Теперь давайте посмотрим на диспозицию с точки зрения Д. Трампа. Иран, Венесуэла и Куба призваны работать на имидж 47-го президента как самого сильного в мире. Трампу нужно, чтобы республиканцы не проиграли ноябрьские промежуточные выборы: он сильно рискует, использует секьюритизацию и примеряется к диктаторским практикам.

В феврале 2026 г. Палата представителей приняла SAVE America Act, который радикально меняет правила голосования на федеральном уровне. Теперь для регистрации на федеральных выборах (включая ноябрьские midterm выборы в Конгресс и Сенат) граждане обязаны лично предъявлять паспорт или свидетельство о рождении. Также вводится обязательное фото-ID при самом голосовании.

Создается федеральная система надзора: администрация Трампа уже требует от 43 штатов передачи конфиденциальных данных избирателей для проверки частоты списков. Критики обвиняют Трампа в том, что эта практика создает условия для отсечения нелояльных (в большинстве своем бедных) избирателей. Этим инструментом можно точечно регулировать явку и администрировать электоральные процессы. Традиционная для США независимость штатов в электоральных процессах подрывается. Секьюритизация внутренней политики очевидна.

Наряду с этим Трамп вновь угрожает Кубе, а также заявляет, что операция в Иране может продлится 4-5 недель. То есть дает понять, что время у него есть. При этом Трамп вчера заявлял, что руководство Ирана просило переговоров после начала спецоперации, но секретарь высшего совета национальной безопасности Али Лариджани опроверг возможности договоренностей с США. И показал, что Трамп врет.

Вышеперечисленное отчетливо показывает, что Трампу остается только узурпаторский путь автократизма. Давление на институты внутри США, создание ситуации постоянных военных конфликтов и локальных потасовок. Про Кубу он говорит все прямо, это легкий кусочек хайпа и Трамп до него, скорее всего, дотянется.

Симптоматично и то, что Трамп в последние недели дистанцируется от темы военного конфликта в Украине. Самый сложный для решения кейс выведен на периферию его высочайшего внимания.

Если в Иране будет полный триумф – усилится давление на Москву и Киев одновременно (в формате гантели). Если же успех в Иране будет не явный – он довольствуется Кубой, а на постсоветском треке переговоры могут пойти пойдет хуже чем до Ирана. Или также, но вряд ли лучше.

Путь секьюритизации во внутренней политике с явно диктаторскими намеками в пиаре будет усиливаться. Трамписты и сам Трамп не могут себе позволить проиграть ноябрьский midterm, а пока социология явно не в его пользу. Трамп бы и социологию запретил, он про это уже говорил публично, но тут он явно путает США с Северной Кореей. А еще ведь файлы Эпштейна...

P.S.Дополню тут: спецоперация не может быть долгой, потому что и трамписты и иранцы понимают, что нужно вовремя заканчивать. И они завершат, почти одномоментно. Временные лимиты, которые указывает Трамп (4-5 недель), думаю, предельные. Полагаю, Трамп тут не лукавит, хотя многие ему не верят и имеют на это право.

Островки глобальной стабильности для сверхбогатых: Дубай VS Швейцария. Стеклянный город против глобального сейфа в горах. Размышлизмы над недавними событиями, в том числе и в аспекте Дубай – филиал рублевской социальности.

1.От Дубая до Ирана по прямой 150-200 км. Хуситы тоже били по ОАЭ. Швейцария окружена горами и, что более важно, стабильными государствами Европы.

2.Налеты иранских БПЛА продемонстрировали, что современные системы ПВО имеют порог насыщения. Реагирование властей в ОАЭ на неприятную ситуацию – публичная минимизация страхов («все хорошо») и закупка современных вооружений не только у США (сбивать ракетами Patriot дроны – очень дорого и не всегда эффективно), но и у Южной Кореи и Израиля. Ставка на роботизированные системы отражения атак и собственное производство.

3.Шейхи сами хранят свои сбережения в Швейцарии. Дубай абсолютно необходим для незападных элит (Китай, Россия, Африка, Индия и Пакистан и др.). Швейцария ориентируется на западный мир и страны Латинской Америки. Дубай делает ставку на криптокапитал, в Швейцарии больше преобладают консервативные стратегии, хотя и без игнорирования криптоактивов.

4.Luxery жизнь в Дубае держится на привозном персонале и импортных продуктах. При малейших угрозах логистики все это схлопывается очень быстро, в том числе и происходит отток активов, прежде всего криптовалютных. В Швейцарии институты и практики устоявшиеся и таких проблем нет.

5.Жизнь в Дубае — это техногенный эксперимент. При серьезном ударе по энергетической инфраструктуре (ТЭЦ или опреснительные заводы) город становится непригодным для жизни за 48 часов. В Швейцарии же можно выжить, просто выключив электричество — там есть вода, почва и умеренный климат. Этот эсхатологический фактор тоже не стоит игнорировать в нынешних реалиях.

6.Дубай в условиях спецоперации против Ирана выступает в качестве значимого фактора, который побуждает США быстрее сворачивать военные действия. Иран, ударив по Дубаям (без моральных оценок) достиг своей цели. Показал хрупкость мирно-глобалистских структур ближневосточного постмодерна, их стеклянную уязвимость.

Критичны ли для ОАЭ угрозы и риски? Нет, так как выбрана верная стратегия, которая принесет ОАЭ благополучие на десятилетия. Однако отмеченные риски устранить крайне сложно. Развитие высокими темпами глобального мегаполиса Дубаи продолжится, но риски останутся перманентными. А если будет мировая война - Дубай окажется в крайне уязвимом положении.

Теперь Дубай как филиал «Рублевки» (российский уровень социальности (проживают 150-300 тыс. россиян).

1.С учетом официальной поддержки Москвы удары БПЛА Ирана по Дубаям ставит ресурсных россиян в двусмысленную позицию. В то же время, если шейхи делают из Дубаев главный сейф мира – они не будут слишком щепетильны в этом вопросе.

2.В Дубаях рублевцы могут сорить деньгами без осуждения со стороны местных (которым всё равно) и без жесткого контроля со стороны европейских регуляторов. Налеты БПЛА подсветили проблему: в Дубае нет глубины территории. Некуда отъехать «подальше от фронта». В Швейцарии /Франции или России можно уехать в горы/леса, в Дубае — только в аэропорт, который сам является мишенью.

3.Дубай включен в контур нестабильности и как островок спокойствия он, по крайней мере пока правит режим КСИР в Иране, – может быть только относительным. Логично было бы предположить, что у рублевцев ОАЭ станет менее популярным, но альтернатив ему для многих нет. Поэтому вряд ли так будет.

4.Экстренная ситуация показала, что во время ЧП все институты и практики работают по принципу «ты человек если только у тебя есть деньги». Это не понравилось многим российским туристам, но для проживающих постоянно в Дубаях россиян (рублевского уровня и чуть ниже) – ситуация иерархичности привычная. Дубаи не про меритократию, а про власть денег. Также как и, кстати, Швейцария (если отбросить свойственный европейцам бытовой политес).

Позиционирование власти: от застывших речей советских генсеков до бесконечного стрима в режиме постправды Трампа.

Антрополог А. Юрчак, в своей книге «Это было навсегда, пока не кончилось» ссылается на исследования М. Урбана, изучавшего структуру речей генсеков в ЦК КПСС в 1970-1980-е гг. Речи строились вокруг идеи недостатка. В речах сначала назывался конкретный недостаток, например, недостаток производительности труда, продовольственных ресурсов, трудовой дисциплины, партийного контроля. А затем предлагались методы его решения.

Парадокс в том, что ранее в этих же речах предложенные методы определялись как не подходящие для разрешения проблемы. Например, К. Черненко в апреле 1984 г. говорил о необходимости стимулировать творческую инициативу местных советов и заниматься привлечением все более широких масс к заинтересованному участию в управлении производством, государством, обществом. Однако ранее, в этой же речи, Черненко заявил о чрезмерной творческой инициативе, поскольку она может привести к выходу деятельности из-под контроля партии.

