Написал на "Сеанс" про довольно забойный фильм "Лицо" - про чувака из польской глубинки, у которого из-за несчастного случая появилось новое (пересаженное) лицо - и оно его друзьям-селянам не приглянулось. Много польской провинции, гротескного издевательства, мата и сельских танцев. А в конце там еще Иисус. В общем, почитайте и посмотрите
"Малгожата Шумовская в «Лице» решила наступить на все больные польские мозоли: консервативная сельская жизнь, бытовой шовинизм, религиозность. Реакция на родине оказалась предсказуемо бурной — вполне под стать замаху. Картина погружает нас в провинциальную фантасмагорию: потешное пьянство на Рождество, соленые анекдоты про мусульман, евреев и геев, безумные пляски на сельских дискотеках и скачущие по бескрайним польским просторам кони. На этом фоне даже слегка устаревший Джеймс Хэтфилд кажется радикальным — ln the name of all creation — Gone insane. We’re so fucked! За маской простоватой сельской дурашливости прячутся довольно уродливые лица, если не сказать рожи. Несчастный случай с Яцеком каждому дает возможность — продемонстрировать свое истинное лицо. Впрочем, тревожные звоночки можно было услышать и до трагедии: то голые люди в супермаркете остервенело дерутся за телевизоры, то дети с собаками дерутся за голову только что забитой свиньи. На босховские картины деревенской жизни Шумовская смотрит словно с прищуром: кадры оплывают мягким фокусом."
https://seance.ru/blog/reviews/twarz-szumowska-review/
"Малгожата Шумовская в «Лице» решила наступить на все больные польские мозоли: консервативная сельская жизнь, бытовой шовинизм, религиозность. Реакция на родине оказалась предсказуемо бурной — вполне под стать замаху. Картина погружает нас в провинциальную фантасмагорию: потешное пьянство на Рождество, соленые анекдоты про мусульман, евреев и геев, безумные пляски на сельских дискотеках и скачущие по бескрайним польским просторам кони. На этом фоне даже слегка устаревший Джеймс Хэтфилд кажется радикальным — ln the name of all creation — Gone insane. We’re so fucked! За маской простоватой сельской дурашливости прячутся довольно уродливые лица, если не сказать рожи. Несчастный случай с Яцеком каждому дает возможность — продемонстрировать свое истинное лицо. Впрочем, тревожные звоночки можно было услышать и до трагедии: то голые люди в супермаркете остервенело дерутся за телевизоры, то дети с собаками дерутся за голову только что забитой свиньи. На босховские картины деревенской жизни Шумовская смотрит словно с прищуром: кадры оплывают мягким фокусом."
https://seance.ru/blog/reviews/twarz-szumowska-review/
Журнал «Сеанс»
«Лицо»: Иисус здесь больше не живет
В прокате — обладатель Гран-при Берлинале, «Лицо» Малгожаты Шумовской. Сардоническая притча о потере лица в польской провинции имеет все шансы прижиться и у нас, считает Егор Сенников.
Forwarded from Shakko: об искусстве
Написала о модных тенденциях в мире фальшивых картин. Что подделывали при Брежневе? А в 90е? Какой тренд актуален сегодня (и это не Малевич)? https://knife.media/art-forgery/
Нож
Модные тенденции в мире фальшивок: как подделывали картины известных художников в СССР и России
Находка поддельного Малевича в Ростовском музее и скандал с подозрительным авангардом из коллекции Игоря Топоровского — это хороший повод поговорить о том, как и что в нашем искусстве подделывали в разные десятилетия и от чего зависят изменения этой «моды».
