О бывших нацистах и человеческом конформизме
История такая: жил да был такой человек как Курт Вальдхайм, высоченный австриец с длинными руками. Руки у него были настолько загребущие, что в 1971 году он стал генеральным секретарем ООН и возглавлял ее почти 10 лет. А потом решил, что самое время вернуться на родину и стать там президентом. Он начал кампанию и все шло гладко (он ведь, как-никак был "человеком, которому доверял мир"), пока не раскопали тайны о прошлом Вальдхайма - выяснилось, что его рассказы о военном прошлом не совсем достоверны (мягко говоря). Он всегда рассказывал, что был ранен в первые две недели войны на Восточном фронте - и на этом война для него закончилась. На самом же деле он с 1938 года был членом СА, а с 1942 года работал на Балканах в тех частях, которые принимали участие в массовых убийствах и геноциде.
Вальдхайм начал говорить, что он ничего не помнит и ничего не знает, о геноциде он ничего не слышал, и вообще посоветовал всем от него отстать. В итоге он стал президентом Австрии и был им еще 6 лет, несмотря на то, что полмира внесло его в стоп-листы и списки персона нон грата.
Документальный фильм Рут Беккерман о нем выиграл в этом году Берлинале, я его посмотрел в субботу на ММКФ и сегодня можно почитать о нем меня на "Сеансе". Всем горячо рекомендую это сделать.
https://seance.ru/blog/reviews/waldheims-walzer/
«Вальдхайм всегда спокоен и в целом производит впечатление уверенного в себе представителя истеблишмента. В отличие от своих сторонников на улице, которые называют оппонентов „еврейскими свиньями“ и рассказывают о том, как Гитлер помог немцам решить проблему безработицы. Контраст лидера и его избирателей каждый раз весьма выразителен. Вот Вальдхайм поет гимн Австрии вместе с парой тысяч человек на каком-то патриотическом пивном фестивале — а вот простые венцы сообщают на камеру, что миром правят евреи, которые замышляют недоброе против немцев в целом и Австрии в частности. Маска цивилизованности слетает быстро, как и популярное до поры до времени представление австрийцев о себе как о „первой жертве нацистов“.»
История такая: жил да был такой человек как Курт Вальдхайм, высоченный австриец с длинными руками. Руки у него были настолько загребущие, что в 1971 году он стал генеральным секретарем ООН и возглавлял ее почти 10 лет. А потом решил, что самое время вернуться на родину и стать там президентом. Он начал кампанию и все шло гладко (он ведь, как-никак был "человеком, которому доверял мир"), пока не раскопали тайны о прошлом Вальдхайма - выяснилось, что его рассказы о военном прошлом не совсем достоверны (мягко говоря). Он всегда рассказывал, что был ранен в первые две недели войны на Восточном фронте - и на этом война для него закончилась. На самом же деле он с 1938 года был членом СА, а с 1942 года работал на Балканах в тех частях, которые принимали участие в массовых убийствах и геноциде.
Вальдхайм начал говорить, что он ничего не помнит и ничего не знает, о геноциде он ничего не слышал, и вообще посоветовал всем от него отстать. В итоге он стал президентом Австрии и был им еще 6 лет, несмотря на то, что полмира внесло его в стоп-листы и списки персона нон грата.
Документальный фильм Рут Беккерман о нем выиграл в этом году Берлинале, я его посмотрел в субботу на ММКФ и сегодня можно почитать о нем меня на "Сеансе". Всем горячо рекомендую это сделать.
https://seance.ru/blog/reviews/waldheims-walzer/
«Вальдхайм всегда спокоен и в целом производит впечатление уверенного в себе представителя истеблишмента. В отличие от своих сторонников на улице, которые называют оппонентов „еврейскими свиньями“ и рассказывают о том, как Гитлер помог немцам решить проблему безработицы. Контраст лидера и его избирателей каждый раз весьма выразителен. Вот Вальдхайм поет гимн Австрии вместе с парой тысяч человек на каком-то патриотическом пивном фестивале — а вот простые венцы сообщают на камеру, что миром правят евреи, которые замышляют недоброе против немцев в целом и Австрии в частности. Маска цивилизованности слетает быстро, как и популярное до поры до времени представление австрийцев о себе как о „первой жертве нацистов“.»