А теперь, давайте, перенесемся из этой реальности Черненко к реальности Д. Трампа и посмотрим на его технологии политической презентации.

У Трампа в его выступлениях масса противоречий, он в режиме постправды не стесняется говорить все что угодно и откровенно врать. Официальные представители Ирана несколько дней назад заявили, что переговоров с США не будет. Трамп (не обращая на заявления Ирана никакого внимания) сообщает «меня попросили, и я согласился на переговоры», а на следующий день, как ни в чем не бывало вещает: «слишком поздно говорить о переговорах».

Трамп превращает свои выступления в бесконечный поток (стрим). Тот, кто его воспринимает – находится в орбите влияния Трампа и его нарративов. Поэтому главная задача – привлечение внимания к себе (синоптикальность, чтобы все смотрели и слышали его). Пока стрим длится – остальные проблемы уходят (как бы) на второй план. Сейчас, например, внимание во всем мире переключилось на Ближний Восток и трамписты не слишком торопятся вернутся к украинским вопросам.

В СССР было важно, что сказали «ранее в этой же речи». В эпоху TikTok и X мало кто помнит, что было сказано 15 минут назад. Трамп эксплуатирует короткую память, что позволяет ему быть логически противоречивым, но эмоционально убедительным.

Советский политический язык держался на ритуальных и догматических речах, где смысл вообще вторичен по отношению к форме. Трамп же переводит медиапространство к перформативной искренности, где факты вообще перестают быть главным строительным материалом для текстов и политических посланий.

Сам ответ «слишком поздно» на иранское «переговоров не будет» — это работающая стратегия принуждения, навязывания парадигмы смыслов и нарративов даже тогда, когда никакие факты не свидетельствуют о готовности воюющих к переговорам. И с помощью такого живого, постправдийного языка Трамп продолжает навязывать свою волю оппонентам.

Можно, также как и в речах Черненко, найти у Трампа массу противоречий и даже откровенной лжи, однако это ни к чему не приведет. Институт репутации в мировой политике подорван, а постправдийный Трамп выглядит как сверхчеловек постмодерна современной политики. Медийное доминирование (которое так весело воспринимается во всем мире) опора для всей конструкции.

Трампу очень важно, чтобы внимание к нему во всем мире было доминирующим. Он, действительно, выглядит как политический доминатор, но только до тех пор пока электоральная реальность в США не создаст ему непреодолимые трудности, и он доиграется до импичмента. Трамп явно переборщил с постправдой, но отказаться от этого медийного наркотика он уже не может. Шоу продолжается, но его конец выглядит все более очевидным.

Ближневосточный конфликт: панорама первых 100 часов войны. На что нужно обратить внимание.

1.Интенсивность ударов США и Израиля по Ирану – высокая. Темпом и ритмом кампании управляют союзники.

2.Иран отвечает гораздо менее интенсивнее чем в 12-дневную войну, летом 2025 г. Экономят ракеты, которых у Ирана достаточно много. Закладываются на долгий конфликт. Время на стороне Тегерана, по крайней мере пока.

3.Прогнозов относительно быстрого завершения нет, речь уже идет о месяце – двух.

4.Стратегия Д. Трампа продолжаем конфликт, но принуждаем к переговорам. Стоит ожидать, что запрос Трампа на переговоры будет расти.

5.Иран угрожает бить по Европе, технически такие возможности есть.

6.В западных СМИ вбросы о том, что ОАЭ занимают жесткую позицию и обсуждают возможность ударов по нефтяной промышленности Ирана (в том числе и по острову Харк). Пока тактика союзников другая: они уничтожают военный потенциал правящего режима в Иране, но не трогают нефтяную промышленность. В том числи и потому что Трамп рассматривает это как потенциально свой ресурс. А политики это обьясняют «мы не воюем с иранским народом, только с режимом».

7.Текущая тактика США и Израиля направлена на уничтожение военного потенциала Ирана. С тем, чтобы затем беспрепятственно летать над Ираном и уничтожать политические институты, а также силовиков.

8.В западных странах на демонстрации вышло более миллиона иранцев (возможно, 1,5-2 млн. чел.). В Мюнхене ок. 250 тыс. чел. Это почти все сторонники смены режима.

9.Трамп в своем репертуаре. Он предлагает судам за «умеренную плату» сопровождение по Ормузскому каналу со стороны американского военного флота. Бизнес превыше всего.

10.Израиль мощно давит на правительство Ливана. Под запрет попало военное крыло политической партии «Хезболла». Многие эксперты говорят о проведение совместной с Ливаном спецоперации против «Хезболлы».

11.Аэропорты в ОАЭ работают, но в режиме вывозных рейсов и отправки грузов. Выполняется в 15-20 раз меньше рейсов чем до начала ближневосточной СВО.

12.Госуправление в Иране сохраняет управляемость над страной. Оппозиционные иранские СМИ пишут, что штабы госорганов и КСИР перемещаются в школы и больницы. Тактика ХАМАС в Секторе Газа. Подтверждений пока нет. Нужно внимательно относится к такого рода информации, которую трудно проверить.

13.Пурим в Израиле прошел в подпольно-мамадном формате. В бронированных комнатах и на парковках.

14.Вбросов про нацпротиворечия в Иране много, но подавляющее большинство иранцев не хотят раскола страны.

15.Новым рахбаром избран сын Аятоллы Хаменеи - Моджтаба Хаменеи. Никакие реформаторы в этих условиях внутри корпуса власти сказать ничего не могут. Запрос правящих элит на радикальные решения.

Общие оценки: война до последней капли крови. Цель союзников – полностью ослабить военный и политический потенциал Ирана и спровоцировать восстание, а затем и смену режима.

Мир-системные доминаторы. «Совет мира» (Д. Трампа) VS Китая и его амбиции на глобальное управление. Текущие оценки результатов противостояния.

Оценим по нескольким позициям: ценности и мягкая сила; военно-политические действия; экономика.

1.Ценности и мягкая сила. Д. Трамп отбросив демократические ценности весь 2025-й год размахивал идеей мира во всем мире и гуманизмом. С началом спецоперации в Венесуэле этот имидж оказался полностью дискредитирован, как и весь «Совет мира». С точки зрения мягкой силы у него прогрессирующий отрицательный баланс. Трамп не про ценности, а про цену и деньги. Это не нравится большинству стран мира.

У Китая все взвешенно и постепенно. У Поднебесной нет значительной мягкой силы и плохие отношения с большинством соседей в Азии. Однако в нынешних условиях Китай не нарушает международного права и не делает резких военно-политических шагов. Возможно, из-за неуверенности в их результативности, но, скорее всего, из-за того, что время работает на Пекин.

Итог: Трамп стремительно тратит мягкую силу США, а Пекин ее аккуратно накапливает. У Трампа государство это Он и его не сильно беспокоят долгосрочные перспективы США. Он сам актор, который активно ввязывается в разные истории.

2.Военно-политические действия. Трамп гораздо активен, и кое-где результативен, однако по большому счету в минусе. Есть успешный кейс в Венесуэле. Он перебивается осложнением отношений с Канадой, разводом с Европой и притязаниями на Гренландию, которые чаще всего воспринимаются как способ третирования Брюсселя или просто как прихоть автократа. Иранская кампания Трампа тут очень важна, по ее итогам можно будет судить достиг ли он превосходства или уходит в минус. Кубу тоже нужно рассматривать как потенциальный довесок.

У Китая позиция увей (недеяния) и дистанцирования. Пусть воюют прокси, которые важны, но не до такой степени, чтобы рисковать ради них. Очевидный урон для ШОС и БРИКС, которые патронируются Пекином.

Итог: инициатива у Трампа, но и риски ложатся на его плечи. Китай занимает позицию воздержания.