Forwarded from СЕАНС (Nikita Smirnov)
Объявлены программы Кинотавра, в конкурсе — «Сердце мира» Наталии Мещаниновой. Мы были на съемках фильма, и публикуем разговор с режиссером — https://seance.ru/blog/interviews/meshchaninova-interview/
Forwarded from КАШИН
А в Репаблике подписка со скидкой, и кто не подписался вчера, тому самое время сделать это сегодня, чтобы мне было на что жить:
https://t.iss.one/RepublicMag/2438
https://t.iss.one/RepublicMag/2438
Telegram
Republic: истории и идеи
Скидка на годовую подписку на Republic по случаю наступления настоящей весны!
https://republic.ru/subscribe
Подписываясь на СМИ (не только Republic), вы помогаете сохранить медиа с независимым взглядом. Не стоит думать, что медиа могут существовать за счет…
https://republic.ru/subscribe
Подписываясь на СМИ (не только Republic), вы помогаете сохранить медиа с независимым взглядом. Не стоит думать, что медиа могут существовать за счет…
Forwarded from Чапаев
Накануне Первомая мы хотим отметить особую — и круглую! — дату. Сегодня исполняется сто лет киностудии «Ленфильм». Юбилей ее принято отсчитывать от создания 30 апреля 1918 года Петроградского кинокомитета. На его базе и было снято первое советское кино.
https://chapaev.media/
Мы любим «Ленфильм» нежной, родственной почти любовью. На главной странице «Чапаева» сегодня коллаж из разных фильмов, режиссеров и артистов студии. Говорить о них в этом месяце мы будем регулярно, а начать хочется с важного обновления:
https://chapaev.media/faces/2156
— страница великого Бориса Бабочкина, актера, режиссера, исполнителя главной роли в великой ленфильмовской картине «Чапаев».
«Чапаев в исполнении Бабочкина — открытие актера в масштабе его личной биографии, и в масштабе русского советского театра и кино. Его комдив — неправильный с точки зрения сценического героизма, по-настоящему живой человек. Уязвимость образа Чапаева и есть его жизненная полнота. Актер настолько соединился с персонажем, что сам не мог отделить его от себя — хотя скоро начал жаловаться, что Чапаев мешает ему и жить, и играть. Играть же он мог многое. Впрочем, в кино он действительно долго распределял (и не лучшим образом) черты Василия Ивановича по другим ролям...»
https://chapaev.media/
Мы любим «Ленфильм» нежной, родственной почти любовью. На главной странице «Чапаева» сегодня коллаж из разных фильмов, режиссеров и артистов студии. Говорить о них в этом месяце мы будем регулярно, а начать хочется с важного обновления:
https://chapaev.media/faces/2156
— страница великого Бориса Бабочкина, актера, режиссера, исполнителя главной роли в великой ленфильмовской картине «Чапаев».
«Чапаев в исполнении Бабочкина — открытие актера в масштабе его личной биографии, и в масштабе русского советского театра и кино. Его комдив — неправильный с точки зрения сценического героизма, по-настоящему живой человек. Уязвимость образа Чапаева и есть его жизненная полнота. Актер настолько соединился с персонажем, что сам не мог отделить его от себя — хотя скоро начал жаловаться, что Чапаев мешает ему и жить, и играть. Играть же он мог многое. Впрочем, в кино он действительно долго распределял (и не лучшим образом) черты Василия Ивановича по другим ролям...»
Из статьи о британском империализме в период с 1850 по 1914 годы. Нашел там крайне элегантное определение того, что такое "национальные интересы". Переведу отрывок полностью, потому что мне кажется, что определение довольно универсальное, а такие вещи надо иногда проговаривать:
"В XVIII веке миссия Англии была в меньшей степени связана с завоеванием мира, чем с укреплением внутреннего политического строя после Гражданской войны, Реставрации Стюартов и столкновений с Якобитами. Но политические устремления и императивы внутри страны довольно быстро стали неразрывно связаны с экономическими и военными успехами за рубежом, поскольку чем богаче становилась страна благодаря процветающей внешней торговле, тем больше это способствовало частной выгоде, бюджетным потребностям государства и защите королевства в целом. Слияние этих первоначально несвязанных элементов породило концепцию "национальных интересов", которые обосновывали и гарантировали индивидуальные свободы через утверждение прав собственности и использовали государственный аппарат для поддержания этих прав через систему патронажа, своеобразного «баланса» конституции.