Forwarded from Πρῶτο Τρανκοβ
Первые три вопроса можно смело промотать, а вот начиная с четвёртого — очень интересно получилось. Даже не знаю, что как цитату вынести, всё очень круто.
https://www.colta.ru/articles/specials/17902
https://www.colta.ru/articles/specials/17902
www.colta.ru
«Разговор об исторической памяти превращается в троллинг. Мы приплыли»
Алексей Миллер о политике памяти в России и Европе
Мытарства Набокова в британском парламенте
Интересно, что впервые имя Владимира Набокова прозвучало в британском парламенте в декабре 1958 года, в ходе долгой дискуссии о необходимости запрета или разрешения к печати непристойных публикаций.
Тогда депутат парламента Найджел Николсон (известный писатель, историк литературы и критик, биограф Вирджинии Вульф, не успевший стать членом группы Блумсбери - из-за возраста) попытался защитить "Лолиту" Набокова. Он настаивал на том, что книга не пропагандирует педофилию, а наоборот, показывает к какому ужасному результату приводит эта перверсия - к тюрьме, убийству, насилию и уничтоженной жизни. Поэтому, утверждал он, книгу надо публиковать в Англию.
Смешно, что по пути он классифицировал Набокова таким образом, который вряд ли бы оценил сам писатель: "Эта книга была написана русским эмигрантом Владимиром Набоковым, который является профессором литературы в Корнелльском университете, в США. Без сомнения, он является человеком с крайне серьезной литературной репутацией. Его описывали как второго [Бориса] Пастернака". ("It was written by a Russian emigré called Vladimir Nabokov, who is Professor of Literature at Cornell University, in the United States. There is no question but that he is a man with an already very high literary reputation. He has been described as a second Boris Pasternak.")
Очень сомневаюсь, что Набоков нашел бы лестным такое сравнение, учитывая как он относился к Пастернаку. Но вряд ли Николсон так уж был осведомлен о взглядах Набокова, да и к тому же, выступление Николсона сыграло свою роль в том, что в 1959 году "Лолиту" опубликовали в Лондоне.
Ссылка на место в архивах парламента - https://hansard.millbanksystems.com/commons/1958/dec/1..
В следующий раз о Набокове вспомнили лишь 10 лет спустя, в 1968 году, когда депутат с восхитительным именем Thomas Lascelles Isa Shandon Valiant Iremonger приводит "Лолиту" Набокова в качестве примера свойственной современности распущенности. Смешно, что видимо тень Пастернака не покидает Набокова и в ходе дискуссии парламентарий упорно называет Набокова Борисом.
Ссылка - https://hansard.millbanksystems.com/commons/1968/dec/0..
В 1970-х имя Набокова прозвучало дважды и по очень странным поводам.
В июне 1971 года британский парламент обсуждал какой-то законопроект о фискальных реформах. В обсуждении позицию другого депутата посчитали очень странной, уподобив его поведение литературному критику из анекдота. А анекдот такой: где-то в США обсуждали Набокова. В какой-то момент вспомнили, что один из присутствовавших на встрече критиков называл Набокова третьесортным писателем. Упомянутый критик тут же встал и сказал, что это ложь - он никогда не называл Набокова третьесортным писателем, только второсортным.("It reminds me of a discussion I heard once in America concerning the writer, Nabokov. Someone denied saying that Nabokov was a third-rate author. He screamed, "I never said that Nabokov was a third-rate author; I said he was a second-rate author.").
https://hansard.millbanksystems.com/commons/1973/jun/1..
Из выступления Филиппа Гудхарта в июне 1973 года мы можем узнать, что в Англии под видом рекламы книги "Машенька" распространялась порнографическая реклама "Лолиты", что вызывало неудовольствие у многих депутатов. Не знаю, к чему это привело, но интересно, что сам Гудхарт, стал депутатом парламента в 1957 году обойдя на выборах никому тогда неизвестную Маргарет Тэтчер. А его брат подарил нам интересный экономико-социологический закон - закон Гудхарта.
В марте 1988 года главный британский законодательный орган обсуждал вопрос, который может показаться ужасно знакомым для жителей Петербурга и для российских граждан вообще. На повестке дня стояла такая тема - Запрет на продвижение гомосексуальности в учебных и печатных материалах. О Набокове упомянули вместе с Оденом, Байроном и Оскаром Уйальдом - как о писателях, чье творчество газета The Daily Telegraph описала как пропагандирующее гомосексуализм.
https://hansard.millbanksystems.com/commons/1988/mar/0..
