Праксеология ИИ. Структурный риск, связанный с развитием ИИ: отсечение человека от техники исполнения чего-либо, делания в широком смысле слова.
Исторически граница технической зоны — того, что можно было выполнить дёшево и без редкого таланта, — медленно ползла вверх с каждой волной автоматизации (ручной труд, машинный труд и т.д.). Раньше эта лестница поднималась медленно, в течение поколений, и всегда съедала физический или узко-технический труд, оставляя нетронутой широкую зону аналитического/интеллектуального исполнения.
С сер. ХХ в. это дало мощный импульс развитию белых воротничков в офисах, но сейчас это модель исчерпывается. ИИ съедает именно её, причём не за десятилетия, а за годы.
Это не смена типа явления, а его резкое ускорение, распространение на когнитивный, а не только физический труд. Нужно быть очень осторожным со словом ускорение, если речь идет о макросоциальных явлениях. Михаил Горбачев, кстати, тоже в 1985 г. называл то, что стало потом Перестройкой ускорением. Последствия ускорения очень часто в сложных социосистемах революционные и неконтролируемые.
Сейчас требование уметь корректно ставить задачу впервые предъявляется массово, всем, кто раньше зарабатывал именно техническим исполнением, а это качественно иная социальная нагрузка на навык, который раньше был уделом элиты. С одной стороны, это дает возможности всем стать демиургами (создать что-то эффективное или инновационное), но с другой, увеличивает риски что все кроме горстки элит станут либо исполнителями, либо ненужными в трудовой деятельности.
Раньше аналитик/программист держал в себе одновременно и «что нужно» (понимание задачи), и «как сделать» (технику); сейчас эти две функции разъединяются так же, как когда-то разъединили замысел инженера и руки рабочего.
Решать заданную задачу и находить/верно формулировать саму задачу — не одно и то же, и второе плохо тренируется через тренировку первого.
Практически это раскладывается на несколько отдельных навыков: умение узнать хороший результат, не будучи способным пошагово его произвести (это роль дирижёра, а не музыканта, роль арт-критика, а не художника); и способность к быстрой, качественной оценке чужого (машинного) вывода. Тут уже есть смещение с роли демиурга (творца) на редактора/корректора, то есть человеческая деятельность отсекается от исполнения, но усиливается роль тестирования. В терминологии древних греков значимость практической жизни снижается, а созерцательной увеличивается. Платон, кстати, всегда отдавал приоритет созерцанию).
При решении сложных задач остается пространство непредусмотренных ситуаций (форс-мажоры), у ИИ тут вырисовываются огромные преимущества.
Ручной расчёт, синтаксис языка программирования, грамматические правила, пошаговое построение модели — всё это вырабатывает не только техническую беглость, но и интуицию, которая потом лежит в основе вкуса и суждения. Если человек никогда не осваивал технику, потому что сразу перешёл к постановке задач, он теряет способность заметить, когда машина ошиблась тонко, а не грубо.
Исторически люди учились суждению именно через долгое исполнение техники (музыкальный вкус формируется через годы игры на инструменте, юридическое чутьё — через сотни написанных посредственных договоров, врачебная интуиция — через тысячи прочитанных снимков).
Делегирование этого всего ИИ приведет к атрофии собственных возможностей. Поэтому от этих навыков и ручных расчетов и классического делания отказываться нельзя. Законодательство развитых стран, полагаю, пойдет по пути поддержки интеллектуального труда без ИИ, также как и сейчас уже формируется мода на hand made.
Мощные расслоения на рынке труда неминуемы, причем не по вертикали «образованный / необразованный», а по горизонтали «способен к суждение/способен только к технике».
Правящие элиты будут забирать в свои руки именно спецификацию, контроль над практиками, а исполнитель взаимозаменяем (человек или ИИ).
Исторически граница технической зоны — того, что можно было выполнить дёшево и без редкого таланта, — медленно ползла вверх с каждой волной автоматизации (ручной труд, машинный труд и т.д.). Раньше эта лестница поднималась медленно, в течение поколений, и всегда съедала физический или узко-технический труд, оставляя нетронутой широкую зону аналитического/интеллектуального исполнения.
С сер. ХХ в. это дало мощный импульс развитию белых воротничков в офисах, но сейчас это модель исчерпывается. ИИ съедает именно её, причём не за десятилетия, а за годы.
Это не смена типа явления, а его резкое ускорение, распространение на когнитивный, а не только физический труд. Нужно быть очень осторожным со словом ускорение, если речь идет о макросоциальных явлениях. Михаил Горбачев, кстати, тоже в 1985 г. называл то, что стало потом Перестройкой ускорением. Последствия ускорения очень часто в сложных социосистемах революционные и неконтролируемые.
Сейчас требование уметь корректно ставить задачу впервые предъявляется массово, всем, кто раньше зарабатывал именно техническим исполнением, а это качественно иная социальная нагрузка на навык, который раньше был уделом элиты. С одной стороны, это дает возможности всем стать демиургами (создать что-то эффективное или инновационное), но с другой, увеличивает риски что все кроме горстки элит станут либо исполнителями, либо ненужными в трудовой деятельности.
Раньше аналитик/программист держал в себе одновременно и «что нужно» (понимание задачи), и «как сделать» (технику); сейчас эти две функции разъединяются так же, как когда-то разъединили замысел инженера и руки рабочего.
Решать заданную задачу и находить/верно формулировать саму задачу — не одно и то же, и второе плохо тренируется через тренировку первого.
Практически это раскладывается на несколько отдельных навыков: умение узнать хороший результат, не будучи способным пошагово его произвести (это роль дирижёра, а не музыканта, роль арт-критика, а не художника); и способность к быстрой, качественной оценке чужого (машинного) вывода. Тут уже есть смещение с роли демиурга (творца) на редактора/корректора, то есть человеческая деятельность отсекается от исполнения, но усиливается роль тестирования. В терминологии древних греков значимость практической жизни снижается, а созерцательной увеличивается. Платон, кстати, всегда отдавал приоритет созерцанию).
При решении сложных задач остается пространство непредусмотренных ситуаций (форс-мажоры), у ИИ тут вырисовываются огромные преимущества.
Ручной расчёт, синтаксис языка программирования, грамматические правила, пошаговое построение модели — всё это вырабатывает не только техническую беглость, но и интуицию, которая потом лежит в основе вкуса и суждения. Если человек никогда не осваивал технику, потому что сразу перешёл к постановке задач, он теряет способность заметить, когда машина ошиблась тонко, а не грубо.