Этот «новый режим» в XVIII веке не раз сталкивался с растущими бюджетными и политическими трудностями как внутри страны, так и за рубежом. А после 1815 года, когда были произведены реформы, которые урезали «старую коррупцию» в Британии ("old corruption" - это термин, которым называют систему синекур, пенсий, взяток, весьма распространенную и укорененную в политической системе и государственном аппарате Англии в 18 веке) и создали возможности для использования свободной торговли в качестве оружия, создающего новые возможности для развития торговли и финансов за границей.
Таким образом, джентльменская элита и ее единомышленники стремились приспособиться к девятнадцатому столетию, не отказываясь от унаследованного ею социального престижа, приобретенного богатства или общественного влияния. Поскольку зарубежная экспансия и имперское расширение использовались для поддержки этих амбиций в период до 1850, они также были включены в политическую игру, причем в еще большем масштабе, чем в XVIII веке".
"В XVIII веке миссия Англии была в меньшей степени связана с завоеванием мира, чем с укреплением внутреннего политического строя после Гражданской войны, Реставрации Стюартов и столкновений с Якобитами. Но политические устремления и императивы внутри страны довольно быстро стали неразрывно связаны с экономическими и военными успехами за рубежом, поскольку чем богаче становилась страна благодаря процветающей внешней торговле, тем больше это способствовало частной выгоде, бюджетным потребностям государства и защите королевства в целом. Слияние этих первоначально несвязанных элементов породило концепцию "национальных интересов", которые обосновывали и гарантировали индивидуальные свободы через утверждение прав собственности и использовали государственный аппарат для поддержания этих прав через систему патронажа, своеобразного «баланса» конституции.
Этот «новый режим» в XVIII веке не раз сталкивался с растущими бюджетными и политическими трудностями как внутри страны, так и за рубежом. А после 1815 года, когда были произведены реформы, которые урезали «старую коррупцию» в Британии ("old corruption" - это термин, которым называют систему синекур, пенсий, взяток, весьма распространенную и укорененную в политической системе и государственном аппарате Англии в 18 веке) и создали возможности для использования свободной торговли в качестве оружия, создающего новые возможности для развития торговли и финансов за границей.
Таким образом, джентльменская элита и ее единомышленники стремились приспособиться к девятнадцатому столетию, не отказываясь от унаследованного ею социального престижа, приобретенного богатства или общественного влияния. Поскольку зарубежная экспансия и имперское расширение использовались для поддержки этих амбиций в период до 1850, они также были включены в политическую игру, причем в еще большем масштабе, чем в XVIII веке".
Про немцев, режиссеров и разводы (из фейсбука Зинаиды Пронченко - https://www.facebook.com/photo.php?fbid=850740901801519&set=a.332337173641897.1073741829.100005968511212&type=3)
"В книге «Голливудские мэтры» Питер Богданович вспоминает, что никто не любил Фрица Ланга, ни Дитрих, ни Курт Вайль, ни Ренуар, а Спенсер Трэйси и Генри Фонда и вовсе его ненавидели. Джон Форд с удовольствием цитировал Дэррила Занука: «когда Хичкок начинал, его называли английским Лангом, сегодня Ланга называют немецким Хичкоком».
Такая неприязнь казалась Богдановичу более чем странной. В 1969 году он, наконец, договорился с Лангом о серии интервью. Сперва все шло отлично. Ланг вёл себя, как венский профессор интеллектуал, угощал Богдановича чаем с печеньем, отвечал на любые вопросы.
На третий раз Богданович заявился с женой Полли Плант, тут Ланга, словно подменили. Он игнорировал Богдановича, просил Полли познакомить его с подругами - «вы знаете, я хоть и одинокий старик, но крест на себе не ставлю» (на самом деле у Ланга была связь с экономкой, которой он все и завещал). Однажды Богданович подслушал телефонный разговор жены с Лангом, оказывается тот звонил ей каждый вечер и уговаривал развестись - «Питеру нельзя доверять, он тебя недостоин».
