Mithgol the Webmaster

Ко всему вышеизложенному можно с уверенностью (но и с нѣкоторою досадою) прибавить напоминание о том, что #аниме «Goblin Slayer» не могло порадовать собою сторонников и сторонниц феминизма и SJW (несмотря на то, что половое насилие показано было в этом аниме как отвратительное преступление, заслуживающее сурового возмездия и притом это возмездие реально получающее), и что в хоре недовольных голосов слышны были примерно слѣдующіе тезисы:

во-первых, всякое появление в сюжете полового насилия (и неважно, насколько осуждаемого и наказуемого) подпитывает собою так называемую культуру изнасилований и нормализует это преступление (дескать, если изнасилования вообще случаются, то это и есть норма, так можно), так что автор ничуть не лучше насильников и даже как бы пособник их;

во-вторых, всякое появление в сюжете полового насилия (и неважно, насколько осуждаемого и наказуемого) является фэнсёрвисом для насильников, авторским реверансом и подмигиванием в их сторону;

в-третьих, если половое насилие вставлено не для одного только фэнсёрвиса, а действительно служит краеугольным камнем и движущею причиною сюжета, то это ещё хуже: тем самым автор лично сам является насильником, в своём произведении изнасиловавшим свою же персонажицу с корыстною целью сдѣлать сюжет художественно занимательнее для читателей (и, в последующем, для зрителей экранизации) — а это всё равно что над родной дочерью надругаться;

в-четвёртых, ни одной феминистке никоим образом не способно понравиться зримое экранное воплощение ненавистного тезиса «not all men», то есть когда «не всѣ мужчины» насильники и даже не всѣхъ можно записать в пособничающих насильникам своим бездействием (по малодушию или оттого, что втайне одним мѵромъ мазаны), а отыскиваются и таковские, которые готовы насильников лютою смертью казнить (да и казнят), так что удобная феминистическая картина безусловной половой солидарности способна неприятно поколебаться;

в-пятых, любое расовое различие между насильником и изнасилованною побуждает всякую сколько-нибудь интерсекциональную феминистку провозгласить насильника невинною жертвою многовекового угнетения и возложить всю вину за произошедшее на единственного противника феминизма — на бѣлаго гетеросексуального цисгендерного мужчину, который один во всём половом насилии и виноват (и расовым происхождением своим бѣлымъ виноват, и гетеросексуальностью, и в особенности цисгендерностью своею), причём и перед изнасилованною виноват, но особенно тягостно и вовеки неизбывно виноват пред насильником, карать которого пусть даже не думает, потому что это был бы фашизм, нацизм, etc. И уж если эта логика годится для grooming gangs в Англии, то применять её к гоблинам в «Goblin Slayer» феминисткам сам Бог велел, как говорится.

Часть аргументов, тогда прозвучавших с опорою на один или несколько из этого полудесятка тезисов, в то время были буквально сохранены для истории составителями подборок скриншотов (напримѣръ, вон той небольшой подборки скриншотов микроблогозаписей из Твиттера), другие же слѣдуетъ полагать навсегда утраченными, да туда им и дорóга.

Методом исключения нетрудно догадываться, что аниме, идеальное с феминистической точки зрения, не только не содержало бы ни единой персонажицы (как милой, так и не очень) во избежание объективации, но и непременно состояло бы из непомерно многочисленных сцен гомосексуального полового насилия (с беспременным получением удовольствия), совершаемого над бѣлыми гетеросексуальными цисгендерными мужчинами со стороны мужчин гораздо менѣе бѣлыхъ и притом ещё беспременно менѣе гетеросексуальных (а не то ведь не интерсекционально получится). Мрачно подозреваю, что где-нибудь в безднах японской яойщины этакие произведения вполне существуют, и притом в изрядном множестве, но что они просто не дождались ещё своего звёздного часа широчайшей феминистической популярности, способной дойти до преподавания их на уроках gender studies с разыгрыванием в лицах, начиная от начальной школы. Бог даст, и не дождутся никогда, никогда, раз уж феминисткам угоднее возненавидеть всё аниме и всю мангу в целом, сколько ни есть на свѣтѣ.