"Лимонка в глянец" — лучшее, что случалось с русскими печатными изданиями в последние лет пять точно. Нет, ничего принципиально нового там нет. Соединение эстетики начиная от античных мотивов до русского авангарда и "Ночного Портье". Гумилёв, Мисима, Лимонов, Гинтовт, современная поэзия вместе с фотографиями длинноногих нацболок и военных пейзажей. Этот коктейль как будто напрашивался все эти годы, я когда-то тоже хотел выпустить журнал "Республики Фиуме" в таком ключе. Но не сделал, а они — сделали.

Запечатлели русскую красоту как она есть сейчас: опасной, разрушающей города, немного девиантной, на грани фола, но невероятно притягательной. Уловили дух времени: классический глянец в России мёртв, и дело не в том, что "все уехали". Наши селебрити мало отличимы одна от другой, и импортозамещение тут работает на все сто. Просто светская жизнь" чем дальше, тем больше выглядит старой китайской ширмой, которой пытаются отгородиться от грохочущего за окном нового мира. Даже на официальных мероприятиях вроде кинопремий всё чаще появляются молодые люди в форме с орденами, реальность стучится с двери парадных залов и закрытых вечеринок, но её всячески стараются не пускать в последнюю цитадель ушедшего века.

"Мы будем скользить по поверхности вещей" — прекрасно сформулированный Эллисом девиз нулевых, но сейчас поверхность вскрылась, внутри — кровь, щебёнка, сырые внутренности, но и секс, и поэзия, и живая ярость, и ностальгия по временам, когда человеческая воля что-то значила.

"Лимонка в глянец" — это мощнейшее высказывание. И я очень горд быть его частью.

Текущий состав "Республики Фиуме". Голос Республики, прекрасная Юлия (у которой сегодня день рождения), Николай — гитара, Иван — бас, Михаил — барабаны. Ну и ваш покорный на гитаре.

"Фиуме" пишет альбом и репетирует концертную программу на осень. Так что не переключайтесь, будут обновления.

Если Анита Лэйн — это муза, бесплотное присутствие на выдохе, то Лидия Ланч — уже не выдох, а крик. Не присутствие, а вторжение. Буквально хищница — так и называется её книга-дневник, «Paradoxia: A Predator's Diary».

Родилась в 1959-м в Рочестере как Лидия Кох. В 16 сбежала из дома в Нью-Йорк — и там же, по легенде, получила фамилию. Lunch («обед») ей приклеил Вилли Девилл: за то, что она таскала — в прямом смысле воровала — еду для голодных музыкантов даунтауна. Кормила сцену.

В том же 16-летнем возрасте, в 1977-м, она собрала Teenage Jesus and the Jerks — ядро нью-йоркского ноу-вейва (фото 1). Концерты по десять минут, песни по тридцать секунд, слайд-гитара, которой она орудовала как ржавой ножовкой. Ни одного полноформатного альбома — только пара синглов да четыре трека на легендарной компиляции No New York (1978), спродюсированной Брайаном Ино. Послушайте «Orphans» : двадцать лет панка спрессованы здесь в две минуты чистой злости.

Дальше — по накатанной. Собрать группу, поиграть, распустить «когда стало скучно», а через полгода выпустить винил. Beirut Slump, 8 Eyed Spy, 13.13 — составы менялись как перчатки. В 1980-м вышел сольный Queen of Siam — неожиданно кинематографичный, с бурлеском и гитарными соло Роберта Куайна. Её кавер на «Spooky» Дасти Спрингфилд — едва ли не единственный трек, который можно назвать почти уютным.

А потом в её орбиту втянулась та же компания, что окружала Аниту, — только с обратной стороны. С The Birthday Party она записала EP «The Agony Is the Ecstasy». С Ником Кейвом, Марком Алмондом и Джимом Тёрлвеллом (Foetus) в 1983-м собрала The Immaculate Consumptive — супергруппу на три дня и три концерта; фоновую плёнку для неё записали Бликса Баргельд, Барри Адамсон и Мик Харви. Идея, разумеется, была её. В Вашингтоне Тёрлвелл разбил рояль, а Кейв, по слухам, откровенно скучал посреди всего этого хаоса.

