Дело было не только в красоте. Узкий и плотный курсив позволял уместить на странице примерно на треть больше текста, чем антиква того же кегля. Это значило, что классиков — Вергилия, Горация, Овидия, Цицерона, Данте, Петрарку — можно было напечатать в небольшом формате in-octavo (восьмая доля листа), то есть в карманном формате. До этого классическая книга была большой, привязанной к библиотечной полке или кафедре.

Дом Альда предложил книгу, которую человек мог брать с собой в путешествие, читать в седле, носить в кармане плаща. Его серия «libelli portatiles» — портативные книги опередили pocket book издательства Penguin на четыреста лет. Мануций в каждой книге начал печатать свою знаменитую издательскую марку — дельфина, обвивающего якорь с девизом «festina lente» (спеши медленно).

Успех италика был мгновенным и оглушительным. Венецианский сенат выдал Альду привилегию на исключительное использование «нового шрифта Гриффо». Привилегия, сроком на 10 лет, была выдана ему папой Александром VI в 1502 году, и позже неоднократно продлевалась. Но за пределами Республики это никого не остановило: уже через несколько лет курсив подделывали в Лионе, в Бреши, в Базеле. Гриффо в итоге поссорился с Альдом из-за прав на собственное изобретение, уехал из Венеции и открыл свою мастерскую в своей родной Болонье.

И самое главное — книги размера in-octavo стоили ощутимо дешевле. Чтение начинает становиться массовым увлечением.

Интересно, что пение птиц нравится людям не только по эстетическим причинам, но еще и потому, что пение птиц успокаивает — наш мозг ассоциирует его с безопасностью.

Птицы очень чувствительны к угрозам и сразу прекращают петь при появлении хищников, при пожаре или другой опасности. А вот внезапно наступившая тишина может быть подозрительна.

Ультраортодоксы подожгли сегодня ночью инженерную технику протестуя против расширения линии трамвая в Иерусалиме.

В небольших количествах религия может быть полезна — история, традиция, общность, духовность, семейный ужин в шаббат. Я работал вместе с вязаными кипами и у меня не было никаких к ним вопросов: «Мы работаем за Израиль, мы молимся за Израиль, мы воюем за Израиль».

Но ультраортодоксы — совсем другое дело. Это классическая религиозная секта, которая держит своих последователей в жестком повиновении. Индоктринация начинается с раннего детства. Не нужно никакой физики, математики, английского, биологии — только религия.

На наших глазах Иерусалим «чернеет» — начинают закрываться некошерные магазины. Дети кидают камни в автомобили, которые ездят в шаббат. Растет уличная преступность. В детских садах уже большинство детей из семей ультраортдоксов. Они гораздо организованнее — это светские могут не ходить на выборы и голосовать так, как считают нужным. Ультрас голосуют так, как скажет раввин. Политик прекрасно видят это и начинают заигрывать с самым реакционным электоратом. Их нежелание служить в армии — отдельный и очень больной вопрос. Плюс их социальный паразитизм.

Что можно сделать в такой ситуации?

Во-первых, оторвать задницу от дивана и активно участвовать в выборах. Светский лагерь в Израиле проигрывает в том числе потому, что разрознен

Во-вторых, активизировать борьбу за "ядро школьной программы": математику, английский, естественные науки, гражданское право. Школы, которые его не преподают, не должны получать государственное финансирование.

В-третьих, равенство бремени. Закон о всеобщем призыве и справедливая налоговая система — это не "антирелигиозная" повестка, а вопрос базовой справедливости.

В-четвертых, борьба за права женщин и детей. Дети не являются собственностью родителей, у них должно быть право на получение достойного образования. Принудительные браки, отказы в разводе, отсутствие светского образования у девочек — это позор для любой страны.

В-пятых, расследование религиозных преступлений в кратчайшие сроки. В любой религиозной секте обязательно есть сексуальное насилие над детьми.

