Серия интервью для Republic продолжается - в этот раз моей собеседницей стала Наталия Лебина. Спросил у нее про новую книгу, про СССР, дефицит, советское кино и поиск свободы. Спешите читать!
"Для моей семьи «колбасным поездом» был самолет Ленинград – Свердловск, на котором мой муж летал как командировочный в закрытый город Новоуральск. Муж называл его «блаженным островом коммунизма». Так было все: и колбаса, и мельхиоровые столовые приборы, и зеленый горошек, и шерстяные спортивные костюмы… О дефиците в Ленинграде я, конечно, помню. Но есть и документальные свидетельства личного характера – наша с сыном «лагерная переписка». Я настоятельно рекомендую пионеру Лене, находящемуся в спортивном привилегированном лагере в 1988 году, не съедать все имеющиеся конфеты сразу – и не потому, что это вредно. Просто (далее цитата из письма) «в Ленинграде нет вообще никаких конфет, будут только в сентябре». Это факт для коррекции модели развитого социализма.
А вот и поправка идей о сплошном застое и тупых совках. У одного из литераторов-шестидесятников я обнаружила следующую строчку: «В основном в самиздате мы прочли все самое лучшее». Ну да, малая и большая библиотеки поэтов, а также «Литературные памятники» – это, конечно, «сугубо самиздатовская литература». Безусловно, социальную фантастику Оруэлла и Замятина я в 1970–1980-е годы не читала, но о существовании такого жанра представление имела по произведениям Герберта Уэллса, Рэя Бредбери, Роберта Шекли. Все они издавались в СССР. Но об этом сейчас как-то не принято писать. Создается впечатление, что средний советский человек кроме «Колобка» и «Чиполлино» вообще ничего не читал, так как в книжных магазинах было трудно купить что-то стоящее. Корректировка прямолинейного толкования этой ситуации тоже возможна при использовании личных воспоминаний."
https://republic.ru/posts/92441
"Для моей семьи «колбасным поездом» был самолет Ленинград – Свердловск, на котором мой муж летал как командировочный в закрытый город Новоуральск. Муж называл его «блаженным островом коммунизма». Так было все: и колбаса, и мельхиоровые столовые приборы, и зеленый горошек, и шерстяные спортивные костюмы… О дефиците в Ленинграде я, конечно, помню. Но есть и документальные свидетельства личного характера – наша с сыном «лагерная переписка». Я настоятельно рекомендую пионеру Лене, находящемуся в спортивном привилегированном лагере в 1988 году, не съедать все имеющиеся конфеты сразу – и не потому, что это вредно. Просто (далее цитата из письма) «в Ленинграде нет вообще никаких конфет, будут только в сентябре». Это факт для коррекции модели развитого социализма.
А вот и поправка идей о сплошном застое и тупых совках. У одного из литераторов-шестидесятников я обнаружила следующую строчку: «В основном в самиздате мы прочли все самое лучшее». Ну да, малая и большая библиотеки поэтов, а также «Литературные памятники» – это, конечно, «сугубо самиздатовская литература». Безусловно, социальную фантастику Оруэлла и Замятина я в 1970–1980-е годы не читала, но о существовании такого жанра представление имела по произведениям Герберта Уэллса, Рэя Бредбери, Роберта Шекли. Все они издавались в СССР. Но об этом сейчас как-то не принято писать. Создается впечатление, что средний советский человек кроме «Колобка» и «Чиполлино» вообще ничего не читал, так как в книжных магазинах было трудно купить что-то стоящее. Корректировка прямолинейного толкования этой ситуации тоже возможна при использовании личных воспоминаний."