3.Экономика. Стратегия Трампа «Америка прежде всего» имеет экономические успехи. За счет пошлин наполняемость казны улучшилась, но оборотной стороной являются политические риски и ухудшение отношений с лояльными США странами. Трамп подписал выгодные соглашения с Японией и добился контроля над венесуэльской нефтью. Конфронтационный стиль внешнеэкономической деятельности ухудшил отношения с Канадой и Евросоюзом. Тем не менее, тактически Трамп тут в плюсе, тем более что многие американцы реально одобряют такую политику.

Китай укрепляет свои позиции в АСЕАН (Юго-Восточной Азии) и Латинской Америке. Несмотря на попытки (и некоторые предпосылки для них) переговоры с Евросоюзом в дипломатическом тупике. Китай на долгие годы получил дешевую нефть (скидки на нефть из России и из Ирана). Китай остается лидером на рынке редкоземельных ресурсов.

Итог. Обе сверхдержавы наращивают свои экономические мощности своими способами. Трамп пошлинами и войнами, а Китай постепенностью и аккуратностью.

Выводы.

1.Трамп действует исходя из своих, личных интересов. Его политический эгоизм может иметь фронтальные негативные последствия для внешней политики США.
2.Инициатива у Трампа, но она весьма рискованна и хрупкая. Трамп выигрывает тактически, а Китай стратегически, так как не несет издержек войны и укрепляет имидж миротворца-прагматика.
3.Если Трампу удастся быстро «закрыть» иранский кейс без обвала мировой экономики, он закрепит за собой роль глобального лидера и перейдет к новой фазе давления на Китай (а также Россию, принуждая ее завершить СВО). Если же Иран станет «новым Вьетнамом», вероятность лидерства Китая существенно повысится.
4.Вероятность мировой войны из-за Тегерана мизерная, но расклад показывает ключевую значимость Ирана для мир-системных раскладов на ближайшие годы.

Много прогнозов экспертов о том, что режим аятолл/КСИРовцев устоит, а текущая спецоперация не достигнет своей самой амбициозной цели – смены власти в Иране. Это вполне вероятно, только Израиль от Ирана не отстанет и, в случае сохранения действующей в Тегеране власти будут новые этапы войны.

Линейное экстраполирование военных конфликтов Ирана и Израиля за последние годы не лишено смысла.

1.Обмен прямыми ударами (апрель 2024 г., 18 дней).
2. «Операция True Promise 2» и ответ Израиля (октябрь 2024 г., 25 дней).
3. Двенадцатидневная война (июнь 2025 г., 12 дней).
4.Текущий конфликт (февраль – март 2026 г.).

Да, режим аятолл/КСИРовцев может выстоять, но в таком случае Израиль будет осуществлять новые атаки. Вариант того, что Тегеран не даст возможность союзникам завершить тоже не стоит сбрасывать со счетов. Ракет у Ирана достаточно, а единственная надежда на мир в Тегеране связывается с поражением Б. Нетаньяху на выборах в Кнессет и нанесение непоправимого политического урона Д. Трампу. Для этого нужен долгосрочный конфликт, до октября – ноября 2026 г. Ракет у Ирана на это хватит, но остальных ресурсов – скорее нет. Эта комбинация не выглядит вероятной.

Выборы в парламент Израиля намечены на 27 октября 2026 г., но Нетаньяху может тут манипулировать повесткой и назначить выборы досрочно (в случае успеха в Иране). Проблема Нетаньяху в том, что он не имеет эффективной стратегии выхода, а оппоненты прочно наклеили на него ярлык «политического выживальщика», который использует внешнюю политику для отсрочки судебных разбирательств и укрепления контроля над правительством.

У Ирана нет ресурсов устранить Нетаньяху, и правящей верхушке остается только надеется на то, его власть будет поколеблена демократическими процессами внутри Израиля. Аналогичное касается и Д. Трампа, так как затягивание военного конфликта будет играть на рост позиций противников войны в США (они и сейчас в абсолютном большинстве).

Текущий конфликт – это очередной этап экзистенциальной войны Израиля и Ирана. Трамп может выйти из него, хотя и это непросто, а вот Нетаньяху уже нет.

Иран в покое не оставят. Даже если этот этап экзистенциальной войны завершится без смены режима в Тегеране (что вероятно). Израиль может пойти на временную передышку если решит, что Тегеран не сможет ударить ядерным оружием в ближайшие 3-6 месяцев. Оружием которого у Ирана нет, но к созданию которого он приближается.

Испания. Пацифизм в условиях секьюритизации. Как П. Санчес поддерживает хрупкую коалицию за счет пацифизма.

Испания – одна из самых дистанцирующихся от секьюритизации стран НАТО. Премьер страны Санчес долгое время отказывался увеличивать траты на оборону. Они в Испании растут, но медленно и в основном траты идут на содержание военных, а не на вооружения. В июне 2025 г. Испания официально отвергла требования Д. Трампа поднять траты до 5% ВВП.

Рейтинги Санчеса достаточно низкие, если бы выборы в парламент состоялись сейчас ему бы не удалось сформировать даже хрупкую коалицию, которая есть сейчас и держится на поддержке басков и каталонцев. Однако в плане пацифицизма Санчес шагает в ногу с настроениями улицы. В мае 2024 г. Испания официально признала Палестину, Мадрид приостановил выдачу новых лицензий на экспорт оружия в Израиль, а в конце февраля 2026 г. Санчес демонстративно отказался участвовать во всяких коалициях и выдвинул пацифистские лозунги.

Главные оппоненты Санчеса – Народная партия (PP) – умеренные трамписты (лидируют сейчас по популярности) и партия Vox (явные трамписты). Характер дебатов в Испании показывает, что надоевший многим (но не российским релокантам) левоватый Санчес получает значительную ближневосточную премию от ярко выраженного пацифизма и стратегии дистанцирования Испании от военных конфликтов. Для жизнерадостного испанского общества очевидным (и непоколебимым) является мнение о том, что не нужны вовлекаться в войны. Санчес этим активно пользуется, а трамписты (явные или умеренные) – оказываются в минусе.

В Испании хорошая историческая память и воспоминания о гражданской войне (1936-1939 гг.), а также поддержке франкистской Испании немецкого нацизма (до начала 1944 г.) если не свежи, то и не забыты.

Пацифизм Санчеса формируется за счет сепаратистов (умеренных или явных) в Басконии и Каталонии, а также за счет натурализовавшихся мигрантов. То есть в историческом смысле явных антифранкистов. Именно эти группы испанского общества обеспечивают левую и пропалестинскую позицию, с которой Санчес вынужден считаться.

Сторонники Палестины в Каталонии проецирует этот процесс на желательное для них отделение от Мадрида, а Санчесу удается много лет маневрировать и создавать хрупкий, но жизнеспособный политический альянс. Сформированный в испанском обществе пацифизм ему помогает.

Географический фактор здесь важен. Испания далека и от Ближнего Востока, и от Украины. В таком же положении Португалия, но остальные страны Евросоюза, в силу различных факторов, дистанцироваться от реалий секьюритизации не могут. Например, в благополучной Швеции или Норвегии, исторически тоже преобладает пацифизм, но сейчас доминируют не отстраненные, а совершенно иные стратегии относительно постсоветского конфликта.

Пример показывает, что пацифизм в современном секьюритизированном мире остается уделом немногих, в основном мелких стран. Крупная Испания пока является исключением. Весьма интересным для наблюдения.

Трамп изобретатель нового феномена – дипломатический солипсизм. От Тегерана, оказывается, не очень-то требуется официальная капитуляция, Трамп сам решит когда она произошла. Даже если она не произошла. Нет, я не начитался Л. Кэррола, хотя он тут весьма уместен.

Вначале недели Трамп говорил про переговоры и о том, что их просил Иран. Потом, когда официальные власти Ирана это опровергли, Трамп выдвинул новый тезис – «буду требовать безусловной капитуляции Тегерана». А теперь всему грешному миру объяснили, что же означает эта «безусловная капитуляция».

«Безусловная капитуляция» Тегерана означает, что (N.B.) президент США сам определит момент, когда от Ирана больше не будет исходить угроза. О, как!