В-шестых, мощный фактор секуляризации харедим — выход женщин и затем мужчин на работу. Программы переквалификации, харедимские технологические хабы. Поддержка и популяризация рассказов тех, кто смог вырваться из секты.

p.s.
Светские превращают Израиль в страну стартапов. Харедим превращают Израиль в Меа-Шеарим. Светские не захотят жить при Талибане и начнут массово уезжать из Израиля. И тогда Израиль закончится.

Еще два слова про «самую читающую в мире страну». В 1977 году к славному юбилею Великой Октябрьской социалистической революции в Советском Союзе был проведен опрос — людей на улице попросили назвать своего любимого художника. По замыслу организаторов это должно было показать, как сильно вырос культурный уровень советского человека. Не то, что при проклятом царизме.

Результаты опроса оказались настолько разочаровывающими, что их решили не публиковать и эта история стала известна только в 90-х. Подавляющее большинство не смогло назвать вообще ни одного художника. А из назвавших с огромным отрывом победила «картина Шишкина три медведя». Только потому, что были конфеты с похожим сюжетом.

О том, что картина называлась иначе, что животных на картине было не три и что писал медведей не Шишкин, а Савицкий даже как-то неловко напоминать

В комментариях тут вспомнили работу Пьеро Мандзони «Merda d'artista» (Дерьмо художника) — какая, дескать, дрянь это современное искусство. Между тем, это прекрасная работа. Сначала расскажу ее историю, а потом попробую объяснить, в чем ее смысл.

В мае 1961 года тридцатилетний миланский художник Пьеро Мандзони изготовил серию из 90 одинаковых жестяных консервных банок небольшого размера. На этикетку нанесен текст на четырех языках — итальянском, английском, французском, немецком: «Merda d'artista / Artist's Shit / Merde d'artiste / Künstlerscheisse. Contenuto netto gr. 30. Conservata al naturale. Prodotta ed inscatolata nel maggio 1961» («Дерьмо художника. Содержимое: 30 г нетто. Сохранено в натуральном виде. Произведено и закатано в банку в мае 1961 года»). Каждая банка имеет порядковый номер от 001 до 090, написанный от руки, и подпись Мандзони. Содержимое, согласно этикетке — фекалии самого автора, 30 граммов.

На эту работу Мандзони установил конкретную цену. На момент выпуска (май 1961-го) одна банка «Merda d'artista» продавалась по цене, эквивалентной ее весу в чистом золоте: 30 граммов золота.

Сегодня несколько банок находятся в постоянных собраниях музеев современного искусства. Например, в Лондоне в Tate Modern: банка номер 004, приобретена в 2000 году за 22 350 фунтов. По тем временам это была рекордная цена за работу Мандзони, и приобретение вызвало парламентский скандал — британские консерваторы спрашивали, действительно ли государственные деньги должны уходить на «банку с экскрементами». Tate в каталоге аккуратно описывает экспонат как «жестяная банка с бумажной оберткой и неидентифицированным содержимым».

В Нью-Йорке банка выставлена в МОМА. В Париже в центре Помпиду. В Амстердаме в Stedelijk Museum. В Вашингтоне в Hirshhorn Museum and Sculpture Garden. Есть и в Турине в Galleria Civica d'Arte Moderna e Contemporanea.

Рыночные цены постоянно растут. В 1961 году одна банка стоила 37 долларов (тогдашний грамм-эквивалент 30 граммов золота).
В 2007 году банка № 18 продана на аукционе Sotheby's в Лондоне за 124 000 евро
В 2016 году банка № 069 продана на Christie's в Лондоне за 182 500 фунтов
В 2022 году банка № 80 ушла на Sotheby's Modena Auction за 275 000 евро. Сегодня стоимость 30 граммов золота около 2 200 евро. То есть рынок переоценил «золотую» цену на два порядка.