https://republic.ru/posts/92441
republic.ru
«Все было гораздо сложнее, чем модель развитого социализма или модель застоя»
Историк Наталия Лебина – о «колбасных поездах» и квартирном вопросе в СССР, проблеме описания современности и поиске личной свободы
Кроме того, в связи со столетием Первой мировой сегодня закончился один из величайших проектов в истории Ютуба — я, конечно, имею в виду The Great War. Проект, фронтменом которого выступал американский историк Индиана Найделл ("Hello, I'm Indy Neidell"), и с 2014 года он каждую неделю выкладывал видео, рассказывающие о том, что происходило на фронтах Первой мировой сто лет назад. Со временем проект обрастал дополнительными рубриками, в которых Инди рассказывал о главных действующих лицах войны (от Николая II и барона Унгерна до Маты Хари и Франца-Иосифа), описывал то, что происходило в разных странах во время войны (даже в тех, которые не принимали участия), рассказывал о том, что менялось в мире, как жили солдаты на передовой, показывал вооружение Великой войны (от танков до самолетов), словом живописал войну во всем ее многообразии.
https://www.youtube.com/watch?v=xa1ALtQqrVs
Сегодня он рассказал о последней неделе, пообещал, что впереди нас ждет еще некоторое количество эпилого, а также представил команду, благодаря этот проект стал возможным. Но грустить не стоит, ведь в этом сентябре Инди начал новый проект — полную историю Второй мировой, а значит нас ждет еще как минимум 6 лет увлекательного исторического просвещения. Подписывайтесь и смотрите! https://www.youtube.com/channel/UCP1AejCL4DA7jYkZAELRhHQ/featured
https://www.youtube.com/watch?v=xa1ALtQqrVs
Сегодня он рассказал о последней неделе, пообещал, что впереди нас ждет еще некоторое количество эпилого, а также представил команду, благодаря этот проект стал возможным. Но грустить не стоит, ведь в этом сентябре Инди начал новый проект — полную историю Второй мировой, а значит нас ждет еще как минимум 6 лет увлекательного исторического просвещения. Подписывайтесь и смотрите! https://www.youtube.com/channel/UCP1AejCL4DA7jYkZAELRhHQ/featured
YouTube
Armistice - But Peace? I THE GREAT WAR Week 225
On November 11 1918, the German delegation and the Allies reach an agreement for an armistice. At the 11th hour the guns go silent and the First World War is over, well at least the guns go silent but is it a peace already? Germany is struggling with revolution…
Forwarded from Сьерамадре (Никита Смирнов и Егор Сенников)
Карьерист-приспособленец, или как продавать свои таланты режимам и преуспевать
Морис Папон был человеком разнообразных талантов, но особенно хорошо он умел удерживаться на плаву при любом правительстве и строе. Он родился в 1910 году в весьма обеспеченной семье; учился, конечно, в Лицее Людовика Великого – одном из наиболее привилегированных французских учебных заведений; его сокурсниками были Жорж Помпиду, будущий французский президент, и Рене Брюйе, будущий многолетний соратник де Голля. После лицея, как и полагалось французу, планировавшему карьеру на государственной службе, Папон поступил в Science-Po.
В 1930-е он стремительно делал карьеру – отчасти благодаря связям отца. Вскоре после начала Второй мировой Папона сначала отправили в Триполи, затем в Ливан и Сирию – там он занимался секретными операциями. На родину он вернулся только к ноябрю 1940 года, уже после оккупации Франции. Посмотрев на поведение своих патронов, поддержавших Петена в качестве руководителя Вишистской Франции, он, как и большинство госслужащих, решил работать в Виши.
И делал это успешно – сблизившись с немцами, он уверенно рос в системе министерства внутренних дел. В 1942 году Папон стал вторым лицом в департаменте Бордо, в его зоне ответственности оказалось и решение еврейского вопроса в регионе. По его приказу в концлагеря было отправлено около 1600 евреев (в том числе 130 детей); сам Папон, впрочем, говорил после войны, что во время оккупации он симпатизировал голлистам.
