Трамп изобретатель нового феномена – дипломатический солипсизм. От Тегерана, оказывается, не очень-то требуется официальная капитуляция, Трамп сам решит когда она произошла. Даже если она не произошла. Нет, я не начитался Л. Кэррола, хотя он тут весьма уместен.

Вначале недели Трамп говорил про переговоры и о том, что их просил Иран. Потом, когда официальные власти Ирана это опровергли, Трамп выдвинул новый тезис – «буду требовать безусловной капитуляции Тегерана». А теперь всему грешному миру объяснили, что же означает эта «безусловная капитуляция».

«Безусловная капитуляция» Тегерана означает, что (N.B.) президент США сам определит момент, когда от Ирана больше не будет исходить угроза. О, как!

Трамп и весь его пиар аппарат подменяет международное право и объективные критерии собственными ощущениями, то есть солипсизмом. Солипсизм в философии (если очень коротко) — это попытки обьявить мир таким каким он кажется субьекту восприятия. Несомненной реальностью в солипсизме является то, что дано в сознании воспринимающего реальность. И вот эту чушь Трамп выдает за нормирующий принцип международной политики.

Этот, с позволения сказать политический самоязык (с полным смешением означающих и означаемых) лишает Тегеран возможности что-то возражать. Кстати, признание Трампа шайтаном – наиболее адекватный ответ на этот шизофренический самоязык. Когда критерии «безусловности» находятся только в голове одного человека, любой компромисс может быть объявлен капитуляцией, и наоборот.

Бюрократический аппарат Трампа вынужден переводить «поток сознания» лидера на язык официальных доктрин. В итоге мы видим странный гибрид — жесткие ультиматумы, которые могут обнулиться одним твитом. Не надо обьявлять Трампа шизофреником, он «мыла не есть» и не делает невыгодных для него заявлений. Ведь Иран не хочет никакого диалога и Трамп это знает.

Поэтому Трамп сам является адресатом своих посланий. Он не столько ведет переговоры с Ираном, сколько утверждает собственный образ сильного лидера перед самим собой и всем миром. Внешний мир здесь лишь декорация для подтверждения внутреннего величия. В этой реальности симулякр победы над Ираном важнее самой победы.

Все так, но есть еще реалистичный Б. Нетаньяху, которому этот солипсизм побоку и который жаждет реальной капитуляции Тегерана. Без всяких субьективных ощущений и шизофрении.

В выходные. Советское кино. Как раскручиваются запретительные гайки. Фильм «Страсти по Владимиру» (Высоцкому).

«Страсти по Владимиру» (реж. М. Розовский) – сатирическая комедия, в которой препарируется состояние общества эпохи Застоя. Почти весь сюжет умещается в одном кабинете руководителя НИИ и крутится вокруг невозможности запретить/разрешить концерт Владимира Высоцкого. О концерте договорилась через свои личные связи культорг, причем во время отсутствия руководителя (был в отпуске, в круизе по Средиземному морю).

Розовский написал пьесу «Концерт Высоцкого в НИИ» в 1981 г. (через год после смерти поэта), однако сыграть первый спектакль на эту тему получилось только в 1987 г. Пьеса в полулегальном статусе находилась шесть лет. Со слов Розовского, в основе спектакля и фильма реальный сюжет. Пьеса и легла в основу фильма.

Фильм интересен прекрасной актерской игрой, а также нравами людей той эпохи. Простые инженеры хотят (нет, жаждут) Высоцкого для души, а комсорг очень обрадован подарку руководителя – магнитофонной кассете, привезенной из заграничного круиза. Секретарше-любовнице достаются французские духи и колготки. Все-того, но тогда это смотрелось как очень хорошие подарки.

Фильм наглядно демонстрирует конфликт между официальным и реальным. Номенклатура (руководство НИИ) изображена как сословие, живущее в страхе перед верхами и инструкциями, но при этом лично обожающее Высоцкого. «У него все патриотическое, но его запрещают» – говорит руководитель НИИ.

Высоцкий в фильме выступает как лакмусовая бумажка, выявляющая степень внутренней свободы каждого персонажа. У рядовых сотрудников и культорга эта внутренняя свобода заметно выше, чем у руководителя НИИ, комсорга и председателя профсоюза.

Никто прямо не говорит «нельзя», но все ссылаются на «мнение сверху» или «нецелесообразность», что создает атмосферу паранойи и нискренной абсурдности.

Фильм показывает, что самый страшный запрет в позднем СССР находился внутри самих людей — страх «как бы чего не вышло» был сильнее официальных указов. Фильм вышел в 1990 г., уже почти в другую эпоху, но в 1978 г. или 1979 г. тезис про избыточность самоцензуры был явно нереалистичным. Номенклатуре было что терять, ослушаться начальства или проявить инициативу было крайне нежелательным. Практика запрещено все то, что не разрешено была доминирующей. Эра Георгиевна, мы все согласовали концерт Высоцкого, но один вопрос. А есть ли он в нашем плане? Ах нет! А с чего началась Чехословакия (1968 г.), Вы знаете?! Нет?! С проведения внеплановых мероприятий!!!

У фильма идеалистично-оптимистичная концовка. Высоцкий настолько популярен, что непримиримые враги-академики подписывают проект реконструкции «Двадцатки» (объекта в НИИ) и идут вместе на концерт. А руководитель НИИ так и не решился запретить концерт, вернее, он поручил закрыть актовый зал вахтеру, но дядя Федя его не послушал, а пошел смотреть (и слушать) живого Высоцкого.

Огромная популярность Высоцкого в тот период была во всем СССР. Про его смерть Москва летом 1980 г. узнала очень быстро и проститься с ним пришли сотни тысяч человек, хотя в СМИ было всего 1-2 заметки.

Драматичный момент в том, что представитель номенклатуры теряет не только репутацию в глазах коллектива, но и любовницу-секретаршу, которая перестает его уважать и демонстративно берет его служебную машину и поручает водителю отвезти Высоцкого после концерта домой. А подавленный и жалкий руководитель почти сходит с ума и хочет убежать домой.

Такой финал хорошо ложится в реалии перестроечного 1990 г., но вряд ли мог быть реализован в конце 1970-х гг. Фильм подчеркивает абсурдность системы запретов. В системе, в которой никто не хочет брать на себя ответственность. Однако вся система власти в СССР держалась на таких запретах и их разморозка (Перестройка) разрушила стагнирующую, но еще пока работающую махину.

Война на Ближнем Востоке. Размышления по повестке первых восьми дней войны.

1.Ключевым с точки зрения оценки перспектив конфликта является наличие у Тегерана дальнобойных ракет. В первые дни войны Иран расходовал их гораздо активнее, сейчас экономно. Подсчеты примерно такие: потрачено ок. 450-600 ракет, всего у Ирана, по разным оценкам, 3-5 тыс. ракет. Союзники охотятся за пусковыми установками, чтобы создать для Ирана эффект узкого горла.

2.У Ирана есть гиперзвуковые ракеты «Фаттах» (от 50 до 150 единиц). Несколько таких ракет уже были использованы, но основной арсенал под контролем Тегерана и это заставляет союзников быть более осторожными.

