Читаю эссе Иштвана Деака про гитлеровскую Европу — сборник его эссе и рецензий, опубликованных в The New York Review of Books, на книги, посвященные Холокосту и Нацистской Германии. Говоря о генезисе нацистского режима он начинает так:
«Гордон Крейг в книге „The Germans“ (New York: Putnam’s, New American Library, 1982) представил версию своего классического объяснения нацистского режима. По словам Крейга, все началось из-за немецких романтиков. Рискуя упростить сложную и изящную точку зрения Крейга, мы опишем его взгляды так: нацизм не возник бы, если бы немцы девятнадцатого века смогли освоить опыт Просвещения. Вместо того, чтобы развивать свои критические способности, они выбрали эскапизм, сбежав в музыку Вагнера и в приключенческие истории Карла Мая — оба, кстати, были чрезвычайно любимы Гитлером.
Политический романтизм характеризовал и немцев двадцатого века: „Он произвел впечатление на образованный средний класс и особенно академическую молодежь и помог как ослабить их уверенность в демократической системе, так и укрепить их скрытую тенденцию к эскапизму. Бенефициаром работы политического романтизма был Адольф Гитлер“.
Несмотря на его серьезные обвинения по отношению к интеллектуальной традиции Германии, Крейг очень оптимистично относится к сегодняшним немцам. Он видит резкий разрыв с романтизмом после 1945 года, когда большинство немцев наконец вернулись в реальность и выбрали путь рационализма. Это правда, пишет он, что иррациональность еще не ушла целиком (хорошим примером здесь может послужить деятельность группы Баадера-Майнхоф и Фракции Красной Армии), но в целом эпоха политического романтизма в Германии закончилась. (Его книга была опубликована еще до появления партии зеленых)».
Дальше Деак, конечно, приводит и взгляды других историков: левый английский историк Саймон Тэйлор считал причиной появления такого режима сражения между немецкими социал-демократами и коммунистами, наряду с обеднением среднего класса; Фолькер Бергхан изучает социальные реформы Веймарской Германии и приходит к выводу, что от них мало выиграли профсоюзы, но много — крупные предприниматели, превратившие свои концерны в гигантские картели, контролировавшие экономику и уничтожавшие небольших производителей; Уильям Шеридан Аллен, изучавший приход нацистов к власти на примере Нортхайма — небольшого города в Нижней Саксонии — демонстрирует, что стремление среднего класса контролировать низший городской класс и их политических представителей, Социал-демократическую партию, привело к росту популярности нацистов (а Великая Депрессия подлила масла в огонь).
Все это здорово и интересно, но у меня остались вопросы к Крейгу, о котором говорилось в начале. Это действительно очень изящная точка зрения - отмотать мировую историю до XVIII века и там-то найти ответы на все проклятые вопросы. В другой своей книге Крейг и вовсе писал о Гитлере так:
«Адольф Гитлер был sui generis, силой без реального исторического прошлого ..., устремленной к завоеванию власти для своего собственного удовлетворения и к уничтожению людей, существование которых было для него оскорблением и чье уничтожение было бы его триумфом и торжеством».
Это очень увлекательно — думать, что рационализм Просвещения служит эдаким предохранителем от безумия романтизма, но как с такой точкой зрения можно всерьез соглашаться не представляю. Я даже не буду говорить о том, какой политический бардак устроили рациональные и просвещенные организаторы Французской революции и куда их вынесла волна политической жестокости. Это все и так ясно. Но ведь и XIX, и уж тем более XX век наглядно продемонстрировал, что те, кто всерьез воспринял Разум, Просвещение и Материализм могут построить мир не менее чудовищный, чем тот, что был порожден фантазией германского романтизма. Примеров так много: от Ленина и большевиков, людей предельно материалистичных, до камбоджийских коммунистов, ведомых Пол Потом — человеком, восхищавшимся Руссо. С другой стороны, романтический итальянский фашизм в шкале насилия совсем не дотягивал до стандартов Нацистской Германии.
«Гордон Крейг в книге „The Germans“ (New York: Putnam’s, New American Library, 1982) представил версию своего классического объяснения нацистского режима. По словам Крейга, все началось из-за немецких романтиков. Рискуя упростить сложную и изящную точку зрения Крейга, мы опишем его взгляды так: нацизм не возник бы, если бы немцы девятнадцатого века смогли освоить опыт Просвещения. Вместо того, чтобы развивать свои критические способности, они выбрали эскапизм, сбежав в музыку Вагнера и в приключенческие истории Карла Мая — оба, кстати, были чрезвычайно любимы Гитлером.