Окончание войны также мало повлияло на карьерную траекторию Папона – он, как и любой здравомыслящий карьерист, вовремя озаботился получением сертификата о помощи Сопротивлению; к тому же за него поручился комиссар де Голля в Жироне Гастон Касен. После освобождения Бордо де Голль и Папон встретились и обсудили дальнейшие перспективы. Особых нарушений за Папоном не было замечено.
После 1945 года Папон продолжал работать в министерстве внутренних дел – словно и не было никакой войны. Впрочем, война была, да другая: Папон особо отличился в Алжире, где отдавал приказы о применении пыток. В конце концов, в 1958 году «долгая беспорочная служба» привела Папона на очень высокий пост – он стал префектом парижской полиции. И сыграл важную роль в фактическом государственном перевороте, вернувшем де Голля на пост президента.
Руководя парижской полицией, Папон отличился кровавой и жестокой борьбой с демонстрантами, выступавшими против войны в Алжире – в октябре 1961 года в ходе разгрома митинга алжирцев в Париже было убито от 70 до 200 человек. В том же году Папона наградили орденом Почетного легиона. В отставку же ему пришлось уйти только после того, как в Париже при помощи полиции был похищен и убит марокканский марксист-оппозиционер Мехди Бен Барка.
Возможно, у Папона и дальше было бы все хорошо (после отставки он руководил крупными частными предприятиями – в том числе фирмой, построившей самолет Конкорд, а затем был министром бюджета). Но в 1981 году появились свидетельства об участии Папона в Холокосте. Однако для того, чтобы начать процесс против Папона, потребовалось много работы – судебный процесс запустился только в 1997 году. После очень долгого процесса Папона приговорили к 10-летнему сроку, после чего он попытался сбежать – паспортом его снабдил герой Сопротивления.
Папона вернули из Швейцарии во Францию, отправили в тюрьму – но уже спустя 3 года его адвокаты смогли убедить суд отпустить его по состоянию здоровья. Он умер в 2007 году – и был похоронен со всеми наградами и орденами – несмотря на протесты родственников жертв Папона. Так закончилась жизнь чиновника высокого полета, который вознесся так высоко, потому что легко менял своих патронов.
#сьерамадре_нацисты_в_бегах
Морис Папон был человеком разнообразных талантов, но особенно хорошо он умел удерживаться на плаву при любом правительстве и строе. Он родился в 1910 году в весьма обеспеченной семье; учился, конечно, в Лицее Людовика Великого – одном из наиболее привилегированных французских учебных заведений; его сокурсниками были Жорж Помпиду, будущий французский президент, и Рене Брюйе, будущий многолетний соратник де Голля. После лицея, как и полагалось французу, планировавшему карьеру на государственной службе, Папон поступил в Science-Po.
В 1930-е он стремительно делал карьеру – отчасти благодаря связям отца. Вскоре после начала Второй мировой Папона сначала отправили в Триполи, затем в Ливан и Сирию – там он занимался секретными операциями. На родину он вернулся только к ноябрю 1940 года, уже после оккупации Франции. Посмотрев на поведение своих патронов, поддержавших Петена в качестве руководителя Вишистской Франции, он, как и большинство госслужащих, решил работать в Виши.
И делал это успешно – сблизившись с немцами, он уверенно рос в системе министерства внутренних дел. В 1942 году Папон стал вторым лицом в департаменте Бордо, в его зоне ответственности оказалось и решение еврейского вопроса в регионе. По его приказу в концлагеря было отправлено около 1600 евреев (в том числе 130 детей); сам Папон, впрочем, говорил после войны, что во время оккупации он симпатизировал голлистам.
Окончание войны также мало повлияло на карьерную траекторию Папона – он, как и любой здравомыслящий карьерист, вовремя озаботился получением сертификата о помощи Сопротивлению; к тому же за него поручился комиссар де Голля в Жироне Гастон Касен. После освобождения Бордо де Голль и Папон встретились и обсудили дальнейшие перспективы. Особых нарушений за Папоном не было замечено.