3.Тегеран вроде бы аккуратно сдал назад и заявил о готовности не бить больше по ОАЭ и другим странам, если с их территории не будет ударов по Ирану. Однако удары продолжаются. Это, во многом, следствие глубокого раскола элит, радикальное крыло имеет развязанные руки.

4.Для Китая достаточно важно сохранить действующий режим в Иране. Из Пекина идут попытки давления на США, в том числе есть и риски ускорение решения вопроса по Тайваню. Общее мнение, что Пекин не зайдет далеко в этом вопросе, однако быть уверенным в этом нельзя.

5.Азербайджан демонстрирует резкость. Баку входит в «Совет мира», а также является союзником Израиля, прямые согласованные действия тут возможны. В Баку очень обиделись на несколько дронов в аэропорту Нахичеваня, эта политически значимая позиция, тем более, в Иране живет значительно больше десяти миллионов азербайджанцев. Но с учетом позиции Анкары трудно прогнозировать активное вовлечение Баку в трампистские стратегии. Скорее выжидательная позиция при готовности сотрудничать с Трампом, но только если его план будет очень успешным.

6.Иран с помощью хуситов продолжается создавать кольцо огня вокруг Израиля и пытается заставить арабских соседей отказаться от союза с США под угрозами уничтожения их экономики.

7.ОАЭ по-прежнему под ударами и это сформировало рынок спекуляций об оттоке капиталов. Эти спекуляции, тем не менее, говорят о хрупкости Дубая как пластикового мегаполиса на нестабильном Ближнем Востоке. На горизонте замаячили уже стратегические и долгосрочные риски.

8.Из-за операции Израиля в Ливане юг этой страны практически обезлюдел, потом беженцев превысил 1,5 млн чел. Израиль наступает методично, но медленно из-за горного рельефа и сопротивления. Вряд ли Израиль уйдет с «освобожденных территорий». Задача додушить ХАМАС слишком амбициозная. Б. Нетаньяху не имеет благоприятной стратегии выхода из ситуации. Он также как и Д. Трамп рискует все больше, но остановиться не может.

9.Граждан США и весь Запад больше всего беспокоит вопрос: способен ли Иран создать ядерную бомбу или нет. Поэтому и появляются кликабельные вбросы в западных СМИ о том, что в Исфахане сохранились запасы высокообогащенного урана под обломками ядерного объекта.

10.Нефть ожидаемо растет. 100$ за баррель Brent – весьма вероятно, возможно и больше.

11.Несмотря на тактические успехи союзников и контроль ими ритма противостояния пока идет методичное ослабление военного потенциала Ирана, а резких прорывов не случилось. Конфликт уже вступил в фазу длительного противостояния. Способ выйти из него для Трампа – серьезная головная боль. Кубинская «закуска» ему может понадобится раньше, чем он планировал.

12.Ставки повышаются, поэтому даже Трамп допускает возможность наземной операции в Иране (фактическая подготовка к ней не подтверждена, для такой операции нужны сотни тысяч военных, пока этого нет).

13.Иран – слишком большая страна, поэтому закапсулировать ее – не получится. И это отчетливые риски экспорта нестабильности, которые будут использовать Китай и Россия в своих попытках договориться с США и Израилем. В ближайшие 2-3 недели активной дипломатии станет больше, в том числе и с участием широкого круга акторов. Другое дело, что может быть договориться не получится.

Дополню:

14.Самое важное, это начавшиеся удары союзников по нефтяным объектам. Это значит, что их стратегия лишить Тегеран - нефти и таким образом перейти к опрокидывающему сценарию.

Израиль VS Иран: сравнение потенциалов мегамашин (антрополог Л. Мэмфорд). Оценки способности правящих групп создавать работающие как единый механизм мегамашины для достижения целей.

1.Население. Иран количественно имеет колоссальное преимущество (ок. 90 млн чел. против 10 млн у Израиля). Огромный мобилизационный резерв, при этом качество человеческого капитала невысокое, а протестные настроения кратно сужают эту базу. В Израиле высочайшая концентрация специалистов. Израильская мегамашина – это компактный, высокопроизводительный процессор, а Иранская – огромный, но плохо интегрированный механизм.

2.Лояльность. В Иране режим опирается на силы КСИР и «басидж», но значительная часть городского населения настроена против власти. Консолидация через образ внешнего врага работает все хуже, хотя этот потенциал есть даже сейчас. Израиль – демократическое общество с высоким уровнем внутренней дискуссии. Однако перед лицом экзистенциальной угрозы (как в марте 2026 г.) срабатывает механизм мгновенной самоконсолидации. Лояльность здесь основана не на страхе перед государством, а на чувстве принадлежности к нации.

3.Диаспоры. Иранская диаспора включает в себя миллионы образованных людей на Западе. В своей массе они настроены против режима. Это элемент антимегамашины, который лоббирует санкции, финансирует оппозиционные СМИ, подрывает легитимность Тегерана на мировой арене. С учетом токсичности Д. Трампа, скорее, косвенную помощь Ирану оказывают левые на Западе, но ее масштаб несопоставим с поддержкой Палестины. В том числе и поэтому, кстати, Трамп хочет навести порядок в секторе Газы и выбить этот фактор из рук оппонентов.

Еврейская диаспора (особенно в США) – главный и очень ресурсный союзник Израиля. Мощное лобби и внешнее «облако» израильской мегамашины.

4.Экономика. В Иране – рентная экономика, базируется на нефти и газе, но зажата санкциями. Экономика мобилизационного типа, которая может быть разрушена ударами союзников по энергетике. В Израиле – инновационная экономика, которая финансово автономна и интегрирована в мировую систему международных отношений. Преимущества в ПВО между странами уже несопоставимое.

5.Мягкая сила. У Ирана твердая ориентация на шиитскую ось, что несет свою поддержку на Ближнем Востоке (Ирак, Ливан, Йемен и т.д.). Израиль – активно использует экзистенциальные угрозы со стороны Ирана. Обладает огромной мягкой силой, но агрессивные действия после трагедии 7 октября 2023 г. значительно истощили мягкую силу Израиля.

1.Выводы по мощи мегамашин очевидны. Перевес одной не тотальный, но очень значительный. До нынешней ближневосточной СВО относительно равными были военные потенциалы, но сейчас уже нет.

2.На Ближнем Востоке окончательно смешались понятия «агрессор» и «жертва агрессии». Израиль ставит цель уничтожения режима КСИР, а Иран всего «сионисткого» государства. Разница значительная.

3.Фактически, обе стороны агрессоры и это растворяет мягкую силу не только Ирана, но и Израиля.

4.Способность государств (или правящих элит) строить мегамашины - это важнейший фактор, который усилит секьюритизацию в государствах по всему миру.

5.Намеченный демонтаж иранской мегамашины (после ударов по энергетическим объектам это стало очевидно всему миру) будет сопровождаться переходом Ирана в дотехнологическую эру, то есть в полное (а не только ментальное) средневековье. Без нефти и газа КСИР способен сохранить контроль над страной, но уже северокорейскими методами.

