В выходные. Поздний СССР. Феномен анекдотов про Леонид Ильича Брежнева.

Я родился при Брежневе, родители говорят, что я маленький ходил около включенного черно-белого ТВ и спрашивал «секретарь ПСС плохой?» (имелось ввиду КПСС). Когда Брежнем умер (ноябрь, 1982 г.) мне было менее двух лет.

Важнейший фактор таких анекдотов – это сама личность Брежнева, его увлечение транквилизаторами (но не алкоголем) и особенности политического образа. Дикция, внешность и т.д. все было предметом осмеяния. Это понятная бытовая реакция в условиях несменяемости власти.

Анекдоты про Ленина так и не появились как массовый жанр, роль отца-основателя новой государственности успешно сакрализовалась и в позднем СССР. Отдельная тема: разрешалось рисовать Ленина только определенной категории художников. При Сталине с этим жестоко боролись.

Михаил Мельниченко («Советский анекдот: указатель сюжетов», 2014 г.): советская власть позаботилась о политизации всех сфер общественной жизни — от очереди в магазине до похода к врачу всё было пронизано идеологией и дефицитом, а значит анекдот стал универсальным языком для проговаривания любого бытового опыта. Добавлю: как и фельетоны в местных газетах тех времен. С их помощью критиковали (не называя по именам) конкретных чиновников и искали правды. Но поскольку открытая критика тогда была непозволительной – оставались жалобы (коленопреклонённый протест), доносы, а также фельетоны.

Алексей Юрчак («Это было навсегда пока не закончилось», первое русскоязычное издание 2014-2015 гг.) пишет: идеологический дискурс не столько лгал, сколько гипернормализовался — превратился в жёстко ритуализированную форму, где важно было точно воспроизвести структуру фразы (доклад съезду, передовица «Правды»), а не её буквальный смысл. Люди перестали воспринимать этот язык как описание реальности и начали жить в параллельном, ироничном регистре — анекдот идеально заполнял именно эту нишу: пространство между официальным ритуалом и повседневной жизнью, где не требовалось ни диссидентства, ни веры.

Анекдот работает тогда, когда зеркалит чёткую социальную структуру — должно быть очевидное разделение на «своих» и «чужих», узнаваемые типажи. Про чукчей или армянское радио (высмеивая иных) анекдоты рассказывать гораздо проще, чем иронизировать над собой или подвергать острой сатире самих себя и свой быт. Поэтому охотно рассказывали и анекдоты про Леонид Ильича, осознавая его статус небожителя.

К середине 1970-х в обществе окончательно оформилось ощущение резкой границы между «нами» (простыми людьми в очередях) и «ими» (геронтократической партийной элитой с спецраспределителями и ЦКБ). И анекдоты про «небожителей» были способном выражения негативной энергии (накопленного ресентимента) в отношении верхушки. Кстати, тут было не только остроумие, но и примитивное высмеивание. Брежнева за внешность, «г» фрикативное, а Михаила Суслова за «оканье». Это, конечно, очень важная рамка для объективного анализа феномена.

Стареющий, невнятно читающий по бумажке генсек с 114 орденами и медалями на груди дал сатире именно то, что ей нужно: конкретный, узнаваемый, физически комичный образ, за которым легко считывается целая система.

И еще фактор – репрессивный, точнее, антирепрессивный. Чем меньше цена за шутку, тем больше шуток. При Сталине статья 58 УК реально означала лагерь или расстрел за неудачный анекдот; при Брежневе антисоветская агитация (статья 70/190-1) формально оставалась в кодексе, но на практике рядового рассказчика анекдота на кухне уже не сажали. Брежнев с этим не хотел бороться, считал себя выше и сильнее. Его власть, действительно, была менее тотальной. Осмеяние позволяло канализировать негативную энергию, это сказалось на историческом восприятии Брежнева.

Если сводить воедино: экономическое разочарование дало анекдоту тему, гипернормализованный официальный язык — свободную нишу для существования, ослабевшая (хоть и не исчезнувшая) репрессивность— техническую возможность рассказывать, а конкретный физический образ дряхлеющего генсека с орденами — идеальный, антропологически «удобный» объект для сатиры.

Попытка Евросоюза вовлечь Исландию в свой состав и расширить арктические возможности – не удалась, но это хороший повод поговорить об Арктике.

1.Референдум в Исландии касался не вступления страны в ЕС, а лишь возобновления замороженных переговоров о вступлении. 52,5% проголосовавших исландцев выступили против возобновления евроинтеграционных переговоров. Против выступили граждане, связанные с рыночной отраслью. Евросоюз в этом вопросе идет лишь на тактические уступки.

2.Сам референдум провели после очередной волны экспансионистской риторики Дональда Трампа («Гренландия наша»). Фактически, страх перед США стал триггером для референдума, но большинство исландцев предпочли сохранить независимость от Евросоюза (как и от США).

3.Для Евросоюза это очередная неудача, с помощью инкорпорации Исландии в Брюсселе рассчитывают расширить свой арктический потенциал.

4.Тем временем, Арктический Совет уже пятый год подряд функционирует в ограниченном режиме, без России, обладающей огромными арктическими территориями и акваториями. Повестка сохраняется (климат, лесные пожары, научное сотрудничество, коренные народы), но без серьезных политических вопросов. Вариант стратегических договоренностей и прорывных решений тоже крайне маловероятен в этом формате.

5.Дело не только в военном конфликте на постсоветском пространстве, но и в Дональде Трампе. 47-му американскому президенту не очень важна повестка климата, научное сотрудничество и коренные народы тоже. Это сказывается на позиции США, хотя резкого сворачивания проектов нет. Скорее, американская бюрократия держит тактическую паузу и пытается найти текущий баланс между долгосрочной политикой в Арктике и личными интересами мистера Трампа.

6.Очевидно, претензии Трампа на Гренландию испортили отношения США не только с Данией, но и со всей Скандинавией. Это тоже сказывается. Таким образом, Арктический Совет оказался полупарализован в своей работе и в нынешнем формате достиг если не тупика, то пределов роста.

7.Севморпуть, тем временем, осваивают и Китай, и даже Южная Корея. Для Сеула очень привлекательно наладить сообщение с Роттердамом или Гданьском и отправлять в Европу свои товары (как и для Китая). Возможности для этого формируются. Это огромный ресурс для России, но не в эпоху секьюритизации. Пока на Севморпуть пускают нишевые азиатские компании, готовые работать по российским правилам.

8.Севморпуть в среднесрочной перспективе, скорее всего, останется сезонным (судоходство июль-октябрь) и объёмом уступит Суэцу, но именно как «азиатский обходной путь» вокруг западных санкций он реально растёт. Оценка темпов ростов – это палитра субьективных оценок экспертов, но очевидно, что перспективы есть. И они хорошие.

9.Еще из важного. Санкционный режим ЕС превратился в инструмент экономической войны против арктической инфраструктуры (Мурманск, обслуживание ледоколов), а не только против общих секторов экономики. Это замораживает развитие важной инфраструктуры Арктики.

10.Главный мир-системный вывод: из-за секьюритизации самый перспективный регион мира фактически полузаморожен. Не только в буквальном смысле, но и в метафорическом. Потепления климата делают Арктику очень перспективной, это не глупое визионерство Трампа или кого-либо еще, но в нынешнем формате для развития слишком много ограничителей. Тем не менее, Китай, провозгласивший давно себя приарктическим государством, будет настойчиво прокладывать нужную инфраструктуру. У Китая больше точек соприкосновения с США по многим арктическим вопросам чем у Москвы и Пекина, но развитие Севморпути идет пока по российским суверенным правилам.

Появился главный претендент на премию Sasakawa Award for Disaster Risk Reduction (учреждена ООН/UNDRR) и это не социал-дарвинист, а учитель из Непала, спасший 900 детей.

Премия вручается ежегодно за вклад в снижение риска и спасение жизней при катастрофах (учреждена в 1986 г.). Директор школы в Непале Раджендра Давади (округ Нувакот, Непал) 26 августа 2026 г. во время урока получил сигнал тревоги: к нему прибежала встревоженная мать за дочерью, упомянув надвигающееся наводнение, следом — ещё трое с похожими предупреждениями.

