Есть такие войны в истории России, которые не только не находятся в массовом сознании, но и серьезно удивляют, когда ты о них слышишь в первый раз. К такого типа военным конфликтам, безусловно, относится русско-австрийская война 1809 года, бывшая частью войны Пятой антифранцузской коалиции - между Великобританией и Австрией с одной стороны и Францией и ее союзниками. Что в ней меня всегда удивляет - так это участие России на стороне Франции и против Австрии - пройдет всего несколько лет и Австрия станет союзником России в войне против Наполеона. Но по факту это война была блестящим тактическим ходом Александра I.
Россия дала свое согласие на участие в войне во время конгресса в Эрфурте - это стало предметом долгих обсуждений между Александром I и Наполеоном. Обе стороны договорились, что Россия будет участвовать в войне против Австрии "по максимуму своих возможностей", но Александр в Эрфурте был достаточно независим и не поддавался желаниям Наполеона (тем более, что у него был инсайдер в окружении Наполеона - Талейран, который делился информацией о намерениях французского императора). Поэтому и воевать Александр решил малой кровью, не очень глубоко влезая в конфликт и стараясь извлечь для себя максимально возможную выгоду из конфликта.
После австрийского вторжения в Варшавское герцогство, Россия, связанная договором о союзе с Францией, неохотно вступила в войну против Австрии. Российская армия под командованием генерала Сергея Федоровича Голицына 3 июня 1809 года перешла в Галицию. Голицын продвигался как можно медленнее - ему были даны инструкции, о том чтобы он избегал какого-либо серьезного противостояния с австрийцами. Между российскими и австрийскими войсками были незначительные стычки с минимальными потерями.
Австрийские и российские командиры часто переписывались и, по сути, делились некоторой оперативной информацией. Вежливое письмо, посланное командиром дивизии России генералом Андреем Горчаковым к эрцгерцогу Фердинанду, было перехвачено поляками, которые отправили оригинал императору Наполеону и копию царю Александру. В результате Александру пришлось убрать Горчакова из командования. Кроме того, между Голицыным и Понятовским были постоянные разногласия, о границах сотрудничества с русскими войсками в Галиции.
В октябре 1809 года был подписан Шёнбруннский мирный договор. По этому договору Австрия лишилась выхода к Адриатическому морю. Также Австрия обязывалась передать Франции часть Каринтии и Хорватии. Франция получила графство Гёрц (Горица), Истрию с Триестом, Крайну, Фиуме (современная Риека). Впоследствии Наполеон I образует из них Иллирийские провинции. К герцогству Варшавскому переходила Западная Галиция, Баварии — Тироль и Зальцбургская область, России — Тарнопольский округ (как компенсация за её участие в войне на стороне Франции).
Договор был аннулирован по результатам Венского конгресса, а Россия вернула Тарнопольский округ Австрии.
Россия дала свое согласие на участие в войне во время конгресса в Эрфурте - это стало предметом долгих обсуждений между Александром I и Наполеоном. Обе стороны договорились, что Россия будет участвовать в войне против Австрии "по максимуму своих возможностей", но Александр в Эрфурте был достаточно независим и не поддавался желаниям Наполеона (тем более, что у него был инсайдер в окружении Наполеона - Талейран, который делился информацией о намерениях французского императора). Поэтому и воевать Александр решил малой кровью, не очень глубоко влезая в конфликт и стараясь извлечь для себя максимально возможную выгоду из конфликта.
После австрийского вторжения в Варшавское герцогство, Россия, связанная договором о союзе с Францией, неохотно вступила в войну против Австрии. Российская армия под командованием генерала Сергея Федоровича Голицына 3 июня 1809 года перешла в Галицию. Голицын продвигался как можно медленнее - ему были даны инструкции, о том чтобы он избегал какого-либо серьезного противостояния с австрийцами. Между российскими и австрийскими войсками были незначительные стычки с минимальными потерями.
Австрийские и российские командиры часто переписывались и, по сути, делились некоторой оперативной информацией. Вежливое письмо, посланное командиром дивизии России генералом Андреем Горчаковым к эрцгерцогу Фердинанду, было перехвачено поляками, которые отправили оригинал императору Наполеону и копию царю Александру. В результате Александру пришлось убрать Горчакова из командования. Кроме того, между Голицыным и Понятовским были постоянные разногласия, о границах сотрудничества с русскими войсками в Галиции.
В октябре 1809 года был подписан Шёнбруннский мирный договор. По этому договору Австрия лишилась выхода к Адриатическому морю. Также Австрия обязывалась передать Франции часть Каринтии и Хорватии. Франция получила графство Гёрц (Горица), Истрию с Триестом, Крайну, Фиуме (современная Риека). Впоследствии Наполеон I образует из них Иллирийские провинции. К герцогству Варшавскому переходила Западная Галиция, Баварии — Тироль и Зальцбургская область, России — Тарнопольский округ (как компенсация за её участие в войне на стороне Франции).
Договор был аннулирован по результатам Венского конгресса, а Россия вернула Тарнопольский округ Австрии.
Меня недавно попросили собрать небольшой личный список любимых мною документальных фильмов. Сделать это было непросто — я смотрел их немало и круг фильмов, которые мне кажутся стоящими, постоянно растет. Но я сделал усилие и собрал небольшой топ — о некоторых я уже как-то писал, о каких-то только упоминал. Многое я не включил — но с этим придется смириться пока что.