6.Капсулировать Иран (в случае смуты) не получится. Это усиливает вероятность очень трагичных сценариев с массовым оттоком населения (беженцы).

Китай в контексте Ближнего Востока: выжидать и/или договариваться с Д. Трампом.

В Пекине сейчас проходят «Две сессии», важнейшее внутриполитическое событие, связанное с утверждением планов экономического и политического развития страны. Выжидательная позиция Пекина во многом связана с этим. В конце марта – начале апреля в Китай приедет Трамп и это уже сейчас формирует важную развилку ближневосточного конфликта.

Официально Пекин придерживается стратегии прагматичного нейтралитета, главным в котором является стремление сохранить доступ к ресурсам и нежелание втягиваться в прямую военную поддержку Ирана.

Отчетливо видно, как Трамп пытается договориться с Москвой и предлагает ей хорошие экономические условия. В ответ В. Путин выдвинул тезис про договоренности с Европой и продаже газа ей. Тем самым показывается, что приемлемым может быть откат к режиму до 2022 г., а также одновременные договоренности с Вашингтоном и Брюсселем. Тактические бонусы Трампа – явно недостаточны. Тем более, что Трамп явно предлагает Москве сдать Иран на условиях тактической выгоды. Здесь явный дефицит условий для договоренностей и туманные перспективы.

В случае с Китаем тоже идет масштабный торг. Слабый Иран, поставщик дешевых ресурсов, Пекин полностью устраивает. Минувшие дни добавили несколько аргументов в прагматичный торг Трампа и Си Цзиньпина. Китай обеспокоен ударами Тегерана по энергетической инфраструктуре, а также бесконтрольным метанием БПЛА и ракет по всему Ближнему Востоку и даже Турции. Тем более, проявились отчетливые риски экологической катастрофы. В Пекине прагматики могут счесть, что при КСИР/аятоллах спокойной жизни в Иране не будут в любом случае, а значит и нефть бесперебойно поставлять у них не получится. Это снижает желание поддерживать Иран, но отчетливая альтернатива перехода актива (всего Ирана) в руки главного оппонента (США) в глазах Пекина – намного хуже.

Трамп уже сейчас предлагает Китаю сдать Иран в обмен на бесперебойный доступ к ресурсам. Такой вариант развития событий не очень вероятен, но и не исключен. Он интегрируется в общий пакет договоренностей (тарифы, Тайвань, редкоземельные ресурсы и ИИ, а также СВО в Украине). Пекин будет требовать снижения пошлин и уступок по Тайваню. Первое достижимо, второе – гораздо более сложно, тем не менее, Трамп в тяжелом положении и он может пойти на уступки Пекину.

Вероятнее не полные договоренности, но отчетливый прагматизм Китая, который будет готов снизить значимость для себя Ирана в обмен на прочие преференции со стороны Трампа. 47-й американский президент в сложной ситуации и ему нужно будет договариваться с Китаем. Трампу нельзя провалить этот трек и в Пекине думают как бы этим эффективно воспользоваться.

Постепенно, но неуклонно меняющийся. Тезисы про российский интернет.

1.Telegram-сообщество очень часто транслирует и множит искаженную оптику. Буквально 3-4 месяца было много рассуждений о том, что в Москве с мобильным интернетом все хорошо, а вот регионы давят и эта форма неравенства, чуть ли не дискриминации. Особенно недовольны были питерские. Реальность показала, что «выравнивание» — это вопрос времени, а не привилегий. При секьюритизации все равны, а пустые аналитические оценки лишь множат невежество и конспирологию.

2.Конспирологическое сознание связывало блокировку Telegram с мобилизацией и много с чем еще. А сначала и вовсе навязывались тезисы про то, что с «Телегой будет все ок». Сейчас эти спикеры помалкивают, а большинство понимает, что блокировка Telegram – это часть процесса выстраивания национального интернета, со всеми линейными и нелинейными последствиями.

3.Заметно, что системная борьба с VPN (технологическими, не административными средствами) усилилась. Система видит не куда вы идете, а как выглядит ваш трафик. Если он похож на VPN-протокол (WireGuard, OpenVPN), он просто обрезается.

4.Белые списки замаячили на горизонте очень актуально. Пока не везде, домашний Wi-Fi не фигурирует в них, но тем не менее. Бизнес, понявший вектор, очень нервничает. Борьба за включение в белые списки – новая цифровая реальность России.

5.Контролируемый периметр выстраивается, но он не будет тотальным, хотя и заставит 99% пользователей адаптироваться.

Основные ресурсы адаптации:

1.На смену инструменты, которые маскируют трафик под обычный просмотр веб-страниц (например, протоколы VLESS, Reality, Shadowsocks). Их крайне сложно отличить от обычного HTTPS-трафика, не «положив» при этом весь интернет. В отношении VPN стоит ожидать законодательных новаций (штрафы и т.д.).

2.Локальные офлайн-сети. Это вопрос будущего, который обязательно встанет. Starlink тоже, но не сейчас. Пока ситуация не так критична.

3. На убийство экономики, логистики и банкинга – никто идти не собирается, а это значит, что переходный период еще затянется на несколько лет. Поэтапность не предполагает резкости, хотя темп этой поэтапности возрастает.

Ситуация не фатальна, но есть важные оговорки. Интернет переходит из категории удобство для всех в категорию привилегия для осведомленных и технологически грамотных. Доступ к информации будет иметь тот, кто готов тратить время и ресурсы на его поиск. Доминирующая часть российской социальности будет локализована в российском интернет-пространстве, имеющем ограниченные возможности коммуникации с мировой паутиной.

Думается, что битву за звание культурной и интеллектуальной столицы мира Москва теперь точно выиграет. Читателей с книгами в метро станет больше. Это вот, действительно подьем, не то что все эти гаджеты и т.д.

Только нужно думать, что брать с собой. Впрочем, тут тоже есть варианты (нейтральные суперобложки и многое другое).

Опять-таки тексты и видео можно заранее скачивать на смартфоны. А можно и по несколько штук. Память на смартфонах ведь позволяет.

Словом, адаптация началась, точнее, не прекращалась...

Спецоперация на Ближнем Востоке. Прошло двенадцать суток (столько же сколько длился конфликт в июне 2025 г.). Панорамный обзор.

