Forwarded from Чапаев
«Для нас „потерянное поколение“ — по определению иностранцы. Русский опыт выпал из вселенского, вытесненный опытом гражданской. Нельзя сказать, что русский „текст потерянного поколения“ скуден: „Иностранный легион“ Виктора Финка и „Экспедиционный корпус“ Ильи Кривошапкина, две „Войны“ — Николая Тихонова и Всеволода Вишневского, „Шестой стрелковый“ Михаила Слонимского. Но мировая война осознавалась как увертюра к войне гражданской. Трехлетний бред Мазурских болот, Сморгони, Барановичей ожесточил, научил и приохотил убивать миллионы окопников, вооруженных — на свою погибель — государем императором».
https://chapaev.media/articles/9073
Еще один текст из курса «Чапаева» о ветеранах в кино — размышление о судьбе поколения, вернувшегося с Гражданской войны. Валентин Катаев и Борис Лавренев, Эдуард Багрицкий и Константин Федин, Аркадий Гайдар и Всеволод Вишневский, Евгений Шварц и Михаил Зощенко — все они прошли через кровь и огонь. Как они переживали этот опыт, как он отражался на их творчестве и их личности — об этом в тексте Михаила Трофименкова.
https://chapaev.media/articles/9073
Еще один текст из курса «Чапаева» о ветеранах в кино — размышление о судьбе поколения, вернувшегося с Гражданской войны. Валентин Катаев и Борис Лавренев, Эдуард Багрицкий и Константин Федин, Аркадий Гайдар и Всеволод Вишневский, Евгений Шварц и Михаил Зощенко — все они прошли через кровь и огонь. Как они переживали этот опыт, как он отражался на их творчестве и их личности — об этом в тексте Михаила Трофименкова.
Forwarded from СЕАНС (Nikita Smirnov)
Александр Хант («Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов») объявил о сборе средств на новый фильм. Он называется «Межсезонье», и вдохновлён историей трагической гибели псковских подростков. Егор Сенников поговорил с режиссером, который сейчас находится в лагере в Анапе и отбирает юных актеров.
https://seance.ru/blog/interviews/mezhsezonje-interview/
«У меня будет совершенно небольшая съемочная группа, примерно 25 человек. Я хочу отправиться в такое путешествие, в котором мне никто бы ничего не запрещал и не мешал, а я бы занимался только одной задачей — сделать кино, которое будет стрелять в зрителя».
https://seance.ru/blog/interviews/mezhsezonje-interview/
«У меня будет совершенно небольшая съемочная группа, примерно 25 человек. Я хочу отправиться в такое путешествие, в котором мне никто бы ничего не запрещал и не мешал, а я бы занимался только одной задачей — сделать кино, которое будет стрелять в зрителя».
Журнал «Сеанс»
«Межсезонье»: Выстрелить в зрителя
Александр Хант объявил о сборе средств на новый фильм «Межсезонье». Точка отсчета — трагическая история псковских подростков, погибших в конце 2016 года. Егор Сенников поговорил с режиссером, который сейчас находится в лагере в Анапе и отбирает юных актеров.
Про крейзи-кайзера Вильгельма II и о том, как он своим будущим противникам рассказывал о своих военных планах
"В ноябре 1913 года короля Альберта пригласили в Берлин, так же как девять лет тому назад его дядю. Кайзер устроил в его честь королевский обед, стол был украшен фиалками и накрыт на пятьдесят пять гостей, среди которых были военный министр генерал Фалькенхайн, министр имперского флота адмирал Тирпиц, начальник генерального штаба генерал Мольтке и канцлер Бетман-Гольвег. Бельгийский посол барон Бейенс, также присутствовавший на обеде, отметил, что все это время король имел необычно мрачный вид. После обеда он видел, что король разговаривал с Мольтке. Лицо Альберта, слушавшего генерала, с каждой минутой все больше темнело. Покидая дворец, король сказал Бейенсу: «Приходите завтра в девять. Я должен поговорить с вами».
Утром он совершил прогулку с Бейенсом от Бранденбургских ворот мимо блестевших белым мрамором и застывших в героических позах скульптур Гогенцоллернов, укутанных, к счастью, туманом, до Тиргартена, где они смогли поговорить «без помех». Альберт признался, что уже в начале своего визита он был шокирован Вильгельмом, когда на одном из балов тот указал ему на генерала — этим генералом оказался фон Клук, — который, по словам кайзера, выбран «возглавить марш на Париж». Затем вечером накануне обеда кайзер отвел Альберта в сторону для личной беседы и разразился истерической тирадой против Франции.