Давади решил не ждать официального подтверждения. Он немедленно собрал учителей, ударил в школьный колокол, остановил уже подъезжавшие школьные автобусы и направил всех — около 900 учеников, находившихся в тот момент в здании (из 1600 обучающихся всего) — вверх по склону через аварийный путь позади здания. Через считаные минуты (по словам одной из школьниц — буквально секунды) вся территория школы была полностью смыта селевым потоком.

Был бы Давади социал-дарвинистом – он побежал бы сам, ведь слабые или неудачные должны отсеиваться, а альтруизм «эволюционная аномалия». Вообще, директор не сбежал и не побежал спасать своих родственников, а эвакуировал всех школьников. И это не менее характерная реакция людей в условиях ЧС. Был бы он доктринером, боящимся начальства сверху, он бы сказал «все остаемся на местах».

Реальное поведение человека систематически расходится с предсказаниями социал-дарвинизма, и объясняется оно не через межиндивидуальную конкуренцию, а через культурно-групповой отбор и институциональную роль. Люди действуют по-разному, и социал-дарвинистски тоже, к сожалению.

Прогресс и выживаемость цивилизации обеспечивают не те, кто действуют как эгоистичные одиночки и не как беспорядочная толпа, а как временная солидарная группа, где спасение других становится частью самоопределения. Идентификация «Я ответственный за детей директор этой школы» практически исключает вариант «убежал первым» психологически, а не только морально.

Если бы социал-дарвинизм доминировал никакого прогресса цивилизации не было бы, а вместо морали были бы животные регуляторы и право сильного. Так бывает, даже в долгие исторические периоды, но в масштабе всей истории цивилизации – нет. Иначе бы она, человеческая цивилизация, не эволюционировала, а инволюционировала к состоянию приматов или волчьей стаи.

Релокантский уровень российской социальности. Латинская Америка и Мексика.

Ранее писал про европейскую релокацию и постсоветское пространство. Третья часть про Латинскую Америку и Мексику.

Точных данных по численности россиян в Латинской Америке и Мексике нет, есть приблизительные по Аргентине и Бразилии (суммарно ок. 135 тыс. чел.). Скорее всего, суммарно во всех странах Южной Америки, а также в Мексике 200-220 тыс. чел., но это очень приблизительная оценка. Не все из них релоканты. В Венесуэле, например, много было (и остается) россиян, которые представляют там российские крупные корпорации (нефтяные и не только).

Почти во всех странах Латинской Америки россияне вьезжают без виз, но самое сложное это расстояния. Много было скандалов, что Turkish Airlines снимали с рейсов россиян, не имеющих обратных билетов (сами туркиши говорили «это не мы снимаем, это служба безопасности какая-то там»).

Аргентина. В 2022 г. было вполне либерально, популярность выросла, появились ограничения (например, беременным женщинам). Профиль релокантов – цифровые кочевники, аполитичные люди и настроенные против происходящего в России (политизированные). Правом гражданства ребенку, родившему в Аргентине многие воспользовались, но сейчас это прикрыли. Адаптация в стране не тяжелая, но и не простая, особых преимуществ пребывание в Аргентине, на мой взгляд, нет. Возможности найти работу в Буэнос-Айресе и крупных городах не нулевые, но не очень высокие. Аргентина – страна мигрантов, также как и США, и приехавших чужаками не считают, это помогает адаптации.

Бразилия. Примерно то же самое, только язык не испанский, а португальский. Тоже был родильный туризм, чуть позднее его тоже прикрыли. В Бразилии с работой еще хуже, если не брать в расчет дешевый поденный труд, на который трудно прожить. Риелтором устроиться можно, но оплата – процент от сделки и все. Страна второго мира (полупериферии) со своими массовыми проблемами, но позитивным отношением к жизни местных и климатом. Но постоянная жара тоже надоедает, причем быстро.

Уругвай. Самая благополучная страна региона, туда после 2022 г. переезжали, как правило, более обеспеченные. Монтевидео — одна из самых дорогих столиц Латинской Америки, вид на жительство там чаще оформляют не через простую подачу документов «на автомате», а через бизнес/инвестиционные основания или через покупку налогового резидентства. Льготный режим — до 11 лет освобождения от налога на доходы, полученные за пределами Уругвая рассчитан на людей с иностранным доходом.

Парагвай. Полный антипод: институциональная нестабильность и легкая доступность. Виза не нужна вообще, документы подаются за один день, одобряют примерно в 99% случаев; путь занимает 2-3 недели на подачу плюс около 5 месяцев до решения плюс месяц на получение седулы (местного удостоверения личности). Страна «про документы, не про жизнь», способ дёшево получить вид на жительство и потенциальное будущее гражданство (запасной паспорт), а не как место постоянного проживания. Ни экономически, ни политически стабильной и привлекательной страну назвать нельзя.

Мексика.: привлекательна, но со своими сложностями. Виза не нужна (безвиз до 180 дней), но добраться откровенно дорого. Относительно развитая страна, в которой есть достаточно сильный постиндустриальный сектор. Близость к США сказывается во всем. В Мексику релоканты из России уезжали и до 2022 г., несмотря на огромные проблемы (криминал, неравенство, местные фавеллы, barrios marginales). Для многих это транзитный пункт на пути в США или Канаду.

Выводы. За последние 4,5 года — это направление из точечного и экзотического стало вполне массовым, хотя, по очевидным причинам оно уступает постсоветскому и европейскому направлению российской релокации и эмиграции.

В силу географических и прочих факторов число, возвращающихся из этих стран меньше, чем из Европы и гораздо меньше, чем из стран постсоветского пространства.

Впрочем, про возвращение актуально было говорить в 2025 г. на фоне надежд на миротворчество Дональда Трампа. Сейчас немного иные настроения.

Наряду с эскалацией есть новый виток дипломатической активности. Это либо игра, либо план Б, а, возможно, и то, и другое одновременно.

1.Министр финансов РФ Антон Силуанов встретился в США, на полях саммита G-20, с министром финансов США Скоттом Бессантом. Тут явно не стоит торопиться с формальными оценками. Бассант формально жестко ответил Силуанову, но это меньшее зло, на которое Москва могла пойти. Важны скрытые переговоры и договоренности. Какие - пока не ясно, но они точно есть.

2.Бессант – близок к Трампу, но он реально, скорее, на позициях против Кремля, хотя и зависимый политик, выполняющий волю Босса. Он похож в этом плане на Марко Рубио. У Трампа в аппарате жесткий кризис, многие уходят. Это отдельная тема.

3.Сам факт встречи – дипломатический успех Москвы, хотя Бессант публично жестко заявил «никаких смягчений санкций до окончания военных действий». Явно в Москве были готовы к этой публичной риторике, у республиканцев в ноябре важнейшие выборы в Сенат и Конгресс (midterm election). Ни один трампист сейчас не может игнорировать общественные настроения, но сам факт встречи – показателен.

4.Интересно и как воспримут визит Силуанова правительства ведущих европейских стран. Критика очевидна есть и будет, но все вынуждены считаться, что у Москвы и Вашингтона есть диалог.

5.Наряду с этим планируется визит Джаред Кушнера и Стива Уиткоффа в Киев. Я бы не рассматривал это как взаимоусиливающие инфоповоды, скорее, идет дипломатический пинг-понг, а конфликтующие стороны имеют намерение все продолжать военные действия, но, при этом, защищать свою позицию дипломатическими средствами.

6.Переговорный трек по-прежнему нужен Трампу, но уже не сильно. Очевидно, что к ноябрьским выборам он не завершит конфликт, ему бы с Ираном условится (не договориться), перейти в спокойный режим и открыть Ормузский пролив. Думаю и тут у Трампа не получится, иранцы ему отомстят в самый неподходящий момент, прямо перед выборами.

7.В этой диспозиции, полное поражение (сворачивание дипломатического трека по постсоветскому конфликту) для Трампа несколько хуже, чем ему наличие, даже если он не несет каких-то результатов.

8.Происходящее я бы рассматривал как игру, но и, одновременно, как план Б. Даже дистанцировавшийся и разочаровавшийся в миротворчестве Трамп – это мощный ресурс, за него борются, навязывая свою политику. Есть основания трактовать, что дипломатические игры, рано или поздно, станут планом Б, который начнут реализовывать. Однако вряд ли сейчас. Пока эта волна переговоров лишь фон для эскалации. И Китай, смотрящий за всем этим с вековым спокойствием, к сожалению, дает самую адекватную оптику для стороннего анализа. С его отстранённых позиций видно больше, чем может видеть Трамп. Тем более, 47-й президент США желаемое часто принимает за действительное.