1. Преимущество у коалиции (США и Израиль) в воздухе и технологиях. Иран перешел к стратегии асимметричной вязкой обороны, пытаясь затянуть конфликт и нанести максимальный экономический ущерб Западу через прокси-силы. Несмотря на огромные потери Иран гнет свою линию и нельзя сказать, что у него это не получается.
2. Союзники методично уничтожают стационарные шахты, но Иран успешно использует мобильные пусковые установки. Иран уже израсходовал около 600–700 баллистических ракет (примерно 20-25% своего арсенала), пытаясь пробить «Хец-3» и «Пращу Давида». Пусковые установки постоянно уменьшаются, ситуация через несколько недель может стать критичной для Тегерана.
3. Формально Иран заявляет о контроле над Ормузским проливом, но фактически там идет морская война. США (5-й флот) используют морские дроны и авиацию для проводки танкеров. Полной блокады нет, но страховые премии взлетели, что равносильно закрытию пролива (за исключением судов, идущих в Китай).
4. Тактика Ирана «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем» дает свой результат. Арабские монархии наиболее ресурсные союзники Д. Трампа, которые хотят скорейшего завершения военных действий. Удары по ОАЭ и Саудовской Аравии продолжаются.
5. Шииты в Ираке бьют по базам США дронами. Отношения Вашингтона с Багдадом резко ухудшились. С помощью хуситов и других союзников Иран реализует тактику тысячи порезов. В Ливане израильские военные постепенно решают свои задачи, хотя и очень медленно. Израиль доминирует на севере Ливана, но не может остановить ракетные удары полностью. Иранские прокси слабеют, но остаются главным инструментом хаоса, который не дает Трампу объявить о быстрой победе.
6. Новый рахбар М. Хаменеи не предъявлен миру, хотя и заявлено, что он избран. Для КСИР очень удобная конструкция. Рахбара фактически нет, есть икона.
7. Массовых протестов в Иране сейчас нет. Что это эффект сплочения вокруг флага или выжидательная позиция – сказать без реальной социологии невозможно. Скорее, синтез всего этого, со своими особенностями.
8. Дефицита физической нефти нет, но есть логистический хаос. Трамп требует от ОПЕК+ обрушить цены. Китай скупает иранскую нефть с огромным дисконтом.
9. Трамп нервничает и торгуется. Он пытается договориться с Москвой, чтобы полностью развязать себе руки на Ближнем Востоке и изолировать Иран от российской поддержки.
10. Евросоюз расколот по иранскому вопросу. Франция и Германия призывают к сдержанности, но Восточная Европа полностью на стороне США. Постепенно ЕС дрейфует к поддержке санкций, опасаясь новой волны беженцев.
11. Испанский премьер П. Санчес отозвал посла из Израиля. Это, во многом, превентивный и демагогический шаг в расчёте на значительно распространенные пропалестинские настроения в стране. Демонстративность жеста – это желание избежать более тяжелых (и экономически невыгодных) для Мадрида решений.
12. Пекин дистанцируется от прямого участия. Ему выгодно ослабление США, но невыгоден крах мировой торговли. Китай играет роль «миротворца-выгодополучателя». Позиция пассивная, но устойчивая. У Пекина много времени и вмешиваться в разборки «варваров» в Поднебесной исторически не принято. Опции растороговки с Трампом прорабатываются.
13. Глобальный Юг сочувствует Ирану риторически, но никто не готов воевать за него. Потенциал антизападного единства – низкий, что нивелирует значимость БРИКС и, тем более, ШОС.
14. Если Иран почувствует, что режим близок к падению, он может объявить о создании ядерного заряда («вариант последней надежды»), что мгновенно изменит правила игры.
15. Сценарий дробления Ирана и активизация нацменьшинств активно обсуждается, но пока очевидной динамики нет. Курды выжидают.

Выводы: ситуация толкает Трампа и Б. Нетаньяху на новые риски, для продолжения спецоперации нужно увеличение ресурсов. Конфликт движется к точке баланса сил. Да, с огромным уроном для Ирана, но сам масштаб потерь недостаточен для краха режима. По крайней мере пока именно так.

Столичный уровень социальности. Как происходящее с мобильным интернетом повлияет на тип социальности в Москве.

1.Думаю, рассуждения про подготовку белых списков обоснованы. Хотя сейчас, скорее, идет подготовка к модели серых списков (с динамичной фильтрацией контента).

2.Белые списки технически реализуемы, но экономически катастрофичны. Поэтому ожидать перехода к ним очень быстро, думаю, не стоит. В долгосрочной перспективе серые списки – это путь к белым.

3.Интернет – это «новая нефть» развитых постиндустриальных социальностей (к которым Москва относится). Происходящая секьюритизация укрепляет новых монополистов интернет потоков, которые будут осуществлять масштабный передел экономически ценных активов. Рынок вынужден будет подчиняться.

4.Фобии про в Москве будем жить без мобильного интернета не оправданы. Нынешние стресс – это временное явление, но после сформируется другая интернет-реальность. Точнее, она уже формируется.

5.Классический офисный планктон (белые воротнички) замещается из-за ИИ и секьюритизации. Сервисная экономика в столице сожмется, но адаптируется. Никто не заинтересован в ее уничтожении. Сжатие же связано со снижением покупательной способности граждан и общими экономическими проблемами. Ну и с состоянием мобильного интернета, конечно, тоже.

6.В России, в отличие от Китая, тысячи мелких и средних провайдеров. Фильтрация трафика гораздо сложнее чем мобильного (где весь поток сконцентрирован в руках четырех операторов). Домашний интернет — это социальный демпфер: пока у человека есть доступ к развлечениям дома, уровень его тревожности ниже.

7.Вариант с созданием единого оператора 5G и спутниковой связи под эгидой госкорпораций – рабочий. Вписывается в логику монополизации, хотя и необязательно что реализуется в чистом виде. Контроль над 5G итак централизованный, но с точки зрения операционного управления – не полный и недостаточный.

8.Возможные изменения (долгосрочные): сокращение численности белых воротничков, прекращение роста стоимости аренды жилья в Москве (снижение запроса, из-за оттока части платежеспособного населения), роботизированное замещение мигрантов, снижение покупательной способности в столице. Новых волн релокации ожидать вряд ли стоит, государство не допустит. Как рынок труда московская агломерация, с потерями и сокращениями, но останется привлекательной, так как это самый ресурсный и динамичный уровень социальности в стране, хаб для всей России и фактор развития для ЦФО.

9.Меньше проиграют те, кто работают на государство и выполняют его требования. Больше проиграют те, кто ориентируются на рынок. Бюджетники (лояльные и со стабильной занятостью) станут еще более привлекательной моделью чем сейчас.

10.Модель интернета как фактора рыночных отношений сменяется на модель интернета как ресурса, тщательно контролируемого государством. Распределение этого ресурса напрямую уже не зависит от экономической выгоды; государство не игнорирует ее стратегически, но допускает значимые нюансы и оговорки. Степень изменений (в перспективе 2-5 лет) зависит от административного контроля и уровня жесткости. Возможен вариант с уходом в серую зону, а возможен и более жесткий вариант с зачисткой всякой серой зоны.

В выходные. Кот Леопольд как мультипликационное воплощение идеи мирного сосуществования и гуманизма. Забытый советский мультфильм с нравственными целями.

Серия мультфильмов (реж. А. Резников, сценарист А. Хайт) создавался в 1975-1987 гг. как альтернатива «Ну, погоди!», сценаристом которого был тот же Хайт (но не всех серий). Кот Леопольд пытался привить советскому обществу культуру мирного сосуществования и отказа от бытовых конфликтов. Вышло: с переменным успехом.

Леопольд — типичный «шестидесятник»: он носит бабочку, любит классическую музыку, ведет подчеркнуто вежливый быт, его речь чиста и свободна от агрессии и деструктивности. Мыши — это персонификация агрессивного невежества, которое воспринимает доброту как слабость (логика подворотни).