По его словам, Франция не прекращает провоцировать его. Как результат подобного отношения, война с ней не только неизбежна, она вот-вот разразится. Французская пресса наводнена злобными угрозами в адрес Германии, закон об обязательной трехлетней военной службе явился явно враждебным актом, и движущая сила всей Франции кроется в ненасытной жажде реванша. Альберт попытался разубедить кайзера — он знает французов лучше, каждый год посещает эту страну и может заверить кайзера в том, что французский народ не только не агрессивен, но, напротив, искрен¬ не стремится к миру. Напрасно — кайзер продолжал твердить о неизбежности войны. После обеда этот припев подхватил Мольтке. Война с Францией приближается.
«На этот раз мы должны покончить с этим раз и навсегда, Вашему величеству трудно представить, каким неудержимым энтузиазмом будет охвачена Германия в решающий день». Германская армия непобедима; ничто не в силах противостоять furor Teutonicus, натиску тевтонцев; ужасные разрушения отметят их путь; их победа не вызывает сомнений.
Позднее король и посол узнали, что на том же обеде майор Мелотт, бельгийский военный атташе, услышал от разоткровенничавшегося Мольтке еще более поразительные вещи: война с Францией «неизбежна», она намного «ближе, чем вы думаете». Мольтке, обычно проявлявший большую сдержанность в разговорах с иностранными военными атташе, на этот раз «распоясался». Судя по его словам, Германия не хочет войны, однако генеральный штаб «находится в состоянии готовности натянутого лука». Он сказал, что «Франция должна решительно прекратить провоцировать и раздражать нас, ибо в противном случае нам придется прибегнуть к действиям. Чем скорее, тем лучше. Мы сыты по горло этими постоянными тревогами». В качестве примеров подобных провокаций, не считая «крупных дел», Мольтке назвал холодный прием, оказанный германским авиаторам в Париже и бойкот парижским обществом майора Винтерфельда, германского военного атташе".
"В ноябре 1913 года короля Альберта пригласили в Берлин, так же как девять лет тому назад его дядю. Кайзер устроил в его честь королевский обед, стол был украшен фиалками и накрыт на пятьдесят пять гостей, среди которых были военный министр генерал Фалькенхайн, министр имперского флота адмирал Тирпиц, начальник генерального штаба генерал Мольтке и канцлер Бетман-Гольвег. Бельгийский посол барон Бейенс, также присутствовавший на обеде, отметил, что все это время король имел необычно мрачный вид. После обеда он видел, что король разговаривал с Мольтке. Лицо Альберта, слушавшего генерала, с каждой минутой все больше темнело. Покидая дворец, король сказал Бейенсу: «Приходите завтра в девять. Я должен поговорить с вами».
Утром он совершил прогулку с Бейенсом от Бранденбургских ворот мимо блестевших белым мрамором и застывших в героических позах скульптур Гогенцоллернов, укутанных, к счастью, туманом, до Тиргартена, где они смогли поговорить «без помех». Альберт признался, что уже в начале своего визита он был шокирован Вильгельмом, когда на одном из балов тот указал ему на генерала — этим генералом оказался фон Клук, — который, по словам кайзера, выбран «возглавить марш на Париж». Затем вечером накануне обеда кайзер отвел Альберта в сторону для личной беседы и разразился истерической тирадой против Франции.
По его словам, Франция не прекращает провоцировать его. Как результат подобного отношения, война с ней не только неизбежна, она вот-вот разразится. Французская пресса наводнена злобными угрозами в адрес Германии, закон об обязательной трехлетней военной службе явился явно враждебным актом, и движущая сила всей Франции кроется в ненасытной жажде реванша. Альберт попытался разубедить кайзера — он знает французов лучше, каждый год посещает эту страну и может заверить кайзера в том, что французский народ не только не агрессивен, но, напротив, искрен¬ не стремится к миру. Напрасно — кайзер продолжал твердить о неизбежности войны. После обеда этот припев подхватил Мольтке. Война с Францией приближается.
«На этот раз мы должны покончить с этим раз и навсегда, Вашему величеству трудно представить, каким неудержимым энтузиазмом будет охвачена Германия в решающий день». Германская армия непобедима; ничто не в силах противостоять furor Teutonicus, натиску тевтонцев; ужасные разрушения отметят их путь; их победа не вызывает сомнений.
Позднее король и посол узнали, что на том же обеде майор Мелотт, бельгийский военный атташе, услышал от разоткровенничавшегося Мольтке еще более поразительные вещи: война с Францией «неизбежна», она намного «ближе, чем вы думаете». Мольтке, обычно проявлявший большую сдержанность в разговорах с иностранными военными атташе, на этот раз «распоясался». Судя по его словам, Германия не хочет войны, однако генеральный штаб «находится в состоянии готовности натянутого лука». Он сказал, что «Франция должна решительно прекратить провоцировать и раздражать нас, ибо в противном случае нам придется прибегнуть к действиям. Чем скорее, тем лучше. Мы сыты по горло этими постоянными тревогами». В качестве примеров подобных провокаций, не считая «крупных дел», Мольтке назвал холодный прием, оказанный германским авиаторам в Париже и бойкот парижским обществом майора Винтерфельда, германского военного атташе".