И ещё видео — отлично стартовало ютуб-шоу «Секундочки», просто бальзам на душу всем любителям Александра Глебовича Невзорова.
https://youtu.be/Jm70Dl3SQQ4
https://youtu.be/Jm70Dl3SQQ4
YouTube
«Секундочки», выпуск 1/Лечение духовностью и праздник метания навоза
Сладкие сны для министра финансов Саратовской области Александра Выскребенцева закончились отставкой. Депутат Госдумы пошел против воли Кремля и установил памятник национальному лидеру. Московские оперативники работают над образом России перед чемпионатом…
Новую неделю всем советую начать с моего очередного интервью на Republic - обо всем на свете и о духе времени в России. На этот раз я пообщался с Ильей Герасимовым, редактором журнала Ab Imperio, автором книг «Новая имперская история Северной Евразии» и недавно вышедшей «Plebeian Modernity: Social Practices, Illegality, and the Urban Poor in Russia 1906–1916». Поговорили о том, что такое "Новая имперская история", о том, как себя чувствует российский режим, о сокращающемся интеллектуальном пространстве и о о том, как российский режим перепутал символизм фуражки.
Читайте!
"Хилый, бездарный, интеллектуально ничтожный сегодняшний наш режим потому и может стоять столь непоколебимо, что пока ничего принципиально иное ему не противопоставлено в интеллектуальном, общественном поле. И выходили на улицы не более 50 тысяч человек за раз, потому что двигало ими моральное чувство. Для мобилизации гетерогенного общества на колоссальной территории этого недостаточно. Чтобы сейчас что-то изменить, нужно сначала подробно – до бытовых деталей – помыслить себе другую Россию. И это видение должно быть чрезвычайно радикальным, сопоставимым по размаху фантазии с глубиной катастрофы, в которую на наших глазах сползает страна с заранее понятным исходом. Но единицы пытаются хотя бы начать предметный разговор о Прекрасной России будущего. Когда в прошлом году Навальный выпустил свою программу – все стеснялись начать ее обсуждение. Необязательно быть сторонником Навального, но его программа была важнейшим реальным поводом для дискуссии, которая ценнее любых конкретных предложений. В жизни не бывает вообще идеальных решений, а программа Навального была лишь робким приступом к серьезному разговору – но мы проигнорировали и его. Избежать чего-то аналогичного 1918–1920 годам можно только заведя «с толкача» аморфное общество, заинтересовав разные группы в кооперации больше, чем в гражданской войне. Планы мирной трансформации должны быть нестандартными и не игрушечными."
https://republic.ru/posts/91091?code=e37cf8e0e4f38f7b3bfadaf5a0a81358
Читайте!
"Хилый, бездарный, интеллектуально ничтожный сегодняшний наш режим потому и может стоять столь непоколебимо, что пока ничего принципиально иное ему не противопоставлено в интеллектуальном, общественном поле. И выходили на улицы не более 50 тысяч человек за раз, потому что двигало ими моральное чувство. Для мобилизации гетерогенного общества на колоссальной территории этого недостаточно. Чтобы сейчас что-то изменить, нужно сначала подробно – до бытовых деталей – помыслить себе другую Россию. И это видение должно быть чрезвычайно радикальным, сопоставимым по размаху фантазии с глубиной катастрофы, в которую на наших глазах сползает страна с заранее понятным исходом. Но единицы пытаются хотя бы начать предметный разговор о Прекрасной России будущего. Когда в прошлом году Навальный выпустил свою программу – все стеснялись начать ее обсуждение. Необязательно быть сторонником Навального, но его программа была важнейшим реальным поводом для дискуссии, которая ценнее любых конкретных предложений. В жизни не бывает вообще идеальных решений, а программа Навального была лишь робким приступом к серьезному разговору – но мы проигнорировали и его. Избежать чего-то аналогичного 1918–1920 годам можно только заведя «с толкача» аморфное общество, заинтересовав разные группы в кооперации больше, чем в гражданской войне. Планы мирной трансформации должны быть нестандартными и не игрушечными."
https://republic.ru/posts/91091?code=e37cf8e0e4f38f7b3bfadaf5a0a81358
republic.ru
«Та Россия, которая живет в XXI веке как интегрированное общество, очень мала»
Историк Илья Герасимов – о «Новой имперской истории», сужающемся культурном пространстве России и о том, что сделать, чтобы изменить страну
Про самоубийства в Нацистской Германии и отношение лидеров НСДАП к этому явлению:
"Проблема самоубийства волновала многих нацистских лидеров, помимо Гитлера. Особенно беспокоила она Генриха Гиммлера, рейхсфюрера СС. Он считал суицид угрозой выживанию германской расы. В речи 1939 года Гиммлер прямо заявил: «Мотивы самоубийства тривиальны в 90 из 100 случаев», тем самым осуждая самоубийство как поступок, «причина которого - это обычная трусость ...».