1. «Печаль и жалость» («Le Chagrin et la Pitié», 1969). Великий фильм Марселя Офюльса, замечательного документалиста (позднее он снимет картину Hotel Terminus про нациста Клауса Барбье). В этом фильме он, спустя почти 30 лет после Второй мировой, рассказывает о Вишистской Франции — двумя опорными персонажами он выбрал левого политика героя Сопротивления Пьера Мендес-Франса и офицера дивизии СС Шарлемань Кристиана де ля Мазье. Но главное не это, а та картина жизни под оккупацией, которую раскрыл Офюльс — мир, в котором, богатый нотариус из Клермон-Феррана вспоминает о 1942 годе как о временах лучшего охотничьего сезона, а бывший полковник Вермахта, сидя на свадьбе дочери в конце 1960-х говорит о французах, как о неблагодарных разбойниках — потому что они партизанили и убивали немцев.
2. «Посол» («The Ambassador», 2011 год). Мадс Брюггер — самый безбашенный режиссер-документалист на свете, который показывает такие сюжеты, в реальность которых очень сложно поверить — но невозможно и не поверить. О «После» я писал на заре существования этого канала и продолжаю считать его одним из лучших документальных фильмов в истории — торговля дипстатусом в Африке, неоколониализм, незаконная добыча алмазов, французская армия на просторах Центральной Африки, убийства, деньги, кровь и пигмеи — все это здесь есть. Рецензия — https://t.iss.one/docsandstuff/5
3. «Лос Анджелес в роли самого себя» («Los Angeles Plays Itself», 2004). Все мы — даже те, кто никогда не бывал в США — десятки и сотни раз видели Лос-Анджелес; это один из самых «запечатленных» в кино городов мира. Том Андерсен в своем видеоэссе разбирается с кинематографическом наследии Лос-Анджелеса, протестует против сокращения L.A., показывает, что Лос-Анджелес очень часто «играет» роль других городов и пытается очистить город от наслоений кинематографа.
4. «Сердца тьмы: Апокалипсис кинематографиста» («Hearts of Darkness: A Filmmaker’s Apocalypse», 1991). «Это не фильм о Вьетнаме. Это и есть Вьетнам!» — так презентовал Коппола свой фильм «Апокалипсис сегодня» на Каннском фестивале 1979 года. И он не кривил душой — съемки были фантастически тяжелыми, затянутыми и дорогими — Коппола потерял почти все состояние, безумно устал, на съемках провалились практически все намеченные заранее планы, а Брандо, потребовавший за свою роль 3 миллиона долларов, оказался настолько не в форме, что его пришлось снимать практически в темноте.
5. «Наступит ночь» («Night Will Fall», 2014). Впечатляющая история о том, как снимался фильм, посвященный освобождению концлагерю Берген-Бельзен. Фильм помогал делать Хичкок, идея заключалась в том, чтобы создать глубокое повествование о феномене тоталитаризма и массового уничтожения людей. Но изменилась политическая ситуация — и фильм (незаконченный) убрали далеко на полку. Вернулся он к нам только в 2014 году.
6. «Эми» («Amy», 2015). Очень трогательный фильм — и сделанный мастерски. О нем я тоже уже писал: https://t.iss.one/docsandstuff/17 . «За этой траекторией падения смотреть было очень и очень больно. Так не должно быть. В этом плане, история Эми напоминает другую диву, к которой по скотски относились окружающие — Мерилин Монро. Над которой издевались за ее „блондинковость“, за несерьезность ролей, за внешний вид».
7. «Дикая, дикая страна» («Wild, Wild Country», 2018). О задумчивом путешествии по истории культа Ошо и его столкновении с американской глубинкой я писал для «Сеанса»: «В этой притче нет морали: Wild Wild Country рассказывает о том, как тонка грань между любовью и ненавистью — мирный, как одни и те же идеи драпируют самые разные поступки. Кто виноват в случившемся: те, кто оказался неспособен принять людей, живущих радикально иначе, или в подобных культах всегда таится зло? Что такое религиозная свобода и где ее границы?»
8. А про «Шоа» («Shoah», 1985) - я, честно говоря, даже не знаю как рекомендовать фильм недавно ушедшего от нас Клода Ланцмана — гениальное, но невыносимо тяжелое кино об истории Холокоста. Что тут добавишь? Если не видели, то смотреть надо прямо сейчас — вот и все, что я скажу.
2. «Посол» («The Ambassador», 2011 год). Мадс Брюггер — самый безбашенный режиссер-документалист на свете, который показывает такие сюжеты, в реальность которых очень сложно поверить — но невозможно и не поверить. О «После» я писал на заре существования этого канала и продолжаю считать его одним из лучших документальных фильмов в истории — торговля дипстатусом в Африке, неоколониализм, незаконная добыча алмазов, французская армия на просторах Центральной Африки, убийства, деньги, кровь и пигмеи — все это здесь есть. Рецензия — https://t.iss.one/docsandstuff/5
3. «Лос Анджелес в роли самого себя» («Los Angeles Plays Itself», 2004). Все мы — даже те, кто никогда не бывал в США — десятки и сотни раз видели Лос-Анджелес; это один из самых «запечатленных» в кино городов мира. Том Андерсен в своем видеоэссе разбирается с кинематографическом наследии Лос-Анджелеса, протестует против сокращения L.A., показывает, что Лос-Анджелес очень часто «играет» роль других городов и пытается очистить город от наслоений кинематографа.
