Forwarded from fake empire
Занятие на вечер: более тысячи фотографий, сделанных архитектором Ялмари Ланкиненом, в основном, в 1930-40-е гг (спасибо музею Лаппеенранты). Выборг/Випури, Светогорск/Энсо, Лесогорский/Яаски и так далее.
Forwarded from Имя и память
Фотографии «за день до» завораживают. Люди ещё не знают, что мир перевернётся; прощаются друг с другом на пару часов; боятся смерти как далёкого гостя, а не ежеминутного спутника. В памяти о Холокосте мне кажется важным не только, как умирали, но и как жили — и не только во время катастрофы, но и до неё. К сожалению, о предвоенной жизни конкретных людей информации обычно мало, об их мечтах и планах — тем более. Остаётся только смотреть на фотографии и придумывать, вглядываясь в позапрошлый мир.
Все фотографии ниже сделаны в последние довоенные годы, права принадлежат USHMM.
Все фотографии ниже сделаны в последние довоенные годы, права принадлежат USHMM.
Forwarded from Имя и память
Кузены Эди и Роберт Тенненбаумы в Вене незадолго до Аншлюса. Австрия потеряла 27% еврейского населения.
Про церковь и гонения на нее
"С начала советского периода до конца массовых депортаций в 1949 году эстонская лютеранская церковь потеряла две трети своего духовенства из-за репрессий и войны. Таким образом, после 1944 года, когда около 70 000 эстонцев уехали на Запад, только 77 из 250 лютеранских священнослужителей остались в Эстонии. В период с 1944 по 1948 год за антикоммунистические мероприятия были арестованы 23 священнослужителя и проповедника. Советская коллективизация и урбанизация разрушили традиционные религиозные структуры в Эстонии.
Эти процессы секуляризации общества осуществлялись в ходе атеистических кампаний. Особенно важной была атеистическая кампания, начавшаяся в советской Эстонии в конце 1950-х годов. Как и в Германской Демократической Республике, новые советские обряды заменили религиозные, а религиозная социализация стала для большинства эстонцев неважной с 1960-х годов. Советская антирелигиозная политика в сочетании с историческим опытом и использованием этих образов в литературе, кино и других средствах массовой информации сделало эстонское общество светским. Быть светским стало общепринятой нормой в обществе, а светский характер часто рассматривался эстонцами как источник национальной гордости.
В этом контексте интересно отметить, что, несмотря на антирелигиозную политику, самый важный христианский праздник в Эстонии, то есть Рождество, оставался важным для эстонцев и в советский период. Упадок религиозных обрядов, начавшийся в конце 1950-х годов, был существенным. Антирелигиозная кампания, начавшаяся в 1957 году, вступила в силу через несколько лет, и это повлияло на Лютеранскую церковь больше всего. Например, в 1958 году было проведено 6 472 крещения, а к 1970 году число крещений уменьшилось до 879. Аналогично сократилось количество прихожан — с 175 435 в 1958 году до 94 035 в 1970 году.
В советский период лютеранская церковь, а также религия в более общем смысле стали формой культурного сопротивления и контркультуры. Лютеранская церковь и ее духовенство продолжали и поддерживали то, что можно было считать преемственностью с досоветским прошлым или альтернативой советской действительности. В то же время ни лютеранская церковь, ни другие религиозные объединения не стали политической оппозицией, как, например, Римско-католическая церковь в Литве. Хотя архиепископ Эстонской лютеранской церкви Андрес Пыдер отметил, что в советский период лютеранская церковь была формой правовой оппозиции, но советские власти устанавливали правила игры".
"С начала советского периода до конца массовых депортаций в 1949 году эстонская лютеранская церковь потеряла две трети своего духовенства из-за репрессий и войны. Таким образом, после 1944 года, когда около 70 000 эстонцев уехали на Запад, только 77 из 250 лютеранских священнослужителей остались в Эстонии. В период с 1944 по 1948 год за антикоммунистические мероприятия были арестованы 23 священнослужителя и проповедника. Советская коллективизация и урбанизация разрушили традиционные религиозные структуры в Эстонии.
