В начале августа мы на «Медузе» (у которой, кстати, сегодня день рождения, ура!) опубликовали материал Ильи Азара про последствия неудавшегося государственного переворота в Турции. По ряду причин он был устроен как пьеса — полтора десятка жителей Стамбула (и не только его) рассказывали, что произошло в роковую ночь и что происходит теперь. Из материала создавалось впечатление, что турки то ли коллективно сошли с ума, то ли крайне запуганы — потому что все, включая оппонентов Эрдогана, говорили, что переворот совершили сторонники исламского просветителя Гюлена, который на деле вовсе не просветитель, а узурпатор, и готовил смену элит в своих многочисленных школах несколько десятилетий.

Все это дико смущало, и я, конечно, задним умом ждал, когда какое-нибудь основательное западное издание объяснит, что же произошло. И вот две недели назад материал про переворот и про Гюлена вышел в журнале The New Yorker. Неосновательным его не назовешь: автор добивался встречи с живущим в Америке Гюленом несколько лет (и все-таки добился, хотя просветитель был не очень здоров, побубнил журналисту что-то скучное сорок минут и был таков), много говорил с разными немаловажными турками и до, и после переворота, ну и так далее. И что мы видим? Результат абсолютно такой же. То есть самые разнообразные источники подтверждают: да, гюленовский проект только кажется безобидным и благонамеренным — а на самом деле они все это время готовились взять власть, подменяли руководство армии и образования, и если бы Эрдоган это не начал вовремя останавливать, сбив планы гюленовцев, вероятно, добились бы своего.

С ума сойти, конечно.

https://www.newyorker.com/magazine/2016/10/17/turkeys-thirty-year-coup

Сегодня годовщина одного из самых ужасных терактов в современной истории России - захват заложников в Театральном центре на Дубровке. 14 лет прошло.

И это для меня очередной повод задуматься об одной черте современного российского общества, которая меня и удивляет, и ужасает. У нас фантастически плохая память о терактах. Для меня это всегда было очень непонятно - постоянная угроза терактов была важной чертой моего взросления, для меня это очень значимые события и даты.

Я помню, как слушал по радио о Норд-Осте (у нас не было телевизора в тот момент, поэтому для меня та история воспринималась через новостные репортажи "Эхо Москвы"). Я пошел в свою прекрасную школу, с латынью и отличными преподавателями, 1 сентября 2004 - в тот день, когда террористы взяли в заложники детей в Беслане. Я часто вспоминаю это и сопоставляю себя и свои тогдашние ощущения (первый раз в новую школу, белая рубашка и костюмчик, цветы, тревога) с тем, что пришлось пережить детям в Беслане, когда в их мир пришли вооруженные злые люди. И помню, как буквально за неделю до Беслана террористки подорвали два российских самолета. Помню, как взорвали Макдональдс на углу Рубинштейна и Невского - и все обсуждали кому и зачем это было нужно. Помню подрывы "Невских экспрессов" в 2007 и 2009 годах - и каждый раз, когда я ехал из Москвы в Петербург или наоборот, то всегда вспоминал об этих трагедиях.

Я помню как взорвали поезда в московском метро - на "Лубянке" и на "Парке Культуры" и фотографии садящегося на Лубянке вертолета (снятые Олегом Кашиным), возложение цветов тем же вечером - приехал Медведев и, почему-то, Людмила Алексеева. На самих станциях практически ничего не напоминает об этом. Я помню как в январе 2011 года террористы устроили теракт в Домодедово - и все обсуждали паскуд-таксистов, бравших втридорога с людей, хотевших уехать оттуда. Помню теракты в Волгограде - сначала октябрьский взрыв автобуса, а потом взрыв на железнодорожном вокзале, после чего власти спохватились и стали проверять рамки на входе в вокзалы и метро. Помню, как год назад, когда я был в Петербурге, над Синаем террористы подорвали российский самолет, летевший в Петербург - и это было ужасно больно, потому что трагедия оказалась совсем рядом - у меня было немало знакомых, чьи друзья или приятели летели тем рейсом.

И, конечно, я помню бесконечные теракты на Северном Кавказе - убийства, взрывы, нападения на города, на полицейские участки и рынки. Это постоянный фон, постоянная война, которую большинство даже не хочет замечать и не хочет о ней слышать.

Каждая такая кровавая точка служит лично мне напоминанием о том, как близко к нашей обычной жизни расположен ужас и смерть. Каждая такая точка могла бы послужить важной и значимой датой для почти любой, наверное, страны. У нас же этих ран гораздо больше чем у многих, но мы предпочитаем о них не вспоминать - ну или те, кто правят нашей страной не хотят о них вспоминать. Не знаю в чем тут дело - в том, что это слишком больно и неприятно, или что это стало такой обыденностью, что мы не обращаем на это внимание. Не знаю. Но часто думаю об этом. И я помню - такой была атмосфера моего взросления.

