, и бегу, бегу, бегу.

Домой.

Каравайчук собственными словами // Розыгрыш от Сьерамадре и «Порядка слов»

О музыке писать трудно, тем более — о музыке Олега Николаевича Каравайчука, неуловимого мистика отечественной киномузыки. В книге «Олег Каравайчук. Три степени свободы» слова принадлежат самому композитору: впервые в издании публикуются рассказы о детстве, работе на «Ленфильме», а также интервью с исследователями, знакомцами и очевидцами, взятые специально для книги.

Завтра в магазине «Порядок слов» музыкант Олег Нестеров представит составленный им сборник. А после — показ «Летней поездки к морю» Семена Арановича.

По такому славному поводу мы с издательством «Порядок слов» разыгрываем книгу о Каравайчуке. Механика очень простая — мы специально открыли комментарии под этим постом. Оставляйте любой комментарий, а завтра мы случайным образом выберем победителя из числа всех, кто оставил любую запись под постом.

Бумажную книгу можно будет забрать в Москве и Санкт-Петербурге самовывозом, а из других городов, к сожалению, придется оплатить доставку.

​​Начнем с каламбура: о выставке «Частная фотография: вы это уже видели» мы уже писали. В этот раз мы приглашаем на медиации по выставке.
Материалом для выставки послужили фотографии периода 1920–1980-х годов из архива центра «Прожито» и частных коллекций: любительская хроника семейной жизни и портреты, сделанные в ателье. Медиация – интерактивный формат знакомства с экспозицией, предполагающий свободный диалог внутри группы, – близка экскурсии, однако задача медиатора – не только поделиться имеющимся знанием, но и инициировать беседу об увиденном. В рамках медиаций, которые будут вести кураторы выставки, можно задавать вопросы и обмениваться мнениями, здесь можно вместе осмыслить повседневные фотографические практики и по-новому взглянуть на домашние фотоархивы, а также узнать об «изнанке» кураторской работы с подобным материалом.
Участие в медиации бесплатное, необходима регистрация, количество участников ограничено.

1 августа (регистрация закрыта) и 3 августа в 19:00–20:00, медиатор – Ульяна Гринина
12 августа и 13 августа в 14:00–15:00, медиатор – Даша Глебова

Выставка открыта для посетителей до 30 сентября, с понедельника по субботу с 10:00 до 19:00. Вход на выставку свободный. Адрес: ул. Шпалерная, д. 1, 3-й этаж, Европейский университет в Санкт-Петербурге.

#Акимов Николай Павлович (1901-1968) #обложка пьесы «Страх». 1931

Удивительно

Письмо Чуковского, конечно, вызывает много эмоций и заставляет найти и у себя какие-то точки пересечения с великим.

Советские войска в Харбине, 1945 год

Август на Сьерамадре

Август — вечная пора отпусков; время отсутствия. В нем уже чувствуются отзвуки наступающей осени, но пока еще длится лето, со всей его зеленью, жарой, арбузами и другими атрибутами середины календарного года.

В эти каникулы мы решили опубликовать тексты о фильмах, посвященных лету, его сюжетам и разнообразным проявлениям. Серию открывает эссе Виолетты Сувви, в котором изнуренные вечным зноем рабочие сражаются за свою свободу. Это картина Луиса Бунюэля «Лихорадка приходит в Эль-Пао».

https://sieramadre.ru/vacation-2023/el-pao-fever-bunuel/

«Охеда — богом забытый остров в Атлантике, выживающий за счет кокосов, бананов, рыболовства и тюрьмы. В его столице Эль-Пао отмечают годовщину революции. Потный, задыхающийся от ревности жены Инес к своему секретарю Рамону Васкесу губернатор острова Мариано Варгас выходит на подмостки произнести речь. Зверский политический режим и невыносимая жара раскаляют собравшуюся толпу. Доведенный до предела, один из солдат стреляет в губернатора. Так в Эль-Пао начинается военно-политический переворот. Так начинается картина Бунюэля „Лихорадка приходит в Эль-Пао“».