После 1945 года Папон продолжал работать в министерстве внутренних дел – словно и не было никакой войны. Впрочем, война была, да другая: Папон особо отличился в Алжире, где отдавал приказы о применении пыток. В конце концов, в 1958 году «долгая беспорочная служба» привела Папона на очень высокий пост – он стал префектом парижской полиции. И сыграл важную роль в фактическом государственном перевороте, вернувшем де Голля на пост президента.
Руководя парижской полицией, Папон отличился кровавой и жестокой борьбой с демонстрантами, выступавшими против войны в Алжире – в октябре 1961 года в ходе разгрома митинга алжирцев в Париже было убито от 70 до 200 человек. В том же году Папона наградили орденом Почетного легиона. В отставку же ему пришлось уйти только после того, как в Париже при помощи полиции был похищен и убит марокканский марксист-оппозиционер Мехди Бен Барка.
Возможно, у Папона и дальше было бы все хорошо (после отставки он руководил крупными частными предприятиями – в том числе фирмой, построившей самолет Конкорд, а затем был министром бюджета). Но в 1981 году появились свидетельства об участии Папона в Холокосте. Однако для того, чтобы начать процесс против Папона, потребовалось много работы – судебный процесс запустился только в 1997 году. После очень долгого процесса Папона приговорили к 10-летнему сроку, после чего он попытался сбежать – паспортом его снабдил герой Сопротивления.
Папона вернули из Швейцарии во Францию, отправили в тюрьму – но уже спустя 3 года его адвокаты смогли убедить суд отпустить его по состоянию здоровья. Он умер в 2007 году – и был похоронен со всеми наградами и орденами – несмотря на протесты родственников жертв Папона. Так закончилась жизнь чиновника высокого полета, который вознесся так высоко, потому что легко менял своих патронов.
#сьерамадре_нацисты_в_бегах
А вот почитайте как я ругаю новую книгу Иноземцева "Несовременная страна", а Иван Давыдов хвалит, по-моему получилось отлично!
Forwarded from Canal du Midi
А на «Горьком» сегодня схватка двух ёкодзун. Любимые авторы Егор Сенников (Egor Sennikov) и Иван Давыдов спорят о книге «Несовременная страна» Владислава Иноземцева.
https://gorky.media/reviews/nesovremennaya-strana-vladislava-inozemtseva-za/
https://gorky.media/reviews/nesovremennaya-strana-vladislava-inozemtseva-protiv/
https://gorky.media/reviews/nesovremennaya-strana-vladislava-inozemtseva-za/
https://gorky.media/reviews/nesovremennaya-strana-vladislava-inozemtseva-protiv/
gorky.media
«Несовременная страна» Владислава Иноземцева: ЗА
Иван Давыдов о книге «Несовременная страна» как об обидном фото
Forwarded from Сьерамадре (Egor Sennikov)
Феллини и "Сладкая жизнь"
"Производство «Сладкой жизни» было так сложно и затратно устроено, что по меркам арт-кино его можно назвать зрелищным и даже колоссальным. Прежде всего, это был очень длинный фильм — 175 минут. Для съемок задействовали более 80 локаций, а количество актеров составило несколько сотен. Итальянский сценарий содержит четыре страницы перечисления более чем 120 говорящих ролей. Оригинальный сценарий Феллини состоял из 104 отдельных сцен.