Исторически люди учились суждению именно через долгое исполнение техники (музыкальный вкус формируется через годы игры на инструменте, юридическое чутьё — через сотни написанных посредственных договоров, врачебная интуиция — через тысячи прочитанных снимков).
Делегирование этого всего ИИ приведет к атрофии собственных возможностей. Поэтому от этих навыков и ручных расчетов и классического делания отказываться нельзя. Законодательство развитых стран, полагаю, пойдет по пути поддержки интеллектуального труда без ИИ, также как и сейчас уже формируется мода на hand made.
Мощные расслоения на рынке труда неминуемы, причем не по вертикали «образованный / необразованный», а по горизонтали «способен к суждение/способен только к технике».
Правящие элиты будут забирать в свои руки именно спецификацию, контроль над практиками, а исполнитель взаимозаменяем (человек или ИИ).
👍9🔥3❤1
Античность. Продолжение про древнегреческую колонизацию и причины успеха.
Антиковеды из Кембриджского университета выделяют несколько факторов, обеспечивших успех древнегреческой цивилизации.
1.Мореходство и ориентация в пространстве. Заимствованная у финикийцев и развитая дальше техника судостроения, знание сезонных ветров и течений Средиземноморья и Чёрного моря. Еще важнее – отработанная логика выбора места под колонию (гавань, возможности построить защищаемый акрополь, пресная вода и плодородные округа). Умение накопить и воспроизводить этот опыт было know-how того времени.
2.Полисная организация. Не полис (город) как таковая, а легкая тиражируемость институтов и практик обеспечила успех колонизации. Полис как форма — закон, собрание, магистратуры — переносится на новое место целиком и сразу становится самодостаточным, без необходимости содержать метропольную бюрократию для управления далёкой территорией (в отличие, скажем, от персидской сатрапской системы). И полис давал право политического участия основателям, что делало их сплоченным и мотивированными в достижении результата.
3.Самоорганизация. Перевозка, прокорм, оборона, установление права — всё это облегчалось тем, что колонисты несли с собой общий культурный шаблон (те же боги, те же фратрии и племенные деления, та же базовая правовая традиция), который не приходилось изобретать заново. Институт дельфийского оракула, игравший идеологически важную роль в колонизации, легитимизировал своим религиозным авторитетом вывод колоний (апойкий). Самоорганизация играла важную роль и в военном деле, очень важным для выведения колоний.
4.Мораль и религия. Эллины верили в одних богов и в свою мораль, это, наряду с умением быстро впитывать культурные достижения разных цивилизаций, давало им ощущения превосходства. Эмиграция в самом древнегреческом обществе воспринималась как способ превратить свое маргинальное положение (вытесняли часто бедных и потерпевших поражение в политической борьбе внутри полиса кланов) в героическое деяние. Ойкист (под руководством которого выводили колонии) после смерти получал героических культ, в том числе и в метрополии. Это снижало психологическую цену отъезда и нивелировало ассоциации про изгнание и позор. В контексте внутриполитических конфликтов и демографического перенапряжения выведение колоний – было способом выпуска пара.
5.Доминирующим в антиковедении сейчас является мнение, что колонии выводились преимущества из-за дефицита земли. Да, важна была и торговля, были и другие причины, но ключевые – дефицит земли и демография (неспособность полисов прокормить население). Пригодной для пашни земли в Греции было от силы 20% территории, создавало структурный земельный голод, который и выталкивал людей вовне.
Антиковеды из Кембриджского университета выделяют несколько факторов, обеспечивших успех древнегреческой цивилизации.
1.Мореходство и ориентация в пространстве. Заимствованная у финикийцев и развитая дальше техника судостроения, знание сезонных ветров и течений Средиземноморья и Чёрного моря. Еще важнее – отработанная логика выбора места под колонию (гавань, возможности построить защищаемый акрополь, пресная вода и плодородные округа). Умение накопить и воспроизводить этот опыт было know-how того времени.
2.Полисная организация. Не полис (город) как таковая, а легкая тиражируемость институтов и практик обеспечила успех колонизации. Полис как форма — закон, собрание, магистратуры — переносится на новое место целиком и сразу становится самодостаточным, без необходимости содержать метропольную бюрократию для управления далёкой территорией (в отличие, скажем, от персидской сатрапской системы). И полис давал право политического участия основателям, что делало их сплоченным и мотивированными в достижении результата.
3.Самоорганизация. Перевозка, прокорм, оборона, установление права — всё это облегчалось тем, что колонисты несли с собой общий культурный шаблон (те же боги, те же фратрии и племенные деления, та же базовая правовая традиция), который не приходилось изобретать заново. Институт дельфийского оракула, игравший идеологически важную роль в колонизации, легитимизировал своим религиозным авторитетом вывод колоний (апойкий). Самоорганизация играла важную роль и в военном деле, очень важным для выведения колоний.
4.Мораль и религия. Эллины верили в одних богов и в свою мораль, это, наряду с умением быстро впитывать культурные достижения разных цивилизаций, давало им ощущения превосходства. Эмиграция в самом древнегреческом обществе воспринималась как способ превратить свое маргинальное положение (вытесняли часто бедных и потерпевших поражение в политической борьбе внутри полиса кланов) в героическое деяние. Ойкист (под руководством которого выводили колонии) после смерти получал героических культ, в том числе и в метрополии. Это снижало психологическую цену отъезда и нивелировало ассоциации про изгнание и позор. В контексте внутриполитических конфликтов и демографического перенапряжения выведение колоний – было способом выпуска пара.
5.Доминирующим в антиковедении сейчас является мнение, что колонии выводились преимущества из-за дефицита земли. Да, важна была и торговля, были и другие причины, но ключевые – дефицит земли и демография (неспособность полисов прокормить население). Пригодной для пашни земли в Греции было от силы 20% территории, создавало структурный земельный голод, который и выталкивал людей вовне.
👍11👏3❤1
Завершая колонизационную тему. Колонизационная модель Александра Македонского.
Маршрут похода Александра Македонского, из которого он, по сути и не вернулся, – это сплошная дуга от Египта до Афганистана (протяженность 5 тыс. км.), с явным сгущением в восточных сатрапиях (Афганистан, Таджикистан, Пакистан).