Политический романтизм характеризовал и немцев двадцатого века: „Он произвел впечатление на образованный средний класс и особенно академическую молодежь и помог как ослабить их уверенность в демократической системе, так и укрепить их скрытую тенденцию к эскапизму. Бенефициаром работы политического романтизма был Адольф Гитлер“.
Несмотря на его серьезные обвинения по отношению к интеллектуальной традиции Германии, Крейг очень оптимистично относится к сегодняшним немцам. Он видит резкий разрыв с романтизмом после 1945 года, когда большинство немцев наконец вернулись в реальность и выбрали путь рационализма. Это правда, пишет он, что иррациональность еще не ушла целиком (хорошим примером здесь может послужить деятельность группы Баадера-Майнхоф и Фракции Красной Армии), но в целом эпоха политического романтизма в Германии закончилась. (Его книга была опубликована еще до появления партии зеленых)».
Дальше Деак, конечно, приводит и взгляды других историков: левый английский историк Саймон Тэйлор считал причиной появления такого режима сражения между немецкими социал-демократами и коммунистами, наряду с обеднением среднего класса; Фолькер Бергхан изучает социальные реформы Веймарской Германии и приходит к выводу, что от них мало выиграли профсоюзы, но много — крупные предприниматели, превратившие свои концерны в гигантские картели, контролировавшие экономику и уничтожавшие небольших производителей; Уильям Шеридан Аллен, изучавший приход нацистов к власти на примере Нортхайма — небольшого города в Нижней Саксонии — демонстрирует, что стремление среднего класса контролировать низший городской класс и их политических представителей, Социал-демократическую партию, привело к росту популярности нацистов (а Великая Депрессия подлила масла в огонь).
Все это здорово и интересно, но у меня остались вопросы к Крейгу, о котором говорилось в начале. Это действительно очень изящная точка зрения - отмотать мировую историю до XVIII века и там-то найти ответы на все проклятые вопросы. В другой своей книге Крейг и вовсе писал о Гитлере так:
«Адольф Гитлер был sui generis, силой без реального исторического прошлого ..., устремленной к завоеванию власти для своего собственного удовлетворения и к уничтожению людей, существование которых было для него оскорблением и чье уничтожение было бы его триумфом и торжеством».
Это очень увлекательно — думать, что рационализм Просвещения служит эдаким предохранителем от безумия романтизма, но как с такой точкой зрения можно всерьез соглашаться не представляю. Я даже не буду говорить о том, какой политический бардак устроили рациональные и просвещенные организаторы Французской революции и куда их вынесла волна политической жестокости. Это все и так ясно. Но ведь и XIX, и уж тем более XX век наглядно продемонстрировал, что те, кто всерьез воспринял Разум, Просвещение и Материализм могут построить мир не менее чудовищный, чем тот, что был порожден фантазией германского романтизма. Примеров так много: от Ленина и большевиков, людей предельно материалистичных, до камбоджийских коммунистов, ведомых Пол Потом — человеком, восхищавшимся Руссо. С другой стороны, романтический итальянский фашизм в шкале насилия совсем не дотягивал до стандартов Нацистской Германии.
Напоминаю, что у этого канала есть чат — @chatanddocs
Там можно обсудить проблемы очень широкого диапазона — от истории Финляндии и литературы эпохи Просвещения до феминизма и проблем преподавания русской истории. Заходите!
Там можно обсудить проблемы очень широкого диапазона — от истории Финляндии и литературы эпохи Просвещения до феминизма и проблем преподавания русской истории. Заходите!
Forwarded from Чапаев
В 1929 году в Америку прибыло трио советских кинематографистов-соратников — Сергей Эйзенштейн, Григорий Александров и Эдуард Тиссэ. В США их пригласила компания «Парамаунт», которая вынашивала планы совместной работы с Эйзенштейном. Планы остались только планами, но эта поездка оказала самое серьезное влияние на Григория Александрова, очарованного американским кинематографом. В Америке он во второй раз встретился с Дугласом Фербенксом и Мэри Пикфорд, а также познакомился с Чарли Чаплиным, с котором в последствии встретится еще не раз.
О влиянии Голливуда на Григория Александрова — текст Марка Кушнирова — https://chapaev.media/articles/2560
«Григорий Васильевич никогда не скрывал, что самым сильным и плодотворным впечатлением от Голливуда стал для него именно Чаплин. Тот пребывал тогда на гребне удачи — в самом расцвете своего обаяния, и все невольно тянулись к нему. Со своей стороны, Чарли Чаплин проявил к „русским гостям“ максимальное дружелюбие и любопытство. Они коротко сошлись — вместе гуляли, играли в теннис, купались на знаменитом калифорнийском пляже, катались на шлюпке, смотрели фильмы. Часами просиживали в его „деловом особняке“ — иногда с вечера до рассвета. Он пригласил их к себе в студию. Несколько дней они наблюдали его „в деле“ — на площадке, в просмотровом зале. Он снимал тогда одну из величайших своих картин — „Огни большого города“.»