Самое смешное — некоторые банки взорвались. Содержимое банок со временем разлагается, продукты разложения дают газ, давление внутри постепенно растет, металл (тонкая жесть) корродирует, и в какой-то момент банка либо вспухает, либо начинает течь, либо взрывается. В результате стоимость остальных банок только возросла. Более того, банки начали подделывать. Поскольку работа технически крайне проста (жестяная банка плюс типографская этикетка), копировать ее несложно. Чтобы избежать подделок Fondazione Piero Manzoni выпустила специальный экспертный сертификат для подлинных экземпляров.

А теперь в чем смысл этой художественной акции. Во-первых, это аллюзия на культ реликвий. Европа двенадцать веков торговала фрагментами тел святых — пальцами, костями, волосами, кровью — приписывая им чудотворную силу. Мандзони, выросший в католической Италии, безусловно держал эту параллель в уме: «реликвия художника» — это в чистом виде современна версия реликвии святого, упакованная в современную промышленную форму.

А во-вторых, Мандзони искренне считал, что если вашу работу хвалят критика, то ваша работа — дерьмо. Просто потому, что современные критики — трусы и приспособленцы, которым нравится только дерьмо. Получите.

Фреска Томмазо Лаурети «Триумф христианства», 1582

Христиане очень любят рассказывать, как много книг они сохранили в своих монастырях. Но почему-то совершенно не любят вспоминать, сколько они разрушили и уничтожили.

Эдикт о веротерпимости Константина 313 года формально гарантировал свободу религий, но уже при его сыновьях законодательство начало воевать против язычества. А Феодосий I Фессалоникийским эдиктом 380 года сделал никейское христианство государственной религией: «Мы приказываем, чтобы те, кто повинуется этому закону, приняли наименование кафолических христиан, и определяем, что остальные, помешанные и безумные, должны потерпеть бесчестие, связанное с еретическим учением, а их сборища не принимать наименование церквей, и что они должны понести сначала Божественную кару, а затем наказание от Наших действий, которые Мы предприняли по небесному велению». Посещение всех «неправильных» храмов было запрещено.

В 391 году александрийский патриарх Феофил при поддержке преторианского префекта Евагрия возглавил толпу, разгромившую гигантский храм Серапейон с его колоссальной статуей Сераписа работы Бриаксиса (одно из величайших произведений эллинистической скульптуры). Статую разрубали топорами в куски и сожгли по частям в разных кварталах города. С Серапейоном сгорела значительная часть «дочерней» Александрийской библиотеки. Это стало символом «победы Креста над свитком».

Одновременно по всему Восточному Средиземноморью и по Италии шло массовое закрытие храмов. Где-то их превращали в церкви — и тогда сами здания оставались, хотя и перестраивались — Парфенон в Афинах стал церковью Девы Марии в VI веке и так дожил до османского периода. Великий Пантеон в Риме стал церковью Святой Марии и Мучеников — только поэтому и сохранился. Но чаще всего храмы разбирали на стройматериалы. Бронзовые статуи десятками тысяч плавились на монеты, оружие, церковную утварь, мраморные статуи дробились на известь для строительного раствора. Мы утратили потрясающие бронзы Поликлета, Фидия, Лисиппа, Праксителя — их переплавили где-то между IV и VII веками.

В 529 году император Юстиниан закрыл афинскую Академию, основанную Платоном за девятьсот лет до того и непрерывно работавшую все эти века. Последние философы-неоплатоники (Симпликий, Дамаский) эмигрировали в Персию.

Да, что-то монахи сохраняли и переписывали. Без бенедиктинских монастырей и каролингского возрождения мы не имели бы ни Аристотеля, ни Цицерона, ни Сенеки, ни большей части Тацита, ни Гомера. Но идеологический фильтр был очень жесткий и через него почти не прошли греческая лирика (от Сафо осталось два полных стихотворения), большая часть драматургии (от ста двадцати трагедий Эсхила — семь) и огромное количество трактатов. Описанное в Деяниях апостолов сожжение книг в Эфесе под влиянием проповеди Павла стало образцом для христиан.