Трамп и весь его пиар аппарат подменяет международное право и объективные критерии собственными ощущениями, то есть солипсизмом. Солипсизм в философии (если очень коротко) — это попытки обьявить мир таким каким он кажется субьекту восприятия. Несомненной реальностью в солипсизме является то, что дано в сознании воспринимающего реальность. И вот эту чушь Трамп выдает за нормирующий принцип международной политики.

Этот, с позволения сказать политический самоязык (с полным смешением означающих и означаемых) лишает Тегеран возможности что-то возражать. Кстати, признание Трампа шайтаном – наиболее адекватный ответ на этот шизофренический самоязык. Когда критерии «безусловности» находятся только в голове одного человека, любой компромисс может быть объявлен капитуляцией, и наоборот.

Бюрократический аппарат Трампа вынужден переводить «поток сознания» лидера на язык официальных доктрин. В итоге мы видим странный гибрид — жесткие ультиматумы, которые могут обнулиться одним твитом. Не надо обьявлять Трампа шизофреником, он «мыла не есть» и не делает невыгодных для него заявлений. Ведь Иран не хочет никакого диалога и Трамп это знает.

Поэтому Трамп сам является адресатом своих посланий. Он не столько ведет переговоры с Ираном, сколько утверждает собственный образ сильного лидера перед самим собой и всем миром. Внешний мир здесь лишь декорация для подтверждения внутреннего величия. В этой реальности симулякр победы над Ираном важнее самой победы.

Все так, но есть еще реалистичный Б. Нетаньяху, которому этот солипсизм побоку и который жаждет реальной капитуляции Тегерана. Без всяких субьективных ощущений и шизофрении.

В выходные. Советское кино. Как раскручиваются запретительные гайки. Фильм «Страсти по Владимиру» (Высоцкому).

«Страсти по Владимиру» (реж. М. Розовский) – сатирическая комедия, в которой препарируется состояние общества эпохи Застоя. Почти весь сюжет умещается в одном кабинете руководителя НИИ и крутится вокруг невозможности запретить/разрешить концерт Владимира Высоцкого. О концерте договорилась через свои личные связи культорг, причем во время отсутствия руководителя (был в отпуске, в круизе по Средиземному морю).

Розовский написал пьесу «Концерт Высоцкого в НИИ» в 1981 г. (через год после смерти поэта), однако сыграть первый спектакль на эту тему получилось только в 1987 г. Пьеса в полулегальном статусе находилась шесть лет. Со слов Розовского, в основе спектакля и фильма реальный сюжет. Пьеса и легла в основу фильма.

Фильм интересен прекрасной актерской игрой, а также нравами людей той эпохи. Простые инженеры хотят (нет, жаждут) Высоцкого для души, а комсорг очень обрадован подарку руководителя – магнитофонной кассете, привезенной из заграничного круиза. Секретарше-любовнице достаются французские духи и колготки. Все-того, но тогда это смотрелось как очень хорошие подарки.

Фильм наглядно демонстрирует конфликт между официальным и реальным. Номенклатура (руководство НИИ) изображена как сословие, живущее в страхе перед верхами и инструкциями, но при этом лично обожающее Высоцкого. «У него все патриотическое, но его запрещают» – говорит руководитель НИИ.

Высоцкий в фильме выступает как лакмусовая бумажка, выявляющая степень внутренней свободы каждого персонажа. У рядовых сотрудников и культорга эта внутренняя свобода заметно выше, чем у руководителя НИИ, комсорга и председателя профсоюза.

Никто прямо не говорит «нельзя», но все ссылаются на «мнение сверху» или «нецелесообразность», что создает атмосферу паранойи и нискренной абсурдности.

Фильм показывает, что самый страшный запрет в позднем СССР находился внутри самих людей — страх «как бы чего не вышло» был сильнее официальных указов. Фильм вышел в 1990 г., уже почти в другую эпоху, но в 1978 г. или 1979 г. тезис про избыточность самоцензуры был явно нереалистичным. Номенклатуре было что терять, ослушаться начальства или проявить инициативу было крайне нежелательным. Практика запрещено все то, что не разрешено была доминирующей. Эра Георгиевна, мы все согласовали концерт Высоцкого, но один вопрос. А есть ли он в нашем плане? Ах нет! А с чего началась Чехословакия (1968 г.), Вы знаете?! Нет?! С проведения внеплановых мероприятий!!!

У фильма идеалистично-оптимистичная концовка. Высоцкий настолько популярен, что непримиримые враги-академики подписывают проект реконструкции «Двадцатки» (объекта в НИИ) и идут вместе на концерт. А руководитель НИИ так и не решился запретить концерт, вернее, он поручил закрыть актовый зал вахтеру, но дядя Федя его не послушал, а пошел смотреть (и слушать) живого Высоцкого.

Огромная популярность Высоцкого в тот период была во всем СССР. Про его смерть Москва летом 1980 г. узнала очень быстро и проститься с ним пришли сотни тысяч человек, хотя в СМИ было всего 1-2 заметки.

Драматичный момент в том, что представитель номенклатуры теряет не только репутацию в глазах коллектива, но и любовницу-секретаршу, которая перестает его уважать и демонстративно берет его служебную машину и поручает водителю отвезти Высоцкого после концерта домой. А подавленный и жалкий руководитель почти сходит с ума и хочет убежать домой.

Такой финал хорошо ложится в реалии перестроечного 1990 г., но вряд ли мог быть реализован в конце 1970-х гг. Фильм подчеркивает абсурдность системы запретов. В системе, в которой никто не хочет брать на себя ответственность. Однако вся система власти в СССР держалась на таких запретах и их разморозка (Перестройка) разрушила стагнирующую, но еще пока работающую махину.

Война на Ближнем Востоке. Размышления по повестке первых восьми дней войны.

1.Ключевым с точки зрения оценки перспектив конфликта является наличие у Тегерана дальнобойных ракет. В первые дни войны Иран расходовал их гораздо активнее, сейчас экономно. Подсчеты примерно такие: потрачено ок. 450-600 ракет, всего у Ирана, по разным оценкам, 3-5 тыс. ракет. Союзники охотятся за пусковыми установками, чтобы создать для Ирана эффект узкого горла.

2.У Ирана есть гиперзвуковые ракеты «Фаттах» (от 50 до 150 единиц). Несколько таких ракет уже были использованы, но основной арсенал под контролем Тегерана и это заставляет союзников быть более осторожными.

3.Тегеран вроде бы аккуратно сдал назад и заявил о готовности не бить больше по ОАЭ и другим странам, если с их территории не будет ударов по Ирану. Однако удары продолжаются. Это, во многом, следствие глубокого раскола элит, радикальное крыло имеет развязанные руки.

4.Для Китая достаточно важно сохранить действующий режим в Иране. Из Пекина идут попытки давления на США, в том числе есть и риски ускорение решения вопроса по Тайваню. Общее мнение, что Пекин не зайдет далеко в этом вопросе, однако быть уверенным в этом нельзя.

5.Азербайджан демонстрирует резкость. Баку входит в «Совет мира», а также является союзником Израиля, прямые согласованные действия тут возможны. В Баку очень обиделись на несколько дронов в аэропорту Нахичеваня, эта политически значимая позиция, тем более, в Иране живет значительно больше десяти миллионов азербайджанцев. Но с учетом позиции Анкары трудно прогнозировать активное вовлечение Баку в трампистские стратегии. Скорее выжидательная позиция при готовности сотрудничать с Трампом, но только если его план будет очень успешным.

6.Иран с помощью хуситов продолжается создавать кольцо огня вокруг Израиля и пытается заставить арабских соседей отказаться от союза с США под угрозами уничтожения их экономики.

7.ОАЭ по-прежнему под ударами и это сформировало рынок спекуляций об оттоке капиталов. Эти спекуляции, тем не менее, говорят о хрупкости Дубая как пластикового мегаполиса на нестабильном Ближнем Востоке. На горизонте замаячили уже стратегические и долгосрочные риски.