Интересно, что впервые имя Владимира Набокова прозвучало в британском парламенте в декабре 1958 года, в ходе долгой дискуссии о необходимости запрета или разрешения к печати непристойных публикаций.
Тогда депутат парламента Найджел Николсон (известный писатель, историк литературы и критик, биограф Вирджинии Вульф, не успевший стать членом группы Блумсбери - из-за возраста) попытался защитить "Лолиту" Набокова. Он настаивал на том, что книга не пропагандирует педофилию, а наоборот, показывает к какому ужасному результату приводит эта перверсия - к тюрьме, убийству, насилию и уничтоженной жизни. Поэтому, утверждал он, книгу надо публиковать в Англию.
Смешно, что по пути он классифицировал Набокова таким образом, который вряд ли бы оценил сам писатель: "Эта книга была написана русским эмигрантом Владимиром Набоковым, который является профессором литературы в Корнелльском университете, в США. Без сомнения, он является человеком с крайне серьезной литературной репутацией. Его описывали как второго [Бориса] Пастернака". ("It was written by a Russian emigré called Vladimir Nabokov, who is Professor of Literature at Cornell University, in the United States. There is no question but that he is a man with an already very high literary reputation. He has been described as a second Boris Pasternak.")
Очень сомневаюсь, что Набоков нашел бы лестным такое сравнение, учитывая как он относился к Пастернаку. Но вряд ли Николсон так уж был осведомлен о взглядах Набокова, да и к тому же, выступление Николсона сыграло свою роль в том, что в 1959 году "Лолиту" опубликовали в Лондоне.
Ссылка на место в архивах парламента - https://hansard.millbanksystems.com/commons/1958/dec/1..
В следующий раз о Набокове вспомнили лишь 10 лет спустя, в 1968 году, когда депутат с восхитительным именем Thomas Lascelles Isa Shandon Valiant Iremonger приводит "Лолиту" Набокова в качестве примера свойственной современности распущенности. Смешно, что видимо тень Пастернака не покидает Набокова и в ходе дискуссии парламентарий упорно называет Набокова Борисом.
Ссылка - https://hansard.millbanksystems.com/commons/1968/dec/0..
В 1970-х имя Набокова прозвучало дважды и по очень странным поводам.
В июне 1971 года британский парламент обсуждал какой-то законопроект о фискальных реформах. В обсуждении позицию другого депутата посчитали очень странной, уподобив его поведение литературному критику из анекдота. А анекдот такой: где-то в США обсуждали Набокова. В какой-то момент вспомнили, что один из присутствовавших на встрече критиков называл Набокова третьесортным писателем. Упомянутый критик тут же встал и сказал, что это ложь - он никогда не называл Набокова третьесортным писателем, только второсортным.("It reminds me of a discussion I heard once in America concerning the writer, Nabokov. Someone denied saying that Nabokov was a third-rate author. He screamed, "I never said that Nabokov was a third-rate author; I said he was a second-rate author.").
https://hansard.millbanksystems.com/commons/1973/jun/1..
Из выступления Филиппа Гудхарта в июне 1973 года мы можем узнать, что в Англии под видом рекламы книги "Машенька" распространялась порнографическая реклама "Лолиты", что вызывало неудовольствие у многих депутатов. Не знаю, к чему это привело, но интересно, что сам Гудхарт, стал депутатом парламента в 1957 году обойдя на выборах никому тогда неизвестную Маргарет Тэтчер. А его брат подарил нам интересный экономико-социологический закон - закон Гудхарта.
В марте 1988 года главный британский законодательный орган обсуждал вопрос, который может показаться ужасно знакомым для жителей Петербурга и для российских граждан вообще. На повестке дня стояла такая тема - Запрет на продвижение гомосексуальности в учебных и печатных материалах. О Набокове упомянули вместе с Оденом, Байроном и Оскаром Уйальдом - как о писателях, чье творчество газета The Daily Telegraph описала как пропагандирующее гомосексуализм.
https://hansard.millbanksystems.com/commons/1988/mar/0..