О влиянии Голливуда на Григория Александрова — текст Марка Кушнирова — https://chapaev.media/articles/2560
«Григорий Васильевич никогда не скрывал, что самым сильным и плодотворным впечатлением от Голливуда стал для него именно Чаплин. Тот пребывал тогда на гребне удачи — в самом расцвете своего обаяния, и все невольно тянулись к нему. Со своей стороны, Чарли Чаплин проявил к „русским гостям“ максимальное дружелюбие и любопытство. Они коротко сошлись — вместе гуляли, играли в теннис, купались на знаменитом калифорнийском пляже, катались на шлюпке, смотрели фильмы. Часами просиживали в его „деловом особняке“ — иногда с вечера до рассвета. Он пригласил их к себе в студию. Несколько дней они наблюдали его „в деле“ — на площадке, в просмотровом зале. Он снимал тогда одну из величайших своих картин — „Огни большого города“.»
Чапаев
Голливуд по-советски
О влиянии американского кино на творчество Александрова
Вместе с Никитой Смирновым пообщались с Андреем Лошаком о его фильме про сторонников Навального, премьера которого состоялась на ютубе перед выборами. Поговорили о перспективах и вообще:
https://seance.ru/blog/interviews/andrey-loshak-interview/
"— Про перспективы героев вы рассказали. А какие перспективы вы для себя как документалиста видите в ближайшее время? Сложившаяся обстановка, необходимость снимать «в YouTube» не давит на вас?
— Усиленное давление продолжается с 2012-го года. А давление не форсированное, растянутое во времени, началось еще с разгона НТВ, и я ощущаю его на себе очень давно. С увольнения Парфенова уж точно. То есть, я очень давно живу в этом состоянии. Для документалиста это нормально: есть многое, что нужно зафиксировать и осмыслить, так много, что сложно выбрать и остановиться на чем-то одном. Никто не снимает про дело Дмитриева, про «Новое величие». У меня есть несколько идей в разработке, и я сам не могу пока сказать, какой из них займусь".
https://seance.ru/blog/interviews/andrey-loshak-interview/
"— Про перспективы героев вы рассказали. А какие перспективы вы для себя как документалиста видите в ближайшее время? Сложившаяся обстановка, необходимость снимать «в YouTube» не давит на вас?
— Усиленное давление продолжается с 2012-го года. А давление не форсированное, растянутое во времени, началось еще с разгона НТВ, и я ощущаю его на себе очень давно. С увольнения Парфенова уж точно. То есть, я очень давно живу в этом состоянии. Для документалиста это нормально: есть многое, что нужно зафиксировать и осмыслить, так много, что сложно выбрать и остановиться на чем-то одном. Никто не снимает про дело Дмитриева, про «Новое величие». У меня есть несколько идей в разработке, и я сам не могу пока сказать, какой из них займусь".
Журнал «Сеанс»
Андрей Лошак: «Закончится „оле-оле“, и все будет по-старому»
В последних числах июня ныне закрытая «Эрарта Сцена» показала серии фильма Андрея Лошака «Возраст несогласия» — о протестной молодежи, которая в 2017-2018 году участвовала в предвыборной кампании Навального в регионах. Мы поговорили с режиссером о молодых…
Forwarded from Чапаев
Борис Бабочкин вспоминает первую читку сценария «Чапаева» — https://chapaev.media/articles/8513.
«Я вспоминаю съемочный период „Чапаева“, и иногда мне кажется, что он прошел очень быстро. Некоторые сцены были сняты в одну смену, без остановок и повторений. Например, сцена с картошкой. Она была найдена случайно. Летом 1933 г. мы сидели в избе у колхозника в деревне Марьино Городище и ждали солнца. Это было наше обычное занятие в то лето. Изба мирного колхозника превратилась в красный партизанский штаб. На столе — гранаты, пулеметные ленты, в углу свалены винтовки. За окном пыхтит допотопный автомобиль. Мы — чапаевцы. Хозяйка принесла угощение — вареную картошку. Рассыпалась по столу картошка, и одна, уродливая, с наростом выкатилась вперед. Кто-то сказал: „Идет отряд походным порядком. Впереди командир на лихом коне...“ Хозяйка поставила на стол огурцы. — „Показался противник“, — добавил другой.