Турецкие Turkish Airlines и Pegasus Airlines ночью отменили несколько рейсов в Россию, но увязывать это со вчерашним заявлением из Киева не стоит. По крайней мере пока.

1.Рейсы отменены в Москве, Санкт Петербурге, Уфе и других городах.
Практика отмены рейсов уже устоявшаяся, главный фактор – это небезопасное небо. Ночью один из турецких самолетов, летевших в Россию, развернулся над Литвой и улетел обратно в Турцию.

2.Дневные самолеты, например, авиакомпании Pegasus в Санкт-Петербург и Москву (Внуково) прямо сейчас летят по расписанию. Много самолетов Turkish Airlines уже прилетели в российские аэропорты сегодня. То есть речь не идет о централизованной политике турецких авиакомпаниях, но скорее уже об отработанном протоколе безопасности. В случае опасности турецкие авиакомпании отменяют рейсы.

3.Российских рынок для них очень выгоден, не только в курортный сезон (как до 2022 г.), а круглогодично из-за того, что есть спрос на поездки в Европу у части российского социума устойчивый. Уходить с этого рынка турки не собираются, но вопросы безопасности игнорировать не могут. Цены на авиабилеты летом выросли очень сильно, не только из-за сезонного фактора. Турецкие лоукостеры, например, сокращают нормы провоза багажа, так как нужно брать больше топлива на борт.

4.Пока что реализуется сценарий – сокращения рейсов, удорожания билетов, но не отказ от рынка. Однако нужно учитывать, что какой-либо инцидент может моментально спровоцировать полный уход или, точнее, длительную отмену всех рейсов (на неопределенный срок, до нормализации ситуации). Явно в Киеве не хотят объясняться с Анкарой по этому поводу, но и не боятся ее. Скорее, риски будут нарастать в отношении российских авиакомпаний.

5.Аэропорты давно уже под угрозой, но есть риски количественного нарастания. Масса дронов-пустышек и обманок наряду с жесткими требованиями безопасности гражданского авиасообщения могут вызвать серьезные проблемы. И тогда самолеты турецких авиакомпаний просто не полетят в Россию. Общая логика эскалация усиливает риски, не только с аэропортами, но в целом, со всей гражданской инфраструктурой. Сценарии понятны, но вопрос времени и сроков труднопрогнозируемый.

6.Полагаю, вчерашнее заявление из Киева – это тестирование реакции Запада, там и по маркетплейсам не было однозначной позиции, а по гражданским аэропортам, тем более. Поэтому какие-то сдержки еще могут быть, но это временно, так как эскалация усиливается, а про капсуляцию конфликта или деэскалацию пока речи нет, к сожалению.

В СССР у властей было различное позиционирование ядерных возможностей на разных этапах.

Взял период с 1962 г. (сразу после Карибского кризиса) и до распада СССР (1991 г.) и выделил условные этапы.

Этап № 1.Разрядка (1962-1964 гг.). Умеренно-миролюбивый, но с двойным дном. Сразу после Карибского кризиса тон резко смягчается: Договор о запрещении испытаний в трёх средах (август 1963) — впервые появляется совместная риторика управления рисками. Но параллельно Москва запускает форсированную программу строительства межконтинентальных ракет. Вашингтон тоже не отставал.

Этап № 2.Умеренность (1964-1969 гг.), нащупывание разрядки. Договор о нераспространении ядерного оружия (1968 г.).

Этап № 3.Пик разрядки (1969-1979 гг.). Договор ОСВ-1 и Договор по ПРО (май 1972 г., московский саммит Никсон–Брежнев), Хельсинкский Заключительный акт (август 1975 г., признание послевоенных границ в обмен на декларации о правах человека), Договор ОСВ-2 (июнь 1979 г., Вена). Риторика мирного сосуществования.

Этап № 4.Новый виток холода (дек. 1979-1985 гг.). Ввод войск в Афганистан (25 дек. 1979 г.), Сенат США не ратифицирует уже подписанный ОСВ-2. Размещение советских РСД-10 «Пионер» в Европе провоцирует ответное размещение американских Pershing II и крылатых ракет (1983 г.) — риторика взаимно ожесточается. В пиковые моменты (сбитый южнокорейского Boeing KAL 007 (1 сентября 1983 г.) и учения НАТО Able Archer 83 (ноябрь 1983 г.) риторика пропагандистов очень воинственная. С 1984 г. инерция, без нагнетания.

Этап № 5.Новое мышление Михаила Горбачева (1985-1991 гг.). Саммит в Женеве (ноябрь, 1985 г.), Рейкьявик (окт. 1986 г.) совместное заявление лидеров СССР и США: ядерная война никогда не должна быть развязана и не может кем-то быть выиграна. Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, РСМД (декабрь 1987, Вашингтон) — впервые в истории холодной войны стороны не просто ограничивают потолки, а физически уничтожают целый класс вооружений.

Страх войны (не только применения ядерного оружия) в СССР (по данным ВЦИОМ, Юрий Левада) занимал одной из центральных мест среди тревог, уступая только страху за здоровье близких.

Выводы:

1.Отношение к ядерному оружию верхушки СССР было различным, но всеми, кроме Горбачева это рассматривалось в качестве важнейшего государственного ресурса. Горбачев постарался убрать ядерную дубинку подальше.
2.Все правители СССР после Сталина знали, что такое война и не стремились к ней снова. Это важный фактор, определявших отношение всех правителей СССР после 1953 г. к большой войне.
3.Ядерную риторику, тем не менее использовали в качестве инструмента, но старались делать это взвешенно и без необходимости не плодили инфоповоды. Прежде всего потому чтобы не бросать авторитет Империи на ветер и не профанировать фактор. Впрочем, важная причина еще и в том, что инфорпространство тогда было иным и не было смысла его заполнять токсичной риторикой пропагандистов каждый день.

Гражданская авиация в России. Мониторинг и оценки, тезисно.

1.Министр транспорта РФ Никитин заявил, что иностранным авиакомпаниям даны разъяснения в связи с заявлениями из Киева. Из заявления следует, что Москва демонстрирует уверенность.

2.Росавиация заявила, что документы, формулируемые Киевом относительно воздушного пространства России не имеют юридической силы. Это указание на формальную ошибку украинских дипломатов. Украинское аэронавигационное ведомство выпустило документ (информация по данным СМИ) в формате NOTAM (а не просто рекомендательное письмо), что позволяет его считать нелегитимным. Де-факто ничего не меняется, но для будущих юридических споров – это имеет значение.

3.Сегодня ночью была значительная атака на столичные аэропорты, к моменту написания поста «Домодедово», «Шереметьево» и «Внуково» ввели ограничения, однако протокол отлажен и делается все, чтобы ограничения не продолжались более нескольких часов.

4.Оценки экспертов настороженные, консенсус-мнение такое: полностью закрыть небо над Россией не получится, но существенно затруднить жизнь авиасообщению и аэропортам – возможно.

5.Главный удар здесь предполагается по иностранным компаниям в России, прежде всего из Турции и ОАЭ. Потому что восточную часть страны и китайских авиаперевозчиков рассматривать не стоит в силу географического фактора. Air Serbia в Москве и, особенно, в Санкт-Петербурге использует воздушное пространство ЕС на большую часть полета. Есть еще и авиакомпании Армении, Грузии и Азербайджана.

6.Те же Pegasus или Coredon, не имеют как Turkish Airlines, поддержки государства, но это не столь важно. Они получают огромные доходы от российского рынка и дело даже не в перевозках, а в самой инфраструктуре туристического отдыха россиян в Турцию. В том, чтобы они работали заинтересованы и турецкие власти и бизнес.

7.Самыми уязвимыми могут оказаться армянские перевозчики, но тут фактор связи с Россией очень важен и Арменией (многомиллионная диаспора). FlyOne набирает обороты, а вот Ширак авиа имеет всего 2 или 3 самолета. Для них форс-мажоры могут быть критичными.

8.Международной реакции на заявление из Киева практически нет. Наблюдательная позиция.

9.Главный расчет в угрозе закрыть небо на страховщиков. Можно прогнозировать более тщательный пересмотр формулировок страховых полисов, но это не прямо сейчас, а через какое-то время. С 2022 г. вокруг гражданской авиации в России уже было немало скандалов (азербайджанский самолет, застрявшие 400 самолетов Запада в России в 2022 г. и др.). Увеличение страховой премии – гарантировано, но будут и другие последствия.