В общем, в очередной раз убеждаюсь, как по-дурацки вышло с прекрасной книгой Набокова - каждый раз его имя треплют в связи с некой обсценностью и порнографичностью его книги. И каждый раз у меня появляется стойкое ощущение, что люди, которые его так обсуждают просто-напросто не читали ее. Вообще.
В 1977 году в космос отправилась "Золотая пластинка" Вояджера, на которой записано обращение генсека ООН к Вселенной. От человечества говорит Курт Вальдхайм, бывший нацист - https://goo.gl/Y3afYz
Есть такая увлекательная книга "East German Intellectuals and the Unification of Germany", автор которой пообщался с восточногерманскими интеллектуалами сразу после падения коммунизма и объединения двух Германий - а потом спросил их спустя 25 лет об их отношении к ГДР и посткоммунистическим переменам . Вот как они оценивали плюсы и минусы жизни при капитализме
"Единственным преимуществом, которое было упомянуто всеми шестью представителями интеллигенции, была свобода передвижения в другие страны. Историк, занявший пост в институте в Западном Берлине, сказал: «Обсуждения марксизма более свободны и более открыты в моем новом институте, чем это было возможно в ГДР».
Социолог сообщил мне: «У моих детей была более легкая жизнь в Западноевропейской капиталистической системе, и в некоторых отношениях я меньше боюсь критики моих социологических исследований, в которых основное внимание уделяется социальному неравенству».
Что характерно для ответов на этот вопрос, так это то, сколь мало вещей - лишь свобода путешествий и более свободная академическая атмосфера - были упомянуты как преимущества жизни в единой Германии. Фактически, социолог, которая сказала, что она меньше боится критики, и отметила, что большинство ее западногерманских коллег «замечательные и поддерживающие», затем добавила набор уточнений, скорректировавших ответ на вопрос:
«Организация научных исследований на контрактной основе является порочной. Вы всегда ищете следующий грант, и это мешает производству качественных исследований, особенно из-за большой неопределенности в перспективах. Я видела, как многие мои восточногерманские коллеги уходили в результате процесса медленного продления контракта. В этом университете было около 230 моих восточногерманских коллег - в 1992 году. Сейчас их осталось около 30 человек; большинство остальных медленно уходили на протяжении многих лет - и уходили они не из-за выхода на пенсию или других заманчивых предложений о работе. Могу сказать, что путь к хорошей исследовательской карьере в западногерманской системе очень узкий".
Четыре человека перечислили преимущества ГДР: отличная система образования, гендерное равенство, антифашизм, приверженность миру и солидарность всех народов во всех странах.
Один из этих четырех, которого вынудили выйти на пенсию, сказал мне: «Ну, я не знаю, является ли это преимуществом, но я рад, что никто не помещал меня в концентрационный лагерь или не угрожал моей жизни. Как вы знаете, не было государственного насилия по результатам воссоединения Германиии. Кроме того, мне дали пенсию. Хотя я сильно сожалею о конце ГДР и о том, как он произошел, я чувствую обязанность упомянуть эти положительные факторы».
Человек, ставший в объединенной Германии консультантом по статистическому моделированию, воспользовался этим вопросом, чтобы сосредоточиться на том, чтобы отметить небольшое количество перемен:
Он сказал - "Познакомьтесь с новым боссом, он такой же как старый" - имея в виду, что ФРГ и ГДР не так уж сильно и различаются:
«И система ГДР, и система ФРГ служат элитарным политическим и идеологическим интересам. Вы не оспаривали доминирующую парадигму в ГДР, и вы не делаете этого в современной ФРГ. Я нахожу это справедливым даже в том, что касается моих занятий здесь, в западной капиталистической системе; и, конечно, это также справедливо и для общественной сферы. Методы принуждения к тому, чтобы человек следовал доминирующей парадигме в ГДР, а теперь в ФРГ различны; но намерение одно и то же: создать конформность мышления и контролировать людей"
"Единственным преимуществом, которое было упомянуто всеми шестью представителями интеллигенции, была свобода передвижения в другие страны. Историк, занявший пост в институте в Западном Берлине, сказал: «Обсуждения марксизма более свободны и более открыты в моем новом институте, чем это было возможно в ГДР».