Самоубийство резко контрастировало с идеалом Гиммлера: «боевой дух СС ... это идти по-трудному пути». Проводя интересную параллель с христианским табу на самоубийство - что довольно иронично, учитывая его радикально антихристианские взгляды - Гиммлер приказал, чтобы СС не участвовала в похоронах любого офицера СС, который покончил с собой по «тривиальным» причинам, таким как «страх перед наказанием, страх перед экзаменом ... из-за неудачной любви». В марте 1944 года пьяный офицер СС покончил с собой в России раскаиваясь за то, что забил дубиной русскую женщину. Гиммлер в ярости объявил, что он оставляет за собой право сообщать о случаях самоубийства родственникам самоубийцы и лично решать, имеют ли родственники право на пенсию.
В указе от февраля 1938 года, распространенном среди германской полиции(с 1936 года она также была частью СС), генерал полиции Курт Далюге заявил, что отчеты о самоубийстве в полиции "показывали серьезные проблемы". Мало того, что они показывают рост уровня самоубийств, а также глубокое психическое несчастье ». По сообщениям, особенно много полицейских в возрасте от 35 до 50 лет кончали жизнь самоубийством.
По словам Далюге, который транслировал точку зрения Гиммлера, эти самоубийства часто совершались по «тривиальным» причинам. Далюге потребовал от полиции полной лояльности работе и руководству и прославлял опыт Первой мировой войны. Он упомянул «опыт жизни на передовой в Великой войне, в ходе которой многие потеряли свои нервы», но восстановили ее благодаря поддержке своих товарищей и даже превзошли себя в решающий момент». Самоубийство было актом слабости, который был неприемлем для национал-социалиста.
На практике, однако, ни декрет Далюге, ни радикальные взгляды Гиммлера не могли помешать самоубийствам в СС, самой верной опоре режима. Например, с июля по сентябрь 1942 года в СС было зарегистрировано 30 самоубийств. Для Гиммлера был составлен секретный список. В этом списке большинство самоубийц были объявлены слабыми или больными («страдающими венерическими заболеваниями», «психически больными», «психологически ненормальными», «наследственно убогими»). Другие члены СС, как утверждается, убили себя из-за «страха перед ожидаемым наказанием» после кражи у своих товарищей.
Один раз Гиммлер сделал исключение из своих правил, когда он приветствовал самоубийство как способ восстановления личной чести. В январе 1944 года Гиммлер призвал женатого офицера СС, который якобы имел роман с другой женщиной, «закончить свою неудачную жизнь», тем самым предоставив ему возможность восстановить свою честь и в то же время очистить СС от нежелательного элемента".
"Проблема самоубийства волновала многих нацистских лидеров, помимо Гитлера. Особенно беспокоила она Генриха Гиммлера, рейхсфюрера СС. Он считал суицид угрозой выживанию германской расы. В речи 1939 года Гиммлер прямо заявил: «Мотивы самоубийства тривиальны в 90 из 100 случаев», тем самым осуждая самоубийство как поступок, «причина которого - это обычная трусость ...».
Самоубийство резко контрастировало с идеалом Гиммлера: «боевой дух СС ... это идти по-трудному пути». Проводя интересную параллель с христианским табу на самоубийство - что довольно иронично, учитывая его радикально антихристианские взгляды - Гиммлер приказал, чтобы СС не участвовала в похоронах любого офицера СС, который покончил с собой по «тривиальным» причинам, таким как «страх перед наказанием, страх перед экзаменом ... из-за неудачной любви». В марте 1944 года пьяный офицер СС покончил с собой в России раскаиваясь за то, что забил дубиной русскую женщину. Гиммлер в ярости объявил, что он оставляет за собой право сообщать о случаях самоубийства родственникам самоубийцы и лично решать, имеют ли родственники право на пенсию.
