Катерина Антонова о спектакле «Лир» в постановке Яны Туминой в театре «Шалом»:
«Сцена – огромная, как вселенная, влекущая, как космос, живая, как сама природа – в этом спектакле интереснее и наполненнее персонажей, которые здесь не меняются, несмотря на обилие событий у Шекспира. Как будто это деревянные куклы, с помощью которых Корделия разыгрывает, будто на рыночной площади, сцену между Лиром и своими женихами (объекты и куклы в спектакле – авторства Киры Камалидиновой). У людей же здесь все – неправда, притворство, как беременный живот Реганы, который она отстегивает, чтобы заполучить Эдмунда. Как слезы, крики, сумасшествие, предательства и прощения – почти все наигрыш. Прорыв случается только в самом финале, когда выносят макет театра, макет самого спектакля, – в железной клетке, подобной той, в которую был заключен Кент как в колодки. Театр в клетке. Спектакль в колодках».
https://screenstage.ru/?p=21834
Фото Игоря Червякова

Екатерина Дмитриевская – памяти фотографа Владимира Луповского:
«Володя Луповской был верным другом “ЭС”. Его фотографии многое определяли в облике газеты, начиная с обложки, на которой можно было видеть важный момент спектакля или фестиваля, предварявший самый сущностный материал номера. Он был нашим соавтором, нередко предлагая немедленно отразить увиденное и зафиксированное им. Традиционными для газеты стали Володины авторские развороты, посвященные конкретному поводу, будь то панорама снимков спектаклей, входивших в программу “Золотой Маски”, или событие Чеховского фестиваля».
https://screenstage.ru/?p=21848
Фото Игоря Захаркина

Мария Львова о спектакле «Вепсские женщины» в постановке Екатерины Августеняк в «ГЭС-2»:
«В актовом зале Дома культуры “ГЭС-2”, светлом и распахнутом в березовую рощу за стеклянными стенами, режиссер Екатерина Августеняк выпустила спектакль по документальной пьесе Ксении Савельевой и Настасьи Федоровой. Она была написана в 2023 году после поездки в малонаселенные вепсские деревни. Рассказ об исчезающем народе, остатки которого (чуть больше 4000 человек) затеряны в карельских лесах, ведут в пустом сценическом пространстве три актрисы-перформерки Анастасия Алешина, Александра Бровко и Анна Добранская. Одетые в элегантные просторные платья, почти не глядя в зрительный зал, они прихотливо и неторопливо перемещаются по квадрату сцены, говорят и поют. Из их уст звучат монологи жительниц вепсских деревень, перемежающиеся поэтичным и полным уважения авторским текстом».
https://screenstage.ru/?p=21843
Фото Анны Завозяевой

Вера Сердечная о гастролях в Москве спектакля «Осенняя соната» в постановке Андрея Гончарова в Никитинском театре (Воронеж):
«Ощущение несоответствия важно для спектакля: его мир принципиально фрагментарен. Фортепиано на сцене так и не появится, но его роль могут сыграть и стол, и стена, и кусок картона. Девушка-инвалид одета, как кукла Барби и поет, как Ева Польна. Комод может стать гробом. Цветы реальны, а еда – невидимая. Скворечник на голове человека никак не объяснен. Эта неупорядоченность знаковой системы театрального текста словно отражает обрывочность социальных связей внутри спектакля».
https://screenstage.ru/?p=21854
Фото Дианы Литвиновой

Беседа Юрия Куроптева с режиссером Андреем Шляпиным о премьере спектакля «52 герца» по пьесе «Утиная охота» Александра Вампилова в Березниковском драматическом театре:
«“52 герца” – это история о самом одиноком ките в мире, который поет на уникальной частоте 52 Гц, значительно превышающей диапазон обычных китов (15–25 Гц). С 1989 года его сигналы фиксируют в Тихом океане, но из-за уникального голоса другие киты его не слышат. Поэтому он стал культурным символом одиночества.
Но и “52 герца” – тоже не вполне точное название. Ведь в этом случае мы говорим только об одиночестве Зилова. А мне хочется рассказать о всемирном потопе и о том, почему человечество все ближе подходит к краю пропасти. Если серьезно относиться к существованию высших сил, то человеческая цивилизация сегодня очень близка к самоуничтожению».
https://screenstage.ru/?p=21861
Фото предоставлено Березниковским драматическим театром