4. «Сердца тьмы: Апокалипсис кинематографиста» («Hearts of Darkness: A Filmmaker’s Apocalypse», 1991). «Это не фильм о Вьетнаме. Это и есть Вьетнам!» — так презентовал Коппола свой фильм «Апокалипсис сегодня» на Каннском фестивале 1979 года. И он не кривил душой — съемки были фантастически тяжелыми, затянутыми и дорогими — Коппола потерял почти все состояние, безумно устал, на съемках провалились практически все намеченные заранее планы, а Брандо, потребовавший за свою роль 3 миллиона долларов, оказался настолько не в форме, что его пришлось снимать практически в темноте.
5. «Наступит ночь» («Night Will Fall», 2014). Впечатляющая история о том, как снимался фильм, посвященный освобождению концлагерю Берген-Бельзен. Фильм помогал делать Хичкок, идея заключалась в том, чтобы создать глубокое повествование о феномене тоталитаризма и массового уничтожения людей. Но изменилась политическая ситуация — и фильм (незаконченный) убрали далеко на полку. Вернулся он к нам только в 2014 году.
6. «Эми» («Amy», 2015). Очень трогательный фильм — и сделанный мастерски. О нем я тоже уже писал: https://t.iss.one/docsandstuff/17 . «За этой траекторией падения смотреть было очень и очень больно. Так не должно быть. В этом плане, история Эми напоминает другую диву, к которой по скотски относились окружающие — Мерилин Монро. Над которой издевались за ее „блондинковость“, за несерьезность ролей, за внешний вид».
7. «Дикая, дикая страна» («Wild, Wild Country», 2018). О задумчивом путешествии по истории культа Ошо и его столкновении с американской глубинкой я писал для «Сеанса»: «В этой притче нет морали: Wild Wild Country рассказывает о том, как тонка грань между любовью и ненавистью — мирный, как одни и те же идеи драпируют самые разные поступки. Кто виноват в случившемся: те, кто оказался неспособен принять людей, живущих радикально иначе, или в подобных культах всегда таится зло? Что такое религиозная свобода и где ее границы?»
8. А про «Шоа» («Shoah», 1985) - я, честно говоря, даже не знаю как рекомендовать фильм недавно ушедшего от нас Клода Ланцмана — гениальное, но невыносимо тяжелое кино об истории Холокоста. Что тут добавишь? Если не видели, то смотреть надо прямо сейчас — вот и все, что я скажу.
Из прошлого русского футбола
В 1912 году в петербургском фешенебельном ресторане "Вена" (на углу Малой Морской и Гороховой) был учрежден Российский футбольный союз. "Вена" была одним из знаковых мест на карте дореволюционного Петербурга, и совершенно неудивительно, что для учреждения Союза была выбрано именно такое место.
Знаменательно здесь другое - судьба руководителей этого союза. Председателем был избран Артур Макферсон - крупный петербургский предприниматель: купец второй гильдии, член Совета, маклер и член Котировочной комиссии Санкт-Петербургской фондовой биржи, директор Санкт-Петербургского коммерческого общества. Но заметен он был и как спортивный функционер в обществах лаун-тенниса и гребли. В 1911 году стал членом Российского Олимпийского комитета, участвовал в подготовке российских спортсменов к Олимпиаде 1912 года. А в 1918 году был арестован большевиками - после повторного ареста заболел тифом и умер.
Заместителями Макферсона стали Гартлей и Роберт Фульда. Последний был тренером сборной России на Олимпийских играх 1912 года (там сборная выступила крайне неудачно). Сам Фульда также был крупным предпринимателем и страстным любителем тенниса и футбола. Он был одним из инициаторов создания Футбольного Союза и возглавлял его в 1914-1915 годах. В 1922 году эмигрировал из Советской России - сначала в Германию, потом в Швейцарию. Урна с его прахом похоронена на Введенском кладбище в Москве.
Секретарем Союза был Георгий Дюперрон - еще одна фигура с трагической судьбой. Выходец из купеческой семьи, выпускник Петришуле, фанатичный спортсмен и выпускник юридического факультета Петербургского университета. С юности увлекался бегом на коньках и ездой на велосипеде, а к 20 годам перепробовал себя уже почти во всех видах спорта. Блестящий организатор спорта, в спортивной журналистике и в спортивном менеджменте он начал пробовать себя еще до революции.
Но после революции для Дюперрона настали темные времена. Дюперрон дважды подвергался аресту органами ЧК-ОГПУ (1921, 1927), неоднократно увольнялся с работы. Особым совещанием при Коллегии ОГПУ 13 мая 1927 г. по ст. 58-5 УК РСФСР лишен права проживания в 6 пунктах с обязательным прикреплением к определенному месту жительства на 3 года; высылка отменена. По делу П-66877 (обвинение группы членов организации бывшего «Союза Русского сокольства» в контрреволюционной деятельности, ст. 58/5 УК РСФСР) был реабилитирован только в 1989 году.