8.Из-за операции Израиля в Ливане юг этой страны практически обезлюдел, потом беженцев превысил 1,5 млн чел. Израиль наступает методично, но медленно из-за горного рельефа и сопротивления. Вряд ли Израиль уйдет с «освобожденных территорий». Задача додушить ХАМАС слишком амбициозная. Б. Нетаньяху не имеет благоприятной стратегии выхода из ситуации. Он также как и Д. Трамп рискует все больше, но остановиться не может.

9.Граждан США и весь Запад больше всего беспокоит вопрос: способен ли Иран создать ядерную бомбу или нет. Поэтому и появляются кликабельные вбросы в западных СМИ о том, что в Исфахане сохранились запасы высокообогащенного урана под обломками ядерного объекта.

10.Нефть ожидаемо растет. 100$ за баррель Brent – весьма вероятно, возможно и больше.

11.Несмотря на тактические успехи союзников и контроль ими ритма противостояния пока идет методичное ослабление военного потенциала Ирана, а резких прорывов не случилось. Конфликт уже вступил в фазу длительного противостояния. Способ выйти из него для Трампа – серьезная головная боль. Кубинская «закуска» ему может понадобится раньше, чем он планировал.

12.Ставки повышаются, поэтому даже Трамп допускает возможность наземной операции в Иране (фактическая подготовка к ней не подтверждена, для такой операции нужны сотни тысяч военных, пока этого нет).

13.Иран – слишком большая страна, поэтому закапсулировать ее – не получится. И это отчетливые риски экспорта нестабильности, которые будут использовать Китай и Россия в своих попытках договориться с США и Израилем. В ближайшие 2-3 недели активной дипломатии станет больше, в том числе и с участием широкого круга акторов. Другое дело, что может быть договориться не получится.

Дополню:

14.Самое важное, это начавшиеся удары союзников по нефтяным объектам. Это значит, что их стратегия лишить Тегеран - нефти и таким образом перейти к опрокидывающему сценарию.

Израиль VS Иран: сравнение потенциалов мегамашин (антрополог Л. Мэмфорд). Оценки способности правящих групп создавать работающие как единый механизм мегамашины для достижения целей.

1.Население. Иран количественно имеет колоссальное преимущество (ок. 90 млн чел. против 10 млн у Израиля). Огромный мобилизационный резерв, при этом качество человеческого капитала невысокое, а протестные настроения кратно сужают эту базу. В Израиле высочайшая концентрация специалистов. Израильская мегамашина – это компактный, высокопроизводительный процессор, а Иранская – огромный, но плохо интегрированный механизм.

2.Лояльность. В Иране режим опирается на силы КСИР и «басидж», но значительная часть городского населения настроена против власти. Консолидация через образ внешнего врага работает все хуже, хотя этот потенциал есть даже сейчас. Израиль – демократическое общество с высоким уровнем внутренней дискуссии. Однако перед лицом экзистенциальной угрозы (как в марте 2026 г.) срабатывает механизм мгновенной самоконсолидации. Лояльность здесь основана не на страхе перед государством, а на чувстве принадлежности к нации.

3.Диаспоры. Иранская диаспора включает в себя миллионы образованных людей на Западе. В своей массе они настроены против режима. Это элемент антимегамашины, который лоббирует санкции, финансирует оппозиционные СМИ, подрывает легитимность Тегерана на мировой арене. С учетом токсичности Д. Трампа, скорее, косвенную помощь Ирану оказывают левые на Западе, но ее масштаб несопоставим с поддержкой Палестины. В том числе и поэтому, кстати, Трамп хочет навести порядок в секторе Газы и выбить этот фактор из рук оппонентов.

Еврейская диаспора (особенно в США) – главный и очень ресурсный союзник Израиля. Мощное лобби и внешнее «облако» израильской мегамашины.

4.Экономика. В Иране – рентная экономика, базируется на нефти и газе, но зажата санкциями. Экономика мобилизационного типа, которая может быть разрушена ударами союзников по энергетике. В Израиле – инновационная экономика, которая финансово автономна и интегрирована в мировую систему международных отношений. Преимущества в ПВО между странами уже несопоставимое.

5.Мягкая сила. У Ирана твердая ориентация на шиитскую ось, что несет свою поддержку на Ближнем Востоке (Ирак, Ливан, Йемен и т.д.). Израиль – активно использует экзистенциальные угрозы со стороны Ирана. Обладает огромной мягкой силой, но агрессивные действия после трагедии 7 октября 2023 г. значительно истощили мягкую силу Израиля.

1.Выводы по мощи мегамашин очевидны. Перевес одной не тотальный, но очень значительный. До нынешней ближневосточной СВО относительно равными были военные потенциалы, но сейчас уже нет.

2.На Ближнем Востоке окончательно смешались понятия «агрессор» и «жертва агрессии». Израиль ставит цель уничтожения режима КСИР, а Иран всего «сионисткого» государства. Разница значительная.

3.Фактически, обе стороны агрессоры и это растворяет мягкую силу не только Ирана, но и Израиля.

4.Способность государств (или правящих элит) строить мегамашины - это важнейший фактор, который усилит секьюритизацию в государствах по всему миру.

5.Намеченный демонтаж иранской мегамашины (после ударов по энергетическим объектам это стало очевидно всему миру) будет сопровождаться переходом Ирана в дотехнологическую эру, то есть в полное (а не только ментальное) средневековье. Без нефти и газа КСИР способен сохранить контроль над страной, но уже северокорейскими методами.

6.Капсулировать Иран (в случае смуты) не получится. Это усиливает вероятность очень трагичных сценариев с массовым оттоком населения (беженцы).

Китай в контексте Ближнего Востока: выжидать и/или договариваться с Д. Трампом.

В Пекине сейчас проходят «Две сессии», важнейшее внутриполитическое событие, связанное с утверждением планов экономического и политического развития страны. Выжидательная позиция Пекина во многом связана с этим. В конце марта – начале апреля в Китай приедет Трамп и это уже сейчас формирует важную развилку ближневосточного конфликта.

Официально Пекин придерживается стратегии прагматичного нейтралитета, главным в котором является стремление сохранить доступ к ресурсам и нежелание втягиваться в прямую военную поддержку Ирана.

Отчетливо видно, как Трамп пытается договориться с Москвой и предлагает ей хорошие экономические условия. В ответ В. Путин выдвинул тезис про договоренности с Европой и продаже газа ей. Тем самым показывается, что приемлемым может быть откат к режиму до 2022 г., а также одновременные договоренности с Вашингтоном и Брюсселем. Тактические бонусы Трампа – явно недостаточны. Тем более, что Трамп явно предлагает Москве сдать Иран на условиях тактической выгоды. Здесь явный дефицит условий для договоренностей и туманные перспективы.

В случае с Китаем тоже идет масштабный торг. Слабый Иран, поставщик дешевых ресурсов, Пекин полностью устраивает. Минувшие дни добавили несколько аргументов в прагматичный торг Трампа и Си Цзиньпина. Китай обеспокоен ударами Тегерана по энергетической инфраструктуре, а также бесконтрольным метанием БПЛА и ракет по всему Ближнему Востоку и даже Турции. Тем более, проявились отчетливые риски экологической катастрофы. В Пекине прагматики могут счесть, что при КСИР/аятоллах спокойной жизни в Иране не будут в любом случае, а значит и нефть бесперебойно поставлять у них не получится. Это снижает желание поддерживать Иран, но отчетливая альтернатива перехода актива (всего Ирана) в руки главного оппонента (США) в глазах Пекина – намного хуже.

Трамп уже сейчас предлагает Китаю сдать Иран в обмен на бесперебойный доступ к ресурсам. Такой вариант развития событий не очень вероятен, но и не исключен. Он интегрируется в общий пакет договоренностей (тарифы, Тайвань, редкоземельные ресурсы и ИИ, а также СВО в Украине). Пекин будет требовать снижения пошлин и уступок по Тайваню. Первое достижимо, второе – гораздо более сложно, тем не менее, Трамп в тяжелом положении и он может пойти на уступки Пекину.