10.С точки зрения безопасности и пересмотра протоколов за последние годы накоплен богатый опыт, позволяющий говорить о том, что меры по оптимизации будут приняты, а заявленные цели («закрыть небо») не будут реализованы. По крайней мере очень быстро. Хотя объективно риски и угрозы выросли.

Российские туристы в Евросоюзе как разменная монета. Бессмысленность бюрократических действий и политиканствующей демагогии.

Вновь на фоне ухудшений отношений Москвы и Берлина заговорили о дальнейших сокращениях на выдачу шенгенских виз россиянам.

1.Для многих реальность такова, что сама постановка вопроса уже давно неактуальна (причем для людей с разных сторон), но сама тема выявляет некоторые интересные детали и выводы.

2.Российские туристы, те немногие что еще летают в Европу через третьи страны, никому не мешают, но являются разменной монетой в эпоху секьюритизации.

3.По-моему спецслужбы стран Евросоюза не предъявили еще ни одного доказательства того, что конкретный россиян с туристической шенгенской визой приезжает в какую-то страну и совершает какую-то диверсию или теракт. За последние четыре – пять лет таких случаев, по-моему, нет. Мониторил, изучал с ИИ, но не нашел. Нет и публичных комментариев представителей государства стран Евросоюза. Если бы такие случаи были – их бы активно использовали в информационных кампаниях по ограничению/запрету на выдачу шенгенских виз россиянам.

4.Турист, получающий (еще пока) шенгенскую визу в России – это человек с доходами, и как правило, каким-то статусом и возможностями тратить много денег и времени на оформление виз и путешествие. Такие люди не едут чем-то нагадить Евросоюзу, но евробюрократия давит именно на этот сегмент. Почему? Потому что это сделать проще всего. Проще - не значит результативно.

5.Тут, кстати, выявляются противоречия Германии и Франции (лидеров Евросоюза), которые проводят разную политику в этом вопросе. Берлин фактически не выдает туристические визы россиянам, а Париж выдает и не любит, когда ее поучают из Берлина.

6.В Евросоюз без визы могут въезжать граждане Грузии (Сакартвело), Молдовы, Украины, Сербии, Албании, Северной Македонии, Черногории и еще нескольких стран. Кроме того, есть многочисленные беженцы из стран-третьего мира (Сирия, например), а также сформированы свои криминальные сетки, с устоявшимися практиками.

7.Версия сократим визы россиянам, чтобы надавить на Кремль, очевидно, смехотворный. Не стоит его рассматривать всерьез.

8.Официальная статистика Еврокомиссии: 4 млн шенгенских виз россиянам (2022 г.), до 618-622 тыс. (2025 г.). Сейчас будут новые сокращения, однако тут есть очевидная линия разлома внутри ЕС. Франция, Испания, Португалия, Греция и некоторые другие страны понимают абсурдность бюрократического предложения «закрыть всем» и продолжает отстаивать более дифференцированный подход, который более адекватен объективным реалиям, подтвержденным фактами.

9.Философские рассуждения о коллективной ответственности и т.д. накладываются на вполне отчетливые юридические практики, названия которым тупой бюрократизм и дискриминация по праву гражданства. Не буду углубляться.

10.Мой прогноз: отрезанный в значительной степени хвост собаки продолжат резать по частям. Туристических виз будут выдавать еще меньше. Но, занимающиеся этим чиновники и качающие эту тему политики в Евросоюзе, занимаются демагогией и заведомо нерезультативными действиями. Они не дадут никакого эффекта для Евросоюза и настроят против Запада образованную и относительно обеспеченную (очень маленькую и сокращающуюся) часть российского социума, которая еще пока не отвернулась от западной цивилизации и культуры.

Методология социального познания. «Гераклитова» социология: Джон Урри, концепция мобильности.

Древнегреческий философ Гераклит: «все течет, все меняется, в одну и ту же реку нельзя войти дважды». Урри использовал эту онтологию динамики для размывания идею социума как такового (но не человеческой цивилизации).

Британский социолог Урри в «Sociology Beyond Societies» (2000) и позже в «Mobilities» (2007) предлагает заменить единицу анализа: не общество как ограниченный контейнер (нация-государство, community), а потоки — людей, вещей, капитала, образов, информации. Суть методологического приема – смещение от анализа социума, к анализу потоков и мобильностей.

Не изучать пассажиров как устойчивую группу, а изучать автобус, остановки, кто садится, кто выходит, саму инфраструктуру движения. Урри выделяет пять типов взаимосвязанных мобильностей: телесное перемещение, движение объектов, воображаемое (медиа), виртуальное (интернет) и коммуникативное. Общество в этой оптике — не устойчивая структура, а сеть узлов и потоков.

Концепция отлично работает как противоядие от методологического «национализма» — привычки автоматически брать нацию-государство за естественную единицу анализа («у шведов статистика разводов такая, а у россиян вот такая»).

Эта концепция хорошо объясняет транснационализм, диаспоры, туризм, глобальные цепочки логистики, роль инфраструктурных узлов (аэропорты, хабы) как мест власти. Полезна там, где важна разница между потенциалом двигаться и реальным перемещением — то есть для анализа неравенства доступа к мобильности, а не просто статистики миграции. Это свойственно для архаических и/или архаизирующихся социальностей.

Основная критика концепции сосредоточена вокруг концептуальной резиновости: если мобильно вообще всё, понятие теряет объяснительную силу, превращается в модную метафору без операционализации. Урри критикуют за то, что он путает движение (физический факт) и мобильность (социально нагруженное, властное явление).

Позднее концепция была доработана и получен диалектический тезис: мобильность одних, строится на иммобильности других. Например, в России высокий уровень социально-экономического неравенства и подавляющее большинство не имеют загранпаспортов, а меньшинство ездит.

Это глобалистская концепция, а ковид и секьюритизация показали, что границы и государство никуда не исчезли. Тезис о размывании контейнера-нации оказался слишком оптимистичным. Однако очевидно, что экономический и социально-гуманитарный рост возможен благодаря открытости и мобильности. Кстати, с технологическим прогрессом несколько иначе: конкуренция мир-системных гегемонов (США и Китай) усиливает запрос на высокотехнологичные инновации (прежде всего ИИ) внутри государств-гегемонов. Глобализация тут в чистом виде экспансия.

Проекция методологии Урри на российские уровни социальности показывает узлы ограничений мобильности (перемещения, интернет). Ограничения и кризисы в России только усиливают социально-экономическое, а в перспективе и неосословное расслоение. Это касается всего: и перемещения в пространстве (путешествия) и социальных/карьерных лифтов.

Концепция Урри показывает как российская социальность через мобильности (релокация, VPN) могут амортизировать негативные тренды. Сама мобильность в этом плане воспринимается как определенная свобода и возможности.

И эта же концепция дает концептуальную рамку того, как государство (причем любое) управляет мобильностью граждан и/или их иммобильностью (ограничения на выезд, ограничения в интернете, обучение в иностранных вузах, запрет на использование соцсетей подростками в западных странах и многое др.).

Причем не только за счет запретов, но и за счет эффекта цифрового контроля и, например, фискальной политики, а также ценностных установок. Ведь, например, постулирование экологического сознания (в стиле Греты Тунберг) приводит некоторых зеленых фанатиков к абсурдным выводам о том, что путешествовать не нужно, нужно дать Планете охладиться. То есть идеология (любая) тоже включена в структуры мобильности/иммобильности.

В продолжение. От «Москва резиновая» до фазового перехода в условиях секьюритизации.

Методологическая результативность концепции Урри может быть апробирована на примере Москвы.

По данным Росстата население Москвы росло каждый год без перерыва с середины 1990-х, несмотря на кризисы, ковид или военные факторы. В 2002-2010 гг. рост на 1,3-1,4% в год, 2014-2025 гг. на 0,6-0,8% в год. Статистика показывает, что темпы прироста в кризисные годы (ковид или экономический кризис) падает, но не уменьшается.

Есть еще и административное присоединение территорий (+580 тыс. чел. на присоединенных территориях за 13 лет, Троицкий, Новомосковский округа и др. локации). Рост Москвы — это не естественный прирост (рождаемость в Москве ниже смертности по данным постсоветских годов, которые были в открытом доступе). Однако столица за счет миграции перекрывает это.