Несмотря на это он продолжал принимать участие в развитии спорта - работал в Институте физической культуры имени Лесгафта. В 1924 году была опубликована работа Г. А. Дюпперона «Краткий курс истории физических упражнений», а в 1925 году вышел в свет его фундаментальный, трехтомный труд «Теория физической культуры», который в дальнейшем переиздавался в 1927 и 1930 годах. Но подвело здоровье - из-за репрессий, которым он постоянно подвергался, Дюперрон умер раньше срока - в 1934 году. А в июле 1938 года в Ленинграде расстреляли его вдову.
Вот такая вот судьба.
В 1912 году в петербургском фешенебельном ресторане "Вена" (на углу Малой Морской и Гороховой) был учрежден Российский футбольный союз. "Вена" была одним из знаковых мест на карте дореволюционного Петербурга, и совершенно неудивительно, что для учреждения Союза была выбрано именно такое место.
Знаменательно здесь другое - судьба руководителей этого союза. Председателем был избран Артур Макферсон - крупный петербургский предприниматель: купец второй гильдии, член Совета, маклер и член Котировочной комиссии Санкт-Петербургской фондовой биржи, директор Санкт-Петербургского коммерческого общества. Но заметен он был и как спортивный функционер в обществах лаун-тенниса и гребли. В 1911 году стал членом Российского Олимпийского комитета, участвовал в подготовке российских спортсменов к Олимпиаде 1912 года. А в 1918 году был арестован большевиками - после повторного ареста заболел тифом и умер.
Заместителями Макферсона стали Гартлей и Роберт Фульда. Последний был тренером сборной России на Олимпийских играх 1912 года (там сборная выступила крайне неудачно). Сам Фульда также был крупным предпринимателем и страстным любителем тенниса и футбола. Он был одним из инициаторов создания Футбольного Союза и возглавлял его в 1914-1915 годах. В 1922 году эмигрировал из Советской России - сначала в Германию, потом в Швейцарию. Урна с его прахом похоронена на Введенском кладбище в Москве.
Секретарем Союза был Георгий Дюперрон - еще одна фигура с трагической судьбой. Выходец из купеческой семьи, выпускник Петришуле, фанатичный спортсмен и выпускник юридического факультета Петербургского университета. С юности увлекался бегом на коньках и ездой на велосипеде, а к 20 годам перепробовал себя уже почти во всех видах спорта. Блестящий организатор спорта, в спортивной журналистике и в спортивном менеджменте он начал пробовать себя еще до революции.
Но после революции для Дюперрона настали темные времена. Дюперрон дважды подвергался аресту органами ЧК-ОГПУ (1921, 1927), неоднократно увольнялся с работы. Особым совещанием при Коллегии ОГПУ 13 мая 1927 г. по ст. 58-5 УК РСФСР лишен права проживания в 6 пунктах с обязательным прикреплением к определенному месту жительства на 3 года; высылка отменена. По делу П-66877 (обвинение группы членов организации бывшего «Союза Русского сокольства» в контрреволюционной деятельности, ст. 58/5 УК РСФСР) был реабилитирован только в 1989 году.
Несмотря на это он продолжал принимать участие в развитии спорта - работал в Институте физической культуры имени Лесгафта. В 1924 году была опубликована работа Г. А. Дюпперона «Краткий курс истории физических упражнений», а в 1925 году вышел в свет его фундаментальный, трехтомный труд «Теория физической культуры», который в дальнейшем переиздавался в 1927 и 1930 годах. Но подвело здоровье - из-за репрессий, которым он постоянно подвергался, Дюперрон умер раньше срока - в 1934 году. А в июле 1938 года в Ленинграде расстреляли его вдову.
Вот такая вот судьба.
Понедельник всем рекомендую начать с очередного моего интервью для Republic - моим собеседником был социолог Вадим Волков, руководитель Института проблем правоприменения и исследователь феномена силового предпринимательства. Поговорили о том откуда берется и куда идет государство, о прогрессе и консерватизме, о консервативном повороте в России, о том, как российская власть репрезентирует общество и о наступлении времени "мягких империй".
"– Но ведь эта база для консервативного поворота была в России и в начале нулевых – но тогда поворот не произошел. А вот доля прогрессивного населения за последние 20 лет сильно выросла – но к ее интересам прислушиваться стали меньше. Как так получается?
– Эта база была и в 1990-е годы, но никто не показывал ей ее образы, не говорил ее языком, не артикулировал ее интерес, не занимался ее мобилизацией. Кроме коммунистов. Но СМИ контролировались олигархическими группами, которые боялись коммунистического реванша, и пропаганда была выстроена соответственно. Политико-экономическая элита говорила на языке рыночной экономики, ориентируясь на западную парадигму. Тогда политический потенциал консервативного сегмента был не востребован. И лишь с 2006–2007 годов началась осторожная смена языка.
После появления протестных движений и резкого ухудшение отношений с США и ЕС власть вызвала к политической жизни те слои, которые, условно, не имеют загранпаспортов – а это более 70% россиян. Консервативно настроенный или более традиционный сегмент населения в разы шире того, кого вы называете «прогрессивным», поэтому, оперевшись на него, можно игнорировать прогрессивный и вроде как не рисковать".
https://republic.ru/posts/91432?code=426531edf69fe5a969025d6f82af3972
"– Но ведь эта база для консервативного поворота была в России и в начале нулевых – но тогда поворот не произошел. А вот доля прогрессивного населения за последние 20 лет сильно выросла – но к ее интересам прислушиваться стали меньше. Как так получается?