Вероятнее не полные договоренности, но отчетливый прагматизм Китая, который будет готов снизить значимость для себя Ирана в обмен на прочие преференции со стороны Трампа. 47-й американский президент в сложной ситуации и ему нужно будет договариваться с Китаем. Трампу нельзя провалить этот трек и в Пекине думают как бы этим эффективно воспользоваться.

Постепенно, но неуклонно меняющийся. Тезисы про российский интернет.

1.Telegram-сообщество очень часто транслирует и множит искаженную оптику. Буквально 3-4 месяца было много рассуждений о том, что в Москве с мобильным интернетом все хорошо, а вот регионы давят и эта форма неравенства, чуть ли не дискриминации. Особенно недовольны были питерские. Реальность показала, что «выравнивание» — это вопрос времени, а не привилегий. При секьюритизации все равны, а пустые аналитические оценки лишь множат невежество и конспирологию.

2.Конспирологическое сознание связывало блокировку Telegram с мобилизацией и много с чем еще. А сначала и вовсе навязывались тезисы про то, что с «Телегой будет все ок». Сейчас эти спикеры помалкивают, а большинство понимает, что блокировка Telegram – это часть процесса выстраивания национального интернета, со всеми линейными и нелинейными последствиями.

3.Заметно, что системная борьба с VPN (технологическими, не административными средствами) усилилась. Система видит не куда вы идете, а как выглядит ваш трафик. Если он похож на VPN-протокол (WireGuard, OpenVPN), он просто обрезается.

4.Белые списки замаячили на горизонте очень актуально. Пока не везде, домашний Wi-Fi не фигурирует в них, но тем не менее. Бизнес, понявший вектор, очень нервничает. Борьба за включение в белые списки – новая цифровая реальность России.

5.Контролируемый периметр выстраивается, но он не будет тотальным, хотя и заставит 99% пользователей адаптироваться.

Основные ресурсы адаптации:

1.На смену инструменты, которые маскируют трафик под обычный просмотр веб-страниц (например, протоколы VLESS, Reality, Shadowsocks). Их крайне сложно отличить от обычного HTTPS-трафика, не «положив» при этом весь интернет. В отношении VPN стоит ожидать законодательных новаций (штрафы и т.д.).

2.Локальные офлайн-сети. Это вопрос будущего, который обязательно встанет. Starlink тоже, но не сейчас. Пока ситуация не так критична.

3. На убийство экономики, логистики и банкинга – никто идти не собирается, а это значит, что переходный период еще затянется на несколько лет. Поэтапность не предполагает резкости, хотя темп этой поэтапности возрастает.

Ситуация не фатальна, но есть важные оговорки. Интернет переходит из категории удобство для всех в категорию привилегия для осведомленных и технологически грамотных. Доступ к информации будет иметь тот, кто готов тратить время и ресурсы на его поиск. Доминирующая часть российской социальности будет локализована в российском интернет-пространстве, имеющем ограниченные возможности коммуникации с мировой паутиной.

Думается, что битву за звание культурной и интеллектуальной столицы мира Москва теперь точно выиграет. Читателей с книгами в метро станет больше. Это вот, действительно подьем, не то что все эти гаджеты и т.д.

Только нужно думать, что брать с собой. Впрочем, тут тоже есть варианты (нейтральные суперобложки и многое другое).

Опять-таки тексты и видео можно заранее скачивать на смартфоны. А можно и по несколько штук. Память на смартфонах ведь позволяет.

Словом, адаптация началась, точнее, не прекращалась...

Спецоперация на Ближнем Востоке. Прошло двенадцать суток (столько же сколько длился конфликт в июне 2025 г.). Панорамный обзор.

1. Преимущество у коалиции (США и Израиль) в воздухе и технологиях. Иран перешел к стратегии асимметричной вязкой обороны, пытаясь затянуть конфликт и нанести максимальный экономический ущерб Западу через прокси-силы. Несмотря на огромные потери Иран гнет свою линию и нельзя сказать, что у него это не получается.
2. Союзники методично уничтожают стационарные шахты, но Иран успешно использует мобильные пусковые установки. Иран уже израсходовал около 600–700 баллистических ракет (примерно 20-25% своего арсенала), пытаясь пробить «Хец-3» и «Пращу Давида». Пусковые установки постоянно уменьшаются, ситуация через несколько недель может стать критичной для Тегерана.
3. Формально Иран заявляет о контроле над Ормузским проливом, но фактически там идет морская война. США (5-й флот) используют морские дроны и авиацию для проводки танкеров. Полной блокады нет, но страховые премии взлетели, что равносильно закрытию пролива (за исключением судов, идущих в Китай).
4. Тактика Ирана «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем» дает свой результат. Арабские монархии наиболее ресурсные союзники Д. Трампа, которые хотят скорейшего завершения военных действий. Удары по ОАЭ и Саудовской Аравии продолжаются.
5. Шииты в Ираке бьют по базам США дронами. Отношения Вашингтона с Багдадом резко ухудшились. С помощью хуситов и других союзников Иран реализует тактику тысячи порезов. В Ливане израильские военные постепенно решают свои задачи, хотя и очень медленно. Израиль доминирует на севере Ливана, но не может остановить ракетные удары полностью. Иранские прокси слабеют, но остаются главным инструментом хаоса, который не дает Трампу объявить о быстрой победе.
6. Новый рахбар М. Хаменеи не предъявлен миру, хотя и заявлено, что он избран. Для КСИР очень удобная конструкция. Рахбара фактически нет, есть икона.
7. Массовых протестов в Иране сейчас нет. Что это эффект сплочения вокруг флага или выжидательная позиция – сказать без реальной социологии невозможно. Скорее, синтез всего этого, со своими особенностями.
8. Дефицита физической нефти нет, но есть логистический хаос. Трамп требует от ОПЕК+ обрушить цены. Китай скупает иранскую нефть с огромным дисконтом.
9. Трамп нервничает и торгуется. Он пытается договориться с Москвой, чтобы полностью развязать себе руки на Ближнем Востоке и изолировать Иран от российской поддержки.
10. Евросоюз расколот по иранскому вопросу. Франция и Германия призывают к сдержанности, но Восточная Европа полностью на стороне США. Постепенно ЕС дрейфует к поддержке санкций, опасаясь новой волны беженцев.
11. Испанский премьер П. Санчес отозвал посла из Израиля. Это, во многом, превентивный и демагогический шаг в расчёте на значительно распространенные пропалестинские настроения в стране. Демонстративность жеста – это желание избежать более тяжелых (и экономически невыгодных) для Мадрида решений.
12. Пекин дистанцируется от прямого участия. Ему выгодно ослабление США, но невыгоден крах мировой торговли. Китай играет роль «миротворца-выгодополучателя». Позиция пассивная, но устойчивая. У Пекина много времени и вмешиваться в разборки «варваров» в Поднебесной исторически не принято. Опции растороговки с Трампом прорабатываются.
13. Глобальный Юг сочувствует Ирану риторически, но никто не готов воевать за него. Потенциал антизападного единства – низкий, что нивелирует значимость БРИКС и, тем более, ШОС.
14. Если Иран почувствует, что режим близок к падению, он может объявить о создании ядерного заряда («вариант последней надежды»), что мгновенно изменит правила игры.
15. Сценарий дробления Ирана и активизация нацменьшинств активно обсуждается, но пока очевидной динамики нет. Курды выжидают.

Выводы: ситуация толкает Трампа и Б. Нетаньяху на новые риски, для продолжения спецоперации нужно увеличение ресурсов. Конфликт движется к точке баланса сил. Да, с огромным уроном для Ирана, но сам масштаб потерь недостаточен для краха режима. По крайней мере пока именно так.

Столичный уровень социальности. Как происходящее с мобильным интернетом повлияет на тип социальности в Москве.

1.Думаю, рассуждения про подготовку белых списков обоснованы. Хотя сейчас, скорее, идет подготовка к модели серых списков (с динамичной фильтрацией контента).

2.Белые списки технически реализуемы, но экономически катастрофичны. Поэтому ожидать перехода к ним очень быстро, думаю, не стоит. В долгосрочной перспективе серые списки – это путь к белым.

