Тем временем у меня на "Меле" вышел текст, который мне самому очень нравится и для которого я перечитал и перелопатил уйму книг, мемуаров, академических и журнальных статей - и в результате получилось увлекательно (ну я надеюсь).
Рассказываю про историю одной московской школы - гимназии Креймана, в здании которой позднее была организована 25-я образцовая школа - и в ней уже учились не дети московских купцов и аристократов, а отпрыски аристократов советских: дети Сталина, Молотова, Булганина и Микояна. Ну и там все как и должно быть: разговоры о репрессиях, история о советской клиент-патронской системе отношений, рассказы о том, как организовывали образцовую школу, навязшая в зубах история убийства и самоубийства на Каменном мосту и все такое прочее. Очень рекомендую прочитать.
"Школа была укомплектована по высшему разряду. В её библиотеке было собрано 12 тысяч томов: от Есенина и Достоевского до Диккенса, Шекспира и Гюго. Благодаря попечительству наркомздрава, в школе были собственный врач и дантист. Работала отличная столовая (её обеспечивал продуктами Наркомат снабжения), Москомхоз бесплатно уложил асфальт на школьном дворе, Наркомат лёгкой промышленности поставлял школьные принадлежности, а Наркомат лесной промышленности бесплатно предоставил мебель.
Неплохо себя чувствовали и учителя: в среднем, их зарплата была на 25% выше, чем в обычных школах
Директор и завуч регулярно получали значительные премии общей суммой в несколько тысяч рублей в год. Правда, и требования к учителям предъявлялись высокие: из 49 преподавателей 24 получили университетское образование, у половины учителей педагогический стаж насчитывал от 10 до 15 и более лет.
<...>
Часто родителей арестовывали на глазах у детей. Так, например, произошло с дочерью наркома просвещения Еленой Бубновой. Её семья жила в большом особняке в Ермолаевском переулке, бывшем доме архитектора Шехтеля. В конце октября 1937 года из НКВД пришли арестовывать отца (его расстреляли через 10 месяцев). Во время обыска и конфискации имущества у Елены отобрали почти все его подарки.
Семье Бубновых пришлось жить у тёти в коммунальной квартире. Из школы, впрочем, Елену не отчислили — только перевели в другой класс; в комсомол вступить она не смогла, потому что не захотела отречься от отца".
https://mel.fm/istoriya/238145-kreiman_gymnasium
Рассказываю про историю одной московской школы - гимназии Креймана, в здании которой позднее была организована 25-я образцовая школа - и в ней уже учились не дети московских купцов и аристократов, а отпрыски аристократов советских: дети Сталина, Молотова, Булганина и Микояна. Ну и там все как и должно быть: разговоры о репрессиях, история о советской клиент-патронской системе отношений, рассказы о том, как организовывали образцовую школу, навязшая в зубах история убийства и самоубийства на Каменном мосту и все такое прочее. Очень рекомендую прочитать.
"Школа была укомплектована по высшему разряду. В её библиотеке было собрано 12 тысяч томов: от Есенина и Достоевского до Диккенса, Шекспира и Гюго. Благодаря попечительству наркомздрава, в школе были собственный врач и дантист. Работала отличная столовая (её обеспечивал продуктами Наркомат снабжения), Москомхоз бесплатно уложил асфальт на школьном дворе, Наркомат лёгкой промышленности поставлял школьные принадлежности, а Наркомат лесной промышленности бесплатно предоставил мебель.
Неплохо себя чувствовали и учителя: в среднем, их зарплата была на 25% выше, чем в обычных школах
Директор и завуч регулярно получали значительные премии общей суммой в несколько тысяч рублей в год. Правда, и требования к учителям предъявлялись высокие: из 49 преподавателей 24 получили университетское образование, у половины учителей педагогический стаж насчитывал от 10 до 15 и более лет.
<...>
Часто родителей арестовывали на глазах у детей. Так, например, произошло с дочерью наркома просвещения Еленой Бубновой. Её семья жила в большом особняке в Ермолаевском переулке, бывшем доме архитектора Шехтеля. В конце октября 1937 года из НКВД пришли арестовывать отца (его расстреляли через 10 месяцев). Во время обыска и конфискации имущества у Елены отобрали почти все его подарки.