Эпизоды «Сладкой жизни» буквально переполнены персонажами. У каждого из них неординарное или интересное лицо — свидетельство того, как Феллини многие часы готовился к съемкам каждого фильма, перебирая папка за папкой фотографии и анкеты актеров и любителей, чья внешность по той или иной причине врезалась ему в память. Актерская труппа у Феллини — это человечество в таком разрезе, который не встречается ни у кого другого из режиссеров. Эти порой гротескные фигуры мастерски направлялись режиссером, а их перемещения непрестанно ухватывала камера в планах с тревеллингом. Но если обыкновенно режиссеры использовали в широкоэкранном изображении 50-миллиметровую линзу, Феллини, дабы избежать искажений персонажей на заднем плане во время быстрого движения камеры, велел оператору Отелло Мартелли использовать 75, 100 и 150-миллиметровые линзы. Мартелли возражал, но уже годами позднее заметил, что интуиция привела Феллини к гениальному решению. В «Сладкой жизни» оно выразилось в акцентировании фигур внутри подобного фрескам кадра с легким искажением окружающей обстановки.
Визуальное очарование всякой сцене добавляли изумительные декорации Пьеро Герарди. Позднее он рассказывал, как они с Феллини раз за разом проходили один и тот же ритуал: сперва они пытались найти аутентичную локацию в Риме или на задворках города, но всякий раз Феллини отказывался от «действительности» в пользу искусственно воссозданных декораций в студии. Так было не только со заменитой реконструкцией улицы Виа Венето, но также и с термами Каракаллы, и с лестницей собора святого Петра. В случаях же, когда Феллини использовал подлинные локации — как с эпизодом у фонтана Треви или в древнем замке Бассано-в-Сутри — это можно было объяснить тем, что сами эти места были достаточно «феллиниевскими», чтобы не нуждаться в выдумке мастера".
Bondanella, Peter. The Cinema of Federico Fellini. Princeton: Princeton University Press, 1992.
#сьерамадре_кино_в_картинках
"Производство «Сладкой жизни» было так сложно и затратно устроено, что по меркам арт-кино его можно назвать зрелищным и даже колоссальным. Прежде всего, это был очень длинный фильм — 175 минут. Для съемок задействовали более 80 локаций, а количество актеров составило несколько сотен. Итальянский сценарий содержит четыре страницы перечисления более чем 120 говорящих ролей. Оригинальный сценарий Феллини состоял из 104 отдельных сцен.
Эпизоды «Сладкой жизни» буквально переполнены персонажами. У каждого из них неординарное или интересное лицо — свидетельство того, как Феллини многие часы готовился к съемкам каждого фильма, перебирая папка за папкой фотографии и анкеты актеров и любителей, чья внешность по той или иной причине врезалась ему в память. Актерская труппа у Феллини — это человечество в таком разрезе, который не встречается ни у кого другого из режиссеров. Эти порой гротескные фигуры мастерски направлялись режиссером, а их перемещения непрестанно ухватывала камера в планах с тревеллингом. Но если обыкновенно режиссеры использовали в широкоэкранном изображении 50-миллиметровую линзу, Феллини, дабы избежать искажений персонажей на заднем плане во время быстрого движения камеры, велел оператору Отелло Мартелли использовать 75, 100 и 150-миллиметровые линзы. Мартелли возражал, но уже годами позднее заметил, что интуиция привела Феллини к гениальному решению. В «Сладкой жизни» оно выразилось в акцентировании фигур внутри подобного фрескам кадра с легким искажением окружающей обстановки.
Визуальное очарование всякой сцене добавляли изумительные декорации Пьеро Герарди. Позднее он рассказывал, как они с Феллини раз за разом проходили один и тот же ритуал: сперва они пытались найти аутентичную локацию в Риме или на задворках города, но всякий раз Феллини отказывался от «действительности» в пользу искусственно воссозданных декораций в студии. Так было не только со заменитой реконструкцией улицы Виа Венето, но также и с термами Каракаллы, и с лестницей собора святого Петра. В случаях же, когда Феллини использовал подлинные локации — как с эпизодом у фонтана Треви или в древнем замке Бассано-в-Сутри — это можно было объяснить тем, что сами эти места были достаточно «феллиниевскими», чтобы не нуждаться в выдумке мастера".
Bondanella, Peter. The Cinema of Federico Fellini. Princeton: Princeton University Press, 1992.
#сьерамадре_кино_в_картинках