3.Интернет – это «новая нефть» развитых постиндустриальных социальностей (к которым Москва относится). Происходящая секьюритизация укрепляет новых монополистов интернет потоков, которые будут осуществлять масштабный передел экономически ценных активов. Рынок вынужден будет подчиняться.

4.Фобии про в Москве будем жить без мобильного интернета не оправданы. Нынешние стресс – это временное явление, но после сформируется другая интернет-реальность. Точнее, она уже формируется.

5.Классический офисный планктон (белые воротнички) замещается из-за ИИ и секьюритизации. Сервисная экономика в столице сожмется, но адаптируется. Никто не заинтересован в ее уничтожении. Сжатие же связано со снижением покупательной способности граждан и общими экономическими проблемами. Ну и с состоянием мобильного интернета, конечно, тоже.

6.В России, в отличие от Китая, тысячи мелких и средних провайдеров. Фильтрация трафика гораздо сложнее чем мобильного (где весь поток сконцентрирован в руках четырех операторов). Домашний интернет — это социальный демпфер: пока у человека есть доступ к развлечениям дома, уровень его тревожности ниже.

7.Вариант с созданием единого оператора 5G и спутниковой связи под эгидой госкорпораций – рабочий. Вписывается в логику монополизации, хотя и необязательно что реализуется в чистом виде. Контроль над 5G итак централизованный, но с точки зрения операционного управления – не полный и недостаточный.

8.Возможные изменения (долгосрочные): сокращение численности белых воротничков, прекращение роста стоимости аренды жилья в Москве (снижение запроса, из-за оттока части платежеспособного населения), роботизированное замещение мигрантов, снижение покупательной способности в столице. Новых волн релокации ожидать вряд ли стоит, государство не допустит. Как рынок труда московская агломерация, с потерями и сокращениями, но останется привлекательной, так как это самый ресурсный и динамичный уровень социальности в стране, хаб для всей России и фактор развития для ЦФО.

9.Меньше проиграют те, кто работают на государство и выполняют его требования. Больше проиграют те, кто ориентируются на рынок. Бюджетники (лояльные и со стабильной занятостью) станут еще более привлекательной моделью чем сейчас.

10.Модель интернета как фактора рыночных отношений сменяется на модель интернета как ресурса, тщательно контролируемого государством. Распределение этого ресурса напрямую уже не зависит от экономической выгоды; государство не игнорирует ее стратегически, но допускает значимые нюансы и оговорки. Степень изменений (в перспективе 2-5 лет) зависит от административного контроля и уровня жесткости. Возможен вариант с уходом в серую зону, а возможен и более жесткий вариант с зачисткой всякой серой зоны.

В выходные. Кот Леопольд как мультипликационное воплощение идеи мирного сосуществования и гуманизма. Забытый советский мультфильм с нравственными целями.

Серия мультфильмов (реж. А. Резников, сценарист А. Хайт) создавался в 1975-1987 гг. как альтернатива «Ну, погоди!», сценаристом которого был тот же Хайт (но не всех серий). Кот Леопольд пытался привить советскому обществу культуру мирного сосуществования и отказа от бытовых конфликтов. Вышло: с переменным успехом.

Леопольд — типичный «шестидесятник»: он носит бабочку, любит классическую музыку, ведет подчеркнуто вежливый быт, его речь чиста и свободна от агрессии и деструктивности. Мыши — это персонификация агрессивного невежества, которое воспринимает доброту как слабость (логика подворотни).

Главный посыл не в том, чтобы победить врага, а в том, чтобы отказаться от самой идеи вражды. Фраза «Ребята, давайте жить дружно» — это декларация отказа от насилия. В первых сериях у Леопольда был «Озвирин», принимая который он был готов дать сдачи мышам, но от этой идеи отказались. И в этом важный патетический месседж созданного образа.

Это была попытка гуманизировать образ мужчины в глазах общества и, прежде всего, подрастающего поколения. Леопольд не опускается до уровня обидчиков. Схожие идеи, например, высказываются и героиней В. Алентовой, директора крупного предприятия в «Москва слезам не верит». Леопольд подчеркнуто одинок, это отражает положение советского интеллигента, который живет в своем стерильном мире культуры, постоянно подвергаясь нападкам со стороны внешней среды.

В период Застоя и Перестройки гуманитарное измерение в советской жизни прорывалось через идеологию канцелярских речей и партийных лозунгизмов достаточно сильно, а, например, принципы взаимопомощи не только культивировались, но и реально развивались.

Резников и Хайт хорошо показали, что злость мышей деструктивна прежде всего для них самих (они всегда попадают в свои же ловушки). Мультсериал про кота Леопольда создавался как осознанный педагогический и культурный эксперимент, радикально отличающийся от западных образцов того времени. Какие-то аналогии возможны с «Розовой пантерой», но с поправкой на тип социальности (капитализм VS социализм) и хипстерский (VS интеллигентский образ жизни западного персонажа).

Кот Леопольд – это заметная попытка привнести долю гуманизма и уменьшить насилие в повседневности Застоя и Перестройки. Нельзя сказать, что она не была органично принята той эпохой, но в постсоветской России Леопольд оказался забыт. По разным причинам…

Вчера на 96-м году жизни в Германии умер один из самых известных философов современности Юрген Хабермас.

В мире постправды и постоянных манипуляций Хабермас выглядел как идеалист-просветитель, верящий в возможности рациональной коммуникации. Он оказал огромное влияние на современную социогуманитарную традицию и повлиял на этику политических действий.

1.Его знаменитая теория коммуникативного действия исходит из того, что разум – это не то, что происходит в голове одного мудреца, а то, что рождается в диалоге между людьми. Возможности коммуникации (свободной коммуникации) в соцсетях и мессенджерах (шире, в публичном пространстве) обеспечивают моральный прогресс и устойчивость нормативного порядка. И, соответственно, наоборот. Сужение публичного пространства приводит к печальным последствиям.

2.Хабермас ввел понятие идеальной речевой ситуации, когда люди спорят не ради власти или выгоды, а чтобы найти истину, признавая равенство друг друга. В нынешней реальности это смотрится как позиция даже не белой вороны, а чего-то совсем бесконечно далекого, но в философии (и в морали) нужны идеалистические модели. Без них наступает даже не варварство, а готтентотская мораль.

3.Хабермас полагал, что сухие системы (деньги, бюрократия, законы) постепенно «пожирают» живое человеческое общение (коммуникативное пространство), превращая людей в функции.

4.Хабермас видел своими глазами ужасы немецкого нацизма и в поствоенной Германии предложил гордиться не почвой, кровью или флагом, а демократическими ценностями и правами человека. В лишенной фактического суверенитета Германии – это был способ сохранения культуры и национальной идентичности. Хотя, конечно, без гордости за свою страну национальная идентичность развиваться не может.

5.В эпоху «постправды» Хабермас оставался защитником Просвещения. Он настаивал: мы можем договориться, если будем соблюдать правила честного спора. В эту идеалистическую рамку верить крайне сложно, но опять-таки прогресс социального развития невозможен без нормирующих принципов социального действия.

6. Он верил, что надгосударственные структуры могут работать, если люди чувствуют себя гражданами мира, а не только своих стран. В том числе и поэтому идеи Хабермаса активно использовались при построении Евросоюза.

7.Хабермас дал нам инструменты, позволяющие отличать манипуляцию от честного разговора, но в эпоху постправды все это оказывается вытеснено из мировой политики трампизмом, аятоллизмом или прочим зловещими «измами». Впрочем, не полностью и не навсегда. Ведь современный мир не вечная антиутопия, а борьба противоположностей и конкуренция идей, ресурсов и технологий.

Вся жизнь Хабармаса – это попытка спасти человеческое общение в мире, полном пропаганды, насилия и лжи. И пока есть такие интеллектуалы и их наследие у человечество есть надежда…

Без аналогий (почти). Как в СССР глушили «вражеские радиоголоса».
Система глушения западных радио была отдельной отраслью народного хозяйства, таким мегапроектом национальной безопасности. Использовались специальные радиостанции («глушилки»). На частоте вещания западной станции передавался мощный шумовой сигнал. Это могли быть звуки, напоминающие гул самолетного двигателя, прерывистый рокот, электронные писки или просто «белый шум».