5 августа (сегодня) в Порядке слов
(на Фонтанке,
в Центре Гиляровского
и в нашем интернет-магазине)
начнется Большая Поэтическая Распродажа (раздел на сайте будет дополняться, следите за анонсами!)

а значит есть возможность пополнить свою поэтическую библиотеку всякими удивительными редкостями, новинками и тем, что давно хотелось приобрести, но руки все не доходили

в распродаже участвуют Б.С.Г., Издательство Ивана Лимбаха, Кабинетный ученый (поэтическая серия ИнВерсия), Косая линия, Новое литературное обозрение, Носорог, Пальмира, Полифем, Порядок слов, Транслит, Флаги

и — конечно же — мы подготовили цикл поэзо-мероприятий в нашем лектории на Фонтанке:
11 августа: вечер памяти Дмитрия Голынко-Вольфсона; куратор – Александр Скидан (участники уточняются)
12 августа: презентация книги Сони Сурковой «Лазурь и злые духи»
13 августа: Инга Шепелева, «Медвежий праздник». видео-поэтический вечер (в рамках нового цикла вечеров «Порядка слов» «Короткие встречи»). ведущая — Елена Костылева
16 августа: презентация книги Сергея Финогина «Мелкая моторика»
25 августа: семинар по Шамшаду Абдуллаеву; ведущие — Александра Цибуля, Максимилиан Неаполитанский (участники уточняются)
28 августа: презентация книги Алексея Порвина «Радость наша Сесиль»
30 августа: презентация книги Елены Костылевой «Cosmopolitan»
31 августа: презентация книги Евгения Мирошниченко «Закрытый город»

Шишков об Отечественой войне 1812 года

Жан-Поль Сартр и Жан-Люк Годар в Париже, 1971 год.

Fun fact: в 1945 и 1946 годах ФБР следило за знаменитыми философами и писателями Жаном-Полем Сартром и Альбером Камю в надежде выяснить, были ли экзистенциализм и абсурдизм замаскированным коммунизмом. Сотрудники ФБР штудировали книги философов и даже посещали лекции, чтобы узнать об их взглядах побольше.

Эдгар Гувер положил начало расследованию, попросив главу отделения ФБР в Нью-Йорке обратить внимание на «некоего АЛЬБЕРА КАНУСА (Canus)». Мартин отмечает, что опечатка была исправлена, когда у агента «хватило смелости сообщить руководителю, что «настоящее имя объекта — АЛЬБЕРТ КАМЮ (CAMUS), а не АЛЬБЕРТ КАНУС».

Многие петербургские домовладельцы делают в своих контрактах нововведение, а именно, — добавляется ещё один пункт, на основании которого квартиронанимателю воспрещается иметь у себя кроме собак и кошек, также и граммофоны. Нововведение это домовладельцы объясняют тем, что за последнее время очень много стало поступать жалоб квартирантов на нервное расстройство от граммофонов.
—————
Газета «Русское слово» от 9 августа 1901г.

О причудах судьбы

В Петербурге есть знаменитая психиатрическая больница имени Скворцова-Степанова. Само ее название в какой-то момент стало нарицательным (как и «Пряжка» или «больница на Пряжке» — официально эта больница носит имя Николая Чудотворца), оно попадало и в локальные анекдоты, и в песни. Вроде песни Розенбаума «Песня о скорой помощи» или песни группы Пилот «Питер»:

Здесь легко спутать небо с землею,
Ангелов и зверей,
Здесь на углу Степанова- Скворцова
Всегда день открытых дверей.

Никогда об этом не задумывался прицельно, но всегда казалось, что Скворцов-Степанов — это какой-то врач психиатр, может быть бывший руководитель больницы; в общем, по аналогии с больницей имени Кащенко или институтом Сербского. Но я ошибался.

На самом же деле Иван Иванович Скворцов (Степанов — это его революционно-литературный псевдоним) — это дореволюционный учитель и революционер. Социал-демократ, постоянно участвовавший в деятельности разных подпольных кружков, оказывался в ссылках, переводил «Капитал» Маркса вместе с Богдановым и Базаровым и был сотрудником Ленина. В общем, активист-большевик — не самый крупный и заметный, но и не последний; в 1910 году, например, его пытались выдвигать кандидатом в депутаты Государственной думы.