– Эта база была и в 1990-е годы, но никто не показывал ей ее образы, не говорил ее языком, не артикулировал ее интерес, не занимался ее мобилизацией. Кроме коммунистов. Но СМИ контролировались олигархическими группами, которые боялись коммунистического реванша, и пропаганда была выстроена соответственно. Политико-экономическая элита говорила на языке рыночной экономики, ориентируясь на западную парадигму. Тогда политический потенциал консервативного сегмента был не востребован. И лишь с 2006–2007 годов началась осторожная смена языка.
После появления протестных движений и резкого ухудшение отношений с США и ЕС власть вызвала к политической жизни те слои, которые, условно, не имеют загранпаспортов – а это более 70% россиян. Консервативно настроенный или более традиционный сегмент населения в разы шире того, кого вы называете «прогрессивным», поэтому, оперевшись на него, можно игнорировать прогрессивный и вроде как не рисковать".
https://republic.ru/posts/91432?code=426531edf69fe5a969025d6f82af3972
republic.ru
«Российская власть вполне адекватно представляет общество или большую его часть»
Социолог Вадим Волков – об эволюции государства, консервативном повороте и добродетелях эксперта
О причинах возвышения Европы в XVII-XIX веках - из книги Голдстоуна
"Не удивительно, что многие историки экономики, глядя на медленные темпы изменений в уровне жизни в Европе до 1850 г., задавались вопросом, а было ли вообще что-то заслуживавшее названия промышленной революции до этой даты? И если под термином «промышленная революция» понимать «ни с чем не сравнимое в мировой истории улучшение уровня жизни», тогда ничего подобного не случалось вплоть до 1850 г.
Лишь начиная примерно с 1850 г. паровые фабрики, сельскохозяйственное и строительное обору- дование, железные дороги и пароходы настолько изме-нили облик производства, что привели к повсеместным улучшениям в уровне жизни в Европе, одновременно позволив ей превзойти всех конкурентов в области про- изводства. Кроме того, лишь с 1850 г. новые открытия в химии, коммуникациях (телеграф и телефон), а также электроэнергия, газ и новые строительные материалы и технологии изменили наше представление о возможностях материальной жизни. Наконец, только с 1850 г. паровые крейсеры позволили европейским государствам навязать свою волю обществам Китая и Японии, а железные дороги — внедриться вглубь Африки и Азии, создав таким образом глобальное военное превосходство европейских государств.
Тем не менее нечто важное уже должно было произойти между 1700 и 1850 г.: в начале этого периода даже лидирующие области Европы осуществляли лишь первые попытки догнать технологии и производительность более развитых обществ Азии, а к его завершению они встали на путь экономического и военного господства. Так что если под «промышленной революцией» мы будем понимать не достижение высочайших доходов в истории, а процесс, вроде ускорения темпов технических инноваций, и возникновение модели, охватывающей все больше областей материальной жизни новыми источниками энергии, новым оборудованием, новыми изобретениями и технологиями, то тогда промышленная революция, безусловно, произошла в Европе, а точнее говоря, в Британии, между 1700 и 1850 гг.
Действительно, если бы мы взглянули на Европу в начале XVII в., то с легкостью определили бы ее центр власти: французский королевский дворец в Версале, откуда «король-солнце» Людовик XIV правил крупнейшим и сильнейшим королевством Европы. Британия же была небольшим и неспокойным регионом, все еще разделенным на королевства Англия, Шотландия и Ирландия и пытающимся помочь Нидерландам сохранить независимость перед лицом угрозы, исходившей от могущественного Людовика.
Однако в столице «короля-солнца» Париже насчитывалось всего 500 тыс. жителей, и если оценивать его общественные здания, канализацию и санитарное состояние, то станет очевидно, что его полностью затмевала слава Рима времен расцвета, в котором за полторы тысячи лет до этого проживало около миллиона человек. Сам Людовик отзывался об искусно выполненной стене римского театра, все еще стоявшей в южнофранцузском городе Оранж как о самой великолепной стене во всем его королевстве, а Пон-дю-Гар, большой римский акведук возле Нима, оставался одним из крупнейших мостов Франции
А теперь перенесемся на 180 лет вперед, в Лондон i88o г. Столица Британии — уже один из самых густонаселенных и крупнейших городов, примерно с 4 миллионами обитателей, намного превосходящий в этом отношении любой город любого региона прошлого. Силуэт города формируют огромные новые здания и мосты из железа и стекла, кирпича и камня. Его блестящие железнодорожные станции обслуживают десятки тысяч пассажиров и миллионы тонн грузов, а гавань переполнена пароходами и парусными судами. Его улицы залиты газовым освещением, а дома, заводы и предприятия — полны людей, добившихся более высокого уровня жизни, чем тот, который когда-либо был достигнут крупными обществами мира до наступления XIX столетия".
"Не удивительно, что многие историки экономики, глядя на медленные темпы изменений в уровне жизни в Европе до 1850 г., задавались вопросом, а было ли вообще что-то заслуживавшее названия промышленной революции до этой даты? И если под термином «промышленная революция» понимать «ни с чем не сравнимое в мировой истории улучшение уровня жизни», тогда ничего подобного не случалось вплоть до 1850 г.
