Попросили политолога Екатерину Шульман рассказать про занятный стоп-кадр. После нелегкого выборного процесса, где были, в числе прочих, «История игрушек 3» и «Смешарики», она остановилась на сцене из «Приключений Флика» от Pixar, которая не теряет актуальности двадцать лет спустя.

https://seance.ru/blog/stop-kadr/shulman-bugs-life/

«Главную отрицательную саранчу Хоппера, вождя этих кочующих бандитов, озвучивает зловещий Кевин Спейси и, похоже, это один из прообразов его же Фрэнка Андервуда из „Карточного домика“. И вот, на вопрос одного из своего приспешников, почему бы не оставить в покое этих муравьев — не такая уж большая от них пожива, Хоппер, используя зерно в качестве наглядного примера, отвечает целой притчей о том, что одного оставишь, а все остальные поймут, что так можно, и дальше мы уже с ними не справимся».

По поводу 1937 года

Что впечатляет так это то, что в 1930-е годы были такие посты, на которые назначали уже откровенных смертников — людей, про которых было понятно, что им уже недолго осталось на этом свете, но пока что до них еще очередь не дошла. Так что пусть посидят-подумают. То ли это было последним шансом, который Сталин давал человеку на самоубийство, то ли просто упорядочиванием очереди на запланированное убийство — честно говоря, не знаю; наверняка у историков есть версии на эту тему.

Одним из таких постов была позиция Наркома водного транспорта (и вообще транспортные наркоматы). Судите сами — в 1934 году на посту Наркома водного транспорта СССР назначают Николая Пахомова; до того он был начальником в Горьковской области (Нижний Новгород). Проработал 4 года, но проиграл аппаратную борьбу и был расстрелян в 1938 году. Его сменил Николай Ежов - тот самый руководитель НКВД времен "Большого террора". В Наркомводтрансе он проработал чуть больше года — после чего был арестован и расстрелян.

Другой такой "смертной" должностью был пост руководителя в Наркомате связи. Там все тоже очень показательно — в 1932 году Рыкова выдворяют из Совнаркома и отправляют управлять почтами и телеграфами, где его держат до 1936 года — после этого увольняют, а вскоре и из партии исключают; конец Рыкова известен. Рыкова сменил Ягода - уже разжалованный с поста всесильного наркома НКВД — на новой позиции Генрих Ягода проработает чуть больше полугода, дожидаясь "окончательного решения" собственного вопроса. На смену Ягоде на 4 месяца приходит военный Халепский — дожидается ареста, причем сначала как нарком, а потом как особый уполномоченный по связи при правительстве. Халепского сменяет Бермана — до того руководивший ГУЛАГом и его самыми знаменитыми стройками первой поры (прежде всего - Беломорканалом); Бермана расстреляют в 1939 году. На Бермане танец смерти приостанавливается — следующий нарком Иван Пересыпкин назначается всерьез и надолго (на посту проработает пять лет, доживет до 1978 года).

"Смертными" постами еще были в какой-то момент такий должности: Наркомпищепром, Народный комиссариат зерновых и животноводческих совхозов СССР, Наркомат земледелия. Всегда было интересно — с какими эмоциями рядовые сотрудники наркоматов встречали новые назначения? Надеялись ли на то, что хоть вот этого-то не расстреляют? Теперь уже не узнать.

Иезуиты и построение независимой от государства империи — написал для "Мела" краткий рассказ о том, кто такие иезуиты и чем они примечательны. Читайте!

https://mel.fm/obrazovaniye/6194785-jesuits

"Самым важным предметом в иезуитских школах была античная литература — латинская и древнегреческая. Изучение языка и красноречия было составной частью учебных курсов (при этом латынь считалась абсолютно обязательным предметом, а вот древнегреческий предназначался лишь самым одарённым).

Во многом из-за этого более бедные семьи с меньшей охотой отправляли детей в иезуитские школы и колледжи — им больше импонировало практическое, профессиональное образование. А для иезуитов был характерен акцент именно на гуманитарное образование, историю, литературу, риторику, поэзию и языки. Они были уверены, что через постижение этих дисциплин человек научается видеть красоту и величие божественного замысла вокруг себя.