Это почти всегда военно-стратегические гарнизоны, контролирующие перевалы и степные рубежи, а не самодостаточные полисы классического образца. Греки смешивались с местными по мере необходимости, а у Александра Македонского это была сознательная политика. Греко-македонские ветераны сознательно поселялись в этих городах-гарнизонах.
Многие колонисты Александра оказывались на месте не по своей воле: раненые и негодные к дальнейшему походу солдаты, наёмники, которых просто оставляли гарнизоном на краю света. Диодор Сицилийский описывает восстание около 20 тыс. греческих поселенцев в Персии, в 325 г. до н.э. они попытались пробиться домой, отреагировав на ложный слух о смерти Александра Македонского (он умер двумя годами позже, в 323 г. до н.э.). Римляне тоже поселяли ветеранов на окраинах, но это была форма поощрения и воспринималась она иначе.
Показательно, что судьба Александрий была разной. Александрия Египетская – самый успешный проект, Александрия Эсхата стал Худжандом (Таджикистан) и достаточно быстро утратила свою греческую оригинальность. Большинство мелких Александрий в Индии, Гедрозии и Согдиане через короткий срок просто исчезают в письменных источниках (места многих так пока и не установлены археологами).
Эти укрепленные города не пережили и пары поколений без постоянной царской поддержки, потому что, в отличие от самодостаточной по замыслу апойкии (полисов), это были изолированные форпосты вглубь чужой территории, требовавшие непрерывных инвестиций метрополии — а сама империя быстро распалась.
Римские колонии, в большинстве своем, были долговечными, опять-таки из-за институциональности и правовых механизмов инкорпорации в тело Империи. Система форум, капитолий, регулярная сетка улиц, дороги, акведуки — воспроизводимый архитектурный шаблон позволял быстро и надежно тиражировать этот опыт. В отличие от наспех основанных крепостей Александра.
Маршрут похода Александра Македонского, из которого он, по сути и не вернулся, – это сплошная дуга от Египта до Афганистана (протяженность 5 тыс. км.), с явным сгущением в восточных сатрапиях (Афганистан, Таджикистан, Пакистан).
Это почти всегда военно-стратегические гарнизоны, контролирующие перевалы и степные рубежи, а не самодостаточные полисы классического образца. Греки смешивались с местными по мере необходимости, а у Александра Македонского это была сознательная политика. Греко-македонские ветераны сознательно поселялись в этих городах-гарнизонах.
Многие колонисты Александра оказывались на месте не по своей воле: раненые и негодные к дальнейшему походу солдаты, наёмники, которых просто оставляли гарнизоном на краю света. Диодор Сицилийский описывает восстание около 20 тыс. греческих поселенцев в Персии, в 325 г. до н.э. они попытались пробиться домой, отреагировав на ложный слух о смерти Александра Македонского (он умер двумя годами позже, в 323 г. до н.э.). Римляне тоже поселяли ветеранов на окраинах, но это была форма поощрения и воспринималась она иначе.
Показательно, что судьба Александрий была разной. Александрия Египетская – самый успешный проект, Александрия Эсхата стал Худжандом (Таджикистан) и достаточно быстро утратила свою греческую оригинальность. Большинство мелких Александрий в Индии, Гедрозии и Согдиане через короткий срок просто исчезают в письменных источниках (места многих так пока и не установлены археологами).
Эти укрепленные города не пережили и пары поколений без постоянной царской поддержки, потому что, в отличие от самодостаточной по замыслу апойкии (полисов), это были изолированные форпосты вглубь чужой территории, требовавшие непрерывных инвестиций метрополии — а сама империя быстро распалась.
Римские колонии, в большинстве своем, были долговечными, опять-таки из-за институциональности и правовых механизмов инкорпорации в тело Империи. Система форум, капитолий, регулярная сетка улиц, дороги, акведуки — воспроизводимый архитектурный шаблон позволял быстро и надежно тиражировать этот опыт. В отличие от наспех основанных крепостей Александра.
👍13❤1
Как сверхгиганты (США и Китай) относятся к войнам в современных условиях.
1.Важный фактор продолжения начатого конфликта – это его восприятие сверхдержавами как полигона испытания инноваций и даже эксперимента.
2.Заявления о том, что дроны меняют войны современности, конечно же, верны, но тут важен синтез, а не односторонне-линейные оценки. Про танки, вертолеты (когда они появились) тоже говорили так, и их инновационность была несомненна, но последующие годы показали, что переоценивать ее не стоит.
3.США и Израиль с 28 февраля по июнь 2026 г. били очень мощно и дронами и ракетами по Ирану, но режим выстоял. Также как и не бомбардировки нацистской Германии привели к краху гитлеризма, а наземные операции, прежде всего, советских войск и их союзников.
4.Что дроны меняют? Делают более распределенной цену за войну. Ее платят не только военные, но и гражданские и тыловая инфраструктура. С появлением дронов локализовать, капсулировать войну стало тяжелее, намного тяжелее. И это главный фактор в пользу того, что страны золотого миллиарда будут избегать войн в дальнейшем. Она им очень невыгодна.
5.Трамп как завоеватель потерпел поражение. Удачная спецоперация в Венесуэле вскружила ему голову и с Ираном он явно попал в зыбучие пески, из которого вряд ли сможет выпутаться.
6.Китай, имеющий стратегическую задачу вернуть Тайвань, явно прорабатывает военный сценарий, но война для Пекина – это даже не план B и не C, а, скорее, крайний способ действия. Все, в том числе и Европа, начали готовится к войне, но это пока рассматривается не как базовый сценарий, а как рамка безопасности, необходимая для защиты своих экономических и технологических ресурсов.
7.Война в современной мир-системе, особенно в его ядре, не стала главным регулятором и ранжиром. Ритмику задает экономика и высокотехнологичное развитие. В этом плане за последние пять лет мало что поменялось.
8.Война с дронами и война без дронов – кардинально отличаются друг от друга. Ценность человеческой жизни в странах золотого миллиарда растет, в Китае гораздо медленнее, но тоже, скорее, растет, а не падает. Китай сейчас пытается стимулировать рождаемость, а не сокращать ее (в Пекине мыслят на долгую перспективу и тренды улавливают быстро). Сейчас военное дело в переходном состоянии. Для сверхгигантов совершенно не вариант тратить свою живую силу, а появления роботов на поле боя пока не происходит массово.