«Первую ссылку, калужскую, провел в компании с Луначарским. Анатолий Васильевич вспоминал: „В промежутки между занятиями он был способен заводить всевозможные игры, и смешно было смотреть, как этот долговязый и в высшей степени серьезный человек начинал прыгать, как козел, устраивать всякие смешные затеи, разыгрывать своих товарищей…“».

После захвата власти Ленин внес его кандидатуру в качестве первого наркома финансов РСФСР в первом составе Совета Народных комиссаров. Пишут, впрочем, что находившийся в Москве Скворцов-Степанов назначения не принял и от поста отказался. Дальнейшая его карьера тоже, в общем, от психиатрии пролегала довольно далеко: активно работал в Союзе безбожников, был ответственным редактором «Известий», потом занял важный пост в «Правде». Словом, все более менее понятно.

Может быть, доживи он до 1937 года, то его жизнь оборвалась бы трагично — на полигоне «Коммунарка». Но Скворцов-Степанов умер в Сочи от тифа в конце 1928 года — и был торжественно захоронен в Кремлевской стене.

И вот прошло три года после смерти Скворцова-Степанова — и вдруг его имя присваивают городской психиатрической больнице номер 3 в Ленинграде. Почему? Отчего? У меня нет ответа и найти я его пока не смог. Был ли он когда-то ее пациентом? Или, может, именем первого (пусть и неслучившегося) наркома финансов решили прикрыться в какой-то аппаратной борьбе? Черт его знает, но теперь для меня ее название кажется загадочным.

Мне 30 лет.

берег, берег быстрой реки!
мы с тобой не старики
нам не сорок, как другим.
Нашим возрастом благим
мы собьём папаху с плеч.

Раньше всегда казалось, что этот возраст будет каким-то рубежным. Что нужно будет уже подводить какие-то жизненные итоги, взвешивать на весах свои успехи и провалы. Что обязательно нужно будет к этому возрасту совершить что-то невероятное, а иначе — все будет плохо и неправильно. А еще почему-то часто думал о том, что как в свой тридцатый день рождения включу песню группы Сектор Газа «30 лет» и послушаю ее по-новому и что-то пойму.

Конечно, все оказалось не так, как мне там казалось. Песню я послушал, но эффект уже совсем не тот. Думать о своих успехах и неудачах можно в любые другие 364 дня. Подводить итоги точно рано. Да и вообще ощущение такое же, как и за день до того — это все тот же я, со своими особенностями, тревогами, надеждами и мечтами. Так что мои завышенные ожидания от того, что случится со мной в день тридцатилетия, оказались пустыми. И вообще стало понятно кое-что важное.

Самое важное не то, что я писал книжки и статьи, делал подкасты и собирал ретроспективы фильмы, выступал с лекциями и общался с умными и прекрасными людьми. То есть, все это, конечно, важно, но в этот день я думаю о том, что в эти страшные и тревожные времена, со мной рядом Оля — лучшая девушка на свете, которую я люблю всем сердцем и не устаю благодарить судьбу, что мы встретили друг друга. Что у меня есть мама, с которой мы очень близки — и можем всегда обсудить все, что угодно. Что у меня прекрасная семья, которую я очень люблю — и которая любит меня. Что у меня множество друзей — и пусть мы рассыпаны по всему свету, они всегда рядом. Что есть люди, которым, почему-то важно то, что я пишу, делаю и рассказываю. То, что я жив и здоров, и даже не всегда унываю. Вот, что кажется самым важным мне сегодня — и от этого очень радостно.

Я смотрю на фотографии, как почти 30 лет назад семья забирает меня из роддома. Совсем не верится, что этот сверток, который осторожно держат в руках — это я. Тот же самый, что и сегодня. Через петербургские, будапештские и московские блуждания прошел именно я — получив множество опыта, впечатлений и знаний. Так сложно внутри себя проложить вот эту линию из дождливого августа 1993 года к сегодняшнему дню. И все же это я.