Иезуиты старались не противопоставлять гуманитарное образование профессиональному — они рассматривали их как дополняющие друг друга системы. Уважали строгость схоластики и её способность обучать высокопрофессиональных выпускников в области права, медицины или теологии. В целом же, они смотрели на образование как на инструмент, необходимый для создания полноценного человека — меньше всего они хотели, чтобы образование становилось своеобразной интеллектуальной игрой в бисер для посвящённых. Цель обучения — полноценный человек, нашедший свой путь к вере и Богу".

​​17 мая 1910 года — 9-летняя великая княжна Анастасия пишет письмо своему 10-летнему кузену Дику, более известному как Луис Маунтбеттен, дяде и ныне живущего принца Филиппа. Анастасия пишет:

«Дорогой мой Дик. Мне хочется с тобой увидеться. Какая у вас сейчас погода? Ты сейчас в Лондоне совсем один? Когда у тебя получится встретиться со своими сёстрами? Хотела бы я чтобы ты был здесь, чтобы мы могли смогли поиграть вместе. Ольга, Татьяна и Мария шлют тебе и всем свою любовь и множество поцелуев. От твоей любящей Анастасии»

Сам Маунтбеттен, впрочем, больше предпочитал не Анастасию, а Марию — ее фотография у него хранилась до самой смерти. Пройдет всего 8 лет после этого письма — и Анастасию вместе с семьей расстреляют в екатеринбургском подвале (хотя в Европе и Америке постоянно будут появляться очередные "спасенные" принцессы). Маунтбеттен же прожил гораздо дольше, но тоже был казнен террористами — в 1979 году его яхту подорвали члены ИРА.

Про автомобиль в СССР

"Автомобили иностранного производства через «Внешпосылторг» не продавались, избранные советские граждане могли приобретать их с разрешения властей непосредственно за границей". Так, пианист В. Крайнев вспоминает: «В конце 1979 г. я купил в Европе “Вольво” — это разрешалось, поскольку “наверху” решили к Олимпиаде-80 сделать парк машин в Москве чуть более пестрым. Мы с Дмитрием Китаенко были на гастролях и без остановки вдвоем перегнали ее из Мюнхена в Москву».

Вдова В. Высоцкого М. Влади в своих воспоминаниях пишет, что ее мужу тоже именно в конце 1979 года первый раз разрешили ввезти из-за границы и оставить в СССР иностранную машину (те автомобили, которые Влади, будучи иностранной гражданкой, привозила до этого, могли находиться на территории СССР только в течение ограниченного срока). Об иномарках других советских знаменитостей — балерины М. Плисецкой, художника И. Глазунова, композитора А. Хачатуряна и других — пишут в своих воспоминаниях американские корреспонденты, работавшие в Москве в 1970-1980-х годах. Однако через «Внешпосылторг» можно было приобрести к автомобилям импортные аксессуары: чехлы, а позднее сигнализации и средства по уходу за машиной.

Из-за того что автомобиль можно было приобрести за валюту без очереди, многие советские граждане отправлялись работать за границу, прежде всего в страны Азии и Африки, куда попасть было легче, именно для его последующего приобретения. Московский инженер вспоминает: «На мой НИИ выделялось в год 5-6 машин. Понятно было, что в ближайшие годы до меня очередь не дойдет. Поэтому, когда появилась возможность на год поехать работать в Ливию, я сразу согласился — понял, что смогу через год работы без очереди купить не только “Жигули”, но, может быть, даже и “Волгу”».

Жена корреспондента советского телевидения в Египте рассказывает, что автомобиль был первой покупкой, о которой мечтали загранработники: «Первые два-три месяца мы жили там [в Египте] очень скромно, чтобы накопить 400 чеков — так стоил “Запорожец”. Думали: раз уж мы туда попали, хоть купим “Запорожец”. А когда набрали на “Запорожец”, мне уже муж разрешил покупать побрякушки». Респондентка из Москвы вспоминает: «Что заставляло людей ехать работать в Монголию? Деньги! Вот эти самые чеки! Хотели заработать на машину». Работа за границей давала возможность одно временно и быстрого заработка необходимой суммы, и получения доступа к дефицитным товарам.