Лишь начиная примерно с 1850 г. паровые фабрики, сельскохозяйственное и строительное обору- дование, железные дороги и пароходы настолько изме-нили облик производства, что привели к повсеместным улучшениям в уровне жизни в Европе, одновременно позволив ей превзойти всех конкурентов в области про- изводства. Кроме того, лишь с 1850 г. новые открытия в химии, коммуникациях (телеграф и телефон), а также электроэнергия, газ и новые строительные материалы и технологии изменили наше представление о возможностях материальной жизни. Наконец, только с 1850 г. паровые крейсеры позволили европейским государствам навязать свою волю обществам Китая и Японии, а железные дороги — внедриться вглубь Африки и Азии, создав таким образом глобальное военное превосходство европейских государств.
Тем не менее нечто важное уже должно было произойти между 1700 и 1850 г.: в начале этого периода даже лидирующие области Европы осуществляли лишь первые попытки догнать технологии и производительность более развитых обществ Азии, а к его завершению они встали на путь экономического и военного господства. Так что если под «промышленной революцией» мы будем понимать не достижение высочайших доходов в истории, а процесс, вроде ускорения темпов технических инноваций, и возникновение модели, охватывающей все больше областей материальной жизни новыми источниками энергии, новым оборудованием, новыми изобретениями и технологиями, то тогда промышленная революция, безусловно, произошла в Европе, а точнее говоря, в Британии, между 1700 и 1850 гг.
Действительно, если бы мы взглянули на Европу в начале XVII в., то с легкостью определили бы ее центр власти: французский королевский дворец в Версале, откуда «король-солнце» Людовик XIV правил крупнейшим и сильнейшим королевством Европы. Британия же была небольшим и неспокойным регионом, все еще разделенным на королевства Англия, Шотландия и Ирландия и пытающимся помочь Нидерландам сохранить независимость перед лицом угрозы, исходившей от могущественного Людовика.
Однако в столице «короля-солнца» Париже насчитывалось всего 500 тыс. жителей, и если оценивать его общественные здания, канализацию и санитарное состояние, то станет очевидно, что его полностью затмевала слава Рима времен расцвета, в котором за полторы тысячи лет до этого проживало около миллиона человек. Сам Людовик отзывался об искусно выполненной стене римского театра, все еще стоявшей в южнофранцузском городе Оранж как о самой великолепной стене во всем его королевстве, а Пон-дю-Гар, большой римский акведук возле Нима, оставался одним из крупнейших мостов Франции
А теперь перенесемся на 180 лет вперед, в Лондон i88o г. Столица Британии — уже один из самых густонаселенных и крупнейших городов, примерно с 4 миллионами обитателей, намного превосходящий в этом отношении любой город любого региона прошлого. Силуэт города формируют огромные новые здания и мосты из железа и стекла, кирпича и камня. Его блестящие железнодорожные станции обслуживают десятки тысяч пассажиров и миллионы тонн грузов, а гавань переполнена пароходами и парусными судами. Его улицы залиты газовым освещением, а дома, заводы и предприятия — полны людей, добившихся более высокого уровня жизни, чем тот, который когда-либо был достигнут крупными обществами мира до наступления XIX столетия".
Forwarded from Архитектурные излишества (Paul Melkiades)
Все любят цитировать «Заповедник» Довлатова, но мало кто видел фото, где писатель запечатлён с экскурсионной группой. Михайловское, 1976.
Несмотря на то, что политика - грязное дело и в ней много некрасивого, я ее все равно очень люблю. За те истории, которые она иногда дарит нам - к сожалению, не так часто, как хотелось бы.
Одна из таких история произошла на парламентских выборах в Великобритании в 1945 году. На которых, как известно, Черчилль и консерваторы в целом потерпели сокрушительное поражение, уступив лидерство лейбористам во главе с Клементом Этлли, обещавшим построить в Англии "Новый Иерусалим".
Что меня всегда удивляло в этих выборах, с тех пор как я о них узнал, это то, что они совершенно нешаблонные. Черчилль только что провел Британию через самую страшную войну в истории человечества. Он был лидером страны в те дни, когда казалось, что никакой надежды нет - с мая 1940-го года и до июня 1941-го года. Он был лидером во время Битвы за Британию, когда немецкие самолеты каждый день утюжили города Британии. Черчилль в 1945 году - один из трех победителей, вместе со Сталиным и Рузвельтом.
И вот этот же политик в 1945 году оказывается настолько непопулярным на родине, что на некоторых предвыборных митингах ему кричат из толпы: проваливай, ты надоел, уступи место лейбористом.
На выборах 1945 года (первых выборах за 10 лет - из-за войны выборы были приостановлены, а Черчилль руководил коалиционным правительством) его партия теряет 190 мест, в то время как лейбористы набирают 393 места, делая эту победу самой грандиозной в своей истории.
Черчилль удаляется в свое поместье. В тот момент он, наверняка, думает, что навсегда, хотя на самом деле он еще вернется в большую политику - в начале 1950-х сэр Уинстон вновь возглавит британское правительство.