9.Тем не менее, роботы в ближайшие пять-десять лет появятся, на массовом уровне. Дроны и роботов прогнозировал еще популяризатор постиндустриального общества Элвин Тоффлер в 1990-х гг. Когда они появятся это потребует переоценки многих взглядов на вопрос отношения мир-системных гегемонов к войне.
10.Пока же оптика остается такой: войны гегемонам невыгодны, запрос на технологические рывки и экономику, а безопасность должна обеспечивать страховку от нежелательных, но возможных, военных конфликтов. Хотя бряцание оружием, которым постоянно занимаются США остается частью мир-системного антуража. Китай тут гораздо более воздержан и это его мягкая сила, способная продвигать его интересы в странах полупериферии.
1.Важный фактор продолжения начатого конфликта – это его восприятие сверхдержавами как полигона испытания инноваций и даже эксперимента.
2.Заявления о том, что дроны меняют войны современности, конечно же, верны, но тут важен синтез, а не односторонне-линейные оценки. Про танки, вертолеты (когда они появились) тоже говорили так, и их инновационность была несомненна, но последующие годы показали, что переоценивать ее не стоит.
3.США и Израиль с 28 февраля по июнь 2026 г. били очень мощно и дронами и ракетами по Ирану, но режим выстоял. Также как и не бомбардировки нацистской Германии привели к краху гитлеризма, а наземные операции, прежде всего, советских войск и их союзников.
4.Что дроны меняют? Делают более распределенной цену за войну. Ее платят не только военные, но и гражданские и тыловая инфраструктура. С появлением дронов локализовать, капсулировать войну стало тяжелее, намного тяжелее. И это главный фактор в пользу того, что страны золотого миллиарда будут избегать войн в дальнейшем. Она им очень невыгодна.
5.Трамп как завоеватель потерпел поражение. Удачная спецоперация в Венесуэле вскружила ему голову и с Ираном он явно попал в зыбучие пески, из которого вряд ли сможет выпутаться.
6.Китай, имеющий стратегическую задачу вернуть Тайвань, явно прорабатывает военный сценарий, но война для Пекина – это даже не план B и не C, а, скорее, крайний способ действия. Все, в том числе и Европа, начали готовится к войне, но это пока рассматривается не как базовый сценарий, а как рамка безопасности, необходимая для защиты своих экономических и технологических ресурсов.
7.Война в современной мир-системе, особенно в его ядре, не стала главным регулятором и ранжиром. Ритмику задает экономика и высокотехнологичное развитие. В этом плане за последние пять лет мало что поменялось.
8.Война с дронами и война без дронов – кардинально отличаются друг от друга. Ценность человеческой жизни в странах золотого миллиарда растет, в Китае гораздо медленнее, но тоже, скорее, растет, а не падает. Китай сейчас пытается стимулировать рождаемость, а не сокращать ее (в Пекине мыслят на долгую перспективу и тренды улавливают быстро). Сейчас военное дело в переходном состоянии. Для сверхгигантов совершенно не вариант тратить свою живую силу, а появления роботов на поле боя пока не происходит массово.
9.Тем не менее, роботы в ближайшие пять-десять лет появятся, на массовом уровне. Дроны и роботов прогнозировал еще популяризатор постиндустриального общества Элвин Тоффлер в 1990-х гг. Когда они появятся это потребует переоценки многих взглядов на вопрос отношения мир-системных гегемонов к войне.
10.Пока же оптика остается такой: войны гегемонам невыгодны, запрос на технологические рывки и экономику, а безопасность должна обеспечивать страховку от нежелательных, но возможных, военных конфликтов. Хотя бряцание оружием, которым постоянно занимаются США остается частью мир-системного антуража. Китай тут гораздо более воздержан и это его мягкая сила, способная продвигать его интересы в странах полупериферии.
👍12❤3
Как израильские суверенные политики доходят до…обыкновенного фашизма.
Перед выборами в Кнессет в Израиле политическая конкуренция зашкаливает. Министр национальной безопасности (один из главных секьюритизаторов) заявил про сектор Газы недавно: «я думаю, нужно проводить точечные ликвидации – убивать по 30-40 человек каждую ночь. Не только тех, кто представляет непосредственную угрозу. Нет, там есть люди, которые не заслуживают жизни». И Далее :«они не должны жить, они даже не люди».
Ханна Арендт и не только она много писала о практике коллективных репрессий в варшавском и других гетто. За одного убитого немца убивали и по 50-100 евреев.
Бен-Гвир предлагает превентивную деперсонализирующую формулу «не заслуживает жизни», «даже не люди». Тем самым секьюритизатор берет на себя функции не только Бога, но и Царя мира.
Бен-Гвир (и его крайне крайне правая партия «Оцма Йегудит» («Еврейская сила») в коалиции с Биби Нетаньяху, но министру национальной безопасности всегда важно показывать, что он жестче чем сам премьер.
Говорил он это на площадке, что называется, для своих, но это быстро стало мировой новостью и, конечно же, влияет на отношение к Израилю во всем мире. Особенно в Европе, где доминируют лево-либеральнные течения, которые сочувствуют палестинцам.
Бен-Гвир пытается консолидировать ультраправый электорат перед выборами в Кнессет и как бы (ключевое слово) давить на Нетаньяху. На самом деле, такой фон, скорее, всего очень выгоден Нетаньяху, так как позволяет ему выглядеть умеренным и более проходным. Прием «смотрите, если не я, то будут во власти вот такие радикалы» используется не только в Израиле.
Но есть и другой эффект. Нерешаемый узел противоречий на Ближнем Востоке уже стал в восприятии нынешней молодежи в западных странах самым мощным конфликтом современности, сквозь призму которого они воспринимают все остальное.
Израильские системные политики вовсю жонглируют тем, в чем их обвиняют – политикой геноцида. В период перманентных войн Израиля с Ираном, с «ХАМАС» или «Хезболлой» такое поведение не вызывает особых удивлений. Обыкновенный фашизм. Конечно, с разных сторон, не только с израильской. Но и с израильской тоже.
Перед выборами в Кнессет в Израиле политическая конкуренция зашкаливает. Министр национальной безопасности (один из главных секьюритизаторов) заявил про сектор Газы недавно: «я думаю, нужно проводить точечные ликвидации – убивать по 30-40 человек каждую ночь. Не только тех, кто представляет непосредственную угрозу. Нет, там есть люди, которые не заслуживают жизни». И Далее :«они не должны жить, они даже не люди».