Главный посыл не в том, чтобы победить врага, а в том, чтобы отказаться от самой идеи вражды. Фраза «Ребята, давайте жить дружно» — это декларация отказа от насилия. В первых сериях у Леопольда был «Озвирин», принимая который он был готов дать сдачи мышам, но от этой идеи отказались. И в этом важный патетический месседж созданного образа.

Это была попытка гуманизировать образ мужчины в глазах общества и, прежде всего, подрастающего поколения. Леопольд не опускается до уровня обидчиков. Схожие идеи, например, высказываются и героиней В. Алентовой, директора крупного предприятия в «Москва слезам не верит». Леопольд подчеркнуто одинок, это отражает положение советского интеллигента, который живет в своем стерильном мире культуры, постоянно подвергаясь нападкам со стороны внешней среды.

В период Застоя и Перестройки гуманитарное измерение в советской жизни прорывалось через идеологию канцелярских речей и партийных лозунгизмов достаточно сильно, а, например, принципы взаимопомощи не только культивировались, но и реально развивались.

Резников и Хайт хорошо показали, что злость мышей деструктивна прежде всего для них самих (они всегда попадают в свои же ловушки). Мультсериал про кота Леопольда создавался как осознанный педагогический и культурный эксперимент, радикально отличающийся от западных образцов того времени. Какие-то аналогии возможны с «Розовой пантерой», но с поправкой на тип социальности (капитализм VS социализм) и хипстерский (VS интеллигентский образ жизни западного персонажа).

Кот Леопольд – это заметная попытка привнести долю гуманизма и уменьшить насилие в повседневности Застоя и Перестройки. Нельзя сказать, что она не была органично принята той эпохой, но в постсоветской России Леопольд оказался забыт. По разным причинам…

Вчера на 96-м году жизни в Германии умер один из самых известных философов современности Юрген Хабермас.

В мире постправды и постоянных манипуляций Хабермас выглядел как идеалист-просветитель, верящий в возможности рациональной коммуникации. Он оказал огромное влияние на современную социогуманитарную традицию и повлиял на этику политических действий.

1.Его знаменитая теория коммуникативного действия исходит из того, что разум – это не то, что происходит в голове одного мудреца, а то, что рождается в диалоге между людьми. Возможности коммуникации (свободной коммуникации) в соцсетях и мессенджерах (шире, в публичном пространстве) обеспечивают моральный прогресс и устойчивость нормативного порядка. И, соответственно, наоборот. Сужение публичного пространства приводит к печальным последствиям.

2.Хабермас ввел понятие идеальной речевой ситуации, когда люди спорят не ради власти или выгоды, а чтобы найти истину, признавая равенство друг друга. В нынешней реальности это смотрится как позиция даже не белой вороны, а чего-то совсем бесконечно далекого, но в философии (и в морали) нужны идеалистические модели. Без них наступает даже не варварство, а готтентотская мораль.

3.Хабермас полагал, что сухие системы (деньги, бюрократия, законы) постепенно «пожирают» живое человеческое общение (коммуникативное пространство), превращая людей в функции.

4.Хабермас видел своими глазами ужасы немецкого нацизма и в поствоенной Германии предложил гордиться не почвой, кровью или флагом, а демократическими ценностями и правами человека. В лишенной фактического суверенитета Германии – это был способ сохранения культуры и национальной идентичности. Хотя, конечно, без гордости за свою страну национальная идентичность развиваться не может.

5.В эпоху «постправды» Хабермас оставался защитником Просвещения. Он настаивал: мы можем договориться, если будем соблюдать правила честного спора. В эту идеалистическую рамку верить крайне сложно, но опять-таки прогресс социального развития невозможен без нормирующих принципов социального действия.

6. Он верил, что надгосударственные структуры могут работать, если люди чувствуют себя гражданами мира, а не только своих стран. В том числе и поэтому идеи Хабермаса активно использовались при построении Евросоюза.

7.Хабермас дал нам инструменты, позволяющие отличать манипуляцию от честного разговора, но в эпоху постправды все это оказывается вытеснено из мировой политики трампизмом, аятоллизмом или прочим зловещими «измами». Впрочем, не полностью и не навсегда. Ведь современный мир не вечная антиутопия, а борьба противоположностей и конкуренция идей, ресурсов и технологий.

Вся жизнь Хабармаса – это попытка спасти человеческое общение в мире, полном пропаганды, насилия и лжи. И пока есть такие интеллектуалы и их наследие у человечество есть надежда…

Без аналогий (почти). Как в СССР глушили «вражеские радиоголоса».
Система глушения западных радио была отдельной отраслью народного хозяйства, таким мегапроектом национальной безопасности. Использовались специальные радиостанции («глушилки»). На частоте вещания западной станции передавался мощный шумовой сигнал. Это могли быть звуки, напоминающие гул самолетного двигателя, прерывистый рокот, электронные писки или просто «белый шум».

В крупных городах использовались «маломощные» передатчики, расположенные непосредственно в городской застройке, чтобы забивать сигнал «земной волной». Для охвата больших территорий использовались мощные радиоцентры, сигнал от которых отражался от ионосферы.

Подмосковье было ключевым узлом системы радиоподавления (один из самых мощных радиоцентров глушения был в районе г. Щёлково (пос. Чкаловский). Он обеспечивал подавление сигналов на огромных территориях. Также были объекты в Куркино, Балашихе и т.д.

В столице и других городах-миллионниках сеть передатчиков помех была максимально плотной. Сигнал «забивался» практически намертво. В сельской местности или в лесах эффект «земной волны» от городских глушилок пропадал, а дальнее глушение через ионосферу имело зоны замирания сигнала, в которых можно было разобрать речь и понять смысл. Слушатели в Москве часто уезжали на дачи или выходили в парки с переносными приемниками, чтобы минимизировать влияние городских помех. На стыке зон ответственности разных радиоцентров возникали интерференционные провалы, где сигнал прорывался.

Глушение не было постоянным. В моменты «разрядки» (например, во время визитов лидеров США в СССР) помехи временно отключали для демонстрации доброй воли. Рижские приемники «ВЭФ» (особенно экспортные варианты) ценились именно за возможность поймать «вражьи голоса» благодаря более широкому диапазону.

В городах эффективность глушения достигала 90–100%. В Москве или Ленинграде эфиры западных радио часто превращалось в сплошной рев мотора. Глушение было очень дорогим: мощность передатчиков-глушилок должна была в разы превышать мощность вещательных станций. СССР тратил на подавление сигнала больше ресурсов, чем Запад — на само вещание.

По разным оценкам, ок. 20-30 млн чел. слушали западное радио регулярно. Во время значимых внешнеполитических событий (Чехословакия, 1968, Афганистан 1979 г.) аудитория резко возрастала.

Далее наблюдения и выводы.

Продолжение. Нейтральные наблюдения и выводы относительно советской системы «глушилок» и некоторые сравнения с современностью.

1.Информационный дефицит рождает сверхспрос и стремление к политизации обывателей (не быстро, но неуклонно). Поколение перестроичников было подготовлено застойными запретами и глушилками.