В указе от февраля 1938 года, распространенном среди германской полиции(с 1936 года она также была частью СС), генерал полиции Курт Далюге заявил, что отчеты о самоубийстве в полиции "показывали серьезные проблемы". Мало того, что они показывают рост уровня самоубийств, а также глубокое психическое несчастье ». По сообщениям, особенно много полицейских в возрасте от 35 до 50 лет кончали жизнь самоубийством.
По словам Далюге, который транслировал точку зрения Гиммлера, эти самоубийства часто совершались по «тривиальным» причинам. Далюге потребовал от полиции полной лояльности работе и руководству и прославлял опыт Первой мировой войны. Он упомянул «опыт жизни на передовой в Великой войне, в ходе которой многие потеряли свои нервы», но восстановили ее благодаря поддержке своих товарищей и даже превзошли себя в решающий момент». Самоубийство было актом слабости, который был неприемлем для национал-социалиста.
На практике, однако, ни декрет Далюге, ни радикальные взгляды Гиммлера не могли помешать самоубийствам в СС, самой верной опоре режима. Например, с июля по сентябрь 1942 года в СС было зарегистрировано 30 самоубийств. Для Гиммлера был составлен секретный список. В этом списке большинство самоубийц были объявлены слабыми или больными («страдающими венерическими заболеваниями», «психически больными», «психологически ненормальными», «наследственно убогими»). Другие члены СС, как утверждается, убили себя из-за «страха перед ожидаемым наказанием» после кражи у своих товарищей.
Один раз Гиммлер сделал исключение из своих правил, когда он приветствовал самоубийство как способ восстановления личной чести. В январе 1944 года Гиммлер призвал женатого офицера СС, который якобы имел роман с другой женщиной, «закончить свою неудачную жизнь», тем самым предоставив ему возможность восстановить свою честь и в то же время очистить СС от нежелательного элемента".
Про то, как русские солдаты смотрели на армию Османов.
"Обсуждение османской тактики было не единственным и даже, быть может, не самым главным способом ориентализации противника. Не менее значимыми были описания прямого столкновения с османскими воинами в бою, которые концентрировались на их внешнем виде и образе действий. Внешний вид султанской армии отражался в ориентализирующих описаниях уже во время Прутского похода Петра I.
Османские войска и татарская конница, противостоявшие российской армии у Стэнилешть, поразили одного из российских командиров, французского авантюриста Жана Николя Моро де Бразе, который признавался, что изо всех армий, которые ему доводилось видеть, никогда не видывал «ни одной прекраснее, величественнее и великолепнее армии турецкой. Эти разноцветные одежды, ярко освещенные солнцем, блеск оружия, сверкающего наподобие бесчисленных алмазов, величавое однообразие головного убора, эти легкие, но завидные кони, все это на гладкой степи, окружая нас полумесяцем, составляло картину невыразимую».
Османские войска полностью сохраняли свою зрелищность и в бою. Согласно Мартосу, «их крик, развевающиеся знамена, пестрота одежд, состав [ляли] прекрасную картину для глаз и неприятную, страшную музыку для слуха». Российский артиллерист П.Н. Глебов, которому довелось наблюдать османскую вылазку против российских войск, осаждавших Силистрию в 1829 году, находил картину еще более впечатляющей. В то время как османская пехота вступила в схватку с российской, «турецкие наездники, в блестящих яркими красками одеждах, выскакивали поодиночке из крепостных ворот, и, гарцуя, носились вокруг своих пехотинцев, ободряя их дикими криками; потом, пустив из длинного пистолета пулю на ветер, уносились назад за свои укрепления». Все это время российская линия оставалась неподвижной, «отражая бешенство необузданного натиска равнодушною твердостью, этим отличительным качеством европейского строя».
По словам Глебова, противостояние между живописными османскими войсками и регулярными построениями россиян позволяло наслаждаться «чудесным спектаклем боевой схватки, в котором, поистине, было много неподдельной поэзии». Османский лагерь так же составлял собой замечательное зрелище.
По словам одного неизвестного российского автора XVIII столетия, многочисленные шатры пашей отличало «великолепие, коммодность и простор», что делало их подобными «прекрасным хоромам». Содержимое этих палаточных дворцов было столь же впечатляющим: «Древки высеребрены и позолочены, материи самые лучшие, шитье, ковры, подушки — все представляет роскошь с пышностью соединенную».