Социолог сообщил мне: «У моих детей была более легкая жизнь в Западноевропейской капиталистической системе, и в некоторых отношениях я меньше боюсь критики моих социологических исследований, в которых основное внимание уделяется социальному неравенству».
Что характерно для ответов на этот вопрос, так это то, сколь мало вещей - лишь свобода путешествий и более свободная академическая атмосфера - были упомянуты как преимущества жизни в единой Германии. Фактически, социолог, которая сказала, что она меньше боится критики, и отметила, что большинство ее западногерманских коллег «замечательные и поддерживающие», затем добавила набор уточнений, скорректировавших ответ на вопрос:
«Организация научных исследований на контрактной основе является порочной. Вы всегда ищете следующий грант, и это мешает производству качественных исследований, особенно из-за большой неопределенности в перспективах. Я видела, как многие мои восточногерманские коллеги уходили в результате процесса медленного продления контракта. В этом университете было около 230 моих восточногерманских коллег - в 1992 году. Сейчас их осталось около 30 человек; большинство остальных медленно уходили на протяжении многих лет - и уходили они не из-за выхода на пенсию или других заманчивых предложений о работе. Могу сказать, что путь к хорошей исследовательской карьере в западногерманской системе очень узкий".
Четыре человека перечислили преимущества ГДР: отличная система образования, гендерное равенство, антифашизм, приверженность миру и солидарность всех народов во всех странах.
Один из этих четырех, которого вынудили выйти на пенсию, сказал мне: «Ну, я не знаю, является ли это преимуществом, но я рад, что никто не помещал меня в концентрационный лагерь или не угрожал моей жизни. Как вы знаете, не было государственного насилия по результатам воссоединения Германиии. Кроме того, мне дали пенсию. Хотя я сильно сожалею о конце ГДР и о том, как он произошел, я чувствую обязанность упомянуть эти положительные факторы».
Человек, ставший в объединенной Германии консультантом по статистическому моделированию, воспользовался этим вопросом, чтобы сосредоточиться на том, чтобы отметить небольшое количество перемен:
Он сказал - "Познакомьтесь с новым боссом, он такой же как старый" - имея в виду, что ФРГ и ГДР не так уж сильно и различаются:
«И система ГДР, и система ФРГ служат элитарным политическим и идеологическим интересам. Вы не оспаривали доминирующую парадигму в ГДР, и вы не делаете этого в современной ФРГ. Я нахожу это справедливым даже в том, что касается моих занятий здесь, в западной капиталистической системе; и, конечно, это также справедливо и для общественной сферы. Методы принуждения к тому, чтобы человек следовал доминирующей парадигме в ГДР, а теперь в ФРГ различны; но намерение одно и то же: создать конформность мышления и контролировать людей"
Forwarded from fake empire
О блокаде:
«Из всех сделанных Борисом Смирновым серий фотографий наиболее поразительна та, на которой запечатлены кровати. На всех снимках мы видим металлические каркасы кроватей, брошенные на улицах, пустырях и даже судах, стоящих на Неве. Хотя некоторые из них изогнуты и поломаны, у всех сохраняются некоторые детали декора, которые выглядят совершенно неуместными в окружении развалин. … Кровати, таким образом, выступают в качестве абсурдной вещественной метафоры смерти, в качестве знака случайности гибели и людей, и вещей. Они одновременно свидетельствуют и о смерти своих хозяев, и о ненужности некоторых вещей в условиях, когда жизнь свелась к непрерывной борьбе за выживание». (Андреас Шёнле, «Архитектура забвения»)
Кстати, завтра (26 апреля, 19:30)в «Порядке слов» — презентация книги.
«Из всех сделанных Борисом Смирновым серий фотографий наиболее поразительна та, на которой запечатлены кровати. На всех снимках мы видим металлические каркасы кроватей, брошенные на улицах, пустырях и даже судах, стоящих на Неве. Хотя некоторые из них изогнуты и поломаны, у всех сохраняются некоторые детали декора, которые выглядят совершенно неуместными в окружении развалин. … Кровати, таким образом, выступают в качестве абсурдной вещественной метафоры смерти, в качестве знака случайности гибели и людей, и вещей. Они одновременно свидетельствуют и о смерти своих хозяев, и о ненужности некоторых вещей в условиях, когда жизнь свелась к непрерывной борьбе за выживание». (Андреас Шёнле, «Архитектура забвения»)
Кстати, завтра (26 апреля, 19:30)в «Порядке слов» — презентация книги.