В 723 году святой Бонифаций срубил в Гессене священный дуб Донара — главное сакральное дерево саксонско-фризского пантеона, — после чего из его древесины построил часовню святого Петра. Карл Великий вел «Саксонские войны» с систематическим уничтожением языческих святилищ. В 772 году он разрушил Ирминсул центральное святилище саксов — предположительно мировое древо саксонской космологии, аналог скандинавского Иггдрасиля. После «верденской резни» 782 года, когда Карл велел казнить 4500 саксов, отказавшихся принять крещение, все оставшиеся памятники были уничтожены. От саксонского язычества физически почти ничего не осталось — ни идолов, ни культовых построек. Сохранились только тексты «Старшей Эдды» и «Младшей Эдды» и то — записанные уже в XIII веке в Исландии, куда ревнители веры не добрались.

С Балтикой и славянами история похожая. В 1168 году датский король Вальдемар I и архиепископ Абсалон разрушили на острове Рюген главное балтийское святилище — храм бога Свентовита в Арконе. Храм разобрали, на месте построили церковь Святого Вита. Литовские священные рощи были вырублены, культовые столбы и идолы сожжены. Напомню, что Новгород «Путята крестил огнем, а Добрыня мечом».

Параллельно христианство уничтожало само себя. Иконоборцы уничтожали мозаики, фрески и иконы. Во многих храмах изображения сбивались, замазывались и заменялись на орнаменты (крест, виноградная лоза). Через семьсот лет началась новая волна уничтожений. Кальвинистские проповеди утверждали, что любое изображение святого или Христа есть идол, а собор без статуй и фресок, с побеленными стенами и одним крестом — единственный «правильный» собор. В Нидерландах за две недели разгромили сотни церквей в Антверпене, Генте, Лире, Льеже, Утрехте. Английская Реформация уничтожила бОльшую часть средневековой английской церковной живописи и витражей. Французские религиозные войны уничтожил десятки крупных готических храмов в Бурже, Орлеане, Туре, Ле-Мане. А потом их дело продолжила Великая французская Революция.

Но в Европе были хоть какие-то сдерживающие факторы. Конкиста уничтожила целый континент. Кортес и сменившие его наместники старательно разрушили главные ацтекские храмы. Главное святилище Теночтитлана было разобрано до фундамента, а из его камней был построен Кафедральный собор. Каменные скульптуры главных богов уничтожали или закапывали. Самой невозвратимой потерей оказались рукописи. К приходу испанцев в Центральной Америке существовали тысячи кодексов: ритуальные календари, генеалогии, исторические хроники, гадательные книги, поэтические сборники. Францисканцы и доминиканцы начали систематически их сжигать как «дьявольские». Во время аутодафе 1562 года епископ Юкатана Диего де Ланды сжег всю оставшуюся библиотеку цивилизации Майя. В Мексике епископ Хуан де Сумаррага устроил публичное сожжение огромной коллекции ацтекских книг.

Из всей доколумбовой книжности Центральной Америки сегодня сохранилось только четыре кодекса майя (Дрезденский, Парижский, Мадридский и Гролье), около пятнадцати ацтекских кодексов и несколько десятков фрагментов. Все. Это как если бы от всей греческой и латинской письменности до нас дошло восемь-десять текстов. Инкская империя пострадала схожим образом, только с заменой кодексов на узелковое письмо кипу. Тысячи кипу были сожжены в XVI–XVII веках как «дьявольские орудия памяти».

В других странах, куда приходили христиане, они делали все то же самое. Добавлю, что когда одна культура уничтожает другую культуру, она практически всегда создает «черную легенду» об ужасах уничтоженной культуры. У этой стратегии есть две одновременные цели: оправдать уничтожение и закрепить за уничтоженной культурой образ «заслуженно исчезнувшей» в памяти потомков. Поскольку уничтоженная сторона по определению лишена голоса (письменность, элита, инфраструктура разрушены), победитель оказывается единственным летописцем — его версия становится исторической правдой по умолчанию.