Ханна Арендт и не только она много писала о практике коллективных репрессий в варшавском и других гетто. За одного убитого немца убивали и по 50-100 евреев.
Бен-Гвир предлагает превентивную деперсонализирующую формулу «не заслуживает жизни», «даже не люди». Тем самым секьюритизатор берет на себя функции не только Бога, но и Царя мира.
Бен-Гвир (и его крайне крайне правая партия «Оцма Йегудит» («Еврейская сила») в коалиции с Биби Нетаньяху, но министру национальной безопасности всегда важно показывать, что он жестче чем сам премьер.
Говорил он это на площадке, что называется, для своих, но это быстро стало мировой новостью и, конечно же, влияет на отношение к Израилю во всем мире. Особенно в Европе, где доминируют лево-либеральнные течения, которые сочувствуют палестинцам.
Бен-Гвир пытается консолидировать ультраправый электорат перед выборами в Кнессет и как бы (ключевое слово) давить на Нетаньяху. На самом деле, такой фон, скорее, всего очень выгоден Нетаньяху, так как позволяет ему выглядеть умеренным и более проходным. Прием «смотрите, если не я, то будут во власти вот такие радикалы» используется не только в Израиле.
Но есть и другой эффект. Нерешаемый узел противоречий на Ближнем Востоке уже стал в восприятии нынешней молодежи в западных странах самым мощным конфликтом современности, сквозь призму которого они воспринимают все остальное.
Израильские системные политики вовсю жонглируют тем, в чем их обвиняют – политикой геноцида. В период перманентных войн Израиля с Ираном, с «ХАМАС» или «Хезболлой» такое поведение не вызывает особых удивлений. Обыкновенный фашизм. Конечно, с разных сторон, не только с израильской. Но и с израильской тоже.
👍13👎2❤1
Мир-системные доминаторы: как США и Китай превращают ИИ и роботехнику в инструмент своего доминирования (анализ стратегий).
США отсекают недружественные страны от технологий. Эмбарго при Джо Байдене было оформлено – Китай, Россия, Иран и КНДР под ограничения, но и дружественной периферии технологии дают лишь дозированно. При Дональде Трампе вопросы доминирования в мир-системе поставлены на первый план.
Ограничения на HBM-память, на реэкспорт технологий производства чипов, требование к получателям госсубсидий не расширять производство в «недружественных странах» в течение десяти лет. Все это институционализация контроля над скоростью и траекторией чужой технологической догоняющей модернизации, а не просто защита секрета. Держава-лидер, сама поднявшаяся за счёт заимствования и протекционизма, закрывает те же двери за собой. Аналогичное было и с Британской империей в первой половине XIX в., на фоне промышленной революции.
Летом 2026 г. США отменили экспортный контроль в отношении мощных ИИ-моделей. Это говорит не о едином векторе «закрыть лестницу для всех», а скорее о борьбе логик — между чисто протекционистской (не дать никому повторить путь США) и конкурентной (продавать чипы союзникам и колеблющимся странам Персидского залива, Юго-Восточной Азии, чтобы не отдать их в китайскую орбиту). То есть закрытие избирательное — по оси лояльности США, что в условиях секьюритизации понятно.
Китай. «Цифровой Шёлковый путь» — спутниковые сети, облачная инфраструктура, стандарты трансграничного обмена данными для Центральной Азии и далее — расширяет доступ полупериферии и периферии к ИИ- и цифровой инфраструктуре там, где США отказывают. Это происходит на китайских технических стандартах, часто через долговое финансирование и «под ключ» модели, которые создают новую зависимость (от стандартов, от данных, от обслуживания) вместо построения независимого технологического потенциала реципиента. Это классический механизм воспроизводства периферийности — не разрыв связи с ядром, а просто смена патрона, у которого выпрашивается доступ к следующей ступени.
Сам Китай ещё недавно был объектом ровно такого же «выбивания лестницы» — заимствовал технологии через СП, реверс-инжиниринг, вынужденный трансфер технологий как условие доступа на свой рынок. Пройдя путь до полу-ядра Китай теперь частично воспроизводит ту же логику в отношении своей периферии.
Картина выглядит непоколебимой и инерционный сценарий говорит, что технологическое доминирование США и Китая будет расти. Это вероятно, но не определено.
ИИ и робототехника — технологии с необычно высоким порогом входа именно из-за капиталоёмкости обучающих прогонов и концентрации в производстве передовых чипов (TSMC, ASML) — это создаёт естественную, а не только геополитически сконструированную, монополизацию верхнего яруса технологий, в отличие от индустриальных технологий XIX-XX веков, которые довольно легко копировались.
Тезис о «захвате» Китаем полупериферии предполагает пассивность принимающих стран, а эмпирика (Центральная Азия, страны Залива) пытаются играть на противоречиях Китая и США. Россия тоже могла бы быть здесь мощным игроком полупериферии, балансирующим на противоречиях доминаторов, но это не происходит…
Феномен технологического «прыжка через ступень» (leapfrogging) — мобильная связь, солнечная энергетика в Африке показывают, что периферия иногда обходит навязанную последовательность модернизации, а не просто следует за ядром или полу-ядром, но бывает это достаточно редко.
Наиболее вероятный вариант будущего – США и Китай будут усиливать свое технологическое доминирование в развитии ИИ/робототехники. С той оговоркой, что у США сейчас возможностей кратно больше, а Китай растет быстрее.
Глобальный мировой конфликт или какой-то коллапс может поколебать картину, но, скорее всего, она уже стала устойчивой на ближайшие 10-15 лет. Европе тут отводится роль высокотехнологичной полупериферии, находящейся в орбите США. Играть на противоречиях США и Китая Евросоюз можно лишь очень и очень ограниченно (в силу политических, а не технологических факторов).
США отсекают недружественные страны от технологий. Эмбарго при Джо Байдене было оформлено – Китай, Россия, Иран и КНДР под ограничения, но и дружественной периферии технологии дают лишь дозированно. При Дональде Трампе вопросы доминирования в мир-системе поставлены на первый план.
Ограничения на HBM-память, на реэкспорт технологий производства чипов, требование к получателям госсубсидий не расширять производство в «недружественных странах» в течение десяти лет. Все это институционализация контроля над скоростью и траекторией чужой технологической догоняющей модернизации, а не просто защита секрета. Держава-лидер, сама поднявшаяся за счёт заимствования и протекционизма, закрывает те же двери за собой. Аналогичное было и с Британской империей в первой половине XIX в., на фоне промышленной революции.