В крупных городах использовались «маломощные» передатчики, расположенные непосредственно в городской застройке, чтобы забивать сигнал «земной волной». Для охвата больших территорий использовались мощные радиоцентры, сигнал от которых отражался от ионосферы.

Подмосковье было ключевым узлом системы радиоподавления (один из самых мощных радиоцентров глушения был в районе г. Щёлково (пос. Чкаловский). Он обеспечивал подавление сигналов на огромных территориях. Также были объекты в Куркино, Балашихе и т.д.

В столице и других городах-миллионниках сеть передатчиков помех была максимально плотной. Сигнал «забивался» практически намертво. В сельской местности или в лесах эффект «земной волны» от городских глушилок пропадал, а дальнее глушение через ионосферу имело зоны замирания сигнала, в которых можно было разобрать речь и понять смысл. Слушатели в Москве часто уезжали на дачи или выходили в парки с переносными приемниками, чтобы минимизировать влияние городских помех. На стыке зон ответственности разных радиоцентров возникали интерференционные провалы, где сигнал прорывался.

Глушение не было постоянным. В моменты «разрядки» (например, во время визитов лидеров США в СССР) помехи временно отключали для демонстрации доброй воли. Рижские приемники «ВЭФ» (особенно экспортные варианты) ценились именно за возможность поймать «вражьи голоса» благодаря более широкому диапазону.

В городах эффективность глушения достигала 90–100%. В Москве или Ленинграде эфиры западных радио часто превращалось в сплошной рев мотора. Глушение было очень дорогим: мощность передатчиков-глушилок должна была в разы превышать мощность вещательных станций. СССР тратил на подавление сигнала больше ресурсов, чем Запад — на само вещание.

По разным оценкам, ок. 20-30 млн чел. слушали западное радио регулярно. Во время значимых внешнеполитических событий (Чехословакия, 1968, Афганистан 1979 г.) аудитория резко возрастала.

Далее наблюдения и выводы.

Продолжение. Нейтральные наблюдения и выводы относительно советской системы «глушилок» и некоторые сравнения с современностью.

1.Информационный дефицит рождает сверхспрос и стремление к политизации обывателей (не быстро, но неуклонно). Поколение перестроичников было подготовлено застойными запретами и глушилками.

2.Бесконечная технологическая игра в кошки-мышки (запреты, обходы, новые запреты и более тонкие обходы и т.д.). Психологический механизм сладости запретного плода и желание свежей, альтернативной информации в СССР застойного и перестроечного периода было очень сильным, но долгое время успешно сдерживаемым фактором.

3.Жесткие административные (или уголовные) ограничители могут кратно уменьшить желающих запрещенного плода, но реализовать структурный запрет без урона авторитету государства – почти невозможно. Тотальных блокировок не случается никогда. Сами блокировки множат эффект сарафанного радио и усиливают массовую конспирологию.

4.Блокировки не меняют убеждений, но усиливают возможности правителей навязывать свои нарративы и парадигмы мыслей всем остальным. На среднесрочный (в исторической перспективе) период (5-10 или даже 15-20 лет) блокировки оказываются действенными, хотя и с оговорками и лазейками. И с очевидными историческими последствиями.

5.Есть важное отличие, не позволяющее проводить прямые аналогии. В случае с СССР блокировались диссидентские нарративы, а сейчас российское общество находится в ситуации резкого сужения информационного (в первую очередь неполитического) многообразия. Это очень существенный фактор, ограничивающий результативность линейных исторических аналогий и сравнений. Это тема для отдельных социологических и антропологических рассуждений.

6.В современной России информационный океан собираются превратить в суверенное море. В СССР же перекрывали несколько рек, чтобы они не портили суверенного моря. Поэтому прямые аналогии тут контрпродуктивны, они ведут к искажению оптики мыслящих самостоятельно.

7.Аналогии возможны прежде всего в аспекте того, что постсоветское общество на уровне менталитета обладает опытом выживания в условиях такого рода информационных запретов, однако тут нужно учитывать экономический фактор. Интерес к запрещенной политинформации будет расти только в случае угроз становления «голодного общества». Сытое или относительно сытое общество пост(но все-таки)потребления к опасной для правителей политизации остается не слишком восприимчивым. Потому что удовлетворенность качеством жизни остается высокой и людям есть что терять.

Д. Трамп ведет себя как человек, который взял напрокат американское государство и использует его по своему усмотрению. Более того, он пытается заставить остальной мир потакать его хотелкам.

1.Резко повышенные в период «аренды США» Трампом таможенные пошлины приносят государству (и Трампу) огромные прибыли, но ухудшают долгосрочные отношения буквально со всеми.

2.Госуправление Трамп рассматривает как семейный офис, собственно, поэтому Д. Кушнер и С. Уиткофф у него такие влиятельные. Это, фактически, его спецпредставители, а не спецпредставители США, именно они ведут ключевые переговоры во внешней политике.

3.Трампа критикуют за то, что личные компетенции специалистов он ставит ниже, чем личную преданность назначенцев. Побочный эффект от выстраивания системы клиентел.

4.Продление и углубление налоговых льгот для корпораций – это способ «отблагодарить» крупных спонсоров и инвесторов. Впрочем, здесь Трамп не новатор, так поступают многие.

5.Отмена некоторых экологических норм позволяет обогащаться нефтяникам, с которыми Трамп традиционно дружит.

6.Трамп почти год шантажировал Европу по поводу Гренландии, а сейчас пытается заставить «союзников» послать суда для охраны Ормузского пролива. Ожидаемо, что все отказались. Внешняя политика США оказалась в ситуации, когда хотелки и медийность Трампа (с его абсурдным требованием «отдайте Гренландию») оказалась важнее чем долгосрочные национальные интересы США. И сейчас эта Гренландия аукается Трампу в реальной (а не медийно сконструированной) ситуации.

7.Реакция Трампа на запоздалое решение Британии по авианосцам и вовсе похожа на обиду бизнес-партнера, требующего от остальных гораздо больше, чем договаривались.

8.Успех в Венесуэле вскружил Трампу голову, и он решился-таки на полноценную войну на Ближнем Востоке. Сейчас на горизонте наземная операция, но тут социология внутри США еще хуже. 74% американцев категорически против. А Трамп вынужден будет либо пойти на это, либо уйти из Ирана ни с чем.

9.Трамп говорит о развале НАТО и фактически ставит постоянные ультиматумы всем остальным европейским странам. Дух «союзничества» тут проявляется во всей красе.

10.На фоне этого постмодернистского «порядка» и неуемного нарциссизма Трамп заявляет о переносе визита в Китай («на месяц или около того»). Точнее, в Пекине ему не рады и ставят стоп. То есть на время, когда идет война Трампу в Китае делать нечего. Это полный провал, а Трамп оправдывается дежурными фразами.

Трамп предпринимает действия для продления «аренды» США (это отдельная тема для анализа), однако и без них результаты этой «аренды» потрясающие. Прежде всего для мягкой силы США и ее долгосрочных стратегических ориентиров.

У Трампа нет иных путей кроме как идти ва-банк и пытаться за счет секьюритизации полностью взять контроль над государством на долгие годы. У меня нет сомнений в том, что Трамп такие попытки предпримет ближе к осени и ноябрьским выборам, но провалится.

Чем это кончится? Гольфом на пенсии, инфарктом, покушением на него или тюрьмой. Победить Трамп в этой ситуации не может. Но после трампова проката США выйдут потрепанными, а евроатлантическая повестка (восстановление отношений с Европой) станет более привлекательной в глазах американских избирателей.

P.S.И да, переговорный потенциал Трампа в плане урегулирования конфликта в Украине снижается, причем заметно. Про «надавить на Китай, что те надавали на Москву» и речи уже не нет.