Екатерина Дмитриевская о спектакле «Три сестры. Долой уныние» в постановке Саши Золотовицкого в Театре на Таганке:
«Сквозная тема спектакля – тотальная несостоятельность, инфантилизм, невозможность ни на кого положиться. В финале вся компания палит из ружей, и на сцену падают птицы. Пришли и от нечего делать погубили. Герои уходят, держа в руках игрушечные музыкальные инструменты: барабанчик, гармошку, тарелки, ксилофон».
https://screenstage.ru/?p=21864
Фото Екатерины Московко

Татьяна Зверева о спектакле «Фома Великолепный» режиссера Олега Сологубова в Русском драматическом театре Удмуртии (Ижевск):
«Фома Фомич здесь не столько телесно воплощенное существо, сколько дух, парящий над миром. Именно поэтому режиссер постоянно обращается к кинематографической съемке, вскрывая фантомную сущность главного героя. Обитатели села Степанчикова в изумлении взирают на витийствующую голову, оказываясь под воздействием массового гипноза. В финальных сценах происходит утроение кадра – и уже три Фомы проповедуют схоластические истины. Впрочем, на этом режиссер не останавливается и использует прием по максимуму – кадры множатся в геометрической прогрессии. Утрата духовных ориентиров приводит к созданию фантомных образов, в которых нуждаются обыватели. Сологубов обнажает мнимую природу власти, в руках которой только один инструмент подавления – тиражирование словесных формул».
https://screenstage.ru/?p=21857
Фото Игоря Тюлькина

Елизавета Ронгинская о спектакле «На дне» в постановке Льва Додина в МДТ–Театре Европы:
«На сцене артисты Молодой студии Льва Додина, и их слово прорывается сквозь броню металла, которым обшито сценическое пространство. Звучит ясно и громко, молотом ударяется о наковальню. А персонажи Горького, опустившиеся на самое дно жизни, неожиданно воспаряют ввысь и наконец слышат друг друга, даже больше – находят решимость услышать себя. Речи о правде, смелости, совести звучат непрерывно и динамично. Мысль созидательна и, воплощенная в реальность, перестает казаться утопией».
https://screenstage.ru/?p=21873
Фото Виктора Васильева

Мария Хализева о спектакле «Материнское сердце» в постановке Андрея Могучего в БДТ – на гастролях в Москве:
«Главная героиня эпического и зрелищного роуд-муви “Материнское сердце” возникает перед зрителями словно из линзы вселенского глаза, вытянутой во всю ширину сцены. На фоне тревожных переливов небесной “радужки” (сценография Александра Шишкина), со временем вытесняемой серыми облаками, она мчит на месте, раскачивая из стороны в сторону свой видавший виды мотоцикл “Урал”, оставшийся от умершего мужа. Движение по просторам страны и встречи с людьми, на протяжении четырех с лишним часов становящиеся все затейливее, составляют сквозной сюжет трехактного театрального полотна Андрея Могучего».
https://screenstage.ru/?p=21876
Фото Стаса Левшина

Лидия Фрицлер о спектакле «Мой дедушка был вишней» Александры Певзнер в Тюменском большом драматическом театре:
«Спектакль начинается с видеопроекции на три вертикальных полотна с разными орнаментами и текстурами, цветами, плодами граната, фотографией дома, образами картин Боттичелли. События повести Анджелы Нанетти (перевод Анны Красильщик) происходят в условном пространстве воспоминаний повзрослевшего Тонино (Игорь Баркарь). Скоро он сам станет отцом, и обращение к давно ушедшему дедушке – это вопросы о том, как воспитывать ребенка, как строить семью. Сюжеты из повести перемежаются размышлениями Тонино, комическими вставками. Режиссер собирает текст инсценировки подобно коллажу, где текст Нанетти главенствует, а оттенков и смыслов добавляют цитаты из поэзии Марины Цветаевой, Иосифа Бродского, из “Песни песней” Соломона и Книги Екклесиаста».
https://screenstage.ru/?p=21870
Фото Полины Секисовой

К очередному дню рождения Уильяма Шекспира – фрагмент книги Маргарет Уиллес «Ботаника Шекспира» (Willes M. A Shakespearean Botanical. Oxford: Bodleian Library, 2015) в переводе Зои Бороздиновой:
«Родившись в Стратфорде-на-Эйвоне, Шекспир с детства имел возможность бродить по живописным окрестностям Уорвикшира. Этот опыт отразился в народных названиях, которыми он наделял луговые цветы: так, в “Сне в летнюю ночь” дикие анютины глазки превращается в “любовь в праздности”, а в пьесе “Бесплодные усилия любви” лютик упоминается как “кукушечьи бутоны”».
https://screenstage.ru/?p=21879