2.Бесконечная технологическая игра в кошки-мышки (запреты, обходы, новые запреты и более тонкие обходы и т.д.). Психологический механизм сладости запретного плода и желание свежей, альтернативной информации в СССР застойного и перестроечного периода было очень сильным, но долгое время успешно сдерживаемым фактором.

3.Жесткие административные (или уголовные) ограничители могут кратно уменьшить желающих запрещенного плода, но реализовать структурный запрет без урона авторитету государства – почти невозможно. Тотальных блокировок не случается никогда. Сами блокировки множат эффект сарафанного радио и усиливают массовую конспирологию.

4.Блокировки не меняют убеждений, но усиливают возможности правителей навязывать свои нарративы и парадигмы мыслей всем остальным. На среднесрочный (в исторической перспективе) период (5-10 или даже 15-20 лет) блокировки оказываются действенными, хотя и с оговорками и лазейками. И с очевидными историческими последствиями.

5.Есть важное отличие, не позволяющее проводить прямые аналогии. В случае с СССР блокировались диссидентские нарративы, а сейчас российское общество находится в ситуации резкого сужения информационного (в первую очередь неполитического) многообразия. Это очень существенный фактор, ограничивающий результативность линейных исторических аналогий и сравнений. Это тема для отдельных социологических и антропологических рассуждений.

6.В современной России информационный океан собираются превратить в суверенное море. В СССР же перекрывали несколько рек, чтобы они не портили суверенного моря. Поэтому прямые аналогии тут контрпродуктивны, они ведут к искажению оптики мыслящих самостоятельно.

7.Аналогии возможны прежде всего в аспекте того, что постсоветское общество на уровне менталитета обладает опытом выживания в условиях такого рода информационных запретов, однако тут нужно учитывать экономический фактор. Интерес к запрещенной политинформации будет расти только в случае угроз становления «голодного общества». Сытое или относительно сытое общество пост(но все-таки)потребления к опасной для правителей политизации остается не слишком восприимчивым. Потому что удовлетворенность качеством жизни остается высокой и людям есть что терять.

Д. Трамп ведет себя как человек, который взял напрокат американское государство и использует его по своему усмотрению. Более того, он пытается заставить остальной мир потакать его хотелкам.

1.Резко повышенные в период «аренды США» Трампом таможенные пошлины приносят государству (и Трампу) огромные прибыли, но ухудшают долгосрочные отношения буквально со всеми.

2.Госуправление Трамп рассматривает как семейный офис, собственно, поэтому Д. Кушнер и С. Уиткофф у него такие влиятельные. Это, фактически, его спецпредставители, а не спецпредставители США, именно они ведут ключевые переговоры во внешней политике.

3.Трампа критикуют за то, что личные компетенции специалистов он ставит ниже, чем личную преданность назначенцев. Побочный эффект от выстраивания системы клиентел.

4.Продление и углубление налоговых льгот для корпораций – это способ «отблагодарить» крупных спонсоров и инвесторов. Впрочем, здесь Трамп не новатор, так поступают многие.

5.Отмена некоторых экологических норм позволяет обогащаться нефтяникам, с которыми Трамп традиционно дружит.

6.Трамп почти год шантажировал Европу по поводу Гренландии, а сейчас пытается заставить «союзников» послать суда для охраны Ормузского пролива. Ожидаемо, что все отказались. Внешняя политика США оказалась в ситуации, когда хотелки и медийность Трампа (с его абсурдным требованием «отдайте Гренландию») оказалась важнее чем долгосрочные национальные интересы США. И сейчас эта Гренландия аукается Трампу в реальной (а не медийно сконструированной) ситуации.

7.Реакция Трампа на запоздалое решение Британии по авианосцам и вовсе похожа на обиду бизнес-партнера, требующего от остальных гораздо больше, чем договаривались.

8.Успех в Венесуэле вскружил Трампу голову, и он решился-таки на полноценную войну на Ближнем Востоке. Сейчас на горизонте наземная операция, но тут социология внутри США еще хуже. 74% американцев категорически против. А Трамп вынужден будет либо пойти на это, либо уйти из Ирана ни с чем.

9.Трамп говорит о развале НАТО и фактически ставит постоянные ультиматумы всем остальным европейским странам. Дух «союзничества» тут проявляется во всей красе.

10.На фоне этого постмодернистского «порядка» и неуемного нарциссизма Трамп заявляет о переносе визита в Китай («на месяц или около того»). Точнее, в Пекине ему не рады и ставят стоп. То есть на время, когда идет война Трампу в Китае делать нечего. Это полный провал, а Трамп оправдывается дежурными фразами.

Трамп предпринимает действия для продления «аренды» США (это отдельная тема для анализа), однако и без них результаты этой «аренды» потрясающие. Прежде всего для мягкой силы США и ее долгосрочных стратегических ориентиров.

У Трампа нет иных путей кроме как идти ва-банк и пытаться за счет секьюритизации полностью взять контроль над государством на долгие годы. У меня нет сомнений в том, что Трамп такие попытки предпримет ближе к осени и ноябрьским выборам, но провалится.

Чем это кончится? Гольфом на пенсии, инфарктом, покушением на него или тюрьмой. Победить Трамп в этой ситуации не может. Но после трампова проката США выйдут потрепанными, а евроатлантическая повестка (восстановление отношений с Европой) станет более привлекательной в глазах американских избирателей.

P.S.И да, переговорный потенциал Трампа в плане урегулирования конфликта в Украине снижается, причем заметно. Про «надавить на Китай, что те надавали на Москву» и речи уже не нет.

Хроники войны на Ближнем Востоке. Панорамный обзор.

1.Стратегически инициатива у США и Израиля, но нарастить мощь пока не получается. На горизонте маячит решение о наземной операции, еще более рискованное политически для Д. Трампа.

2.Союзники фактически уже смогли (или смогут в ближайшее время) подавить ПВО и методично уничтожать элиты Ирана и институты ее государственности. Убийство А. Лариджани, фактического управляющего страной, это подтверждает. В стране не вакуум власти, а поэтапное и методичное отрубание голов у гидры. Изменить эту ситуацию КСИР не может.

3.Иранский флот подавлен, остатки авиации Ирана не способны сопротивляться в воздухе. У Ирана нет способов изменить ситуацию стратегически. Они не управляют темпом конфликта, не имеют стратегических ходов, кроме как сопротивление в случае наземной операции, но ее пока нет. Ментально КСИРовцы к этому готовы, у них образ мучеников тоже есть и полное ощущение праведности войны.

4.Уничтожение значительной части военной инфраструктуры на о. Харк – демонстрация возможностей союзников. Следующим шагом может быть уничтожение нефтяной инфраструктуры, но для Трампа это нежелательно, так как это значительная часть его возможной «премии» за успех в кампании. Иран не способен защитить свои нефтегазовые активы и это очевидный факт.

5.Тактика Ирана – максимальный ущерб для мировой экономики оказалась неожиданной и успешной на короткий период, но сейчас происходит адаптация и опасность тактики снижается. Тем более, что есть большие сомнения в том, что Тегеран способен поддерживать ее долго. С дронами ОАЭ, Катар и Бахрейн и другие страны бороться, рано или поздно, научаться, а других ходов у Тегерана нет. За исключением «последней бомбы», вокруг которой масса спекуляций.