В итоге они с Лангом поругались, и права на записанные интервью достались Лотте Эйснер. 5 лет спустя Богданович развёлся с женой. Через пару недель после развода ему пришло письмо от Ланга, в нем была одна строчка: «Каждый получает то, за что готов заплатить»."
"В книге «Голливудские мэтры» Питер Богданович вспоминает, что никто не любил Фрица Ланга, ни Дитрих, ни Курт Вайль, ни Ренуар, а Спенсер Трэйси и Генри Фонда и вовсе его ненавидели. Джон Форд с удовольствием цитировал Дэррила Занука: «когда Хичкок начинал, его называли английским Лангом, сегодня Ланга называют немецким Хичкоком».
Такая неприязнь казалась Богдановичу более чем странной. В 1969 году он, наконец, договорился с Лангом о серии интервью. Сперва все шло отлично. Ланг вёл себя, как венский профессор интеллектуал, угощал Богдановича чаем с печеньем, отвечал на любые вопросы.
На третий раз Богданович заявился с женой Полли Плант, тут Ланга, словно подменили. Он игнорировал Богдановича, просил Полли познакомить его с подругами - «вы знаете, я хоть и одинокий старик, но крест на себе не ставлю» (на самом деле у Ланга была связь с экономкой, которой он все и завещал). Однажды Богданович подслушал телефонный разговор жены с Лангом, оказывается тот звонил ей каждый вечер и уговаривал развестись - «Питеру нельзя доверять, он тебя недостоин».
В итоге они с Лангом поругались, и права на записанные интервью достались Лотте Эйснер. 5 лет спустя Богданович развёлся с женой. Через пару недель после развода ему пришло письмо от Ланга, в нем была одна строчка: «Каждый получает то, за что готов заплатить»."
Facebook
Zinaida Pronchenko
В книге «Голливудские мэтры» Питер Богданович вспоминает, что никто не любил Фрица Ланга, ни Дитрих, ни Курт Вайль, ни Ренуар, а Спенсер Трэйси и Генри Фонда и вовсе его ненавидели. Джон Форд с...
Forwarded from Страдающее Средневековье
Почитайте интервью с историком Адрианом Селиным — почему история ничего не решает в настоящем и зачем она вообще нужна https://republic.ru/posts/90257?code=9703f38acc3c56d8bc0dc5340d1ebea4#_=_
republic.ru
«Людям от прошлого нужны две вещи – глобальная историческая картина и персональная история»
Историк Адриан Селин – о выборе прошлого, демократическом мифе и о том, стоит ли дискутировать о Сталине
Про публичные порки в Санкт-Петербурге в XVIII веке
"Кокс описал ее во всех деталях, и «knoot», или «knout», стал с той поры символом русского варварства. История началась как обычный день из жизни туриста:
"Однажды утром, прогуливаясь по улицам Санкт-Петербурга, вблизи рынка, я заметил большую толпу и, справившись, в чем дело, узнал, что все это множество людей собралось, дабы видеть, как осужденный за убийство преступник будет наказан кнутом. Хотя я, естественным образом, содрогнулся, представив, что увижу страдания подобного мне существа, любопытство взяло верх. Я пробрался сквозь толпу и залез на крышу деревянного строения, откуда мне во всех деталях открывалась панорама этого ужасного деяния".
Готовность подавить в себе «естественное содрогание» напоминала решимость других путешественников отставить в сторону «упрямое человеколюбие», если уж ты попал в общество рабовладельцев, где культура основана на физическом насилии. Благодаря натуралистичности деталей и подробности измерений, читатель тоже мог оценить открывавшийся вид:
"Палач держал в руках кнут. Орудие это представляет собой же- сткую полоску кожи, толщиной примерно с крону и три четверти дюйма шириной, привязанную к толстому плетеному ремню, кото- рый посредством железного кольца присоединен к небольшому куску кожи, прикрепленному, в свою очередь, к короткой деревянной рукоятке. Палач... наносил удары плоской стороной кнута поперек обна- женной спины преступника в шести или семи дюймах один от дру- гого, двигаясь от шеи к поясу. Они начинались с правого плеча и продолжались параллельно друг к другу до левого плеча. Палач не останавливался, пока не нанес 333 удара, как предписано приговором".