По свидетельству ветерана войны 1806-1812 годов И.О. Отрощенко, в османском лагере под Рущуком, захваченном Кутузовым в результате его знаменитого маневра в ноябре 1811 года, было найдено много «разного драгоценного оружия, розового масла, опиуму». Даже небольшой османский лагерь, захваченный после сражения у Бэйлешть в Малой Валахии в 1829 году, оказался полон сказочных богатств. По свидетельству Ф.Ф. Торнау, в нем находилось несколько тысяч лошадей, множество богато отделанных сабель, пистолетов, инкрустированных серебром ятаганов, янтарных трубок, восточных ковров, шалей и «все прихоти восточной роскоши»."
"Обсуждение османской тактики было не единственным и даже, быть может, не самым главным способом ориентализации противника. Не менее значимыми были описания прямого столкновения с османскими воинами в бою, которые концентрировались на их внешнем виде и образе действий. Внешний вид султанской армии отражался в ориентализирующих описаниях уже во время Прутского похода Петра I.
Османские войска и татарская конница, противостоявшие российской армии у Стэнилешть, поразили одного из российских командиров, французского авантюриста Жана Николя Моро де Бразе, который признавался, что изо всех армий, которые ему доводилось видеть, никогда не видывал «ни одной прекраснее, величественнее и великолепнее армии турецкой. Эти разноцветные одежды, ярко освещенные солнцем, блеск оружия, сверкающего наподобие бесчисленных алмазов, величавое однообразие головного убора, эти легкие, но завидные кони, все это на гладкой степи, окружая нас полумесяцем, составляло картину невыразимую».
Османские войска полностью сохраняли свою зрелищность и в бою. Согласно Мартосу, «их крик, развевающиеся знамена, пестрота одежд, состав [ляли] прекрасную картину для глаз и неприятную, страшную музыку для слуха». Российский артиллерист П.Н. Глебов, которому довелось наблюдать османскую вылазку против российских войск, осаждавших Силистрию в 1829 году, находил картину еще более впечатляющей. В то время как османская пехота вступила в схватку с российской, «турецкие наездники, в блестящих яркими красками одеждах, выскакивали поодиночке из крепостных ворот, и, гарцуя, носились вокруг своих пехотинцев, ободряя их дикими криками; потом, пустив из длинного пистолета пулю на ветер, уносились назад за свои укрепления». Все это время российская линия оставалась неподвижной, «отражая бешенство необузданного натиска равнодушною твердостью, этим отличительным качеством европейского строя».
По словам Глебова, противостояние между живописными османскими войсками и регулярными построениями россиян позволяло наслаждаться «чудесным спектаклем боевой схватки, в котором, поистине, было много неподдельной поэзии». Османский лагерь так же составлял собой замечательное зрелище.
По словам одного неизвестного российского автора XVIII столетия, многочисленные шатры пашей отличало «великолепие, коммодность и простор», что делало их подобными «прекрасным хоромам». Содержимое этих палаточных дворцов было столь же впечатляющим: «Древки высеребрены и позолочены, материи самые лучшие, шитье, ковры, подушки — все представляет роскошь с пышностью соединенную».
По свидетельству ветерана войны 1806-1812 годов И.О. Отрощенко, в османском лагере под Рущуком, захваченном Кутузовым в результате его знаменитого маневра в ноябре 1811 года, было найдено много «разного драгоценного оружия, розового масла, опиуму». Даже небольшой османский лагерь, захваченный после сражения у Бэйлешть в Малой Валахии в 1829 году, оказался полон сказочных богатств. По свидетельству Ф.Ф. Торнау, в нем находилось несколько тысяч лошадей, множество богато отделанных сабель, пистолетов, инкрустированных серебром ятаганов, янтарных трубок, восточных ковров, шалей и «все прихоти восточной роскоши»."
Forwarded from Свидетели и Егоры
Фото со съёмок "Цельнометаллической оболочки" Стэнли Кубрика (1985-86):
Про советскую торговлю и "Березки"
"Среди окказиональных покупателей чеков могли быть и высокопоставленные чиновники, не выезжавшие в загранкомандировки, однако тоже желавшие приобрести импортные товары. Так, один информант вспоминает, что к его теще, отвечавшей в ЦК КПСС за связи с иностранными компарти ями и часто бывавшей за границей, а следовательно, имевшей чеки «Внешпосылторга», однажды обратился ее коллега по ЦК, отвечавший за радиоэлектронную промышленность. Он говорил, что может бесплатно брать на заводе «Рубин» отечественные телевизоры в неограниченном количестве, однако видеомагнитофон ему достать неоткуда, поскольку за грани цей он не бывает. Он предлагал теще респондента обмен: два «Рубина» с завода за один видеомагнитофон из «Березки».
