Павел тихо и кратко зашипел за дверью. Испугался. В тот момент он самокритично подумал, есть ли минусы у его любвеобильности? Перепады настроения у него происходят больше обычного. В любом случае мужчина встанет со своего нынешнего места, встряхнет пояс пальто, слепо подойдет к двери и нешироко откроет её.

Кто там?.. Господин Деспект? Это вы? Ох, вы и вправду не побоялись мне постучать, Деспект. Обычно когда я подмечал, что мне в дверь можно постучать, мне никогда не стучались. Смелое решение, Деспект. Или вам нравится приставка "господин"? Вы ведь, должно быть, выше меня по рангу, так? Не задерживайтесь, проходите. Я вас не вижу.

Павел открывает дверь шире и машет в свою сторону - якобы, проходи. Безопасно ли вообще оставаться с ним наедине? Может, стоит уже обдумывать свои поступки? А он вообще принял таблетки?..

Павел сразу же запирает дверь. Оборачивается на звуки топота, ориентируясь, где его собеседник и по совместительству некая временная жертва его странного лепета.

Для тебя лично я бы предпочел просто Деспект. Тогда мы договорились. Как мило, то что Деспект выбрал в качестве собеседника на вечер именно меня. Очень смело... Кажется, даже клерк не захотел бы оказаться в кабинете наедине со мной. Хотя бы из за избегания. Ты так не думаешь? Какие у тебя ощущения? Какое у тебя стало самочувствие, когда ты появился здесь? Подумай. Не говори что-то вроде "все нормально" или "не имею ничего против". Даже такие фразы можно перефразировать во что то искреннее. Что думаешь?..

Павел облокачивается спиной на дверь, мягко улыбаясь. Некоторые его волоски выглядят немного взбудораженными, словно он брался за голову или успел отлежаться на ковре. Или у него появляются седые волосы.

В ответ следует лишь молчание и таинственное хихиканье. Павел склоняет голову, расплываясь в острой улыбке. Ненадолго опуская её, Павел выпрямляется и подходит к Деспекту, положив ему руки на плечи. Сразу положить их не получается, ведь Павел подразумевал, что Деспект будет пониже. Сначала они неловко подскальзываются ниже ключиц, но затем понимают, где находятся плечи. Его пальцы могут касаться шеи высокого парня из за желания понять его физическую форму, но пока что он не интересуется лицом. Павел разворачивает Деспекта и усаживает на свой стул за рабочим столом, наклоняясь к нему поближе.

Тебе удобно? Лично мне хотелось бы продолжить разговор с таким положением. Но я не думаю, что у нас выйдет лишь деловой разговор. :)

Руки мужчины снова взаимодействуют с ним, когда он нежно приземляет ладони по бокам шеи Деспекта. Тылкие стороны его рук достаточно горячие. Ощущение, что их хотелось бы почесать или стряхнуть невидимых муравьев. Павел долго молчит. Все, что слышно в кабинете, это далекий гул из коридора и собственное дыхание Деспекта. Наконец, тишина прерывается, когда Павел снижает тон голоса почти на шепот.

У тебя довольно спокойное дыхание. Но по его вздрогам я могу сказать, что ты взволнован.
Ты сказал ранее, что если это будет по нраву, то ты будешь готов на что угодно. Надеюсь, это не были слова, написанные песком; верно, Деспект?..

А если на кону будет твоя жизнь? Взамен на удовлетворение мыслей из сахара и грязи, ты жертвуешь своими вздохами. И кто знает, насколько я буду силен к тому моменту, когда начну тебя колоть резаком. Этот шанс равен монетке, ты знал об этом?
Деспект. Милый, теплый Деспект. На твоей шее столько рубцов, я могу почувствовать их.

Руки мужчины сжали его шею, старательно пытаясь перекрыть воздух. Пока он медленно душит его, он наговаривает с ублюдской лыбой. Это и вправду нравится Карпентеру?