6.Ормузский пролив, фактически, закрыт. Топливный шок усиливается, дефицит удобрений и минералов увеличивает негатив. Страдает не только Китай (он, впрочем, запаслив в этих вопросах), но и Япония, Индия и весь Азиатско-Тихоокеанский регион. Кроме минной опасности есть риски ударов камикадзе со стороны КСИР (быстроходные катера). Ормузский пролив, по факту, непригоден для судоходства и так будет по меньшей мере месяц.

7.Мировые цены на нефть растут, стоимость галлона бензина в США увеличивается и это бьет по Трампу. 47-й американский президент надеется на социологический эффект присоединения к победителю. Новости о смерти Лариджани и других иранских лидеров корректируют негативную социологию. В случае если Трамп будет побеждать желающих присоединиться к нему в США будет много. «Эффект присоединения к победе», но ее еще нужно достичь.

8.Израиль медленно продвигается в Ливане и бьет по силам «Хезболлы» в Бейруте. Значительной динамики тут нет, но постепенно все идет к существенному ослаблению «Хезболлы». Этот сериал будет очень долгим.

9.Союзники аккуратно, но вытесняют «Росатом» из Ирана. Сотрудничество сворачивается, хотя Трамп хотел бы тут активнее использовать Москву как посредника и, в какой-то степени, гаранта стратегии мирного атома у Ирана. Это становится все более затруднительным, хотя мосты и не сожжены пока.

10.Пожалуй, самый серьезный имиджевый урон Трампу нанес Китай, а не Тегеран. Перенос визита Трампа в Пекин – это демонстративная солидарность Поднебесной с Ираном и пощечина Трампу, которому нечего сказать.

11.Трамп давит на НАТО, но всем очевидно, что его амбиции тешить нельзя. Поэтому никто не откликнулся на его призыв помочь разблокировать Ормузский пролив.

12.В конце апреля (29-го) закончится 60-дневный срок, в рамках которого президент США может вести военные действия без объявления войны. Трамп часто оспаривает этот закон, прогнуть даже республиканский (53 республиканца и 47 демократов) Конгресс Трампу будет очень сложно. Но возможны паллиативные решения, да и время еще у Трампа есть.

Окончание.

13.Иранская государственность недееспособна. Вырисовывается стратегия добивания ресурсов и институтов режима с провоцированием побочных, но мощных волн (сепаратизм/ирредентство, уничтожение нефтегазовых объектов Ирана, восстание внутри страны). Но это нежелательный и не основной сценарий, к которому, тем не менее, могут прибегнуть. Если это произойдет волны этого взрыва докатятся и до Турции и до Европы и до Азербайджана.

14.Главная же ставка на сепаратные переговоры. Провластные СМИ Ирана опубликовали информацию об аресте десятков иноагентов, работавших на врагов. Все эти процессы не могут не вызвать формирование партии капитулянтов, которые готовы договариваться с Израилем и США. Расчет Трампа именно на это, да и Нетаньяху нужно именно это. Вашингтон и Иерусалим направил на это очень значительные усилия.

Антрополог А. Юрчак пишет об актуальных (я бы даже сказал актуализирущихся) механизмах социальной психологии в позднесоветском обществе. В книге «Это было навсегда, пока не кончилось» Юрчак пишет, что отношение к диссидентам было не плохое, а незаинтересованное.

Диссиденты разоблачали официальную пропаганду (авторитетный дискурс), а обычные люди («свои», «нормальные») не были в этом заинтересованы, потому что они не воспринимали официоз ни как правду, ни как ложь. Отношение к диссидентам было схожим по тональности к отношению к активистам, то есть верящим в идеалы коммунизма и скорое наступление социализма. Проще говоря, и активисты и диссиденты были бесконечно далеки от реалий обычного, «нормального» (М. Фуко бы сказал «нормализованного») позднесоветского обывателя.

Юрчак пишет, что это важно не само по себе, а как симптом отношения к советской системе, что еще раз показывает: нельзя все сводить к сопротивлению или конформизму. В основе этого феномена иная логика, заключающаяся в постоянной внутренней трансформации системы без ее прямой поддержки или прямого ей противодействия.

Медиевист А. Гуревич говорил про средневековое «молчаливое большинство», но для более сложной советской (и постсоветской социальности) этот термин применим лишь в логике отказа от публичного несогласия с властью. Юрчак же описывает способ существования неполитических выживальщиков, которые предпочитают жить здесь и сейчас, без особой веры в какие-то цели, идеалы и нарративы и прочие лозунгизмы.

Конечно, все это не мешает рассматривать эту социальную массу в логике конформистов или сопривленцев, но скорее, они выживальщики, предпочитающие оставаться в тени в широком смысле этого слова. Да, это разновидность атомизации, но, например, с начала Перестройки она длилась во многом уже по инерции, а когда пресс государственного контроля был ослаблен – все это быстро переросло в рост общественно-политической и очень разнообразной активности. Впрочем, весьма краткосрочный, в историческом плане.

Ограничения мобильного интернета. Структурное влияние на российскую социальность и ее уровни. Некоторые наблюдения.

Рублевский. Оптоволокно в поместьях и стационарные телефоны. Возможен переход на частные спутниковые системы (несмотря на запреты). Однако ограничения мобильного интернета в условиях секьюритизации формирует огромные потери и сложности, в этом случае никак нельзя сказать, что превосходство над остальными рублевцев увеличится. Нет, в случае пролонгации этой политики элиты пострадают даже сильнее. Даже несмотря на то, что лично у них адаптивный инструментарий намного выше. Укрепление позиций силовой элиты. Пессимизация образов будущего.

Столичный. Привлекательность кораллового образа жизни (полуковидного, когда люди прикреплены к домашнему Wi-Fi). Жизнь в «мертвых» зонах (метро, парки, улицы) становится способом принудительного детокса. Привыкаемость и адаптация, но с потерями и экзистенциальными кризисами. Ритм социального времени замедляется, воспитание у молодых терпения и ожидания, в виду ограничений информации, услуг и коммуникации. Книги в метро и просмотр заранее скаченных видеороликов в общественном транспорте.

В Москве жизнь завязана на динамику. Без мобильного интернета невозможны каршеринг, самокаты, доставка еды, навигация в такси и т.д. Все это явно не запретят, так как эти услуги покрываются «белыми списками», однако общая логика замедления процессов и реакций – уже есть. Как и резкое и мощное социальное раздражение. Локализация – жители больше времени будут проводить в своих районах, также как и в Питере и других мегаполисах. Рост социального недовольства.

Мегаполисный. Москва – это потоки, а мегаполисы узлы. Люди быстрее адаптируются к перемещению между понятными точками (дом – работа – магазин). Ритм жизни медленнее и возможности адаптации к ограничениям выше, а уровень недовольства и раздражения ниже. Собственно, большинство мегаполисов уже давно живут в таком графике и для них ограничения мобильного интернета – отнюдь не новость, как для москвичей. Возвращение в массовое сознание ментальных карт города и объяснение ориентиров по старинке. Частичная утрата признаков глобальности. Умеренный рост социального недовольства.