Один из бывших работников «Внешпосылторга» считает, что именно желание номенклатуры, не выезжавшей за границу, иметь доступ в «Березки» и было причиной того, что чеки так и не сделали именными: «Вот, к примеру, дядя Петя, заммини стра торговли, за границу не ездит, а телевизор японский ему хочется. Если вы сделаете чеки именные, то каким образом он сможет попасть в “Березку”? А так его родственники могли купить чеки за рубли и приобрести телевизор».
Иногда чеки не просто дарили или продавали, а использовали в качестве неофициальной оплаты услуг, например медицинских: «Зубные врачи очень любили, когда им вместо простых денег платили сертификатами»; «если надо было устроиться в больницу, можно было заплатить чеками». Человек, воевавший в Афганистане, вспоминает, что после возвращения оттуда платил чеками в такси: «Таксисты возле Тузеля (военный аэродром в окрестностях Ташкента. — А. И.) борзели, суки. Возили за чеки по курсу один к одному. Знали, что у нас советских рублей с собой не было».
Также воевавшие в Афганистане вспоминают, что некоторые женщины, работавшие в советских военных частях — в госпиталях, столовых, магазинах и прачечных, — готовы были оказывать за чеки и сексуальные услуги, за что получали среди военнослужащих название «чекистки». Обычно окказиональные покупатели приобретали небольшие суммы заменителей валюты. Однако бывало, что они накапливали и на крупные покупки. Один московский информант вспоминает, как отказался от покупки кооперативной квартиры в пользу покупки в «Березке» электроники: «Мы с женой откладывали на кооперативную квартиру. Но очень хотелось купить японский телевизор и видеоплеер. Ну мы посоветовались — ребята молодые были — и на все деньги купили чеков и купили себе эту технику».
Вторая группа незаконных посетителей магазинов «Внешпосылторга» — крупные покупатели, нелегально разбогатевшие советские граждане. Это были люди, использовавшие свое место работы для получения так называемых «нетрудовых доходов» (например, продавцы, торговавшие дефицитными товарами из-под прилавка, или автомеханики, к которым всегда была большая очередь), а также «дельцы» теневой экономики (фарцовщики, цеховики, то есть Люди, занимавшиеся подпольным производством и продажей товаров, и т. д.).
На протяжении 1970-х таких людей становилось все больше: в 1981 году о них даже вышла статья в «Литературной газете», в которой они были названы «подпольными миллионерами». «Березка» помогала им обеспечить себе уровень потребления, соответствующий их заработку: из-за дефицита и плохого качества товаров они не могли потратить свои накопления в обычных магазинах, а за границей обычно не бывали".
"Среди окказиональных покупателей чеков могли быть и высокопоставленные чиновники, не выезжавшие в загранкомандировки, однако тоже желавшие приобрести импортные товары. Так, один информант вспоминает, что к его теще, отвечавшей в ЦК КПСС за связи с иностранными компарти ями и часто бывавшей за границей, а следовательно, имевшей чеки «Внешпосылторга», однажды обратился ее коллега по ЦК, отвечавший за радиоэлектронную промышленность. Он говорил, что может бесплатно брать на заводе «Рубин» отечественные телевизоры в неограниченном количестве, однако видеомагнитофон ему достать неоткуда, поскольку за грани цей он не бывает. Он предлагал теще респондента обмен: два «Рубина» с завода за один видеомагнитофон из «Березки».
Один из бывших работников «Внешпосылторга» считает, что именно желание номенклатуры, не выезжавшей за границу, иметь доступ в «Березки» и было причиной того, что чеки так и не сделали именными: «Вот, к примеру, дядя Петя, заммини стра торговли, за границу не ездит, а телевизор японский ему хочется. Если вы сделаете чеки именные, то каким образом он сможет попасть в “Березку”? А так его родственники могли купить чеки за рубли и приобрести телевизор».
Иногда чеки не просто дарили или продавали, а использовали в качестве неофициальной оплаты услуг, например медицинских: «Зубные врачи очень любили, когда им вместо простых денег платили сертификатами»; «если надо было устроиться в больницу, можно было заплатить чеками». Человек, воевавший в Афганистане, вспоминает, что после возвращения оттуда платил чеками в такси: «Таксисты возле Тузеля (военный аэродром в окрестностях Ташкента. — А. И.) борзели, суки. Возили за чеки по курсу один к одному. Знали, что у нас советских рублей с собой не было».