Летом 2026 г. США отменили экспортный контроль в отношении мощных ИИ-моделей. Это говорит не о едином векторе «закрыть лестницу для всех», а скорее о борьбе логик — между чисто протекционистской (не дать никому повторить путь США) и конкурентной (продавать чипы союзникам и колеблющимся странам Персидского залива, Юго-Восточной Азии, чтобы не отдать их в китайскую орбиту). То есть закрытие избирательное — по оси лояльности США, что в условиях секьюритизации понятно.
Китай. «Цифровой Шёлковый путь» — спутниковые сети, облачная инфраструктура, стандарты трансграничного обмена данными для Центральной Азии и далее — расширяет доступ полупериферии и периферии к ИИ- и цифровой инфраструктуре там, где США отказывают. Это происходит на китайских технических стандартах, часто через долговое финансирование и «под ключ» модели, которые создают новую зависимость (от стандартов, от данных, от обслуживания) вместо построения независимого технологического потенциала реципиента. Это классический механизм воспроизводства периферийности — не разрыв связи с ядром, а просто смена патрона, у которого выпрашивается доступ к следующей ступени.
Сам Китай ещё недавно был объектом ровно такого же «выбивания лестницы» — заимствовал технологии через СП, реверс-инжиниринг, вынужденный трансфер технологий как условие доступа на свой рынок. Пройдя путь до полу-ядра Китай теперь частично воспроизводит ту же логику в отношении своей периферии.
Картина выглядит непоколебимой и инерционный сценарий говорит, что технологическое доминирование США и Китая будет расти. Это вероятно, но не определено.
ИИ и робототехника — технологии с необычно высоким порогом входа именно из-за капиталоёмкости обучающих прогонов и концентрации в производстве передовых чипов (TSMC, ASML) — это создаёт естественную, а не только геополитически сконструированную, монополизацию верхнего яруса технологий, в отличие от индустриальных технологий XIX-XX веков, которые довольно легко копировались.
Тезис о «захвате» Китаем полупериферии предполагает пассивность принимающих стран, а эмпирика (Центральная Азия, страны Залива) пытаются играть на противоречиях Китая и США. Россия тоже могла бы быть здесь мощным игроком полупериферии, балансирующим на противоречиях доминаторов, но это не происходит…
Феномен технологического «прыжка через ступень» (leapfrogging) — мобильная связь, солнечная энергетика в Африке показывают, что периферия иногда обходит навязанную последовательность модернизации, а не просто следует за ядром или полу-ядром, но бывает это достаточно редко.
Наиболее вероятный вариант будущего – США и Китай будут усиливать свое технологическое доминирование в развитии ИИ/робототехники. С той оговоркой, что у США сейчас возможностей кратно больше, а Китай растет быстрее.
Глобальный мировой конфликт или какой-то коллапс может поколебать картину, но, скорее всего, она уже стала устойчивой на ближайшие 10-15 лет. Европе тут отводится роль высокотехнологичной полупериферии, находящейся в орбите США. Играть на противоречиях США и Китая Евросоюз можно лишь очень и очень ограниченно (в силу политических, а не технологических факторов).
👍12
Вроде бы полушутливо, вроде бы не совсем серьезно, но думающие люди задают такой вопрос: рэпер Kanye Omari West (Ye) «наш или не наш»? Не отвечая на этот вопрос, попробую обьяснить почему он возникает и реальность осмысляется в таких категориях.
Эти же формулировки фигурировала и в отношении пропаганды (и не только) к Дональду Трампу. «Наш слоняра» или «не наш». И ответы давались совершенно разные, в зависимости от политической коньюктуры.
Британский антрополог Мэри Дуглас описывает структурно неудобную фигуру. С одной сторона, она не помещается ни в одну из существующих категорий и вызывает тревожную потребность ее классифицировать («наш» или «не наш»).
Это структурная бинарность, которую другой знаменитый антрополог Клод Леви-Стросс описывает применительно к примитивным обществам. Для них это был спооб выживания. «Наш» или «не наш»? Распространять ли на чужака нормы морали, обычаи или нет? Если да, это открывало возможности гостеприимства или торговли, если нет – открывались шлюзы агрессии, причем легитимизированной.
Этот же паттерн очень подходит для характеристики бытового мировоззрения людей из региональной глубинки. Особенно в закрытых, отдаленных от крупных городов или глухих локальностях.
В плюралистичной публичной сфере с конкурирующими источниками легитимности амбивалентность допустима: можно одновременно сказать «он талантлив, но говорит мерзости, а его приезд ничего геополитически не значит» — три независимых суждения, ни одно не отменяет другое. В условиях суженного, централизованно курируемого публичного поля таких степеней свободы не остаётся: и нужно определяться «наш» или «не наш». Все сводится к черно-белому.
Сама дихотомия стирает многомерность, в том числе и личностную. Поэтому отвечать на вопрос «наш» или «не наш» не стоит, по многим причинам. Но задуматься над тем, почему именно с помощью такого вопроса реальность все чаще осмысляется – стоит. За этими невысказанными размышлениями стоят важные паттерны мышления, все активнее влияющие на наше восприятие публичного в нынешних условиях. Категории, которыми мы мыслим, влияют на наше мировоззрение и даже, в значительной мере, формируют его.
https://t.iss.one/PoLSat203/2721
Эти же формулировки фигурировала и в отношении пропаганды (и не только) к Дональду Трампу. «Наш слоняра» или «не наш». И ответы давались совершенно разные, в зависимости от политической коньюктуры.
Британский антрополог Мэри Дуглас описывает структурно неудобную фигуру. С одной сторона, она не помещается ни в одну из существующих категорий и вызывает тревожную потребность ее классифицировать («наш» или «не наш»).
Это структурная бинарность, которую другой знаменитый антрополог Клод Леви-Стросс описывает применительно к примитивным обществам. Для них это был спооб выживания. «Наш» или «не наш»? Распространять ли на чужака нормы морали, обычаи или нет? Если да, это открывало возможности гостеприимства или торговли, если нет – открывались шлюзы агрессии, причем легитимизированной.
Этот же паттерн очень подходит для характеристики бытового мировоззрения людей из региональной глубинки. Особенно в закрытых, отдаленных от крупных городов или глухих локальностях.