Директор «Внешпосылторга» с 1987 года В. Хштоян вспо минал, что загранработники так отчаянно экономили ради приобретения автомобиля за валюту, что «Внешпосылторг» решил установить им определенные ограничения: «Люди с ума сходили, чтобы накопить денег на машину, поэтому мы стави ли негласные рамки: если шесть месяцев человек проработал, то можно ему дать ордер на “Жигули”, “Москвич”, а “Волгу” — это уже после девяти месяцев. До шести месяцев вообще не давали — чтобы человек ел, питался нормально»".

А вот это действительно смешно — надо же было выбрать такой момент, чтобы в 1989 году назвать новый научный журнал "Коммунистические экономики" (теперь он называется "Посткоммунистические экономики")

Ну вот, а теперь реально важный пост и шок-контент. Недавно мы досмотрели «Рассказ служанки» - спокойно, речь не о нем. И там, вы знаете: благословенные США захвачены фундаменталистами, они называются «Сыны Иакова», основывают Республику Галаад и устраивают там ад. И вроде бы авторша книжки и создатели сериала хотели показать строго христианских фундаменталистов, но их совет старейшин – это скорее из репертуара Свидетелей Иеговы, а многие другие вещи – из Исламской революции в Иране 1978 года: там ходят Стражи с автоматами – в Иране был КСИР, Корпус стражей исламской революции, и, что самое интересное, людей казнят путем повешения на строительных кранах. Зрелище не из приятных.

Сейчас Иран – вторая по количеству смертных казней страна в мире, первым идет КНР. И здесь важны два момента. Первый: с момента революции прошло уже 40 лет, но там до сих пор, кажется, нет нормальных виселиц. Фото под постом – 2011-2012 года, и людей до сих пор вешают на строительных кранах и всякой арматуре, лишая при этом имен – оглашаются только их инициалы и преступление. В Галааде с переворота прошло от силы 3-4 года, у них еще мало инфраструктуры, там это понять можно. Но что происходит здесь?

Ответ, вероятно, заключается в том, что в Иране так делают сознательно, чтобы предельно точно воспроизводить, раз за разом ритуально «проигрывать» ситуацию революционного насилия, т.е. буквально стихийное линчевание, когда в ход идет все что угодно и самый простой способ коллективно убить человека – либо разорвать его на куски, либо повесить «на первой осине». Наблюдательные люди заметили, что Иран любит публиковать фото с казней – и это опять-таки чтобы поддерживать коллективность убийств. Не так давно в Китае состоялась первая казнь с полноценной онлайн-трансляцией, но там прагматика была совсем другая. Идея иранцев станет еще понятнее, если сравнить их казни с казнями во Французскую революцию 89-го и дальше: там гильотина была механизмом, схемой, волей всего народа в миниатюре, чистой легитимностью; иранские краны и арматура – это линчевание после линчевания, по-прежнему «божий гнев», а не государственная машина, – огонь, а не хитрое железо и дерево.

Про уровень насилия в дореволюционной Одессе — жизнь низов и ее жестокость

"20 марта 1912 года две женщины, Фима Лифшиц (еврейка) и Мария Кривцова (русская или украинка), которые продавали фрукты на Привозе, поссорились. Сын-подросток Фимы Лифшиц ударил противницу матери кулаком в лицо, выбив ей четыре зуба. Марию Кривцову отвезли в находившуюся по соседству еврейскую больницу. Еще в одном месте на рынке (в районе Слободки-Романовки) 17 января 1913 года русский владелец овощной лавки Василий Волков два раза выстрелил из револьвера в своего конкурента, еврея Овсея Моргулиса.

Столкновения между уголовниками были еще более жестокими и, по-видимому, еще более неизбирательными. 6 октября 1912 года четыре грабителя напали на Петра Лужецкого (русского или украинца), избили его и украли 4 с половиной рубля. Двое из них были идентифицированы как ранее осужденные «опасные преступники» — еврей Сруль Гершкович и Иоаким Хоруженко (скорее всего, украинец).