Говорят, что война давно закончилась и наступил мир, но когда я вспоминаю об этих терактах, то я в этом совсем не уверен.

https://kashin.guru/2014/10/23/nordost/

Вчера в будапеште прошло факельное шествие

Но не в том смысле, а в память революции 1956 года.

Прекрасные антирузвельтовские карикатуры (нарисованы когда он захотел пойти на третий срок)

В учебнике фальшивого советского историка Шестакова есть совершенно сумасшедшие пассажи о русской истории, которые объясняют откуда у многих людей такие странные представления о Российской империи. Шестаков опубликовал свой учебник в 1937 году, тот выдержал множество переизданий и воспитал несколько поколений школьников.

И вот там такое:

"В Петербурге дворяне настроили себе великолепные дворцы, устраивали в них пышные празднества и балы. Императорский двор и знать России теперь во всём подражали французским королям и их придворным.
Дворяне учились говорить по-французски, мужчины одевались во французские бархатные камзолы. Шелковые чулки обтягивали их ноги. Башмаки на высоких каблуках были украшены драгоценными пряжками, на голове был завитой, обсыпанный пудрой парик. Женщины были разодеты в дорогие платья из тончайшего шёлка и кружев. На головах очи носили причудливые французские причёски.
Расфранчённые дворяне в напудренных париках сами работать не умели и не хотели. Но для работы на заводах, для постройки дворцов дворянам нужны были учёные и специалисты. Их приглашали из-за границы, что обходилось очень дорого".

Особенно забавно это читать, если знаешь о том, как много было иностранных специалистов в самом СССР и как сильно влияла их работа на развитие советской промышленности (я молчу про бюро Альберта Кана, которое спроектировало где-то 500 объектов в СССР и, наверное, делало это не от доброты душевной, а за твердую валюту).

Или там дальше.

"Крестьянину для работы на себя оставались только праздники и ночь. При Екатерине II оброк увеличился почти в пять раз.
Дворяне торговали крестьянами. За женщину платили 20–30 рублей, за грамотного или ремесленника 100–200 рублей. Маленького ребенка можно было купить за 10–20 копеек. Собак помещики ценили дороже.
Помещики всячески издевались над крестьянами. Помещица Салтычиха до смерти избивала своих крепостных, обваривала их кипятком, огнём палила волосы. Она погубила более ста человек."

Обожаю вот этот переход: Помещики издевались над крестьянами —--> помещица Салтычиха (одна штука) избивала крепостных. При том, что история с Салтычихой была чп даже по тем временам, она реально была ненормальная.

Ясное дело, что и идиллии с помещикам, обожающих своих крестьян нигде не было, но есть разница - обложить высоким оброком или загонять иголки под ногти. Шестаков здесь явно имеет в виду, что аналогичным образом с Салтычихой поступали все дворяне. Вообще, при всей гнусности крепостничества это было более сложное явление, чем Шестакову хотелось его изобразить.

Ну и там везде вранье и передергивание. Везде.

"Пушкин родился в 1799 году в Москве, в дворянской семье. Ещё мальчиком он начал писать стихотворения. Окончив дворянскую школу — лицей в Царском Селе (теперь город Пушкин под Ленинградом), он стал известным писателем и сблизился с декабристами. В своих стихотворениях он резко осуждал крепостное право и самодержавие. Печатать такие стихотворения было нельзя, их переписывали от руки, читали тайно и распространяли повсюду. Царь ненавидел Пушкина. Придворная знать травила и оскорбляла великого поэта. Николай I хорошо знал об этой травле, не не принимал никаких мер даже тогда, когда дело дошло до дуэли. Пушкин дрался на дуэли с одним из своих обидчиков и был убит им в начале 1837 года." - no comments. Дворянская школа, ага.

Про Николая I: "За всем населением был установлен тщательный надзор. Жандармы и тайные агенты полиции рыскали по всему государству. Они подслушивали все толки в народе и частные разговоры. По малейшему подозрению, по непроверенному доносу людей арестовывали.
Николай I управлял Россией через дворян-чиновников, среди которых было много взяточников и казнокрадов. Чиновники в учреждениях и судах вымогали у населения взятки, издевались и насильничали над людьми." - я так полагаю, что Сталин управлял страной не через чиновников, а напрямую и лично, в каждом отдельном случае?

Ну и так далее. На самом деле, если написать учебник по истории СССР в таком ключе, то все взвоют так, что оглохнуть можно будет. Хорошо, что так теперь не делают.