Как жаль, что я не могу видеть твое лицо; но не будь я слепым, я бы уже расплакался или перестал это делать. Тебе нравится, когда я так делаю? Не дергайся и не трогай меня. Ты ведь молодец, не так ли? Попроси меня. Попроси содрать с тебя кожу или вырвать ногти. Попроси вежливо. Попроси настолько любезно, насколько можешь. Можешь взмолиться Господу, если хочешь. Деспект.

Павел ослабляет хватку, но не убирает руки, позволяя Деспекту подышать. Он еще не узревал такие последствия удушья, но не удивился. Дыхание благовца сбилось. Он чувствует легкий запах бензина.

Ты напачкал мои перчатки, Деспект. Тебе должно быть стыдно. Если ты будешь извиняться, я с удовольствием тебя слушаю. Я еще не поменял свое мнение после твоей речи. В тебе слишком мало уважения. Сфокусируйся на мне и попробуй еще раз.

Кажется, щеки Павла порозовели. Он проводит большим пальцем по следу потекшей крови, что приводит его к губам Деспекта. Походу, это и вправду кровь. Он приближается к подбородку мужчине, чтобы жадно слизать следы крови. Он давно хотел это сделать. В молодости он бы на это не осмелился достаточно, или просто бы не додумался. Наверное, Деспекту не стоит раздраконивать его нездоровость, если он действительно не принял свою медицину.

Молодец. Хороший мальчик. Ты такой хороший мальчик. Хороший... мальчик...
Ха... Судя по всему, я нашел твою слабую точку. Ты звучишь просто прекрасно... Это задевает мое эго... Скажи для меня что-нибудь. Я не хочу сопровождать следующие три минуты в тишине. Только следующие три минуты своего времени я могу потратить на тебя. Что ты думаешь?

Павел затрудненно и тихо дышит, расплываясь в мерзкой улыбке. Его кожа довольно упругая по текстуре, что напоминает ему о том назойливом таракане из отдела Добычи; а представляя его на этом месте, ему все больше хочется разорвать чужое тело на куски всего лишь ногтями, будь у него достаточно мускулов. Скоро все должно закончиться. Деспекту надо просто потерпеть, или же послушать Павла, если он не имеет ничего против.

Ты искушаешь меня делать ужасные вещи, Деспект. Мне бы хотелось поднять на тебя руку, чтобы ты закричал. Мне это так необходимо... Господи. Ты делаешь отличную работу. Ты прекрасный мальчик.

Но вместо того, чтобы поднять руку для того, чтобы ущипнуть его или ударить по лицу, он ныряет пальцами в волосы на макушке, нежно почесывая его и нежно улыбаясь. Ощущения крови во рту было достаточно для Павла, чтобы его руки перестали чесаться. Но он сделал ему плохо. Он ужасно навредил ему, но стыдно ли ему за это? Нет. Он не может дать отпор. Проворачивая подобные мерзости, он давно забудет о том, что ощущают другие. Нужда и потребность заглушают его голову. Он бы задушил его. Он бы не оставил на нем живого места, если бы это не принесло последствий.
Его другая рука поднимается к губам мужчины, стирая с них кровь. Хотя, он скорее ее размазывает. Через слой кожи он может ощутить нижний ряд зубов.

Павел чувствует каждое его дерганье. Он мог бы мысленно посчитать, сколько мурашек за этот промежуток времени получил Деспект. Он кормится этим. Он питается его страхом, после того, как он разбил и разодрал его чувствительную точку.

Ты весь трясешься, Деспект.

Павел убирает руки, пряча их у себя за спиной и выпрямляясь. Вот, его сраная тактика - побаловал и оставил. Кажется, под языком у него больше не осталось слов, но он явно переживает за состояние капитана, ведь лежал бы он тут полумертвый, ему бы хорошо влетело. Он всего лишь тискает мясное животное. Зачем?

Тебе лучше прогуляться до медпункта. Я тебя не провожу. Дверь открыта.
...И не смей говорить совершенно ничего про нашу встречу. Если кто-то узнает, я продолжу тебя душить даже в мертвом состоянии.