Описания нападений в полицейских отчетах читаются как сценарии триллеров. Вечером 10 мая 1907 года, трое молодых евреев вошли в продуктовый магазин еврейского купца Иосифа Гафановича. Двое из них четырежды выстрелили во владельца и трех его помощников, а пуля, выстреленная третьим налетчиком, попала в висок Гафановичу. Предыстория этого убийства делает его еще более ужасным: накануне два еврея попросили у Гафановича денег на чай и сахар «для безработных». Гафанович отказался; евреи предупредили его: «Завтра мы тебе покажем!»

В течение одной недели в том же октябре 1907 года в Одессе было зарегистрировано по меньшей мере четыре вооруженных нападения с участием преступников-евреев: вооруженное ограбление квартир М. Рейха и М. Бронца; налет на продуктовый и табачный цех Х. Штейн; попытка рэкета против предпринимателя Михаила Цукермана; и убийство другого владельца магазина Леонида Мусмана.

В январе 1908 года семь вооруженных преступников, как евреев, так и не-евреев, напали на магазин деликатесов Боруха Фаингольца на процветающей Екатерининской улице. Когда хозяин попытался поднять тревогу, он был застрелен двумя точными выстрелами, оба — в голову. Проходивший, пытавшийся захватить нападавших, был убит выстрелом в грудь. В августе 1906 года два незнакомца попытались вымогать 25 рублей «для безработных» у Нисона Вексельштейна, а через три дня в его шляпный магазин на улице Преображенской, 27, была брошена бомба. Вексельштейн, по-видимому, решил не рисковать и полностью вооружился. В октябре 1907 года, на обратном пути из своего магазина, его атаковал уличный грабитель Игнатий Гудзь (возможно, украинец), который затем попытался убежать. Вексельштейн вытащил пистолет и выстрелил в грабителя, которого, в конце концов, схватили.

Что действительно примечательно в этих и многих других случаях, так это не то, что евреи Одессы обычно совершали акты насилия, противоречащие как антисемитским, так и филосемитским стереотипам, но что их жертвами были неизменно только евреи. Из многих сотен дел, рассмотренных для этого исследования, лишь в 11 случаях, убийцы и преступники целенаправленно нацелились на нееврея".

Многие «разоблачители» национализма, делая акцент на искусственности и конструировании наций и деконструируя их социальные доктрины, оставляют нас лишь с индивидами, преследующими просвещенный личный интерес. Типичны для этого жанра Хобсбаум (1992) и Андерсон (1991), оба британцы, и именно в этом типаже наследственного индивидуализма и утилитаризма Дюркгейм видел корень современных социальных проблем. Это была именно та вещь, которая привела к сокращению роли коллективного чувства и моральной солидарности, когда поведение было сведено к индивидуальной психологии и личному интересу. Не было социального измерения, чтобы воззвать к социальному принуждению, необходимому для контроля над индивидуальным поведением и сохранения социальной солидарности, чтобы заставить людей соблюдать условия контрактов.

Dingley J. Nationalism, Social Theory and Durkheim

Гитлер в мастерской Йозефа Торака, официального монументалиста Третьего рейха, Германия, 1937 год.

Про революцию и одежду

"Первые перемены в одежде горожан и, в частности, жителей бывшей столицы Российской империи произошли уже осенью 1917 г. На улицах города невозможно было встретить ни людей, одетых в блестящие офицерские мундиры, ни нарядных дам в шляпах и кружевах. Особенно выразительными оказались социальный код и нормы эпохи военного коммунизма со свойственным ему распределением предметов одежды.

Знаковым выражением военно-коммунистической повседневности являлись детали внешнего облика уличной толпы. Г. Уэллс, посетивший Петроград осенью 1920 г., писал: «Люди обносились... Вряд ли у кого в Петрограде найдется, во что переодеться».

Не лучше уличной толпы выглядели в то время и представители творческой элиты города. На встрече в Доме искусств Уэллсу, судя по воспоминаниям Ю. П. Анненкова, пришлось выслушать почти истерическое выступление А. В. Амфитеатрова. Оно для социального историка является, хотя и излишне эмоциональным, но ярким и достоверным описанием гардероба горожанина того времени. Обращаясь к Уэллсу, Амфитеатров сказал: «Вы не можете подумать, что многие из нас, и может быть более достойные, не пришли сюда пожать вашу руку за неимением приличного пиджака и что ни один из здесь присутствующих не решится расстегнуть перед вами свой жилет, так как под ним нет ничего, кроме грязного рванья, которое когда-то называлось, если я не ошибаюсь, бельем».