Запомнили этот случай и потом в Ленинграде быстро и весело сняли эту сцену, несколько изменив первоначальную наметку сценария».
«Я вспоминаю съемочный период „Чапаева“, и иногда мне кажется, что он прошел очень быстро. Некоторые сцены были сняты в одну смену, без остановок и повторений. Например, сцена с картошкой. Она была найдена случайно. Летом 1933 г. мы сидели в избе у колхозника в деревне Марьино Городище и ждали солнца. Это было наше обычное занятие в то лето. Изба мирного колхозника превратилась в красный партизанский штаб. На столе — гранаты, пулеметные ленты, в углу свалены винтовки. За окном пыхтит допотопный автомобиль. Мы — чапаевцы. Хозяйка принесла угощение — вареную картошку. Рассыпалась по столу картошка, и одна, уродливая, с наростом выкатилась вперед. Кто-то сказал: „Идет отряд походным порядком. Впереди командир на лихом коне...“ Хозяйка поставила на стол огурцы. — „Показался противник“, — добавил другой.
Запомнили этот случай и потом в Ленинграде быстро и весело сняли эту сцену, несколько изменив первоначальную наметку сценария».
Чапаев
Помню первую читку сценария
Рождение «Чапаева»
Forwarded from Чапаев
Иосиф Сталин любил смотреть кино; если верить запискам Бориса Шумяцкого, начальника Главного управления кинопромышленности, только фильм «Чапаев» Сталин посмотрел 38 раз. Одобрение или неодобрение фильма Сталиным могло сыграть ключевую роль в судьбе картины. О том, как проходили просмотры с участием Сталина можно узнать из воспоминаний Регины Янушкевич — сценаристки и актрисы фильма Николая Экка «Путевка в жизнь»:
https://chapaev.media/articles/2397
«Как-то ночью в кинотеатре „Художественный“ был организован повторный просмотр фильма. Прибыли члены ЦК. Рядом со Сталиным усадили режиссера Экка. Я сидела чуть дальше, возле Ворошилова. Сталин сказал, что примет решение о том, что делать [с фильмом], посмотрев всего одну часть. Однако подходили к концу первая, вторая, третья части, но никто из членов правительства не уходил. Все смотрели до самого конца. Еще до этого просмотра мы специально для Главреперткома сделали эпилог фильма, где показывалась будущая коммуна с восхитительными зданиями, мастерскими, железной дорогой и так далее.
После того, как сеанс окончился и едва включили свет, Ворошилов предложил мне:
— Не лучше ли вырезать этот агитационный финал?
Ворошилов был прав. Мы очень этому обрадовались. А Сталин, как позже рассказывали товарищи, поначалу ничего не сказал, затем поднялся и лишь процедил на ходу:
— Не понимаю, что здесь нужно запрещать?
И вышел».
Страница фильма «Путевка в жизнь» на Чапаеве — https://chapaev.media/films/97
https://chapaev.media/articles/2397
«Как-то ночью в кинотеатре „Художественный“ был организован повторный просмотр фильма. Прибыли члены ЦК. Рядом со Сталиным усадили режиссера Экка. Я сидела чуть дальше, возле Ворошилова. Сталин сказал, что примет решение о том, что делать [с фильмом], посмотрев всего одну часть. Однако подходили к концу первая, вторая, третья части, но никто из членов правительства не уходил. Все смотрели до самого конца. Еще до этого просмотра мы специально для Главреперткома сделали эпилог фильма, где показывалась будущая коммуна с восхитительными зданиями, мастерскими, железной дорогой и так далее.
После того, как сеанс окончился и едва включили свет, Ворошилов предложил мне:
— Не лучше ли вырезать этот агитационный финал?
Ворошилов был прав. Мы очень этому обрадовались. А Сталин, как позже рассказывали товарищи, поначалу ничего не сказал, затем поднялся и лишь процедил на ходу:
— Не понимаю, что здесь нужно запрещать?
И вышел».
Страница фильма «Путевка в жизнь» на Чапаеве — https://chapaev.media/films/97
Чапаев
«Не понимаю, что здесь нужно запрещать?»
Сталин и Ворошилов смотрят «Путевку в жизнь»
Есть такие войны в истории России, которые не только не находятся в массовом сознании, но и серьезно удивляют, когда ты о них слышишь в первый раз. К такого типа военным конфликтам, безусловно, относится русско-австрийская война 1809 года, бывшая частью войны Пятой антифранцузской коалиции - между Великобританией и Австрией с одной стороны и Францией и ее союзниками. Что в ней меня всегда удивляет - так это участие России на стороне Франции и против Австрии - пройдет всего несколько лет и Австрия станет союзником России в войне против Наполеона. Но по факту это война была блестящим тактическим ходом Александра I.