Москва – огромный узел, куда стекается поток, работает как магнит независимо от фазы экономического цикла — просто сила потока варьируется. У центрального узла — предпочтительное присоединение и его рост подчиняется не средней динамике всей системы.

Кризис бьёт по периферии сильнее, чем по центру, поэтому даже при сокращении общего пирога относительная притягательность Москвы не падает, а иногда растёт — люди бегут не от кризиса вообще, а из точек, где кризис острее, в точку, где он мягче. Это и объясняет, почему темп роста Москвы падает вдвое в тяжёлые годы, но не обнуляется и не разворачивается: узел сети продолжает стягивать поток, даже если сам поток стал тоньше.

Часть людей, которые в мирное время рассматривали бы отъезд за границу как горизонт возможностей, вместо этого выбирают «следующий лучший вариант» — переезд в Москву (Питер, Краснодар, Казань). То есть суммарная «мобильная энергия» не исчезла, она перераспределилась с закрывшихся международных каналов на оставшийся внутренний центростремительный канал. Нельзя измерять просто «объём мобильности», нужно смотреть, какие именно каналы открыты, а какие закрыты — и кто выигрывает от закрытия чужих каналов

Санкции резко ограничили мобильность капитала за рубеж, и часть этого капитала не исчезла, а осела внутри страны — в частности, в жилищном строительстве, которое физически возможно только в присоединённых в 2012-м территориях (там есть свободная земля).

Само перекраивание границы Москвы в 2012-м и то, что оно продолжает работать (Новая Москва постоянное строительство) — это проактивная политика управления мобильностью людей. Власть не просто фиксирует существующие потоки статистикой, а заранее перекраивает карту так, чтобы будущий поток мигрантов из Подмосковья и регионов автоматически засчитывался в московскую, а не областную статистику. Это не нейтральный факт географии, а инструмент — Москва «ловит» чужую мобильность в свои административные сети раньше, чем она вообще произошла.

Поэтому «Москва резиновая» с точки зрения мобильности — это не аномалия, а образцовый случай того, что теория предсказывает про центральные узлы в кризисных сетях: они не растут вопреки кризису, они растут именно потому, что кризис перенаправляет к ним чужую, обедневшую и вытесненную с других направлений мобильность.

И эта «Москва резиновая» сейчас, возможно, несколько замедлилась (тут понятнее станет через несколько лет). Но явно «Москва резиновая» не исчезла и продолжается. Темп может снижаться, а вектор прежний.

Он усиливает логику сверхцентрализации государства с жесткой вертикалью. Москва – это больше центр государства, сердце империи, чем город как таковой. Логика урбанистического пространства подстраивается под управленческую инфраструктуру столицы. Но эта логика сверхцентрализации дает гражданам возможность стать частью более комфортной среды с большими потоками и сетями возможностей. Резиновость Москвы - это способ социума адаптироваться к сверхцентрализации, усилить ее и получить персональные блага для себя и своей семьи.

Личностное развитие и забота о себе в условиях неблагоприятной социальной среды.

Повестка такая, что комментировать нечего, все, на самом деле, стало проще, очевиднее, полутоны и не все так однозначно уходят. Отдаю должное тем немногим, кто шесть-десять лет назад говорил иное, а сейчас признает. Но таких крайне мало.

А жизнь, между тем, продолжается. И нужно думать о собственном развитии и совершенствовании, а для этого нужен фундамент – здоровье и ресурсы. Наука нам в помощь, обзор актуальных экзистенциальных и личностных практик.

1.Социальные связи – биологическая потребность, а не просто бонус. В 2023 г. американский главный санитарный врач впервые официально назвал одиночество эпидемией, сопоставимой по вреду для здоровья с курением 15 сигарет в день; в ноябре 2023 ВОЗ создала постоянную Комиссию по социальным связям. Исследования показывают: дефицит социальных связей — независимый предиктор смертности не слабее классических факторов риска. Национальные стратегии борьбы с одиночеством приняты в Великобритании, Японии и десятках городов мира.

2.Смысл жизни. Измеримый медицинский фактор. Крупный метаанализ 2024-2025 годов (488 765 участников, до 32 лет наблюдения) показал: у людей с высоким уровнем «purpose in life» риск смерти в среднем на 46% ниже, они на 24% реже становятся малоподвижными и на 33% реже страдают нарушениями сна. Вспомните Виктора Франкла («Человек в поисках жизни») и его опыт выживания в концлагере. Выживали не те, кто надеялся что это быстро кончится и не те, кто полагал что это навсегда. Выживали те, кто имели устойчивый смысл жизни.

3.Качественный сон. Важным открытием последних лет стала не столько "гигиена сна" вообще, сколько роль глимфатической системы (очистка мозга от метаболических отходов, включая бета-амилоид, во время глубокого медленного сна) и открытие, что регулярность сна предсказывает смертность точнее, чем его продолжительность (данные UK Biobank). В практику это уже переходит как переориентация рекомендаций врачей и трекеров сна: не "спи 8 часов любой ценой", а "ложись и вставай в одно и то же время", плюс конкретные протоколы света (15 минут дневного света в первый час после пробуждения, приглушённый тёплый свет за два часа до сна).

4.Ось кишечник – мозг влияют также на депрессию. Менделевская рандомизация 2024-2025 годов показала, что дисбиоз микробиоты — именно причинный, а не только сопутствующий фактор депрессии и тревожности. Пробиотические и диетические интервенции (пре/пробиотики, ферментированные продукты) начинают включать как вспомогательный, доказательный элемент в протоколы лечения лёгкой-умеренной депрессии наряду с психотерапией.

Продолжение. Личностное развитие и забота о себе.

5.Отказ от универсальных рецептов в медицине. Одни и те же продукты, нагрузки и режимы сна по-разному действуют на разных людей (в том числе показано на генетическом и микробиомном уровне), и это стало основанием для роста персонализированной нутрициологии и медицины на основе непрерывного мониторинга (глюкоза, сон, вариабельность сердечного ритма), а не единых таблиц «что можно/нельзя всем». «Пейте дети молоко – будете здоровы» - это рекомендации прошлого века из индустриальной (в том числе и советской) цивилизации. Современность гораздо сложнее и требует точечных рекомендаций, а не обобщений.

6.Добросовестность. Личностная черта добросовестность (organized, responsible, follow-through) оказалась неожиданно сильным предиктором здоровья: исследование 2025 года на выборке свыше 22 000 человек связало её с более низким риском смертности сильнее, чем многие традиционные факторы образа жизни. Это подпитывает растущий интерес к тренировке «исполнительных функций» и планирования как самостоятельной практике укрепления здоровья — не только диета и спорт, но и развитие организованности как таковой. Это и пунктуальность и готовность сдерживать свое слово, что в условиях атомизации очень сложно, но по-прежнему важно.

7.Цифровой детокс. Растущий корпус исследований о влиянии постоянной цифровой стимуляции на дофаминовую регуляцию и способность к концентрации привёл к появлению клинических протоколов «цифрового детокса» при тревожных расстройствах, а также институциональной практике — от школьных запретов на смартфоны до корпоративных политик «no meeting hours» — как ответ на данные о фрагментации внимания.

Общий тренд: наука последних лет системно смещается от универсальных советов («ешь меньше, двигайся больше») к количественно измеримым, персонализированным и структурным вмешательствам. Не столько «что человеку нужно знать», сколько «какую среду и какие рутины ему нужно себе построить», и именно это сейчас активно институционализируется — в медицинских рекомендациях, регуляторике, политике здравоохранения (одиночество) и дизайне повседневных технологий.

Жизнь человека в XXI в. – это собственное самоконструирование, постоянные настройки и донастройки. И кроме нас самих никто это делать не будет. Такая вот «политэкономия себя» и социальных связей с близкими (родственно и ценностно) людьми.

Многие уже отметили аналогии между вчерашним крестным ходом в Москве, демонстрациями в СССР и крестными ходами в Российской империи. Социально-философски все это способ предьявления миру идейных/идеологических мегамашин (Льюис Мамфорд), но есть свои нюансы.

У дореволюционных крестных ходов — подлинная массовая органическая религиозность была как органический фон: даже с поправкой на давление сверху, реальная религиозная практика в начале XX века охватывала значительно большую долю населения, чем сейчас.

