Текущий состав "Республики Фиуме". Голос Республики, прекрасная Юлия (у которой сегодня день рождения), Николай — гитара, Иван — бас, Михаил — барабаны. Ну и ваш покорный на гитаре.

"Фиуме" пишет альбом и репетирует концертную программу на осень. Так что не переключайтесь, будут обновления.

Если Анита Лэйн — это муза, бесплотное присутствие на выдохе, то Лидия Ланч — уже не выдох, а крик. Не присутствие, а вторжение. Буквально хищница — так и называется её книга-дневник, «Paradoxia: A Predator's Diary».

Родилась в 1959-м в Рочестере как Лидия Кох. В 16 сбежала из дома в Нью-Йорк — и там же, по легенде, получила фамилию. Lunch («обед») ей приклеил Вилли Девилл: за то, что она таскала — в прямом смысле воровала — еду для голодных музыкантов даунтауна. Кормила сцену.

В том же 16-летнем возрасте, в 1977-м, она собрала Teenage Jesus and the Jerks — ядро нью-йоркского ноу-вейва (фото 1). Концерты по десять минут, песни по тридцать секунд, слайд-гитара, которой она орудовала как ржавой ножовкой. Ни одного полноформатного альбома — только пара синглов да четыре трека на легендарной компиляции No New York (1978), спродюсированной Брайаном Ино. Послушайте «Orphans» : двадцать лет панка спрессованы здесь в две минуты чистой злости.

Дальше — по накатанной. Собрать группу, поиграть, распустить «когда стало скучно», а через полгода выпустить винил. Beirut Slump, 8 Eyed Spy, 13.13 — составы менялись как перчатки. В 1980-м вышел сольный Queen of Siam — неожиданно кинематографичный, с бурлеском и гитарными соло Роберта Куайна. Её кавер на «Spooky» Дасти Спрингфилд — едва ли не единственный трек, который можно назвать почти уютным.

А потом в её орбиту втянулась та же компания, что окружала Аниту, — только с обратной стороны. С The Birthday Party она записала EP «The Agony Is the Ecstasy». С Ником Кейвом, Марком Алмондом и Джимом Тёрлвеллом (Foetus) в 1983-м собрала The Immaculate Consumptive — супергруппу на три дня и три концерта; фоновую плёнку для неё записали Бликса Баргельд, Барри Адамсон и Мик Харви. Идея, разумеется, была её. В Вашингтоне Тёрлвелл разбил рояль, а Кейв, по слухам, откровенно скучал посреди всего этого хаоса.

Но главный её мужчина — Роуленд С. Ховард (фото 2, 3), гитарист The Birthday Party, тот самый долговязый гений с пеплом вместо лица. Они сошлись в начале 80-х в Европе, разогревая залы перед сетами Birthday Party собственными шумовыми «спиритическими сеансами». Первый плод — сингл «Some Velvet Morning» (1982), старая вещь Ли Хэзлвуда и Нэнси Синатры, которую они перекроили в опиумную колыбельную с привкусом похоти. В 1987-м Ховард сыграл на её альбоме Honeymoon in Red, а в 1991-м они уехали в Мемфис и записали Shotgun Wedding — «нахальный альбом ушибленных песен о любви, бодрый вопреки одержимости смертью». Оттуда обязательны «Endless Fall» и «In My Time Of Dying». Говорят, чувства Лидии к Ховарду так и остались безответными. Он умер в 2009-м.

Ну и, разумеется, «Death Valley '69» (1984) — дуэт с Тёрстоном Муром из Sonic Youth, про Чарльза Мэнсона и ранчо Спан. Клип (первый в истории группы) сняли Джудит Барри и Ричард Керн — тот самый режиссёр «кино трансгрессии». Kerrang! внёс трек в список «50 самых злых песен всех времён».

Кстати, если вам интересно, как Nowave повлиял на русскую музыку — в 1990 в Киеве возникла группа Ivanov Down (фото 4), предводитель которой, Алексей "Макет" Дегтярь проповедовал похожий подход к музыке. В 1991 Лидия посетила Киев, а юный и нахальный Макет прорвался к ней в гримёрку и навязался к группе в автобус, где главная хищница американского нойза "разрешала себя целовать".

Она пережила почти всех своих диких мужчин — и, в отличие от Аниты, никуда не растворилась. Пишет книги, читает спокен-ворд («журналистика об эмоциональной дистопии настоящего», как она это формулирует), ведёт подкаст The Lydian Spin и по сей день выходит на сцену.

Умер Уильям Орбит, человек-синоним слова "саунд-продюсер". Помните, взрослые спрашивали нас, детей: "кем ты хочешь стать, когда вырастешь"? Когда мне было 17, я хотел стать Уильямом Орбитом.

Он занимался электронной музыкой, и в девяностые его студия состояла из пары сэмплеров и синтезатора. Кстати, его первая синти-поп группа записывалась на Guerrilla Studios - вместе с Laibach. В нулевые, когда его клиентами стали рок-группы типа Blur и No Doubt, он продюсировал их так, как если бы это была его родная электроника.

Blur он заставлял часами джемовать, записывая происходящее на многоканалку, чтобы потом оцифровать, резать и клеить гитарные и барабанные партии, как привычные ему электронные текстуры. Спродюсированный им трек No Doubt "Making Out" звучит как техно, сыгранное рок-группой.

К тому времени казалось, что из британских гитар уже не выжать ничего нового — а он с легкостью показывал, что можно, да ещё как. Также как и то, что можно быть продюсером Мадонны и саундтрека "Ангелов Чарли" — и одновременно оставаться странным фриком, создающим тревожные звуковые ландшафты.

Кстати, fun fact: пик карьеры Орбита пришёлся на зарю цифровой революции и, как следствие, демократизации звука. Его описывают как одного из пионеров, пересевшего с аналоговой плёнки на цифровые DAW. Но уже тогда мы, питерские школьники, с помощью пиратских Cool Edit (теперь — Audition) и Acid Pro могли на своих кухнях делать со звуком то же, что делал Орбит. И, кстати, делали — спасибо ему и за то тоже.

От чего умер — никто не рассказал, и не расскажет. Говорят, любил разные запрещенные вещества. Также говорил, что завязал, но кто ж знает, как оно было на самом деле? Это и не важно. Он придумал, как будет звучать музыка нулевых и десятых, а дальше была уже не его война. Good night, sweet prince!

Как вы думаете — что тут происходит?