Эти процессы секуляризации общества осуществлялись в ходе атеистических кампаний. Особенно важной была атеистическая кампания, начавшаяся в советской Эстонии в конце 1950-х годов. Как и в Германской Демократической Республике, новые советские обряды заменили религиозные, а религиозная социализация стала для большинства эстонцев неважной с 1960-х годов. Советская антирелигиозная политика в сочетании с историческим опытом и использованием этих образов в литературе, кино и других средствах массовой информации сделало эстонское общество светским. Быть светским стало общепринятой нормой в обществе, а светский характер часто рассматривался эстонцами как источник национальной гордости.
В этом контексте интересно отметить, что, несмотря на антирелигиозную политику, самый важный христианский праздник в Эстонии, то есть Рождество, оставался важным для эстонцев и в советский период. Упадок религиозных обрядов, начавшийся в конце 1950-х годов, был существенным. Антирелигиозная кампания, начавшаяся в 1957 году, вступила в силу через несколько лет, и это повлияло на Лютеранскую церковь больше всего. Например, в 1958 году было проведено 6 472 крещения, а к 1970 году число крещений уменьшилось до 879. Аналогично сократилось количество прихожан — с 175 435 в 1958 году до 94 035 в 1970 году.
В советский период лютеранская церковь, а также религия в более общем смысле стали формой культурного сопротивления и контркультуры. Лютеранская церковь и ее духовенство продолжали и поддерживали то, что можно было считать преемственностью с досоветским прошлым или альтернативой советской действительности. В то же время ни лютеранская церковь, ни другие религиозные объединения не стали политической оппозицией, как, например, Римско-католическая церковь в Литве. Хотя архиепископ Эстонской лютеранской церкви Андрес Пыдер отметил, что в советский период лютеранская церковь была формой правовой оппозиции, но советские власти устанавливали правила игры".
Forwarded from wars against disorder
О том, какая драма стояла за распадом первой ИРА:
Чтобы понять, откуда вообще взялись «Ирландские волонтёры» (предшественники ИРА), надо обратить внимание на 1913 год – возникновение «Ольстерских добровольческих отрядов». «Проблема Ольстера» это, если говорить просто, миллион протестантов, проживавших преимущественно в шести северных графствах Ирландии в начале XX века. Ответом на марши и упражнения с огнестрельным оружием наиболее активных жителей провинции Ольстер, собственно, и стали «волонтёры», возглавляемые школьным учителем-романтиком Патриком Пирсом.
6 декабря 1921 года военный лидер ИРА Майкл Коллинс пожал руку британскому премьер-министру и подписал соглашение о разделении Ирландии по системе 26+6 и статусе доминиона.
Рвануло знатно: лидер не-соглашателей Имон де Валера заклеймил Коллинса предателем, а движение распалось на солдат «Свободного Государства» и, собственно, предшественников более поздней версии ИРА, которые бодро убивали друг друга в ходе гражданской войны. Майкл был убит в августе 1922 соратниками де Валеры. А теперь plot twist: подписывать то самое злополучное соглашение должен был Имон – в конце концов, именно он, а не Коллинс, считался политическим лидером и вел переговоры. Но, как это бывает в жизни, отказался ехать в Лондон лично в последний момент, because fuck you, Michael, that’s why.
Чтобы понять, откуда вообще взялись «Ирландские волонтёры» (предшественники ИРА), надо обратить внимание на 1913 год – возникновение «Ольстерских добровольческих отрядов». «Проблема Ольстера» это, если говорить просто, миллион протестантов, проживавших преимущественно в шести северных графствах Ирландии в начале XX века. Ответом на марши и упражнения с огнестрельным оружием наиболее активных жителей провинции Ольстер, собственно, и стали «волонтёры», возглавляемые школьным учителем-романтиком Патриком Пирсом.
6 декабря 1921 года военный лидер ИРА Майкл Коллинс пожал руку британскому премьер-министру и подписал соглашение о разделении Ирландии по системе 26+6 и статусе доминиона.
Рвануло знатно: лидер не-соглашателей Имон де Валера заклеймил Коллинса предателем, а движение распалось на солдат «Свободного Государства» и, собственно, предшественников более поздней версии ИРА, которые бодро убивали друг друга в ходе гражданской войны. Майкл был убит в августе 1922 соратниками де Валеры. А теперь plot twist: подписывать то самое злополучное соглашение должен был Имон – в конце концов, именно он, а не Коллинс, считался политическим лидером и вел переговоры. Но, как это бывает в жизни, отказался ехать в Лондон лично в последний момент, because fuck you, Michael, that’s why.