Forwarded from КАШИН
YouTube
«Топаз» Альфреда Хичкока — Олег Кашин // Стоп кадр
«Сеанс» запустил рубрику «Стоп-кадр»: интересные люди, обыкновенно не пишущие про кино, называют кадр из любимого фильма. Первым мы спросили Олега Кашина — он выбрал «Топаз» Альфреда Хичкока.
«Рико Парра убивает Хуаниту де Кордову в фильме Хичкока «Топаз»…
«Рико Парра убивает Хуаниту де Кордову в фильме Хичкока «Топаз»…
Очень люблю вот этот свой текст - О странных параллелях, обывательском восторге, казаках и красоте жизни
Жил да был в 17-м веке такой англичанин по имени Сэмюэл Пипс, преобразователь британского флота и высокопоставленный чиновник во времена Реставрации Стюартов. А помимо всего этого он еще оставил восхитительный дневник, который прославил его имя в веках; уверен, что многие из моих читателей читали или хотя бы слышали о нем что-нибудь.
Он вел его с 1660 по 1670 год и описывал практически каждый свой день с кучей подробностей. Из его дневника можно понять практически все о жизни upper-middle class человека в Лондоне середины 17-го века. Пипса отличало большое любопытство и страсть к новым ощущениям; кроме того он был довольно честен по отношению к самому себе и своим положительным и отрицательным чертам характера. На страницах своего дневника он описывал свою жизнь: кларет и карты, увлечения женщинами (отношения с которыми он делился с дневником в самых интимных подробностях), подсчеты личного состояния, покупки книг (он был страстным библиофилом), визиты к друзьям и знакомым, поездки по Темзе. Рассказывал и о работе в Адмиралтействе, о своих встречах с королем и придворными, о своих бесконечных деловых встречах (он заключал контракты от имени Адмиралтейства и Тринити-хауса, что требовало от него постоянных разъездов по кофейням и тавернам Лондона, что навевало на него тоску).
И знаете что? Читая его дневник, написанный прекрасным и живым английским языком (а я читал его дневник не только в переводе на русском, но и в оригинале - хоть и не целиком), понимаешь, что его обывательская буржуазная жизнь удивительно современна и понятна нам. По большому счету, примерно такую жизнь и сегодня ведут люди его круга: да, вместо кэбмменом у них дорогие немецкие авто, и еще сейчас у нас появился интернет и трансконтинентальные перелеты, но в целом, жизнь практически не изменилась. Посещения театров, разговоры о вечном, покупки книг нашумевших писателей, рестораны, новые костюмы, банковские счета и деловые командировки.
Но когда я читаю его дневник, я еще всегда стараюсь держать в голове, что именно в это же время казаки на русской службе, практически как конкистадоры, покоряют Сибирь. Пипс плывет по Темзе с женой и размышляет о том, на какую пьесу стоит отправиться сегодня вечером, а в это время в тысячах километров от него, по Лене идет небольшой (всего человек 30) отряд Курбата Иванова - крепкие и лихие мужики, которые ищут новые рубежи и новое "безъясачное население". Они идут по лесам, переплывают реки - ничего не боясь, выходят к берегам Байкала. Отряды Перфильева, Дежнева, Бекетова, Похабова - словом, всех русских землепроходцев, - совершают свои путешествия и открытия в то же самое время. Они едут по лесам и долам, воюют с бурятами и тунгусами, ставят остроги и охотятся на дичь, ровно в то же самое время, когда в Лондоне прекрасный госслужащий класса А Сэмюэл Пипс открывает новую бутылку кларета и при свече начинает писать о том, как прошел его наполненный работой и заботами день.
И меня так поражает, впечатляет и радует эта одномоментность! Почти также сильно, как когда во время лекции об индийских маоистах, которую я прослушал чуть больше месяца назад, я понял, что я вот сижу в Будапеште в университете, вы, мои читатели, разбросаны по миру - кто-то в Петербурге и Москве, кто-то в Берлине, а кто-то в Нью-Йорке, а в это самое время в лесах Восточной Индии люди с автоматами в руках борются за коммунизм и бесклассовое общество, стоя в джунглях под красными флагами (я видел фото, так что это не фантазия). Вы заказываете кофе с собой, идете на новый фильм или знакомитесь с новой любовью всей вашей жизни (с которой расстанетесь уже через неделю, хоть вы сейчас этого и не знаете), а тем временем у людей, живущих прямо сейчас, жизнь проходит не то, что на другой планете, а в другом измерении.