Если интересно, могу рассказать подробнее о том, как это работает.

Генрих Семирадский «Светочи христианства. Факелы Нерона», 1876

Христиане сами были объектом «черной легенды» со стороны языческого Рима. Их обвиняли в каннибализме (вкушение тела и крови Христовой), в инцесте (они называли друг друга «братьями» и «сестрами» и устраивали «вечери любви»), в человеческих жертвоприношениях и в черной магии. Эти рассказы о христианах подробно описаны у Тертуллиана, Иустина Философа, Афинагора — они посвятили их опровержению целые тома.

Христиане ответили взаимностью. По их описаниям, римская религия — это оргиастический культ, в котором жрицы Кибелы оскопляли себя ритуальным ножом, элевсинские мистерии включали скотоложство, дионисийские оргии сводились к разрыванию живых тел, а римские триумфы кончались человеческими жертвоприношениями. Большая часть этих описаний или сильно преувеличена или просто выдумана: дионисийские оргии существовали как ритуальный экстаз, но не сводились к убийствам. Элевсинские мистерии были торжественной коллективной церемонией с зерном и факелами, а не оргиями и так далее. Но эти описания вошли в христианский канон и обеспечили несколько столетий моральной легитимации систематического разрушения античных храмов, культовых принадлежностей, статуй, библиотек.


Когда христианство дошло до Северной и Восточной Европу, оно повторяло этот же прием против каждой местной культуры. Адам Бременский в «Деяниях епископов гамбургской церкви» врет, что на главный праздник тела молодых мужчина вешалась на деревьях священной рощи. Это описание стало основным европейским «источником» о скандинавском язычестве на протяжении почти девятисот лет — на него опирались десятки реконструкций и романов, в которых викингов представляли как диких варваров. Первая серия «Игры престолов»с развешанными на деревьях частями тел — продолжение этого мифа. Добавлю, что сам Адам никогда в Скандинавии не был — он писал в Бремене со слов миссионеров и пересказов.

Архиепископ Альбрехт фон Буксгевден в обоснование Ливонского крестового похода рассказывал о прусских и латышских язычниках как о диавольской расе» с массовыми жертвоприношениями. Точно также врали и про «своих». Когда папа Иннокентий III начал Альбигойский крестовый поход, были запущены описания катарских ритуалов, в которых катары якобы устраивали ритуальные оргии с целованием задницы кошки и ритуально убивали младенцев. Тамплиерам предъявили похожий набор обвинений: ритуальное оплевывание креста при посвящении в орден, гомосексуальные оргии, идолопоклонство Бафомету и поклонение черному коту.

В «Молоте ведьм» Якова Шпренгера и Генриха Крамера так же врали про ведьм: дескать, они вступают в плотскую связь с дьяволом на шабашах, убивают и поедают младенцев, насылают порчу и неурожаи, способны летать, превращаются в животных.

Особняком стоит самая длинная «черная легенда» в христианской истории — обвинение евреев в ритуальном убийстве христианских младенцев — «кровавый навет». Первый зафиксированный случай — история мальчика Уильяма из Норвича в Англии в 1144 году. После убийства мальчика монах Томас Монмутский написал агиографию, в которой утверждал, что евреи ритуально замучили ребенка на Пасху, чтобы использовать его кровь в своей маце. Добавлю, что Уильям был причислен к местным святым.

Этот навет повторялся в Англии, Германии, Франции, Испании, Польше, России каждые несколько десятилетий на протяжении восьмисот лет. За этим следовали погромы, конфискации и изгнания. Часто погромы начинались тогда, когда нужно было возвращать взятые взаймы деньги.