В советских демонстрациях основополагающим был воинствующий атеизм как государственная доктрина и полная замена сакрального символического ряда на политический. Классовая борьба, диктатура пролетариата (на самом деле номенклатуры), интернационал и прочие советские нарративы. Иконы и апелляции к Иисусу Христу были заменены безусловной верой в истинность Марксизма и Ленинизма («Ленин и сейчас живее всех живых»). Русские философы Сергей Булгаков (еще в 1906 г.) и Николай Бердяев последовательно говорили о советском марксизме как формы религии или псевдорелигии.

Нынешний крестный ход тоже демонстрирует только начальный, но уже активно разворачивающийся процесс инкорпорацию православных и огромную мегамашину. Ни в коем случае не стоит им пренебрегать, можно пропустить важнейшие детали, указывающие на будущее России. А то, что это точно войдет в ткань будущего, сомнений у меня мало.

Это религиозный акт для искренне верующих участников и, одновременно, репетиция/тест мобилизационной инфраструктуры для государства/социальности. Причем с неоднозначным отношением в правящем классе, поэтому и оценки числа участников разняться от 100 тыс. чел. (официальные данные МВД) до 400-500 тыс. и даже больше.

И это – один из сценариев будущего России, причем такой сценарий, который имеет очевидную поддержку, но и очевидных противников в правящем классе. Это сценарий, который уже сейчас предъявляется и имеет значительные шансы на реализацию, но это не гарантировано. Пытаюсь формулировать предельно объективировано и без своих оценок (N.B.).

А идеологизация России уже свершившийся факт, в ближайшие годы усиление идеологии над модернистской эффективностью неминуемо, как и, полагаю, доминирование традиционализма над модернизмом. Но идеологизация может быть разной – с сильной религиозностью, умеренной, опосредованной или фоновой. Тут разные проекты и сценарии конкурируют друг с другом.

Российский социум находится последние шесть с лишнем лет (с марта 2020 г.) в состоянии постоянной тревожности, иногда она меньше, иногда больше, но последние месяцы число тревожных (по данным «ФОМ») выше числа спокойных, причем существенно и в масштабе социума.

На личностном уровне и на уровне экзистенциальных практик не стоит искать институциональных условий для снижения тревожности, но нужно работать над собой и создавать приемлемую социальную среду. Не пузырь, а именно среду, потому что окукливаться никак нельзя, тогда будет утрата ощущения реальности, что в такие времена недопустимо.

Итак, когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) — это когда с психотерапевтом (или с близкими, или сам) разбираешь тревожные мысли («у меня точно всё плохо кончится») и учишься их проверять на реальность, а параллельно осваиваешь конкретные техники: постепенно сталкиваешься с тем, что пугает, вместо избегания, и учишься расслабляться физически. При регулярных занятиях тревога заметно снижается — по разным данным, на 40-70% за полтора-три месяца.

Марк Аврелий советовали каждый день, перед сном подводить итоги, что получилось, что нет и намечать реалистичные цели. Это делалось в рамках стоической философии, в которой возможности человека были достаточно ограничены. Вот и сейчас мне кажется нужно признать, что многое от нас не зависит, но то, что зависит – нужно делать очень хорошо.

Далее социальные практики. Чувство общности снижает тревогу опосредованно — через социальный контакт и поддержку, а не напрямую; исследования на группах в кризисных условиях (пример — иностранные студенты в локдаун) показывают именно этот механизм.

Синхронное движение, пение или игра в футбол снижает кортизол и повышает окситоцин, создавая предсказуемость в хаотичной ситуации и чувство принадлежности; это не эзотерика, а измеримый физиологический эффект.

Далее. «Communal coping» — коллективная переработка стрессового события внутри связанной сети (семья, соседи, коллектив) работает эффективнее, чем попытка справиться в одиночку.

Практика «social prescribing» — врач направляет не только к терапевту, но и в сообщество (группы, волонтёрство) как часть лечения тревоги/депрессии. Помогает и просто разговор с человеком, который оказался или был примерно в схожей ситуации.

В российской социальности (причем на всех уровнях, начиная с рублевского) высокий уровень тревожности сочетается с институциональным контекстом, где часть стандартных социальных решений работает хуже. Поэтому, если очень просто:

1.Сознательно дозировать новости конкретными временными окнами, а не фоновым скроллингом. Про ТВ наверное не стоит говорить здесь.

2.Держаться за малый контролируемый периметр — тело (сон, движение, дыхание), рутину, конкретные бытовые задачи, текущие успехи и неудачи, новые планы. Рутина добавляет стабильности, а сейчас запрос на стабильность высок.

3.Искать не институциональную, а горизонтальную поддержку — устойчивый близкий круг (семья, друзья, коллектив, единомышленники), поскольку именно communal coping в разъединённом обществе компенсирует нехватку системной поддержки.

4.Обращаться к психотерапевту (или самим прорабатывать накопленные проблемы). Это важная часть культуры заботы о себе (античной традиции, которая позволила формироваться личностям и которую так внимательно изучал Мишель Фуко).

5.Тревожные мысли влияют на реальные исходы, поэтому катастрофизации нужно избегать. Лучше проводить время на природе и/или с друзьями и стараться осмысливать риски, но не циклиться на них. Безысходности на уровне социума (пока) нет.

Для подавляющего большинства российского социума уровень потребления падает, но к этому можно адаптироваться и не все так плохо.

Одна из классических реакций на сокращение потребительских возможностей (брендовая одежда, качественные авто, путешествия) – древнегреческий кинизм. До винограда дотянуться не могу? Значит он зеленый и кислый, но вряд ли это результативная стратегия для среднего класса в мегаполисах и столицах. Есть другие варианты, без самообмана и самовнушения. Вот некоторые.

1.Дихотомия контроля. Не обесценивание недоступного, а разделение: статус, доход, чужое мнение — вне вашей власти, суждения и усилия — в вашей власти. Смещает фокус тревоги с не находящегося под контролем и находящимся. Это основная тропа стоической традиции.

2.Self-Determination Theory — устойчивое благополучие держится на трёх потребностях: автономия, компетентность, связанность с людьми. Деньги/статус закрывают их косвенно и слабо. Бег, ремесло, любой навык с видимым прогрессом закрывают потребность в компетентности напрямую — отсюда и работает замена шопинга спортом, это не метафора, а прямое попадание в тот же психологический механизм. Шопинг тоже возможен, но закладываться на него как в тучные годы явно не стоит. Кстати, российский средний класс (и upper middle class) легче всего сократил траты на брендовую одежду и сделал выбор в пользу цены/качества. Исключения есть, конечно, но тренд именно такой.

3.Гедонический тредмилл (Канеман, Любомирски) — эмпирический факт: и рост, и падение потребления через 3-6 месяцев возвращаются к базовому уровню удовлетворённости. Не рационализация задним числом, а измеренная адаптация — знание этого факта само по себе снижает тревогу («это временный пик дискомфорта, не новая норма навсегда»). Однако в более фундаментальных вещах (перелеты, дефицит бензина) это работает гораздо хуже.

4.Логотерапия Виктора Франкла — смысл как ось идентичности, не зависящая от материальных условий. Практика: вопрос «что я теперь могу/кем становлюсь" вместо "что я потеря»". Франкл разработал это в лагере — предельный кейс сокращения внешних благ при сохранении смысла.

5.Буддийская непривязанность (upādāna) — не отказ от желаний, а снижение цепляния за конкретный результат. Да, улучшить жизнь так как планировал может и не получилось, но еще не все завершилось и можно чего-то достичь. Цепляться за жесткие и амбициозные рамки и целеполагание нужно не всегда. Жизнь гибче и быть с собой в ладу порой важнее.

6.Management социального сравнения (Festinger) — самый быстрый рычаг: сократить экспозицию триггеров (лента чужого потребления в соцсетях). Нужно не заглядываться в чужие окна/соцсети, а жить своей, уникальной жизнью. Желать быть собой и совершенствовать. Хорошо, конечно, всегда там, где нас нет, но мы там, где мы есть и с этим нужно жить.

Одним из значимых маркеров является увеличение готовности среднего класса тратить больше на здравоохранение и, по возможности, на ивенты и различные expireince.

Траты на психологию и культуру психологической заботы о себе - это отдельная тема.

Разбирая теорию социального познания. Неопатримониализм (клиентский тип социальности). Много уже говорили про неосословность и вот в продолжение.