Семье Бубновых пришлось жить у тёти в коммунальной квартире. Из школы, впрочем, Елену не отчислили — только перевели в другой класс; в комсомол вступить она не смогла, потому что не захотела отречься от отца".
https://mel.fm/istoriya/238145-kreiman_gymnasium
Мел
Здесь учились дети Сталина, Берии и Микояна: как частная гимназия стала школой для партийной элиты
За 160 лет в истории этой школы было всё: привилегии, деньги, репрессии и аресты. Из частной гимназии для богатых купцов и аристократов она превратилась в образцовую советскую школу для детей Сталина и партийной элиты. Здесь учились поэты и революционеры…
Forwarded from Сьерамадре (Egor Sennikov)
Мединский рассказал, что сценарий «Праздника» (черная комедия о Блокаде, вызвавшая споры) у него есть, но он его даже не открывал, потому что "глупостей не чтец"
Forwarded from Паприкаш
Ну вот, Орбан всё-таки победил. Центрально-Европейский университет официально объявил о переезде в Вену.
Те, кто уже учится, смогут доучиться в Будапеште, но те, кто начнёт учиться в 2019 году, будут делать это уже в Вене
https://www.ceu.edu/article/2018-10-25/ceu-open-vienna-campus-us-degrees-2019-university-determined-uphold-academic?fbclid=IwAR3TvcBWals9vv-U_-uigTazIuqXI8L_55lmFLsVBjMQUrbO_pn_B25MPdk
Те, кто уже учится, смогут доучиться в Будапеште, но те, кто начнёт учиться в 2019 году, будут делать это уже в Вене
https://www.ceu.edu/article/2018-10-25/ceu-open-vienna-campus-us-degrees-2019-university-determined-uphold-academic?fbclid=IwAR3TvcBWals9vv-U_-uigTazIuqXI8L_55lmFLsVBjMQUrbO_pn_B25MPdk
Forwarded from fake empire
Паблик «Архивы Санкт-Петербург» — к слову, отличный — сделал тест на знание дореволюционной топонимики (короткий, но ёмкий). Хороший способ почувствовать себя невеждой в этот пятничный день.
Про нацистов и Олимпиаду 1936 года, а также о том, как могут складываться отношения диктатуры и Олимпийского движения
"В 1931 году, когда МОК отдал Олимпийские игры 1936 года столице Веймарской республики, этот шаг рассматривался как жест примирения и символ реинтеграции Германии в олимпийское движение. Неожиданный захват власти нацистами, поставила растущее олимпийское движение перед сложным выбором. Помимо того, что нацисты презирали интернационализм в целом, нацистская пресса постоянно называла Олимпийские игры «еврейскими международными мероприятиями».
Уже летом 1932 года, еще до победы нацистов, президент МОК Байе-Латур был обеспокоен тем, как возможное нацистское правительство будет относиться к Играм. На Играх в Лос-Анджелесе Теодор Левальд, член МОК и руководитель Немецкого организационного комитета, сказал Байе-Латуру, что Гитлер будет «абсолютно против» проведения Игр в Берлине. В Фёлькишер Беобахтер писали, что, если Игры будут проводиться в Берлине, то на них не должно быть черных спорстменов.
Когда Гитлер пришел к власти, он быстро пришел к вывод о том, что постановка международного мероприятия представляла собой идеальную возможность для пропаганды. Вскоре после того как он стал канцлером, Гитлер встретился с организационным комитетом, который был сформирован всего несколькими неделями ранее, и пообещал поддержать Игры. Его мотивы, похоже, были двоякими. С одной стороны он увидел в Олимпийских играх способ продвижения спорта среди молодежи Германии и, таким образом, развития нации. Проведение события такого глобального значения также обеспечивало международную легитимность и было отличной платформой для привлечения внимания мировой общественности.