Россия дала свое согласие на участие в войне во время конгресса в Эрфурте - это стало предметом долгих обсуждений между Александром I и Наполеоном. Обе стороны договорились, что Россия будет участвовать в войне против Австрии "по максимуму своих возможностей", но Александр в Эрфурте был достаточно независим и не поддавался желаниям Наполеона (тем более, что у него был инсайдер в окружении Наполеона - Талейран, который делился информацией о намерениях французского императора). Поэтому и воевать Александр решил малой кровью, не очень глубоко влезая в конфликт и стараясь извлечь для себя максимально возможную выгоду из конфликта.
После австрийского вторжения в Варшавское герцогство, Россия, связанная договором о союзе с Францией, неохотно вступила в войну против Австрии. Российская армия под командованием генерала Сергея Федоровича Голицына 3 июня 1809 года перешла в Галицию. Голицын продвигался как можно медленнее - ему были даны инструкции, о том чтобы он избегал какого-либо серьезного противостояния с австрийцами. Между российскими и австрийскими войсками были незначительные стычки с минимальными потерями.
Австрийские и российские командиры часто переписывались и, по сути, делились некоторой оперативной информацией. Вежливое письмо, посланное командиром дивизии России генералом Андреем Горчаковым к эрцгерцогу Фердинанду, было перехвачено поляками, которые отправили оригинал императору Наполеону и копию царю Александру. В результате Александру пришлось убрать Горчакова из командования. Кроме того, между Голицыным и Понятовским были постоянные разногласия, о границах сотрудничества с русскими войсками в Галиции.
В октябре 1809 года был подписан Шёнбруннский мирный договор. По этому договору Австрия лишилась выхода к Адриатическому морю. Также Австрия обязывалась передать Франции часть Каринтии и Хорватии. Франция получила графство Гёрц (Горица), Истрию с Триестом, Крайну, Фиуме (современная Риека). Впоследствии Наполеон I образует из них Иллирийские провинции. К герцогству Варшавскому переходила Западная Галиция, Баварии — Тироль и Зальцбургская область, России — Тарнопольский округ (как компенсация за её участие в войне на стороне Франции).
Договор был аннулирован по результатам Венского конгресса, а Россия вернула Тарнопольский округ Австрии.
Россия дала свое согласие на участие в войне во время конгресса в Эрфурте - это стало предметом долгих обсуждений между Александром I и Наполеоном. Обе стороны договорились, что Россия будет участвовать в войне против Австрии "по максимуму своих возможностей", но Александр в Эрфурте был достаточно независим и не поддавался желаниям Наполеона (тем более, что у него был инсайдер в окружении Наполеона - Талейран, который делился информацией о намерениях французского императора). Поэтому и воевать Александр решил малой кровью, не очень глубоко влезая в конфликт и стараясь извлечь для себя максимально возможную выгоду из конфликта.
После австрийского вторжения в Варшавское герцогство, Россия, связанная договором о союзе с Францией, неохотно вступила в войну против Австрии. Российская армия под командованием генерала Сергея Федоровича Голицына 3 июня 1809 года перешла в Галицию. Голицын продвигался как можно медленнее - ему были даны инструкции, о том чтобы он избегал какого-либо серьезного противостояния с австрийцами. Между российскими и австрийскими войсками были незначительные стычки с минимальными потерями.
Австрийские и российские командиры часто переписывались и, по сути, делились некоторой оперативной информацией. Вежливое письмо, посланное командиром дивизии России генералом Андреем Горчаковым к эрцгерцогу Фердинанду, было перехвачено поляками, которые отправили оригинал императору Наполеону и копию царю Александру. В результате Александру пришлось убрать Горчакова из командования. Кроме того, между Голицыным и Понятовским были постоянные разногласия, о границах сотрудничества с русскими войсками в Галиции.
В октябре 1809 года был подписан Шёнбруннский мирный договор. По этому договору Австрия лишилась выхода к Адриатическому морю. Также Австрия обязывалась передать Франции часть Каринтии и Хорватии. Франция получила графство Гёрц (Горица), Истрию с Триестом, Крайну, Фиуме (современная Риека). Впоследствии Наполеон I образует из них Иллирийские провинции. К герцогству Варшавскому переходила Западная Галиция, Баварии — Тироль и Зальцбургская область, России — Тарнопольский округ (как компенсация за её участие в войне на стороне Франции).
Договор был аннулирован по результатам Венского конгресса, а Россия вернула Тарнопольский округ Австрии.