Подобными деталями наполнено большинство дневников и биографических записей деятелей искусства, литературы, науки. Сын известного философа Н. Лосского, покинувшего Россию в 1922 г. на «философском теплоходе», вспоминал, как в 1920 г. мать делала его младшему братишке ботиночки из сафьяновых обложек дореволюционных юбилейных адресов. Они принадлежали бабушке — бывшей директриссе одной из престижных петербургских гимназий.

«Оборванство» интеллигенции усиливалось благодаря действовавшим в то время нормам распределения. В мае 1918 г. появился «классовый паек» — материализованная идея Ленина. Он еще в ноябре 1917 г. в беседе с наркомом продовольствия Цюрупой высказал мысль о том, чтобы рабочим отпускался полный продовольственный паек, а прочим классам населения, в особенности нетрудящемся, паек уменьшался и доводился в случае необходимости до нуля»10. Эти же нормы действовали в отношении выдачи предметов одежды, составлявших натуральную часть заработной платы. Распределительное снабжение носило достаточно хаотический характер. Константой был лишь принцип классового подхода к наделению предметами одежды. В январе 1921 г. питерских рабочих как наиболее привилегированную группу населения решено было обеспечить нижним бельем. Для этой цели из особых запасов пряжи изготовили 17 тыс. трикотажных комплектов. Однако в условиях разрухи и нищеты никакая система распределения не могла обеспечить нормального существования даже «классово полноценным элементам». Ощущение неравенства в «пайковом» обществе усиливалось. Уже летом 1920 г. рядовые коммунисты стали обращаться с письмами в ЦК РКЛ(б), требуя прекратить развитие системы материальных привилегий для должностных лиц. Речь шла не только о продовольственном снабжении, но и о системе распределения одежды.

Появление знаковых признаков новых элитных слоев было зафиксировано повсеместно. В сентябре 1920 г., выступая на заседании Петросовета, рабочий Обуховского завода заявил: «Товарищи, при буржуазном строе я ходил в грязной блузе, а паразит, тот, который избивал нашего брата, и кровь его пил, носил галстуки и крахмалы, а теперь и наши товарищи и члены нашей организации унаследовали эти галстуки и крахмалы и сами начали чище буржуазии наряжаться»". Это в представлении рабочих носило характер социальной аномалии в условиях провозглашаемых привилегий пролетариата в целом.

Действительно, наряду с обшарпанной массой на улицах российских городов можно было увидеть относительно прилично одетых людей. Это представители новой партийно-государственной элиты. При Петроградском совете уже в 1918 г. существовал особый склад конфискованных вещей, выдачи из которого производились только по особым запискам. Здесь можно было получить любую одежду самого лучшего качества."

​​Про выбор, действия и возмездие

Один из моих любимых сюжетов про Февральскую революцию — история Тимофея Кирпичникова. Был такой человек — родился в старообрядческой семье в 1892 году в деревне близ Саранска. В 1914 году его призвали в армию, сначала он воевал на австрийском фронте, был ранен в руку, после госпиталя оказался в запасных частях в Петрограде.

В феврале 1917 года он уже служил старшим унтер-офицером в учебной команде запасного батальона лейб-гвардии Волынского полка. Как фронтовик пользовался популярностью среди солдат, хотя отличался строгостью, за что получил прозвище «Мордобой».

Именно во время февральских событий Кирпичников и прославился. Приняв участие в первых разгонах и расстрелах рабочих демонстраций, Кирпичников не захотел дальше этим заниматься и подбил на бунт весь Волныский полк. Наутро Кирпичников построил команду и обратился к ней с речью, в которой призвал не стрелять в рабочих и в знак протеста не отвечать на приветствие командира. Солдаты легко согласились. Когда начальник учебной команды Лашкевич зашёл в помещение и произнёс обычное приветствие: «Здорово, братцы!», команда вместо уставного «Здравия желаем, ваше благородие!» ответила просто «Ура!». Лашкевич с угрозой спросил: «Что это значит?», на что ему ответили: «„Ура“ — это сигнал к неподчинению вашим приказаниям!». Солдаты подняли шум и стали кричать Лашкевичу: «Уходи, пока цел!» Лашкевич выскочил из казармы и был застрелен, причём по одной из версий Лашкевича застрелил сам Кирпичников.