В октябре 1933 года, даже когда Гитлер выходил из Лозаннской конференции по разоружению и Лиги Наций, он объяснил свою поддержку Олимпийских игр Геббельсу следующими словами: «Германия находится в очень плохом и сложном положении на международном уровне. Поэтому нужно попытаться произвести впечатление на мировое общественное мнение культурными средствами. В этом контексте повезло, что Олимпийские игры пройдут в Германии в 1936 году, в которых примут участие все страны мира. Если кто-то приглашает мир на такой фестиваль, нужно показать миру, что новая Германия может сделать в культурном плане».
Однако, к своему сильному разочарованию, Гитлер обнаружил, что не может диктовать условия, на которых будут проводиться Игры. Первое препятствие, с которым он столкнулся, заключалось в том, что он не мог поставить своих собственных людей, ответственных за организацию фестиваля. Он смог назначить Шаммера главой Олимпийского комитета Германии и уволить Левальда, чей отец был евреем, перешедшим в протестантизм, с поста президента главной спортивной организации Deutscher Reichssauschuß für Leibesübungen, поскольку это были государственные органы.
Однако оргкомитет был связан олимпийской хартией, которая требовала, чтобы она оставалась свободной от политического вмешательства. В то время как оргкомитет действительно работал в тесной связи с режимом - действительно, большая часть подготовки к Олимпиаде осуществлялась непосредственно государственными органами, и в важных отношениях оргкомитет был подчинен Рейхсспортфюреру. Гитлер не смог собрать его с собой собственные люди. Благодаря международному давлению, Левальд и Карл Дием, лидеры, назначенные в эпоху Веймара, остались на своих местах".
"В 1931 году, когда МОК отдал Олимпийские игры 1936 года столице Веймарской республики, этот шаг рассматривался как жест примирения и символ реинтеграции Германии в олимпийское движение. Неожиданный захват власти нацистами, поставила растущее олимпийское движение перед сложным выбором. Помимо того, что нацисты презирали интернационализм в целом, нацистская пресса постоянно называла Олимпийские игры «еврейскими международными мероприятиями».
Уже летом 1932 года, еще до победы нацистов, президент МОК Байе-Латур был обеспокоен тем, как возможное нацистское правительство будет относиться к Играм. На Играх в Лос-Анджелесе Теодор Левальд, член МОК и руководитель Немецкого организационного комитета, сказал Байе-Латуру, что Гитлер будет «абсолютно против» проведения Игр в Берлине. В Фёлькишер Беобахтер писали, что, если Игры будут проводиться в Берлине, то на них не должно быть черных спорстменов.
Когда Гитлер пришел к власти, он быстро пришел к вывод о том, что постановка международного мероприятия представляла собой идеальную возможность для пропаганды. Вскоре после того как он стал канцлером, Гитлер встретился с организационным комитетом, который был сформирован всего несколькими неделями ранее, и пообещал поддержать Игры. Его мотивы, похоже, были двоякими. С одной стороны он увидел в Олимпийских играх способ продвижения спорта среди молодежи Германии и, таким образом, развития нации. Проведение события такого глобального значения также обеспечивало международную легитимность и было отличной платформой для привлечения внимания мировой общественности.
В октябре 1933 года, даже когда Гитлер выходил из Лозаннской конференции по разоружению и Лиги Наций, он объяснил свою поддержку Олимпийских игр Геббельсу следующими словами: «Германия находится в очень плохом и сложном положении на международном уровне. Поэтому нужно попытаться произвести впечатление на мировое общественное мнение культурными средствами. В этом контексте повезло, что Олимпийские игры пройдут в Германии в 1936 году, в которых примут участие все страны мира. Если кто-то приглашает мир на такой фестиваль, нужно показать миру, что новая Германия может сделать в культурном плане».
Однако, к своему сильному разочарованию, Гитлер обнаружил, что не может диктовать условия, на которых будут проводиться Игры. Первое препятствие, с которым он столкнулся, заключалось в том, что он не мог поставить своих собственных людей, ответственных за организацию фестиваля. Он смог назначить Шаммера главой Олимпийского комитета Германии и уволить Левальда, чей отец был евреем, перешедшим в протестантизм, с поста президента главной спортивной организации Deutscher Reichssauschuß für Leibesübungen, поскольку это были государственные органы.