Кокс добавил, что в заключение ноздри преступника вы- рвали клещами, на лицо нанесли клеймо. Теперь он был го- тов к отправлению в сибирские рудники. Сидя на крыше, Кокс очень смутно представлял себе «ужасы» Сибири, а значит, не мог измерить и описать их с такой же наукообразной точностью, как наказание кнутом.
Мишель Фуко пишет о постепенном изменении наказаний в XVIII веке, от весьма впечатляющей казни покушавшегося на цареубийство Дамьена в 1757 году (где клещи сыграли такую важную роль) до более «цивилизованной» и «современной» исправительно-тюремной дисциплины с доступными постоянному наблюдению камерами и детальным распорядком дня. Зрелище, которое Кокс наблюдал в Санкт-Петербурге, было типичной публичной казнью Старого Режима; однако просвещенный взор описывающего это зрелище путешественника вносил в повествование элементы научного анализа (Фуко называет это «микрофизикой» власти), фиксируя толщину ремня, направление и точное число ударов".
"Кокс описал ее во всех деталях, и «knoot», или «knout», стал с той поры символом русского варварства. История началась как обычный день из жизни туриста:
"Однажды утром, прогуливаясь по улицам Санкт-Петербурга, вблизи рынка, я заметил большую толпу и, справившись, в чем дело, узнал, что все это множество людей собралось, дабы видеть, как осужденный за убийство преступник будет наказан кнутом. Хотя я, естественным образом, содрогнулся, представив, что увижу страдания подобного мне существа, любопытство взяло верх. Я пробрался сквозь толпу и залез на крышу деревянного строения, откуда мне во всех деталях открывалась панорама этого ужасного деяния".
Готовность подавить в себе «естественное содрогание» напоминала решимость других путешественников отставить в сторону «упрямое человеколюбие», если уж ты попал в общество рабовладельцев, где культура основана на физическом насилии. Благодаря натуралистичности деталей и подробности измерений, читатель тоже мог оценить открывавшийся вид:
"Палач держал в руках кнут. Орудие это представляет собой же- сткую полоску кожи, толщиной примерно с крону и три четверти дюйма шириной, привязанную к толстому плетеному ремню, кото- рый посредством железного кольца присоединен к небольшому куску кожи, прикрепленному, в свою очередь, к короткой деревянной рукоятке. Палач... наносил удары плоской стороной кнута поперек обна- женной спины преступника в шести или семи дюймах один от дру- гого, двигаясь от шеи к поясу. Они начинались с правого плеча и продолжались параллельно друг к другу до левого плеча. Палач не останавливался, пока не нанес 333 удара, как предписано приговором".
Кокс добавил, что в заключение ноздри преступника вы- рвали клещами, на лицо нанесли клеймо. Теперь он был го- тов к отправлению в сибирские рудники. Сидя на крыше, Кокс очень смутно представлял себе «ужасы» Сибири, а значит, не мог измерить и описать их с такой же наукообразной точностью, как наказание кнутом.
Мишель Фуко пишет о постепенном изменении наказаний в XVIII веке, от весьма впечатляющей казни покушавшегося на цареубийство Дамьена в 1757 году (где клещи сыграли такую важную роль) до более «цивилизованной» и «современной» исправительно-тюремной дисциплины с доступными постоянному наблюдению камерами и детальным распорядком дня. Зрелище, которое Кокс наблюдал в Санкт-Петербурге, было типичной публичной казнью Старого Режима; однако просвещенный взор описывающего это зрелище путешественника вносил в повествование элементы научного анализа (Фуко называет это «микрофизикой» власти), фиксируя толщину ремня, направление и точное число ударов".
Французские женщины, которых после войны обрили за то, что они спали с немцами