Есть концепция нидерландского социального психолога Герда Хофстеде «power distance» — степень, в которой общество принимает неравное распределение власти как нормальное и даже морально оправданное. В обществах с высокой дистанцией власти подчинение начальству воспринимается не как вынужденная тактика, а как естественный порядок вещей. Это не просто «боятся начальства» — это встроенная в мировоззрение иерархия ценности человека в зависимости от его позиции. Поэтому не просто бояться, но любить, убеждать себя, что любишь, показывать демонстративное уважение (в том числе и за счет унижения и самоуничижения себя).

Когда критерий распределения ресурсов и статуса — не объективная компетентность, а личная лояльность конкретному лицу (а не правилам или институту), подхалимство перестаёт быть просто личностной чертой и становится рациональной стратегией выживания.

В организационной психологии это называют ingratiation (теория ингратиации Эдварда Джонса): управление впечатлением о себе у того, от кого зависишь. В системе, где правила заменены персональной волей начальника, лесть — не аномалия, а эффективное поведение и целая стратегия получения благ. Большим любителем такого неопатримониализма является, кстати, мистер Трамп. Почему? Так проще себя возвышать и создавать «тело» своего влияния на дела в США и в мире.

Исследования показывают: подхалимы (или лизатели пятой точки) более жестко настроения к нижестоящим, чем те, кто предпочитает держаться ровно. «kiss up, kick down». С одной стороны, ощущение «от меня ничего не зависит», с другой, компенсаторная потребность контролировать хоть что-то: отсюда мелочная жёсткость к тем немногим, над кем у человека всё же есть власть: подчинённым, домочадцам, обслуживающему персоналу.

Во-первых, теория авторитарной личности (Теодор Адорно и коллеги, 1950-е) показала: люди с высоким уровнем авторитарности сочетают в себе покорность перед властью и агрессию/доминирование по отношению к тем, кто ниже или слабее. Это не два противоречащих качества, а одна психологическая структура: уважение к силе как таковой, а не к человеку или правилу.

Во-вторых, смещённая агрессия (displaced aggression, из классической фрустрационно-агрессивной модели) — унижение, полученное сверху, нельзя разрядить в адрес источника (это опасно), поэтому оно «стекает» вниз, на того, кто не может ответить. Отсюда бытовая грубость охранника, хамство мелкого начальника, жестокость к подчинённым — это не характер, а канализация накопленного давления по пути наименьшего сопротивления.

Люди, высоко ценящие иерархию как принцип, одновременно охотно подчиняются вышестоящим и охотно доминируют над нижестоящими. Это одна ось, а не два разных психотипа. А если эти отношения распространяются на весь социум – уменьшается горизонтальность, субьект-субьектные отношения равных на основе взаимного уважения и, что очень важно, доверия. Доверие сокращается не только из-за атомизации, но и из-за неосословной иерархаризации социальности.

В патримониальной системе доверие существует исключительно внутри персональной цепочки «патрон — клиент», а между равными по горизонтали доверия почти нет, потому что нет общего институционального гаранта, который обеспечил бы это доверие без посредничества начальника. Часто на постсоветском пространстве это все замыкается в кланах или даже семейных подрядах.

На уровне личности это создаёт хронический статусный тревожный фон — ваше положение не защищено правилами и не является заслуженным раз и навсегда, оно постоянно нуждается в подтверждении лояльностью, потому что зависит от благосклонности конкретного человека, а не от институциональной позиции. Такая конструкция с перманентным ручным управлением, но системно сформированным каркасом (сама иерархия).

Осмысляя политико-философское наследие ХХ в. Ханна Аренд «De Vita activa, или О деятельной жизни» (1958 г.).

Пережившая и осмыслившая ужасы тоталитаризма ХХ в. Ханна Арендт (одна из ее книг называется «Люди в темные времена») дала глубокий анализ и предложила несколько рецептов.

Арендт различает труд (labor), работу/изготовление (work) и действие (action). Труд — это то, что человек делает ради биологического выживания: цикличное, потребляемое сразу же, не оставляющее следа — вы съели, устали, воспроизвели рабочую силу назавтра. Работа — создание чего-то долговечного, «мира вещей», который переживает создателя: дом, книга, произведение искусства, институт.

Действие — единственная деятельность, которая разворачивается не между человеком и природой или материалом, а между людьми: речь и поступок среди равных, в публичном пространстве, где ты являешься другим и тем самым становишься кем-то, а не просто функционируешь.

Для творческого и думающего человека это разделение — не академическая абстракция, а важный маркер, показывающий, что происходит. Важно не скатываться в простой (тупой, механизированный, исполнительский) труд и сохранять потенции для действия, или в русской традиции, делания.

Опыт тоталитаризма ХХ в. показывает: думающему человеку трудно не скатиться в сферу труда и перестать создавать/творить. Публичная сфера, которая возникает только там, где люди говорят и действуют друг перед другом как равные, и существует лишь до тех пор, пока люди продолжают собираться. Это не территория и не институт — это хрупкий, постоянно воссоздаваемый эффект совместности.

Именно это пространство первым уничтожает тоталитаризм — не столько запрещая говорить (хотя и это тоже), сколько лишая смысла сам акт появления перед другими: люди перестают доверять тому, что видят друг в друге, потому что не знают, кто доносчик, кто искренен, а кто носит маску.

У Арендт принципиальное различие: власть (power) рождается только из совместного действия людей — она существует, пока люди действуют сообща, и исчезает, когда они расходятся, а государство опирается на насилие внутри страны (показано на примере немецкого нацизма и не только).

У Арендт есть понятие Weltentfremdung — «отчуждение от мира»: ситуация, когда человек перестаёт вкладываться в общий, разделяемый с другими мир и уходит в частное, субъективное, во внутреннюю жизнь как единственное убежище.

Это и есть внутренняя эмиграция или то, что я называю состоянием стоицизма или эпикурейскости. У Арендт на этот счет печальный вывод, но без осуждения: мир, из которого массово уходят думающие люди, перестаёт быть общим миром вообще, он остаётся только тем, кто либо не может уйти, либо готов участвовать в его фальсификации.

Однако опыт немецкого тоталитаризма явно показал, что иногда лучше уйти и сохраниться чем остаться и погибнуть в пучине репрессий или концлагере.

У Арендт не все так печально. Она вводит категорию natality: способность человека начать что-то абсолютно новое, непредсказуемое из предшествующей цепи причин, просто потому что каждый рождающийся человек — это новое начало в мире. Для неё это онтологическое основание свободы и политики: история не детерминирована фатально, потому что в неё постоянно врываются новые начинания через действие людей.

Это важный контрапункт к отчаянию: даже в максимально закрытой системе логика Арендт не даёт оснований для вывода «ничего нельзя изменить» — она настаивает, что именно способность начинать заново (в разговоре, в тексте, в поступке, в малой группе единомышленников) и есть неистребимый ресурс деятельного человека, который коренится в самом факте человеческого рождения, а не в институтах.

9/11: 25 лет спустя. Мир-системные, культурологические и прочие заметки.

Ответом на один из самых громких терактов в новейшей истории стала не консолидация преимущества США, а его растрата. В 2001 г. США доминировали на волне победы в Холодной войне. Однако после 11 сентября был Афганистан: $8 трлн и двадцать лет стратегического внимания ушли на контрповстанческие войны на периферии мир-системы.

Соотношение потерь тоже красноречиво: 2461 погибший американский военный против примерно 75 тысяч афганских силовиков и свыше 71 тысячи мирных жителей — то есть на каждого погибшего американца пришлось порядка 70 смертей среди местного населения, которое, по итогу, вернулось ровно туда, откуда начиналось в 2001 г.

В то же время Китай, вступивший в ВТО в том же 2001 г., спокойно наращивал экономическую базу без всякого американского противодействия. Кстати, ШОС тоже основан в 2001 г. и спустя 25 лет это заметная часть инфраструктуры влияния Китая, хотя и с ограниченным форматом.

9/11 не создал многополярный мир, но вызвал стратегическое перенаправление ресурсов США именно в тот момент, когда однополярное преимущество было максимальным и невозвратным — и это, возможно, главная мир-системная цена атаки, куда большая, чем сами человеческие потери.

Еще одно следствие. Фабрикация оружия массового поражения как повода для вторжения в Ирак в 2003 г. стала, вероятно, самым разрушительным ударом по международному доверию к американским разведданным за всё XXI столетие: Джордж Буш-мл. подорвал доверие США в мире, хотя до сих пор этого и не признает публично (в эти дни он дает интервью и рассказывает о тех событиях, также как и Кондолиза Райс).