В наши дни довольно трудно представить себе столь откровенные плакаты

Горжусь своим знакомством с Дмитрием

Потрясающий материал в издании "Горький" — монолог лингвиста Дмитрия Сичинавы, обладателя самой большой в России коллекции книг о Винни-Пухе и крупнейшего специалиста по пуховедению. История переводов, Пух в разных культурах, три типа изданий о Пухе, уникальная роль Пуха в сравнительной лингвистике. В первой редакции перевода Заходера Пуха звали Мишка-Плюх, а Пятачок кричал "батюшки!" (вместо "караул!"). Первым в СССР Пуха перевел Чепайтис, муж Натальи Трауберг — но на литовский. Гитарист The Rolling Stones Брайан Джонс утонул в бассейне того самого дома, где жил Милн с Кристофером Робином. В мусульманских странах Пух не получил должного распространения из-за Пятачка. В общем, если каждый человек — это целая Вселенная, то Винни-Пух тем более, и положить жизнь на ее исследование — ей богу, не худший способ провести отмеренное нам время. https://gorky.media/context/vinni-puh-ot-zapadnogo-do-vostochnogo-polyusa/

Оказывается, чешский генерал Сыровый (иногда пишут Сыровой), который лично передал Колчака совдепу, потом сделал карьеру и мюнхенский сговор встретил будучи премьером Чехословакии. Интересно, когда его в коммунистической ЧССР сажали в тюрьму (просидел до 60 года), думал ли он что-нибудь типа "надо было за Колчака держаться, большевиков бить" - вряд ли, конечно, но поразительно, он и 68 год в Праге застал, умер в 70-м.

Пиздец - это вот так

Гениально

чудесные похороны меньше чем за полтинник

Зомби, политика, интернет и оседлые бандиты

Давно хотел про это написать, да все как-то повода не было. А сейчас одновременно появился новый сезон "Черного зеркала" и стартовал седьмой сезон "Ходячих мертвецов" - и это прекрасный повод порассуждать о различиях в глубинной политической философии этих сериалов: о том, как она прекрасно показана в "Ходячих" и фантастически убого - в "Черном зеркале". Здесь будет немного политологии, но будет интересно.

Я долго не хотел смотреть "Ходячих мертвецов", потому что я не люблю ни хорроры, ни слэшеры, ни сам жанр зомби-апокалипсиса (на втором курсе я писал про них большую работу и пересмотрел штук 40 фильмов про зомби, мне хватило). Но потом я все-таки сдался и посмотрел. И влюбился в него.

Не из-за зомби и не из-за брутального мочилова. А потому что это идеальная наглядная иллюстрация для многих политических теория. Прежде всего, это, конечно теории происхождении государства - все-таки сериал о постапокалиптическом мире.

Вот, например, есть известная теория американского экономиста Мансура Олсона о "кочующем бандите" и "оседлом бандите". Кочующий бандит просто приходит и отнимает все ваши вещи, деньги и имущество и уходит. Оседлый же бандит ведет себя по-другому: он забирает у населения столько, чтобы у них осталось что-то, чтобы прожить, произвести что-то новое - что снова сможет забрать бандит. В обмен за это, оседлый бандит предлагает какие-то защитные протогосударственные функции - например, против кочующих бандитов. В переходе от кочевых к стационарным бандитам Олсон как раз видел основы государства и, даже, демократии.

В "Ходячих мертвецах" мы регулярно видим разницу между двумя типами этих бандитов. Самый яркий, на данный момент - это супержестокий Ниган, размахивающий своей бесбольной битой и говорящий, что "он хочет половину всего твоего барахла". У Нигана есть армия, есть некое подобие государства и налоговой системы, свои безумные правила жизни и жестокие наказания за преступление этих правил. Но глядя на него быстро понимаешь, как в реальности могли себя вести подобные бандиты - может быть, они были чуточку уравновешеннее, хотя совсем и совсем не факт.

Или вот существует известная теория селектората, разработанная Буэно де Мескита, американским политологом. Мескита пишет, что у любого лидера (что демократического, что автократического) в стране есть три группы населения, определяющих его пребывание на своем посту. Есть номинальный селекторат - например, в случае США, это все зарегистрированные избиратели. Есть реальный селекторат - это все те, кто пришли голосовать на президентские выборы. И есть winning coalition - это те люди, от которых реально зависит избрание президента: население спорных штатов, проголосовавших за кандидатов и те, кто, собственно поддерживал кандидата. Вся разница в том, что в демократиях это выигрывающая коалиция очень большая, а в автократиях - она очень маленькая.

Главное правило автократа - держать количество людей, от которых ты реально зависишь, на максимально возможном низком уровне, а вот размеры номинального селектората должны увеличиваться максимально, так как из него можно рекрутировать новых участников побеждающей коалиции, ну и получать большую легитимацию.