Но главный её мужчина — Роуленд С. Ховард (фото 2, 3), гитарист The Birthday Party, тот самый долговязый гений с пеплом вместо лица. Они сошлись в начале 80-х в Европе, разогревая залы перед сетами Birthday Party собственными шумовыми «спиритическими сеансами». Первый плод — сингл «Some Velvet Morning» (1982), старая вещь Ли Хэзлвуда и Нэнси Синатры, которую они перекроили в опиумную колыбельную с привкусом похоти. В 1987-м Ховард сыграл на её альбоме Honeymoon in Red, а в 1991-м они уехали в Мемфис и записали Shotgun Wedding — «нахальный альбом ушибленных песен о любви, бодрый вопреки одержимости смертью». Оттуда обязательны «Endless Fall» и «In My Time Of Dying». Говорят, чувства Лидии к Ховарду так и остались безответными. Он умер в 2009-м.

Ну и, разумеется, «Death Valley '69» (1984) — дуэт с Тёрстоном Муром из Sonic Youth, про Чарльза Мэнсона и ранчо Спан. Клип (первый в истории группы) сняли Джудит Барри и Ричард Керн — тот самый режиссёр «кино трансгрессии». Kerrang! внёс трек в список «50 самых злых песен всех времён».

Кстати, если вам интересно, как Nowave повлиял на русскую музыку — в 1990 в Киеве возникла группа Ivanov Down (фото 4), предводитель которой, Алексей "Макет" Дегтярь проповедовал похожий подход к музыке. В 1991 Лидия посетила Киев, а юный и нахальный Макет прорвался к ней в гримёрку и навязался к группе в автобус, где главная хищница американского нойза "разрешала себя целовать".

Она пережила почти всех своих диких мужчин — и, в отличие от Аниты, никуда не растворилась. Пишет книги, читает спокен-ворд («журналистика об эмоциональной дистопии настоящего», как она это формулирует), ведёт подкаст The Lydian Spin и по сей день выходит на сцену.

Умер Уильям Орбит, человек-синоним слова "саунд-продюсер". Помните, взрослые спрашивали нас, детей: "кем ты хочешь стать, когда вырастешь"? Когда мне было 17, я хотел стать Уильямом Орбитом.

Он занимался электронной музыкой, и в девяностые его студия состояла из пары сэмплеров и синтезатора. Кстати, его первая синти-поп группа записывалась на Guerrilla Studios - вместе с Laibach. В нулевые, когда его клиентами стали рок-группы типа Blur и No Doubt, он продюсировал их так, как если бы это была его родная электроника.

Blur он заставлял часами джемовать, записывая происходящее на многоканалку, чтобы потом оцифровать, резать и клеить гитарные и барабанные партии, как привычные ему электронные текстуры. Спродюсированный им трек No Doubt "Making Out" звучит как техно, сыгранное рок-группой.

К тому времени казалось, что из британских гитар уже не выжать ничего нового — а он с легкостью показывал, что можно, да ещё как. Также как и то, что можно быть продюсером Мадонны и саундтрека "Ангелов Чарли" — и одновременно оставаться странным фриком, создающим тревожные звуковые ландшафты.

Кстати, fun fact: пик карьеры Орбита пришёлся на зарю цифровой революции и, как следствие, демократизации звука. Его описывают как одного из пионеров, пересевшего с аналоговой плёнки на цифровые DAW. Но уже тогда мы, питерские школьники, с помощью пиратских Cool Edit (теперь — Audition) и Acid Pro могли на своих кухнях делать со звуком то же, что делал Орбит. И, кстати, делали — спасибо ему и за то тоже.

От чего умер — никто не рассказал, и не расскажет. Говорят, любил разные запрещенные вещества. Также говорил, что завязал, но кто ж знает, как оно было на самом деле? Это и не важно. Он придумал, как будет звучать музыка нулевых и десятых, а дальше была уже не его война. Good night, sweet prince!