Испанские хронисты и церковные деятели создали мощный нарратив о доколумбовых цивилизациях как о царстве человеческих жертвоприношений, каннибализма, идолопоклонства и сексуальной развращенности. Этот образ ацтеков как «империи зла» стал оправданием Конкисты на четыре столетия вперед. Человеческие жертвоприношения у ацтеков действительно были — это подтверждено археологическими раскопками, но масштаб испанцы преувеличивали в сотни раз. Добавлю, что европейцы XVI века сами жили в обществе, в котором публичные казни через сожжение, четвертование, разрывание лошадьми были обыденной публичной церемонией.

Доминиканец Бартоломе де Лас Касас описал зверства самих испанцев в Новом Свете — массовые убийства, рабство, насилие, грабежи — и утверждал, что испанские конкистадоры натворили в Америке больше, чем любой ацтекский жрец. Лас Касас спорил с Хуаном Хинесом де Сепульведой о том, имеют ли индейцы полноценную человеческую душу и потому права. Лас Касас, искренне обличая преступления собственной нации, чтобы облегчить участь индейцев, дал материал для иностранной пропаганды, которая использовала тот же прием «черной легенды» — только теперь против Испании. И бумеранг вернулся к испанцам. Книги Лас Касаса быстро были переведены на латынь, голландский, английский, французский, немецкий и стали главным оружием антииспанской протестантской пропаганды XVI–XVIII веков. Голландские и английские памфлетисты использовали Лас Касаса, чтобы доказать, что католическая Испания — это уникально жестокая и кровавая нация, неспособная к гуманному правлению. Поэтому лучше мы захватим испанские колонии.

«Черная легенда» как пропагандистский комплекс работает по практически одинаковой схеме:

Сначала обвинение в ритуальном насилии (человеческие жертвоприношения, ритуальные убийства детей, каннибализм). Это самое тяжелое возможное моральное обвинение, оно мобилизует страх и отвращение немедленно. Распятые мальчики очень нужны пропаганде.

Потом обвинение в сексуальной развращенности (оргии, инцест, скотоложство, сожительство с дьяволом). Это апелляция к самым глубинным культурным табу. Гейропа совсем с ума сошла: «Моего сына одевают в костюм Путина и люди становятся в очередь, чтобы насиловать моего четырехлетнего мальчика». Забыли? Наберите в Гугле. Российский телевизор врать не будет.

Затем обвинение в идолопоклонстве или поклонении темным силам (бес, кот, козел, дьявол. Это переводит конфликт из политического в религиозный. Запад продался Антихристу.

Далее обвинение в нелояльности (заговор против государства, тайные собрания, секретные знаки). Это легитимирует насилие. Мы всех несогласных объявим террористами и иностранными агентами.

Обязательно обвинение в загрязнении (наша культура чиста, их — пачкает воду, пищу, землю). Это аргумент в пользу физического уничтожения. Святая Русь, березоньки, чистые родники и женщины с картин Константина Васильева.

Практически всегда идет преувеличение масштаба (тысячи жертв, целые поколения детей, постоянные оргии). Это позволяет представить отдельные эпизоды как систематическую практику.

И наконец — придание изначальной природы (это не следствие обстоятельств, а суть их культуры). Это оправдывает уничтожение в принципе. Мы попадем в рай, а они просто сдохнут.

Многие из этих «черных легенд» до сих пор живут в массовом сознании как «исторические факты». «Викинги — дикари» — байки Адама Бременского. «Друиды сжигали людей» — вранье Цезаря. «Ацтеки только и делали, что приносили жертвы» — преувеличения Кортеса. «Тамплиеры поклоняются Бафомету» — придумано юристами Филиппа Красивого. «Евреи пьют кровь христианских младенцев» — любимая ложь христиан. «Кровавый царский режим» — популярная страшилка советской власти. Были кровавые преступления в Российской империи? Конечно, были, но это был просто детский сад по сравнению с тем, что творили коммунисты вместе с чекистами.