Средние и малые города. Некритичное влияние на уровень и стиль жизни. Некоторый рост оффлайн активности, увеличение доли
розничной торговли. Уровень влияния сильно зависит от распространенности Wi-Fi.

Сельская местность. Также уровень влияние зависит от возможности иметь Wi-Fi. Цифровой разрыв. Во многих селах мобильный интернет часто был единственным окном в мир. Курьерские службы и такси, завязанные на онлайн-карты и связь, теряют эффективность. Цена логистики растет, скорость падает. Однако ситуация сильно отличается от населенных пунктов, для большинства влияние минимальное (либо мобильный интернет не отключают, либо уже все привыкли и адаптировались). Обобщения тут проблематичны. Вырастет привлекательность локаций, далеких от промышленных и энергетических обьектов.

Некоторые выводы (от фронтальных воздержусь): замедление процессов и формирование другого типа социальных реакций, с отложенным действием и терпением. Динамика развития столиц и мегаполисов снижается, с огромными экономическими потерями. Частичное (но структурное) выпадание из ритма современности. Усиление пропаганды архаики на ТВ.

Окончательно картина неясна, многие надеются на временный характер ограничений (на мой взгляд, напрасно). Ключевым в этих условиях является фактор ограничений Wi-Fi. Технологически его реализовать гораздо сложнее и требуется намного больше времени, но все движется в эту сторону.

В 1836 г. в Российской Империи П. Чаадаев опубликовал в журнале «Телескоп» свое первое «Философическое письмо». В нем он раскритиковал правящий режим и указал, что он стоит особняком от мирового прогресса. Император Николай I наложил резолюцию: «прочитав статью, нахожу, что содержание оной смесь дерзкой бессмыслицы, достойной умалишенного». Чаадаева обьявили психическим больным, поместили под домашний арест, потом выпустили с условием, что он ничего публиковать не будет.

В 1983 г. в СССР В. Данчев, работавший диктором англоязычной редакции Всесоюзного радио «Иновещения» (или «Радио Москва»), член КПСС, несколько дней, фактически, выступал по радио против военных действий Советских войск в Афганистане. Он менял термины, использовал слова «оккупанты»(occupiers) и «вторжение» (invasion) и допускал обобщающие ценностные суждения. Его коррекцию официальных нарративов выяснили не сразу, а когда выяснили – отстранили. Официальная реакция властей на запросы иностранных журналистов была «он не репрессирован, он, болен, его лечат». В эфир он больше не возвращался, но на административную работу на радио вернулся в конце этого же года.

Аналогичных примеров много в нашей богатой (на этот счет) истории, но хватит, пожалуй, и двух. Это такой способ договориться и исправить своего (в царское время сказали бы благородного, а в советское время - номенклатурного) человека, без ломки его судьбы, но с ограничениями и лишениями принадлежности к правящему классу. В какой-то степени гуманный и даже деликатный метод. Если говорить, конечно, о Чаадаеве и Данчеве…

А вот современный пример, думается мне, это отчаянная и громкая попытка выйти из персонального тупика одного авантюриста. Не более того…

Размывание среднего класса, репутации и нормальности. Мир-системные тренды.

1.Стабильное большинство заменяется прекариатом с неустойчивой занятостью и без стабильных гарантий. Даже над правовыми государствами и демократиями с сильными профсоюзами нависают фигуры фашиствующих И. Масков. ИИ и роботизация на текущем этапе усилила ранее осмысленные фобии прекариата.

2.С 1970-х годов наблюдается разрыв: производительность труда растет, а реальные зарплаты стагнируют. Прибыль аккумулируется у владельцев капитала (верхний 1%), в то время как средний класс живет в кредит. В мире постоянно растет экономическое неравенство между странами и внутри стран. К этому ментально все привыкли, но именно эта тенденция постоянно размывает steady middle class.

3.Постправда, девальвация репутации и ответственности политиков (трампизм) разрушают монополию среднего класса на экспертизу и независимое мнение. Ранее, репутация строилась десятилетиями через институты, теперь хайп и популизм позволяют обходить устоявшиеся иерархии, что лишает средний класс его роли хранителя ценностей и устоев государственного порядка.

4.Когда средний класс чувствует угрозу он либо радикализируется (в США), либо становится апатичным (Китай). Трампизм апеллирует к забытому человеку, который пострадал из-за глобализации, Китай усредняет большинство и помещает их в структуры, из которых выбираются только очень талантливые либо те, кому повезет. То есть 0,1%.

5.В интеллектуальных течениях Запада в последние десятилетия наблюдается крен в сторону левых течений. Их изыскания, в какой-то степени можно рассматривать как попытку найти социальный клей для распадающихся государств и обществ.

6.Разрушающийся международный порядок влияет на размывание среднего класса по всему миру. В рамках международных правовых институций предусмотрены механизмы наднационального контроля и взаимоконтроля государств. Это какое-то время было предохранителем (хотя и почти всегда плохо работающим) от крайностей тоталитаризма, авторитаризма и агрессивного капитализма. Сейчас это не работает. Государства демонстративно ставят свое право над наднациональным.

7.Финансиализация экономики. Раньше капитал шел в реальное производство, создавая рабочие места для инженеров и менеджеров. Сейчас деньги делают деньги на фондовых рынках и крипте, а на заводах и фабриках будут работать роботы. Это обогащает узкую прослойку элит, но вымывает реальный сектор, где традиционно обитал средний класс.

8. Секьюритизация убивает взаимовыгодную глобализацию. Разрыв логистических цепочек и санкции ведут к инфляции. Средний класс страдает от роста цен на базовые вещи (жилье, еду, энергию), так как у него нет сверхдоходов.

9.Социальные сети навязали среднему классу стандарты потребления, которые он не может себе позволить. Попытка «казаться, а не быть» ведет к закредитованности и психологическому выгоранию. Люди тратят ресурсы не на накопление (базис среднего класса), а на поддержание фасада успеха. Одним из выражений этого в России является запрос девушек на молодого человека с доходами «от 500 тыс. руб. в мес., а ниже – нет смысла».

10.В развитых странах старение населения (Япония, Испания) перекладывает огромную налоговую нагрузку на плечи работающего среднего класса. Ему приходится содержать всё увеличивающуюся долю пенсионеров, что лишает его возможности инвестировать в собственных детей. Впрочем, в большинстве авторитарных стран такой проблемы нет.

11.В истории немало периодов, когда средний класс уменьшался. Например, Закат Римской Империи (IV-V в. н.э.) привели к тому, что свободные фермеры заменялись огромными латифундиями, что привело к власти диктаторов-популистов. В Европе и США в 1920-1930 гг. разорение среднего класса после Первой мировой войны и Великой депрессии стало почвой для Второй мировой войны и тоталитарных режимов.

Современность имеет отчетливые признаки аналогичной мир-системной ситуации. И если она реализуется, то секьюритизация, постоянные войны и тоталитаризм придут не на десять лет, а на десятилетия…