К поражению консерваторов привело множество причин. Во-первых, консерваторы в общественном сознании были прочно связаны с провальной политикой умиротворения агрессора (appeasement), которая выражалась в постоянной сдаче позиций Гитлеру. Хотя Черчилль и не принимал участия в этом, но он принадлежал той же партии, что для многих англичан было скорее минусом, чем плюсом. Кроме того, британцы хорошо помнили о безработице и экономическом кризисе 1930-х годов, который хоть и был вызван Великой Депрессией, все равно многими связывался с консервативным правительством. Во-вторых, консерваторы провели очень плохую предвыборную кампанию, мало выступая перед избирателями. Черчилль как-то отзывался о планах масштабных перемен, предложенных Эттли: "потребуется организовать что-то вроде Гестапо, чтобы провести это в жизнь". В-третьих, после победы в войне, которая на протяжении нескольких лет была единственной целью консерваторов в целом и Черчилля в частности, оказалось, что консерваторы не могут понять куда дальше нужно вести страну и что нужно делать.
Наконец, свою роль сыграли и предлагаемые лейбористами перемены. Лейбористская партия обещала создать полную занятость (что волновало многих военных, которые понимали, что после окончания войны их уволят в запас), финансируемую за счет налогов общедоступную Национальную службу здравоохранения (NHS), привести в действие кейнсианскую экономическую политику и создать государство всеобщего благосостояния от колыбели до могилы.
Черчилль, который сам по себе был все-таки довольно популярен в народе (по состоянию на май 1945 года его поддерживали 83% населения, в то время как еще в феврале того же года за лейбористов были готовы проголосовать всего 18%), допускал обидные ошибки. Так, например, он часто обвинял Эттли в желании стать диктатором и, как я уже писал выше, "ввести Гестапо". На этот выпад Эттли отреагировал очень иронично, заявив, что Черчилль наглядно показал чем отличается Черчилль-военный лидер от Черчилля-политика мирного времени.
И все же главной причиной успеха Лейбористской партии были не былые грехи консерваторов и промахи пожилого премьера, а предложенные лейбористами социальные реформы.
Одна из таких история произошла на парламентских выборах в Великобритании в 1945 году. На которых, как известно, Черчилль и консерваторы в целом потерпели сокрушительное поражение, уступив лидерство лейбористам во главе с Клементом Этлли, обещавшим построить в Англии "Новый Иерусалим".
Что меня всегда удивляло в этих выборах, с тех пор как я о них узнал, это то, что они совершенно нешаблонные. Черчилль только что провел Британию через самую страшную войну в истории человечества. Он был лидером страны в те дни, когда казалось, что никакой надежды нет - с мая 1940-го года и до июня 1941-го года. Он был лидером во время Битвы за Британию, когда немецкие самолеты каждый день утюжили города Британии. Черчилль в 1945 году - один из трех победителей, вместе со Сталиным и Рузвельтом.
И вот этот же политик в 1945 году оказывается настолько непопулярным на родине, что на некоторых предвыборных митингах ему кричат из толпы: проваливай, ты надоел, уступи место лейбористом.
На выборах 1945 года (первых выборах за 10 лет - из-за войны выборы были приостановлены, а Черчилль руководил коалиционным правительством) его партия теряет 190 мест, в то время как лейбористы набирают 393 места, делая эту победу самой грандиозной в своей истории.
Черчилль удаляется в свое поместье. В тот момент он, наверняка, думает, что навсегда, хотя на самом деле он еще вернется в большую политику - в начале 1950-х сэр Уинстон вновь возглавит британское правительство.
К поражению консерваторов привело множество причин. Во-первых, консерваторы в общественном сознании были прочно связаны с провальной политикой умиротворения агрессора (appeasement), которая выражалась в постоянной сдаче позиций Гитлеру. Хотя Черчилль и не принимал участия в этом, но он принадлежал той же партии, что для многих англичан было скорее минусом, чем плюсом. Кроме того, британцы хорошо помнили о безработице и экономическом кризисе 1930-х годов, который хоть и был вызван Великой Депрессией, все равно многими связывался с консервативным правительством. Во-вторых, консерваторы провели очень плохую предвыборную кампанию, мало выступая перед избирателями. Черчилль как-то отзывался о планах масштабных перемен, предложенных Эттли: "потребуется организовать что-то вроде Гестапо, чтобы провести это в жизнь". В-третьих, после победы в войне, которая на протяжении нескольких лет была единственной целью консерваторов в целом и Черчилля в частности, оказалось, что консерваторы не могут понять куда дальше нужно вести страну и что нужно делать.
Наконец, свою роль сыграли и предлагаемые лейбористами перемены. Лейбористская партия обещала создать полную занятость (что волновало многих военных, которые понимали, что после окончания войны их уволят в запас), финансируемую за счет налогов общедоступную Национальную службу здравоохранения (NHS), привести в действие кейнсианскую экономическую политику и создать государство всеобщего благосостояния от колыбели до могилы.
Черчилль, который сам по себе был все-таки довольно популярен в народе (по состоянию на май 1945 года его поддерживали 83% населения, в то время как еще в феврале того же года за лейбористов были готовы проголосовать всего 18%), допускал обидные ошибки. Так, например, он часто обвинял Эттли в желании стать диктатором и, как я уже писал выше, "ввести Гестапо". На этот выпад Эттли отреагировал очень иронично, заявив, что Черчилль наглядно показал чем отличается Черчилль-военный лидер от Черчилля-политика мирного времени.
И все же главной причиной успеха Лейбористской партии были не былые грехи консерваторов и промахи пожилого премьера, а предложенные лейбористами социальные реформы.