Ну и о ближайших планах. Хочется объявить об этом именно в день рождения. Мой подкаст «Синий бархат», который с переменным успехом выходит с 2018 года, возвращается. Уже в сентябре мы с Эммой представим наш новый сезон — работа над ним еще не завершена, но идет полным ходом. И я уже жду-не дождусь того момента, когда смогу наш труд представить вам. Уже скоро!

И если вдруг вам хотелось бы меня за что-то поблагодарить, поздравить или просто ускорить приближение моих новых проектов, то я оставляю здесь номер карточки. Это совершенно необязательно, но мне будет очень приятно.

Перевод на карту: 5100691462187554

Я очень люблю всех, кто меня читает все эти годы. И каждый день себе напоминаю, что, рано или поздно, все будет хорошо. Обязательно будет!

Из истории первого крематория в России

На рисунке — эмблема первого крематория, созданного в Советской России в Петрограде. 1919 год, ворон, сидящий над могилой — каков позитив!

Юрий Анненков писал:

"Я не могу все же не рассказать об одном трагическом дне, проведенном мною в Петербурге с Гумилевым, Каплуном и одной девушкой. Чрезвычайное увеличение смертности петербургских граждан благодаря голоду, всякого рода эпидемиям и отсутствию лечебных средств, а также недостаточное количество гробов, выдававшихся тогда "на прокат" похоронным отделом Петросовета, — навели Каплуна на мысль построить первый в России крематорий. Это казалось ему своевременным и прогрессивным. Каплун даже попросил меня нарисовать обложку для "рекламной брошюры", что я и сделал. В этом веселом "проспекте" приводились "временные правила о порядке сожжения трупов в петроградском государственном Крематориуме" и торжественно объявлялось, что "сожженным имеет право быть каждый умерший гражданин"

Я не забуду тот морозный день, или — вернее — те морозные сумерки 1919 года: было около 7 часов вечера. Мы сидели в обширном кабинете Каплуна, в доме бывшего Главного Штаба, на площади Зимнего дворца (в будущем — площади Урицкого).

Комната была загромождена всякого рода замочными отмычками, отвертками, ножами, кинжалами, револьверами и иными таинственными орудиями грабежей, взломов и убийств, предметами, которые Каплун старательно собирал для будущего петербургского "музея преступности". В одном углу были сложены винтовки и даже пулемет.

Укутанная в старую шаль поверх потертой шубы, девушка грелась, сидя в кресле у камина, где пылали березовые дрова. У ее ног на плюшевой подушке, отдыхал огромный полицейский пес, по детски ласковый и гостеприимный, счастливо уцелевший в ту эпоху, когда собаки, кошки и даже крысы в Петербурге были уже почти целиком съедены населением.

За бутылкой вина, извлеченной из погреба какого-то исчезнувшего крупного буржуя, Гумилев, Каплун и я мирно беседовали об Уитмане, о Киплинге, об Эдгаре По, когда Каплун, взглянув на часы, схватил телефонную трубку и крикнул в нее:

— Машину!

Это был отличный Мерседес, извлеченный из гаража какогото ликвидированного "крупного капиталиста".

Каплун объяснил нам, что через полчаса должен был состояться в городском морге торжественный выбор покойника для первого пробного сожжения в законченном крематории, и настоял на том, чтобы мы поехали туда вместе с ним.

В огромном сарае трупы, прикрытые их лохмотьями, лежали на полу, плечо к плечу, бесконечными тесными рядами. Нас ожидала там дирекция и администрация крематория.

— Выбор предоставляется даме, — любезно заявил Каплун, обратившись к девушке.

Девушка кинула на нас взгляд, полный ужаса, и, сделав несколько робких шагов среди трупов, указала на одного из них (ее рука была, помню, в черной перчатке).

— Бедная, — шепнул мне Гумилев, — этот вечер ей будет, наверное, долго сниться.

На груди избранника лежал кусочек грязного картона с карандашной надписью:

Иван Седякин. Соц. пол.: Нищий.

— Итак, последний становится первым, — объявил Каплун и обернувшись к нам, заметил с усмешкой: — в общем, довольно забавный трюк, а?"

Наполеон и Смерть.
Гравюра 1869 года.