И за это постоянное многообразие я так страстно люблю наш мир.
Жил да был в 17-м веке такой англичанин по имени Сэмюэл Пипс, преобразователь британского флота и высокопоставленный чиновник во времена Реставрации Стюартов. А помимо всего этого он еще оставил восхитительный дневник, который прославил его имя в веках; уверен, что многие из моих читателей читали или хотя бы слышали о нем что-нибудь.
Он вел его с 1660 по 1670 год и описывал практически каждый свой день с кучей подробностей. Из его дневника можно понять практически все о жизни upper-middle class человека в Лондоне середины 17-го века. Пипса отличало большое любопытство и страсть к новым ощущениям; кроме того он был довольно честен по отношению к самому себе и своим положительным и отрицательным чертам характера. На страницах своего дневника он описывал свою жизнь: кларет и карты, увлечения женщинами (отношения с которыми он делился с дневником в самых интимных подробностях), подсчеты личного состояния, покупки книг (он был страстным библиофилом), визиты к друзьям и знакомым, поездки по Темзе. Рассказывал и о работе в Адмиралтействе, о своих встречах с королем и придворными, о своих бесконечных деловых встречах (он заключал контракты от имени Адмиралтейства и Тринити-хауса, что требовало от него постоянных разъездов по кофейням и тавернам Лондона, что навевало на него тоску).
И знаете что? Читая его дневник, написанный прекрасным и живым английским языком (а я читал его дневник не только в переводе на русском, но и в оригинале - хоть и не целиком), понимаешь, что его обывательская буржуазная жизнь удивительно современна и понятна нам. По большому счету, примерно такую жизнь и сегодня ведут люди его круга: да, вместо кэбмменом у них дорогие немецкие авто, и еще сейчас у нас появился интернет и трансконтинентальные перелеты, но в целом, жизнь практически не изменилась. Посещения театров, разговоры о вечном, покупки книг нашумевших писателей, рестораны, новые костюмы, банковские счета и деловые командировки.
Но когда я читаю его дневник, я еще всегда стараюсь держать в голове, что именно в это же время казаки на русской службе, практически как конкистадоры, покоряют Сибирь. Пипс плывет по Темзе с женой и размышляет о том, на какую пьесу стоит отправиться сегодня вечером, а в это время в тысячах километров от него, по Лене идет небольшой (всего человек 30) отряд Курбата Иванова - крепкие и лихие мужики, которые ищут новые рубежи и новое "безъясачное население". Они идут по лесам, переплывают реки - ничего не боясь, выходят к берегам Байкала. Отряды Перфильева, Дежнева, Бекетова, Похабова - словом, всех русских землепроходцев, - совершают свои путешествия и открытия в то же самое время. Они едут по лесам и долам, воюют с бурятами и тунгусами, ставят остроги и охотятся на дичь, ровно в то же самое время, когда в Лондоне прекрасный госслужащий класса А Сэмюэл Пипс открывает новую бутылку кларета и при свече начинает писать о том, как прошел его наполненный работой и заботами день.
И меня так поражает, впечатляет и радует эта одномоментность! Почти также сильно, как когда во время лекции об индийских маоистах, которую я прослушал чуть больше месяца назад, я понял, что я вот сижу в Будапеште в университете, вы, мои читатели, разбросаны по миру - кто-то в Петербурге и Москве, кто-то в Берлине, а кто-то в Нью-Йорке, а в это самое время в лесах Восточной Индии люди с автоматами в руках борются за коммунизм и бесклассовое общество, стоя в джунглях под красными флагами (я видел фото, так что это не фантазия). Вы заказываете кофе с собой, идете на новый фильм или знакомитесь с новой любовью всей вашей жизни (с которой расстанетесь уже через неделю, хоть вы сейчас этого и не знаете), а тем временем у людей, живущих прямо сейчас, жизнь проходит не то, что на другой планете, а в другом измерении.
И за это постоянное многообразие я так страстно люблю наш мир.