В одном из опросов 41% респондентов заявили, что считают проблему жилья самой важной из тех, что стоят перед страной. Еще 15% заявили, что их волнует проблема занятости, еще 7% требовали введения социального страхования, 6% - национализации и всего лишь 5% беспокоила проблема международной безопасности, которая была одной из ключевых в предвыборной программе Консерваторов.
Во многом лейбористская программа строилась на докладе Бевериджа, который был опубликован 1942 году. Беверидж предложил создать государство всеобщего благосостояния и призвал к резкому повороту в британской социальной политике: обеспечить общедоступную медицинскую помощь, увеличить объем финансирования образования, создать национальное страхование и новую жилищную политику. Отчет был чрезвычайно популярен. Консерваторы не рассматривали всерьез многие из принципов, изложенных в докладе, Черчилль вообще заявил, что социалистические реформы не допустимы, а принципы Бевериджа невозможно провести в жизнь.
Кроме того, во время войны лейбористы не переставали атаковать предыдущее правительство за умиротворение Гитлера и Мюнхенский сговор.
Во многом лейбористская программа строилась на докладе Бевериджа, который был опубликован 1942 году. Беверидж предложил создать государство всеобщего благосостояния и призвал к резкому повороту в британской социальной политике: обеспечить общедоступную медицинскую помощь, увеличить объем финансирования образования, создать национальное страхование и новую жилищную политику. Отчет был чрезвычайно популярен. Консерваторы не рассматривали всерьез многие из принципов, изложенных в докладе, Черчилль вообще заявил, что социалистические реформы не допустимы, а принципы Бевериджа невозможно провести в жизнь.
Кроме того, во время войны лейбористы не переставали атаковать предыдущее правительство за умиротворение Гитлера и Мюнхенский сговор.
Про дворянство и урбанизацию
"В течение полувека после отмены крепостноrо права шел непрерывныи процесс разделения двух rрупп, rpаницы между которыми до этоrо в основном совпадали". Скорость и масштаб дифференциации этих rpупп показаны в таблице. Быстрая урбанизация первоrо сословия это еще один признак того, в какой степени дворянство уже отдалилось от земли.
К 1897 r. 47,2% дворян, проживавших на территории европейской части России, были rорожанами, тоrда как в 1858 r. таких было только 15-20%1. Сходную картину открывают и данные о миграции населения: в Европейской России в 1897 r. из всех rорожан дворянскоrо происхождения 64,2% жили не в тех уездах, в которых были рождены, а 49,1% жили даже за пределами своих ryберний. Первое сословие, как следует из этих данных, претерпевало резкие социальные изменения. Накануне освобождения крестьян 80% всех дворян принадлежали к семьям землевладельцев, лишь 20% или меньше были rорожанами. Накануне Первой мировой войны к семьям землевладельцев принадлежало менее 40%, тоrда как от 60 до 80% этой rруппы числились уже rородскими жителями.
Сокращение в 1861-1912 IT. более чем вдвое процента дворян, входивших в семьи землевладельцев, сопровождалось примерно таким же уменьшением земель в руках потомственного дворянства. В ходе про ведения в жизнь крестьянской реформы 1861 г. первое сословие передало своим вчерашним крепостным 28% своей земельной площади. В 1862 г. оставшиеся в руках дворян европейской части России 87,2 млн десятин (без учета земель в прибалтийских ryберниях) сократились за следующие пятьдесят два rода до 41,1 млн десятин на 53%".
"В течение полувека после отмены крепостноrо права шел непрерывныи процесс разделения двух rрупп, rpаницы между которыми до этоrо в основном совпадали". Скорость и масштаб дифференциации этих rpупп показаны в таблице. Быстрая урбанизация первоrо сословия это еще один признак того, в какой степени дворянство уже отдалилось от земли.
К 1897 r. 47,2% дворян, проживавших на территории европейской части России, были rорожанами, тоrда как в 1858 r. таких было только 15-20%1. Сходную картину открывают и данные о миграции населения: в Европейской России в 1897 r. из всех rорожан дворянскоrо происхождения 64,2% жили не в тех уездах, в которых были рождены, а 49,1% жили даже за пределами своих ryберний. Первое сословие, как следует из этих данных, претерпевало резкие социальные изменения. Накануне освобождения крестьян 80% всех дворян принадлежали к семьям землевладельцев, лишь 20% или меньше были rорожанами. Накануне Первой мировой войны к семьям землевладельцев принадлежало менее 40%, тоrда как от 60 до 80% этой rруппы числились уже rородскими жителями.
Сокращение в 1861-1912 IT. более чем вдвое процента дворян, входивших в семьи землевладельцев, сопровождалось примерно таким же уменьшением земель в руках потомственного дворянства. В ходе про ведения в жизнь крестьянской реформы 1861 г. первое сословие передало своим вчерашним крепостным 28% своей земельной площади. В 1862 г. оставшиеся в руках дворян европейской части России 87,2 млн десятин (без учета земель в прибалтийских ryберниях) сократились за следующие пятьдесят два rода до 41,1 млн десятин на 53%".
Forwarded from СЕАНС (Nikita Smirnov)
Хотите узнать «Дау» Хржановского поближе? Есть три варианта: Париж, Берлин и Лондон.
https://dau.xxx/
https://dau.xxx/