Временное правительство чествовало Кирпичникова как «первого солдата, поднявшего оружие против царского строя». Он был произведён Временным правительством в подпрапорщики, от Волынского полка избран в состав Петроградского совета. Приказом по Петроградскому военному округу № 120 от 1 апреля 1917 г. командующий округом генерал Корнилов наградил старшего унтер-офицера Тимофея Кирпичникова Георгиевским крестом 4-й степени «за то, что 27 февраля, став во главе учебной команды батальона, первым начал борьбу за свободу народа и создание Нового Строя, и несмотря на ружейный и пулемётный огонь в районе казарм 6-го запасного Сапёрного батальона и Литейного моста, примером личной храбрости увлёк за собой солдат своего батальона и захватил пулемёты у полиции».

Но всему приходит конец. В апреле 1917 года во время бурных выступлений против Временного правительства организовал солдатскую демонстрацию в его поддержку. Это привело к падению авторитета Кирпичникова, быстро сошедшего с политической арены.

25 октября 1917 года, во время антибольшевистского похода генерала Петра Краснова на Петроград Кирпичников попытался вновь поднять бунт среди солдат гарнизона, теперь уже против новой власти. Однако восстание юнкерских училищ не вызвало откликов среди солдат — план сорвался.

В ноябре Кирпичников смог сбежать из столицы на Дон, где попытался примкнуть к формируемой генералами Алексеевым и Корниловым Добровольческой армии. Он обратился к полковнику Кутепову, одному из защитников самодержавия в Петрограде 27 февраля 1917 года. Между ними состоялся разговор, описанный Кутеповым в воспоминаниях:

'Однажды ко мне в штаб явился молодой офицер, который весьма развязно сообщил мне, что приехал в Добровольческую армию сражаться с большевиками «за свободу народа», которую большевики попирают. Я спросил его, где он был до сих пор и что делал, офицер рассказал мне, что был одним из первых «борцов за свободу народа» и что в Петрограде он принимал деятельное участие в революции, выступив одним из первых против старого режима. Когда офицер хотел уйти, я приказал ему остаться и, вызвав дежурного офицера, послал за нарядом. Молодой офицер заволновался, побледнел и стал спрашивать, почему я его задерживаю. Сейчас увидите, сказал я и, когда наряд пришёл, приказал немедленно расстрелять этого «борца за свободу»'.

По приказу полковника Кутепова Кирпичников был расстрелян. Тело оставили в придорожной канаве

Борис Карлофф и грим для Франкенштейна

Про Гитлера и автомобили

"Для Гитлера, без сомнения, автомобиль был великим символом современного потребительского образа жизни. Но в начале 1930-х годов автомобиль все еще был роскошью, доступной для крошечной части немецкого населения. В 1932 году во всей Германии было всего 486 001 зарегистрированных автомобилей. В Берлине, городе с населением в 4 миллиона человек, было меньше 51 000 автомобилей. Это, однако, вводит в заблуждение, поскольку может сложиться ложное впечатление, что автомобили в 1930-х годах в Германии были в первую очередь объектами бытового потребления. Фактически, лишь незначительное меньшинство лицензированных автомобилей предназначалось для личного использования. Подавляющее большинство автомобилей в гитлеровской Германии использовалось утилитарно.

Еще до объявления о создании «Фольксвагена» Гитлер не скрывал того, что желает увеличить количество доступных автомобилей в германии. Гитлер был первым канцлером Германии, который открыл международный автосалон в Берлине, и он нашел время для этого появления даже во время безумной агитационной кампании в феврале 1933 года. Значение, которое он придавал автомобилизации, было очевидно из его заявления о том, что «если раньше пытались измерить уровень жизни населения по количеству километров железных дорог, в будущем будут применяться километры дорог, пригодных для автомобильного движения ».