Также воевавшие в Афганистане вспоминают, что некоторые женщины, работавшие в советских военных частях — в госпиталях, столовых, магазинах и прачечных, — готовы были оказывать за чеки и сексуальные услуги, за что получали среди военнослужащих название «чекистки». Обычно окказиональные покупатели приобретали небольшие суммы заменителей валюты. Однако бывало, что они накапливали и на крупные покупки. Один московский информант вспоминает, как отказался от покупки кооперативной квартиры в пользу покупки в «Березке» электроники: «Мы с женой откладывали на кооперативную квартиру. Но очень хотелось купить японский телевизор и видеоплеер. Ну мы посоветовались — ребята молодые были — и на все деньги купили чеков и купили себе эту технику».
Вторая группа незаконных посетителей магазинов «Внешпосылторга» — крупные покупатели, нелегально разбогатевшие советские граждане. Это были люди, использовавшие свое место работы для получения так называемых «нетрудовых доходов» (например, продавцы, торговавшие дефицитными товарами из-под прилавка, или автомеханики, к которым всегда была большая очередь), а также «дельцы» теневой экономики (фарцовщики, цеховики, то есть Люди, занимавшиеся подпольным производством и продажей товаров, и т. д.).
На протяжении 1970-х таких людей становилось все больше: в 1981 году о них даже вышла статья в «Литературной газете», в которой они были названы «подпольными миллионерами». «Березка» помогала им обеспечить себе уровень потребления, соответствующий их заработку: из-за дефицита и плохого качества товаров они не могли потратить свои накопления в обычных магазинах, а за границей обычно не бывали".
Forwarded from Чапаев
Началась пора экзаменов — и это прекрасный повод вспомнить о фильме Татьяны Лукашевич «Аттестат зрелости», снятом по одноименной пьесе Лии Гераскиной. Фильм Лукашевич интересен не только темой, и не только тем, что это дебют в кино Василия Ланового — этот фильм полон парадоксов с точки зрения идеологии. Об этом можно узнать из материалов на странице фильма на «Чапаеве».
https://chapaev.media/films/108
«В этом ракурсе „Аттестат зрелости“ выглядит наставлением в картинах, где строго нормировано всё — вплоть до особой гигиены чувств. Здесь нет места для милости к падшему или для сомнения в справедливости наказания — есть только разрешенное сочувствие тому, кто уже получил по заслугам. Кульминацией, как и следовало ожидать, становится полное раскаяние героя. И эта бескровная лоботомия, удаляющая нарост индивидуализма, предстает на экране как абсолютно нравственное и благотворное действо.
Похоже, что время сделало из фильма удивительный перевертыш. Условная агитка, образец упадка „большого стиля“ (куда подевались живость и наблюдательность, свойственные лучшей работе Татьяны Лукашевич — ее знаменитому „Подкидышу“), превратилась в чистейшей воды факт саморазоблачения воинствующего коллективизма. Однако эта зеркальная симметрия не выдерживает серьезной проверки».
https://chapaev.media/films/108
«В этом ракурсе „Аттестат зрелости“ выглядит наставлением в картинах, где строго нормировано всё — вплоть до особой гигиены чувств. Здесь нет места для милости к падшему или для сомнения в справедливости наказания — есть только разрешенное сочувствие тому, кто уже получил по заслугам. Кульминацией, как и следовало ожидать, становится полное раскаяние героя. И эта бескровная лоботомия, удаляющая нарост индивидуализма, предстает на экране как абсолютно нравственное и благотворное действо.
Похоже, что время сделало из фильма удивительный перевертыш. Условная агитка, образец упадка „большого стиля“ (куда подевались живость и наблюдательность, свойственные лучшей работе Татьяны Лукашевич — ее знаменитому „Подкидышу“), превратилась в чистейшей воды факт саморазоблачения воинствующего коллективизма. Однако эта зеркальная симметрия не выдерживает серьезной проверки».
Чапаев
Аттестат зрелости
Великий анекдот:
«Анекдот о различии между немцами и австрийцами:
один немец — это воля, два — это порядок, три — это победа;
один австриец — это корректность, два — это психоаналитик и пациент, три — этого не бывает: одним окажется или хорват или словак».
«Анекдот о различии между немцами и австрийцами:
один немец — это воля, два — это порядок, три — это победа;
один австриец — это корректность, два — это психоаналитик и пациент, три — этого не бывает: одним окажется или хорват или словак».