В плюралистичной публичной сфере с конкурирующими источниками легитимности амбивалентность допустима: можно одновременно сказать «он талантлив, но говорит мерзости, а его приезд ничего геополитически не значит» — три независимых суждения, ни одно не отменяет другое. В условиях суженного, централизованно курируемого публичного поля таких степеней свободы не остаётся: и нужно определяться «наш» или «не наш». Все сводится к черно-белому.
Сама дихотомия стирает многомерность, в том числе и личностную. Поэтому отвечать на вопрос «наш» или «не наш» не стоит, по многим причинам. Но задуматься над тем, почему именно с помощью такого вопроса реальность все чаще осмысляется – стоит. За этими невысказанными размышлениями стоят важные паттерны мышления, все активнее влияющие на наше восприятие публичного в нынешних условиях. Категории, которыми мы мыслим, влияют на наше мировоззрение и даже, в значительной мере, формируют его.
https://t.iss.one/PoLSat203/2721
👍12❤2
35 лет назад реакционеры затеяли путч и проиграли. 19 августа 1991 г.
Три августовских дня в Москве (и не только) – это время борьбы, публичности, открытости и народного…нет, не единения, но волеизъявления большинства. Абсолютного. Такая вот стихийная демократия, хотя и со своими рамками. Но без страха выхода на улицы. Несколько человек погибло.
Михал Сергеевич Горбачёв проотдыхался в Форосе (в Крыму), а потом, когда проигравшие путчисты приехали к нему на поклон, он их назвал теми, кеми они и были. Мудаками. Они сломали и его неустойчивую власть и себя погубили. И, тем самым, открыли путь к скорой победе Бориса Ельцина.
Тогда не было выученной беспомощности, а была взрыхленная почва Перестройки, которая раскрутила гайки и сформировало большинство, ориентированное на перемены, гласность и демократию. У путчистов не получилось расчесать историю против шерсти. Бывший министр внутренних дел СССР Пуго застрелился. И еще несколько человек, например, известный маршал СССР Сергей Ахромеев повесился. Но большинство – не застрелились.
Победа демократических сил была, но импульса для создания демократических институций хватило ненадолго. Про ГКЧП часто забывают, другие страницы истории, другие нарративы, но вряд ли стоит забывать.
P.S. Пресс-конференция путчистов, с их неумением внятно позиционироваться («мы выступаем за истинные демократические процессы») и откровенной ложью – ценный исторический источник, показывающий значение СМИ в политических процссах (https://www.youtube.com/watch?v=Zf8jcd6SRqw)
P.P.S.И о своих впечатлениях о тех днях. Мне было десять лет, я жил на периферии, в Уфе, почти ничего не помню про ГКЧП, но помню, как Папа обьяснял бабушке (маме моей мамы) что путчисты (в его интерпретации) хотели сделать и что у них не вышло. В его выводах был заряд свободы и жизнеутверждающей радости.
Кстати, тогда правивший в Башкирии Муртаза Рахимов, недавний директор нефтеперерабатывающего завода, путчистов поддержал, но быстро сдал назад. Тогда многие на местах присягали этим недобонапартам, но очень быстро отзывали свои присяги и переобувались, и слали в Центр новые телеграммы, уже с иным содержанием…
Три августовских дня в Москве (и не только) – это время борьбы, публичности, открытости и народного…нет, не единения, но волеизъявления большинства. Абсолютного. Такая вот стихийная демократия, хотя и со своими рамками. Но без страха выхода на улицы. Несколько человек погибло.
Михал Сергеевич Горбачёв проотдыхался в Форосе (в Крыму), а потом, когда проигравшие путчисты приехали к нему на поклон, он их назвал теми, кеми они и были. Мудаками. Они сломали и его неустойчивую власть и себя погубили. И, тем самым, открыли путь к скорой победе Бориса Ельцина.
Тогда не было выученной беспомощности, а была взрыхленная почва Перестройки, которая раскрутила гайки и сформировало большинство, ориентированное на перемены, гласность и демократию. У путчистов не получилось расчесать историю против шерсти. Бывший министр внутренних дел СССР Пуго застрелился. И еще несколько человек, например, известный маршал СССР Сергей Ахромеев повесился. Но большинство – не застрелились.
Победа демократических сил была, но импульса для создания демократических институций хватило ненадолго. Про ГКЧП часто забывают, другие страницы истории, другие нарративы, но вряд ли стоит забывать.
P.S. Пресс-конференция путчистов, с их неумением внятно позиционироваться («мы выступаем за истинные демократические процессы») и откровенной ложью – ценный исторический источник, показывающий значение СМИ в политических процссах (https://www.youtube.com/watch?v=Zf8jcd6SRqw)
P.P.S.И о своих впечатлениях о тех днях. Мне было десять лет, я жил на периферии, в Уфе, почти ничего не помню про ГКЧП, но помню, как Папа обьяснял бабушке (маме моей мамы) что путчисты (в его интерпретации) хотели сделать и что у них не вышло. В его выводах был заряд свободы и жизнеутверждающей радости.
Кстати, тогда правивший в Башкирии Муртаза Рахимов, недавний директор нефтеперерабатывающего завода, путчистов поддержал, но быстро сдал назад. Тогда многие на местах присягали этим недобонапартам, но очень быстро отзывали свои присяги и переобувались, и слали в Центр новые телеграммы, уже с иным содержанием…
YouTube
Пресс-конференция членов ГКЧП (1991)
Пресс-конференция членов ГКЧП
Пресс-конференция исполняющего обязанности президента СССР Г.Янаева, заместителя Председателя Совета обороны при президенте СССР с О.Бакланова, министра внутренних дел Б.Пуго, председателя Крестьянского Союза СССР В.Стародубцева…
Пресс-конференция исполняющего обязанности президента СССР Г.Янаева, заместителя Председателя Совета обороны при президенте СССР с О.Бакланова, министра внутренних дел Б.Пуго, председателя Крестьянского Союза СССР В.Стародубцева…
👍7😢3❤2👎2
Билеты в кинотеатры на «Человек-паук: Новый день» продаются очень активно и тут несколько замечаний.
1.Ситуация с «Колобком» показала, что люди не против российского, но они против того, что их лишают альтернативы и возможности выбора. Вот это вызывает эффект отторжения.
2.Для неполитизированного сегмента социума – это весьма показательная история. Впрочем, в реальности, фрактальная, она воспроизводится по схожей логике на совершенно разных уровнях и иллюзий у общества все меньше. Это уже почти всех касается.