Доктрина смены режимов силой (Ирак, позже Ливия, Афганистан) системно не производит устойчивых демократий — это факт. Впрочем, эти иллюзии «конца истории» Фрэнсиса Фукуямы развеяны давно, сейчас это совсем неактуально.

А вот концепция «столкновения цивилизаций» Самуэля Хантингтона, до 2001 г. остававшийся маргинальной академической гипотезой, был фактически превращён войной с террором в массовую политическую культуру — исламофобия как повседневный фон, «если увидел что-то — сообщи», досмотр в аэропортах как норма быта, которая уже не воспринимается как чрезвычайная мера, а стала архитектурой повседневности.

Целое поколение (нынешние 20-30-летние) выросло внутри секьюритизации, а сворачивание военного присутствия США в Афганистане произошло на фоне усиленной мировой конфронтации. Так что секьюритизация только усиливается.

Характерная, точнее, симптоматичная деталь. По свежим опросам, американцы теперь боятся не международного, а внутреннего терроризма — то есть культурный фокус угрозы за четверть века развернулся на 180 градусов, от внешнего врага к расколотому собственному обществу.

Государственность, выстроенная внешней военной силой без органической местной легитимности, рушится практически мгновенно, как только исчезает внешняя подпорка — Афганистан стал учебным кейсом именно этого тезиса.

9/11 запустил процесс, в котором тактическая одержимость возмездием и контртерроризмом обернулась стратегической растратой уникального исторического преимущества — и афганский финал 2021 г. лишь физически материализовал то, что на уровне мир-системного баланса сил произошло гораздо раньше и гораздо тише. Прямолинейность «крутого парня» Буша дорого стоила США.

Сейчас это все написано, что называется, задним умом, которым мы все, как известно, сильны. Но и такую работу нужно проводить для того, чтобы не утратить возможность адекватно и системно анализировать более актуальные процессы, а также смотреть на их долгосрочные последствия.

Еще один неприятный, но важный с точки зрения отношения к российским релокантам кейс. Организаторы музыкального Zion Festival (25–26 сентября, горы под Тбилиси) в карточке билета (на грузинском сервисе tkt.ge) написали «гражданам России вход запрещён».

Речь идет о фестивале с участием грузинских и европейских андеграунд диджеев (электроника/психоделика). Сейчас уже дискриминационная формулировка исчезла с сайта по продаже билетов, но перспективы допуска на фестиваль россиян – туманны.

В Тбилиси и во многих частях Грузии (Сакартвело) обычная практика: местные тусуются отдельно, приезжие россияне отдельно. Это устоявшаяся и даже конвенциональная практика, то есть нельзя сказать, что организаторы фестиваля идут на что-то новое. Кроме того, что это выражено открыто и в формулировках дискриминационных.

De-jure и de-facto это прямое нарушение закона «Об устранении всех форм дискриминации» (2014 г.), который запрещает дискриминацию, в том числе по признаку гражданства/национальности, при предоставлении товаров и услуг — а продажа билетов на публичное мероприятие подпадает под это регулирование.

Часть россиян купили билеты и обратились с жалобами к Народному защитнику (омбудсмену). И тут ключевой вопрос какой будет практика допуска.

Организатор частного мероприятия обычно может ссылаться на свободу договора и право определять условия допуска (как клубы отказывают в дресс-коде или по иным критериям), а в политически заряженном контексте — ещё и на свободу выражения позиции (аналог статьи 10 Европейской конвенции), заявляя, что это форма протеста против чего-то (понятно чего), а не дискриминация таковая. Но, в таком случае, нужно было выбирать другую формулировку, связанную с россиянами и еще дополнительными обстоятельствами, а выбрали «гражданам России вход запрещен». И пока не понятно, что будет 25-26 сентября.

Для правящей в Грузии «Мечты» эта серьезная дилемма, как поступить. Тем более, что кейс может быстро стать политизированным и решить его административно (тихо) не получится.

А то, что в Грузии, в том числе и в Тбилиси, настроения к россиянам такие – давно известно. Даже если доступ россиян на фестиваль разрешат (и обеспечат) – настроения не поменяются. К сожалению. Многие в Тбилиси не хотят чтобы россияне к ним приезжали, даже как туристы. Многие – это не значит большинство, но такие настроения присутствуют обширно.

В выходные. Античность. Гай Саллюстий Крисп (Gaius Sallustius Crispus), «Югуртинская война»(«Bellum Iugurthinum»), идеология новых людей. Текст написан примерно в 42-40 гг. до н.э., но рассказывает о событиях 112-105 гг. до н.э.

После смерти царя Миципсы (118 г. до н.э.) власть должна была достаться трём наследникам, но честолюбивый Югурта, правитель Нумидии (берберское царство, совр. Алжир и части Туниса и Ливии) убивает одного и разбивает другого, захватывая единоличную власть через военную силу и подкуп римских чиновников и сенаторов.

Позднее Рим объявляет войну, однако первые кампании проваливаются из-за продажности римских командующих — Югурта даже успевает подкупить трибуна во время разбирательства в самом Риме. Перелом наступает при консулах Метелле, а затем новом человеке Гае Марии, чей квестор Сулла добивается выдачи Югурты союзным царём Бокхом; Югурту проводят в цепях в триумфе Мария и казнят.

Формально это монография о африканской войне, но Саллюстий строит её как иллюстрацию морального разложения римской нобилитета и как пролог к возвышению новых людей вроде Мария и Суллы — предвестие будущего краха Республики.

К исторической точности описания событий у антиковедов давно уже масса претензий. Саллюстий описывая войну Рима против Югурты писал про современные ему реалии и сформировал моральный манифест, подчеркивающий преимущества новой, незнатной элиты.

Хронология событий у него смазана, военные детали часто неточны или поданы схематично, а знаменитая ссылка на «пунические книги» царя Гиемпсала как источник по истории Африки (гл. 17-19) считается большинством современных исследователей риторическим приёмом для придания достоверности экскурсу, а не реальной документальной базой. Современные подходы антиковедов сместились от уличения автора в неточностях к анализу логики его отбора материала как такового. И это важный методологический прием работы с античными и средневековыми текстами

Саллюстий делает Югуртинскую войну частным случаем большого тезиса, сквозного для всего его творчества): после разрушения Карфагена в 146 г. до н.э. Рим лишился внешнего врага (metus hostilis), который дисциплинировал гражданскую доблесть, — и покатился к нравственному разложению (luxuria, avaritia, ambitio).

Сам сюжет — нумидийский царёк, покупающий римских сенаторов и полководцев, — становится у Саллюстия не просто эпизодом африканской политики, а диагнозом коррупции всей нобилитета как правящего класса. Фраза «Roma venalis» («продажный Рим»), вложенная в уста Югурты, — это концентрат всей историософии текста. Позднее христианские авторы, очень любили цитировать Саллюстия, как и Светония, показавшего разложение нравов римских императоров.

Саллюстий, сам новый человек (novus homo, не из старой сенатской аристократии), делает подъём Гая Мария — плебея, ставшего консулом вопреки сопротивлению нобилитета, — символическим переломом: старая virtus (доблесть, укоренённая в предках и традиции) вытесняется ingenium и ambitio — личными качествами и честолюбием, которые уже не гарантированы происхождением.

Это отчасти апология меритократии против кастовой замкнутости нобилитета, и тревожное предвестие персонализации власти, которая через одно-два поколения обернётся диктатурой Суллы, а затем Цезарем и крахом самой Республики. То есть Саллюстий пишет о войне 100-летней давности, но явно имеет в виду политическую катастрофу своего собственного времени, современником которой он был.

В современное антиковедении развито постколониальное/психоаналитическое прочтение древних текстов. В рамках него этнографический экскурс Саллюстия о Африке и образ Югурты трактуется как инструмент конструирования римской идентичности через фигуру Чужого. Рим определяет себя, противопоставляя себя варварскому Другому, и это прочтение выводит текст за пределы чисто морализаторской повестки в область формирования национального/имперского самосознания.

«Югуртинская война» интересна морализаторством, конструированием нарратива новых людей, которые брали в I в. до н.э. власть в Риме в свои руки. Саллюстий же был их эффективным пропагандистом.