Главным последователем этого правила в "Ходячих" является Губернатор. Он собирает в свой город много всяческих стариков, детей, женщин - зная, что они не смогут оспорить его лидерство и чаще всего будут вынуждены с ним согласиться, одобрив его действия. Реально же его режим держится на очень узкой группе мужчин, прекрасно обращающихся с оружием и выживших во многих столкновениях с зомби. Но Губернатор никогда не раскрывает реальной картины своего господства - он всегда представляет свой режим, как демократия. Хотя, конечно, это типичная автократия.

Я еще долго могу приводить примеры того, как "Ходячие мертвецы" иллюстрируют различные теории, но думаю, что достаточно будет еще одного, моего любимого примера.

В великой книге Мишеля Фуко "Надзирать и наказывать" помимо всего прочего рассказывается о том, как наказания преступников (прежде всего, смертная казнь) менялись, превращаясь из реальных и физических в символические. Если еще в 18 веке казни представляли собой театрализованные действия, то в 19 веке появились четкие регламенты, строгий порядок в тюрьмах и какая-то дисциплина в вопросе наказаний.

И еще один важный момент оттуда - это государственная власть. Государство - имеет право на легитимизированное насилие. Сейчас это право расписано в уголовном кодексе (не только в нем, но упростим). Когда-то это право на насилие было прерогативой монарха, лично вершившего суд. Потом это право институционализировалось, обрастало ритуалами, становилось общегосударственной деятельностью. В итоге оно сначала редуцировалось в гильотину, которая лишала личностного отношения к казни, обезличивала ее. А потом и вовсе стало просто частью государственной машины - той ее частью, что занимается соблюдением законов и правил.

В "Ходячих мертвецах" мы видим тот момент, когда до символического характера насилия еще очень и очень далеко. Поэтому все тот же Ниган сам вершит суд над теми, кто перед ним провинился. Вместо меча или топора у него бейсбольная бита, обмотанная колючей проволокой, но это не имеет значения. Главное, что здесь мы видим государство без маникюры, пудры и туши - таким, каким оно не хочет сейчас показываться. Поэтому в каждом ударе дубинки Нигана, размозжающей чью-то голову, на самом деле, кроется то, что сегодня аккуратно завернуто в мишуру законов и закопано в тоннах других бумаг.

В общем, для меня "Ходячие мертвецы" - это идеальное наглядное пособие по автократическим режимам, по теориям происхождения государства и по поведению групп в критической ситуации. Я искренне считаю, что это отличный сериал - на любителя, конечно, но в моем личном рейтинге он стоит довольно высоко.

А вот вышедший недавно новый сезон "Черного зеркала" меня откровенно разочаровал и я убежден, что никаким британским сериалам не стоит продаваться американцам - в итоге выходит полная лажа. У меня было много возможностей сравнить - я не знаю практически ни одной хорошей американской локализации британского сериала - даже британский "Карточный домик" в разы интереснее и качественнее американского.

Не скажу, что и раньше "Черное зеркало" было прямо блестящим и гениальным. Но, все-таки, в нем была фишка, в нем было что-то правдивое, что цепляло и заставляло смотреть - то ли это была изнасилованная премьер-министром свинья, то ли мир жестоких людей, у которых к руке прирос смартфон. В общем, при всей довольно ходульной философии сериала (типа, "Человече, задумайтесь о том, как мы живем!"), в нем была злая ирония и едкий сарказм, что вместе интриговало и заставляло смотреть.

Новый же сезон произвел впечатление полной деградации. Я посмотрел две серии и они мне настолько не понравились, что я не уверен, что буду смотреть остальные.

Серьезно, в 2016 году снимать целую часовую серию про то, что социальные сети приводят к появлению картонной жизни, которую люди стремятся изобразить в фотографиях в фейсбуке? Всерьез снимать, что социальные сети - это вранье, которым занимаемся мы все? Ну вот это да, вот эта новость. Первая соцесеть завелась у меня почти 10 лет назад и для того, чтобы понять, что жизнь в соцсетях - фальшива, мне не потребовалось много времени. И я бы не сказал, что это какая-то прорывная мысль, о ней в курсе каждый подросток.

А вторая серия про то, что погружаясь в виртуальный мир, мы можем потерять контакт с настоящим - с нашими родными и близкими - и это может нас убить. Это хорошая идея для социального плаката, но невероятно тоскливая для визионерски-пугающего сериала.

То есть, такое ощущение, что сериал, при всей своей вроде как циничности, стал рассчитывать на детей и младших подростков в качестве своей аудитории. Ужасно поглупел, в общем. Если раньше в нем можно было видеть какие-то отражения наступающего или наступившего будущего, то теперь это просто нравоучительная тягомотина.