3.Пределы административного продвижения отечественной кино и мультфильмов на текущем этапе обозначены, но это не значит, что действия остановятся и будет какой-то баланс.
4.В этом вопросе позиция кинотеатров, которые разоряться если не будут показывать иностранные фильмы важна, но лишь на текущем этапе. На ближайшие годы, а дальше будет новая развилка и новые оценки и директивы.
5.Стоит ждать более активного и эффективного административного решения вопроса. Парадигма определена, западное будет вытесняться и уже пора перестать воспринимать это как аномалию. Скорее, как переходный этап, который займет еще сколько-то лет, и он будет характеризоваться непрекращающимися усилиями для решения поставленных задач.
6.А вот доступ к современному иностранному все равно будет и не исчезнет. Он есть даже на Кубе (в формате DVD или флешек), вот поэтому поводу беспокоится не стоит.
1.Ситуация с «Колобком» показала, что люди не против российского, но они против того, что их лишают альтернативы и возможности выбора. Вот это вызывает эффект отторжения.
2.Для неполитизированного сегмента социума – это весьма показательная история. Впрочем, в реальности, фрактальная, она воспроизводится по схожей логике на совершенно разных уровнях и иллюзий у общества все меньше. Это уже почти всех касается.
3.Пределы административного продвижения отечественной кино и мультфильмов на текущем этапе обозначены, но это не значит, что действия остановятся и будет какой-то баланс.
4.В этом вопросе позиция кинотеатров, которые разоряться если не будут показывать иностранные фильмы важна, но лишь на текущем этапе. На ближайшие годы, а дальше будет новая развилка и новые оценки и директивы.
5.Стоит ждать более активного и эффективного административного решения вопроса. Парадигма определена, западное будет вытесняться и уже пора перестать воспринимать это как аномалию. Скорее, как переходный этап, который займет еще сколько-то лет, и он будет характеризоваться непрекращающимися усилиями для решения поставленных задач.
6.А вот доступ к современному иностранному все равно будет и не исчезнет. Он есть даже на Кубе (в формате DVD или флешек), вот поэтому поводу беспокоится не стоит.
👍7😢5❤1
Масштаб оттока денег с вкладов россиян не стоит пока преувеличивать, вариант более активного печатного станка осенью и зимой – вероятен.
Новости про отток наличностей из банков не стоит воспринимать линейно и переоценивать их масштаб, проблема, скорее, в другом и она гораздо шире.
В мае рекордный отток денег с банковских счетов по 2026 г. составил 550 млрд руб. (за первые пять месяцев сняли 280,5 млрд руб. со срочных вкладов). Главная причина – не боязнь резкой девальвации рубля, а снижение ставок по депозитам. То есть, уменьшение хороших процентов, позволявших получать пассивный доход людям с накоплениями. Это же заметно по некоторому оживлению на рынке недвижимости и крупным покупкам (например, автомобили).
С февраля по июль 2026 г. объём наличных в обращении вырос более чем на 2,5 трлн руб. (это больше чем за весь 2025 г.). В июле прирост наличных составил 643,4 млрд руб. (+43% к июню). Объяснения ЦБ – отключения мобильного интернета, необходимость иметь запас наличности и т.д.
Но самое существенное – это оценка рисков печатного станка. Дефицит федерального бюджета растет (ок. 6,5 трлн руб. в год), но пока станок не запущен. ЦБ кредитует (опосредованно) деньги через посредников (аукционы по ОФЗ). Это похоже на эмиссионное финансирование дефицита, но не в печати банкнот, а в форме роста базы через операции репо.
Сложность в том, что эта модель работает с ухудшениями. Рост прогноза по инфляции и снижение прогноза по росту ВВП усиливает риски стагфляции (рост цен и стагнация экономики).
Повышаются риски скрытой эмиссии через репо-схему для покрытия дефицита бюджета. Косвенно об этом же планомерно слабеющий все лето рубль по отношению к мировым валютам (ослаб на 17-18% к доллару, евро и юаню с начала лета). Прямых корелляций с топливным кризисом тут нет, но очевидно, что этот кризис усиливает нагрузку на всю экономику и сказывается на котировка рубля в том числе.
Вывод: риски постепенной (но неуклонной) девальвации рубля в ближайшие три – шесть месяцев стоит оценивать как достаточно высокие. Со всеми последствиями по всему спектру экономической активности в стране.
Новости про отток наличностей из банков не стоит воспринимать линейно и переоценивать их масштаб, проблема, скорее, в другом и она гораздо шире.
В мае рекордный отток денег с банковских счетов по 2026 г. составил 550 млрд руб. (за первые пять месяцев сняли 280,5 млрд руб. со срочных вкладов). Главная причина – не боязнь резкой девальвации рубля, а снижение ставок по депозитам. То есть, уменьшение хороших процентов, позволявших получать пассивный доход людям с накоплениями. Это же заметно по некоторому оживлению на рынке недвижимости и крупным покупкам (например, автомобили).
С февраля по июль 2026 г. объём наличных в обращении вырос более чем на 2,5 трлн руб. (это больше чем за весь 2025 г.). В июле прирост наличных составил 643,4 млрд руб. (+43% к июню). Объяснения ЦБ – отключения мобильного интернета, необходимость иметь запас наличности и т.д.
Но самое существенное – это оценка рисков печатного станка. Дефицит федерального бюджета растет (ок. 6,5 трлн руб. в год), но пока станок не запущен. ЦБ кредитует (опосредованно) деньги через посредников (аукционы по ОФЗ). Это похоже на эмиссионное финансирование дефицита, но не в печати банкнот, а в форме роста базы через операции репо.
Сложность в том, что эта модель работает с ухудшениями. Рост прогноза по инфляции и снижение прогноза по росту ВВП усиливает риски стагфляции (рост цен и стагнация экономики).
Повышаются риски скрытой эмиссии через репо-схему для покрытия дефицита бюджета. Косвенно об этом же планомерно слабеющий все лето рубль по отношению к мировым валютам (ослаб на 17-18% к доллару, евро и юаню с начала лета). Прямых корелляций с топливным кризисом тут нет, но очевидно, что этот кризис усиливает нагрузку на всю экономику и сказывается на котировка рубля в том числе.
Вывод: риски постепенной (но неуклонной) девальвации рубля в ближайшие три – шесть месяцев стоит оценивать как достаточно высокие. Со всеми последствиями по всему спектру экономической активности в стране.
👍11