Гитлер правильно понимал, что Германия в 1933 году не соответствовала этому стандарту. В 1933 году только 25 процентов основных дорог Германии имели поверхности, пригодные для интенсивного движения автотранспорта. Чтобы исправить этот дефицит, летом был выдвинут проект по созданию автобанов, а к началу 1934 года ответственность за национальное дорожное строительство и ремонт была консолидирована в руках Фрица Тодта. В апреле 1933 года режим также объявил об отмене налогов на автомобиль для всех вновь приобретенных автомобилей.

До 1933 года эти налоги были одними из самых высоких в Европе и по меньшей мере в десять раз превышали те, которые существовали в Соединенных Штатах. Неудивительно, что результатом стал значительный рост производства и собственности автомобилей. С 486 001 в 1932 году количество зарегистрированных автомобилей увеличилось более чем в два раза и достигло 1,271 млн. автомобилей к 1938 году. Однако, как показывают эти цифры, расширение автомобилизации имело четкие пределы. Германия в конце 1930-х годов по-прежнему была обществом, в котором владение автомобилем было прерогативой небольшого меньшинства.

К концу 1930-х годов цена литра бензина в Третьем Рейхе составляла 39 пфеннигов (примерно 1,70 доллара США в 1990 году). По этой цене семейная прогулка на 160 километров в экономичном автомобиле стоила целой дневной работы для среднего немецкого рабочего. Однако лишь небольшая часть этой непомерной цены была обусловлена рыночной ценой на нефть. В течение 1930-х годов, учитывая мировой избыток нефти, цена литра бензина в Мексиканском заливе колебалась от 2 до 3 пфеннигов, что составляло около 10 процентов от цены, взимаемой с немецких автомобилистов".

Обязательства пионеров и школьников в связи с убийством С.М. Кирова. 1934. ЦГАИПД СПб

Взгляд с британской стороны на Российскую империю и ее экспансию

"Лорд Керзон считал основным различием между британской и российской экспансией, более низкий приоритет, отдаваемый российским имперским аппаратом христианским миссионерам. Впрочем, в Центральной Азии, где 90 процентов жителей были мусульманами, такая политика не вызывала удивления — Великобритания была точно также осторожна в Северной Нигерии. Но в целом имперская идеология русских к концу восемнадцатого века была «полностью европейской идеологией культурного превосходства и цивилизационной миссии в Азии» (Ливен), а там, где население было немусульманским или анимистическим, русские православные миссионеры были чрезвычайно активными. На Аляске с 1794 года миссионеры оставили в 1867 году 12 000 коренных христиан, возможно, самый прочный памятник русскому правления там. Православные миссионеры также вступили в Японию в 1858 году, а в 1880 году монах Николай совершил безупречную работу в самых религиозно-эклектичных странах, став православным епископом Японии в 1880 году.

Французская экспансия была в серьезной степени схожа с российской экспансией, особенно в стремлении сосредоточить усилия на централизации политических указов и той серьезной ролью, которую играли армейские чиновники. Во Франции армия была более профессиональной и более влиятельной в обществе, чем в Британии. Кадровый состав из восьмисот человек сформировал элиту морских пехотинцев, связанных масонством не только друг с другом, но и с гражданскими администраторами: три четверти французских генерал-губернаторов в Западной Африке в двадцатом веке были масонами, их процент был намного больше, чем среди британских губернаторов".

Про продюсеров

В 1970-х годах фильмы Билли Уайлдера уже не пользовались таким успехом, как его главные хиты. Поэтому находить средства на новые проекты ему удавалось с трудом. Когда он в очередной раз искал спонсора для картины, его направили на беседу с неким представителем потенциального инвестора для того чтобы подробнее поговорить о проекте. Уайлдер подозревал, что ему скорее всего откажут, но на встречу поехал.

Сотрудник, с которым он должен был встретиться, оказался очень молодым. Он провел его в офис, посадил на диван, попросил принести напитки. А дальше стал рассказывать, что он, к сожалению, слишком молод, чтобы помнить успешные картины Уайлдера и не успел ознакомиться с ними до встречи. Поэтому, сказал он, не могли бы вы, мистер Уайлдер, рассказать о своих главных успехах и достижениях.

Уайпдер подумал и ответил: "Нет, сначала вы расскажите о своих".