Однако оргкомитет был связан олимпийской хартией, которая требовала, чтобы она оставалась свободной от политического вмешательства. В то время как оргкомитет действительно работал в тесной связи с режимом - действительно, большая часть подготовки к Олимпиаде осуществлялась непосредственно государственными органами, и в важных отношениях оргкомитет был подчинен Рейхсспортфюреру. Гитлер не смог собрать его с собой собственные люди. Благодаря международному давлению, Левальд и Карл Дием, лидеры, назначенные в эпоху Веймара, остались на своих местах".
В рамках "Большого разговора" для Republic пообщался с Андреем Леонидовичем Зориным - спросил про развитие эмоциональных матриц в России, про фейкньюс, про сходство театра XVIII века и современного телевизора, а также про чудо русской литературы и занимательные книги (среди книг, которые порекомендовал Андрей Леонидович — "The House of Government" Юрия Слезкина и труд Олега Лекманова, Михаила Свердлова и Ильи Симановского «Венедикт Ерофеев – посторонний». Спешите прочитать!
"В 1860-е годы монополия дворянской элиты на создание новых моделей чувствования уже была подорвана, и резко увеличившийся образованный слой ждал альтернативных образцов. Он был готов воспринять нормы и практики чувствования и поведения, не санкционированные властью и церковью. «Что делать?» предложил такие модели; с одной стороны, они были новаторскими, а с другой – опирались на большую традицию.
Роман усваивался в контексте трагической судьбы автора. Восприятие Чернышевского как мученика, подобного Христу, было канонизировано близким к нему кругом литераторов. Кроме того, сам роман был религиозным пророчеством о грядущем обновлении, новых людях и новой жизни. Это очень важно, потому что значительную часть первых читателей Чернышевского составляли выходцы из духовного сословия. Вообще, на русскую историю большое влияние оказало отсутствие целибата у православных священников – их детям не хватало мест в церковной иерархии, и они переходили в другие сословия, сохраняя при этом базовые представления, полученные в результате церковного воспитания. Затем на эти представления накладывалось новое революционное мировоззрение, имевшее квазинаучную форму и выдававшее себя за окончательное научное знание – это одна из причин грандиозного успеха русского марксизма. Научное предсказание грядущего пришествия Мессии."
https://republic.ru/posts/92360?fbclid=IwAR1tGCcB-6boGHvQlN-V_V7DFm72jXW3UqfFDfl0xt_2peLeqARFWuftu9g
"В 1860-е годы монополия дворянской элиты на создание новых моделей чувствования уже была подорвана, и резко увеличившийся образованный слой ждал альтернативных образцов. Он был готов воспринять нормы и практики чувствования и поведения, не санкционированные властью и церковью. «Что делать?» предложил такие модели; с одной стороны, они были новаторскими, а с другой – опирались на большую традицию.
Роман усваивался в контексте трагической судьбы автора. Восприятие Чернышевского как мученика, подобного Христу, было канонизировано близким к нему кругом литераторов. Кроме того, сам роман был религиозным пророчеством о грядущем обновлении, новых людях и новой жизни. Это очень важно, потому что значительную часть первых читателей Чернышевского составляли выходцы из духовного сословия. Вообще, на русскую историю большое влияние оказало отсутствие целибата у православных священников – их детям не хватало мест в церковной иерархии, и они переходили в другие сословия, сохраняя при этом базовые представления, полученные в результате церковного воспитания. Затем на эти представления накладывалось новое революционное мировоззрение, имевшее квазинаучную форму и выдававшее себя за окончательное научное знание – это одна из причин грандиозного успеха русского марксизма. Научное предсказание грядущего пришествия Мессии."
https://republic.ru/posts/92360?fbclid=IwAR1tGCcB-6boGHvQlN-V_V7DFm72jXW3UqfFDfl0xt_2peLeqARFWuftu9g
republic.ru
«Ложь, которая не выдает себя за правду – это достаточно новое явление»
Историк Андрей Зорин – о фейкньюс, пропаганде в разные века, эмоциональных матрицах и чуде русской литературы
Forwarded from Nicht die Wanga
После одного из постов Егора Сенникова меня начали спрашивать о том, где можно почитать об этом случае, но в русскоязычном интернете ничего не нашлось или я плохо искал, поэтому пришлось писать самому