В продолжение темы «черной легенды». Одно из самых нелепых обвинений, которое любят выдвигать российской оппозиции: «А вот когда вы — либералы, были у власти…» Мне даже неловко комментировать такие глупости. Но надо.

Так вот — никогда за всю историю России либералы не были у власти. Даже на пушечный выстрел к ней не приближались. Что такое власть в России? Это возможность контролировать хотя бы одну из трех ветвей власти — законодательную, исполнительную или судебную. Нужно контролировать хотя бы несколько финансовых потоков. И обязательно — силовиков. Хоть кого-нибудь: армию, полицию, органы. Без этого бессмысленно утром выпускать закон, за который вечером тебя посадят или расстреляют.

Но все дело в том, что в России чекисты с коммунистами ни разу не выпустили власть из своих рук. Кому досталась вся собственность в России? «Красные директора» советских заводов приватизировали собственные предприятия скупая ваучеры. Региональные элиты — бывшие первые секретари обкомов — превратились в губернаторов и владельцев местной экономики. Силовики получили долю через крышевание, а позже через прямую интеграцию в советы директоров. Криминальные группировки конца 80-х легализовались как охранные структуры и совладельцы бизнеса. Это была не либеральная приватизация — это был раздел добычи внутри прежнего властного класса, расширенного за счет его теневых сегментов.

Из примерно двух десятков премьер-министров и силовиков, занимавших ключевые посты в стране, людей не связанных с КПСС, КГБ или советским отраслевым аппаратом — всего несколько человек. Либералы как политическая сила в России никогда не контролировали ни силовые ведомства, ни администрацию президента, ни парламентское большинство, ни верховный суд, ни крупную собственность.

После 1991 года коммунисты с чекистами не дали сделать ничего из того, что нужно было делать немедленно. КПСС не запретили. Доступ к архивам открыли на чуть-чуть и тут же в ужасе закрыли. Генералитет в армии не поменяли. Гражданского контроля над силовыми структурами не было установлено. Не было ни запрета на занятие государственных должностей для бывших партийных и чекистских функционеров, ни даже формального осуждения преступлений режима на государственном уровне. Реформы судов не произошло. Реформы ФСИН не было.

КГБ не признали преступной организацией и не распустили. Кадровая, оперативная, агентурная преемственность сохранились полностью. Методы работы, картотеки, ритуалы — те же. Не было процессов над организаторами политических репрессий, не было публикации списков агентуры (как это сделали, например, в ГДР с делами Штази). Стукачей и сексотов никто по имени не назвал.

И в результате — расстрел парламента в 1993 году. Конституция 1993 года, написанная под одного человека и наделяющая президента монархическими полномочиями. Первая чеченская война, вторая чеченская война. То, что некоторые принимали за либерализм — это возможность не быть сразу убитым или посаженным за слова. Но с этим тоже быстро покончили. Разгром НТВ был не началом, а финалом процесса, идущего с середины 90-х.

Да, было несколько относительно либеральных реформ — так сантехников приглашают починить сломанную канализацию. Чтобы потом все и свалить на них. Назвать это «властью либералов» можно только в том смысле, в каком можно назвать властью сантехника, которому позволили устранить засор в сортире.

Ни один сравнительный индекс политических институтов — Polity, V-Dem, Freedom House — никогда не относил Россию 1990-х к либеральным демократиям. В лучшие годы она оценивалась как «гибридный режим» или «электоральный авторитаризм с конкурентными элементами».

p.s.
И еще два слова про силовиков. Ленин захватил власть в России не потому, что знал слово «эмпириокритицизм». А потому, что у него была большая группа вооруженных людей, готовых применять силу. Честность и способность идти за свои слова в тюрьму стоят очень дорого. Но люди, которые выходят с прекрасными лозунгами на митинги постоят немного на площади и разойдутся по домам. Без серьезной вооруженной структуры сменить власть в России не получится никогда.