Можете ли вы себе представить, что на календаре уже началось новое время функционирования природы? Весна. И вправду весна. Не такая холодная, какой она была в прошлый раз. Судя по тому, как я записывал самые мелкие примечания от скуки, к примеру, год назад температура в комплексе была на три градуса ниже, чем сейчас. Или это было вчера? Час назад? Насколько быстро здесь идет иллюзия времени? Насколько медленно, по сравнению с ней, мы движемся по коридорам? В таком месте уже, скорее, не к месту сказать "пришла весна". В молодости мне очень нравилось наблюдать за медленно восходящим солнцем на фоне слякотной, каменной дороги и зеленой травы. Птица летит у меня над головой, а под ногами ползают муравьи. Не кусаются, не убегают. Просто выполняют свою работу, ведь это им было свойственно с самой ранней стадии личинки. И даже если у них есть разум, то, должно быть, им это нравится. Нравится делать что-то полезное ради своей семьи, колонии. Мне нравились распустившиеся цветы. Они были такими красивыми, обладали нежные розовые и желтые оттенки... Запахи зачастую были манящими, пусть и попадались не самые примечательные. Какой то был в меру горьким, словно духи у дамы; какой то был сладким, словно экстракт ванили. Мне очень нравится ваниль. Мне точно также нравятся цветы. Мне нравятся красивые вещи. Может, пусть и не всем нравятся цветы, никто не может отрицать, то что большая часть наших людей предпочитают букет цветов в качестве подарка. Цветы носят на праздники, цветы носят на могилы. Они стоят в вазе на столе, или распускают корни в горшках, представляясь травяными растениями. Но, все таки... Когда наступает весна, во мне есть неприятное ощущение. Я упускаю время. Оно летит быстро, и я боюсь его потерять. Когда я слишком много думаю об этом, я не хочу, чтобы весна куда-то уходила. Мне не хочется, чтобы после неё наступало жаркое лето, в пору которой моя кожа будет окрашиваться в цвет мясного изделия, а глаза заплываться от высокой температуры. Мне бы даже хотелось застрять во временной пятле, ведь ничего не поменяется настолько сильно больше, как когда-то поменялась моя стойкость и мое мужество. По крайней мере, теперь я могу реагировать на вещи не так бурно, как реагируют другие люди.
А помимо этого, у меня есть к вам предложение, мои дорогие, замечательные коллеги! С учетом недавних увольнений, наших врачевателей стало меньше. Цифра совсем не значительна, но знать это наверняка неприятно. Нет, я не предлагаю вам получить медицинское образование. Я предлагаю вам посетить мой кабинет... Господин капитан Тонеко разрешил мне провести запоздалые медицинские обследования. Поверьте мне, это безопасно, и я не планирую отравить вас не теми витаминами или пырнуть вас скальпелем. Я сделаю это, только если вы попросите... Так что если в одной из строк вы увидите мою фамилию и имя, не удивляйтесь так сильно. Мне просто нужно повысить свою полезность, не смотря на то, что я не обладаю очень важным фактором ориентира... И я верю, что у меня все получится! Я всегда обращаю внимание на детали, поэтому я позабочусь о вас настолько, насколько я могу приложить усилий. И я лично узнаю больше о вашей структуре тела, а это идет в мою пользу. :)
В общем, жду вас, если меня вам пропишут.

Господи, помилуй существование жизни на этой планете... Сколько времени прошло? Я столько просидел на одном месте без дела, или просто уснул на плоской поверхности? Я помню, что я складывал бумаги на своем столе. Затем присел на свой стул, сложил руки. У меня был чистый, убранный стол... Я уже давно хотел устранить беспорядок в кабинете, но как только я потерял свою сосредоточенность и концентрацию, я поднимаю голову и снова ощущаю бумаги под локтями. Я подумал, что безнадежен. Я подумал, насколько же я беспомощен и бесполезен... Сам стол не дает мне жить по моему решению. Стол. Разве я хотел снова наводить у себя порядок? Или я просто не смог довести его до конца, поэтому получил такой исход? Нет, дело не в том, что я задремал. Я не реагирую отрицательно на свои нужды. Дело в том, что я... Не люблю убираться! Но это такая безысходная вещь, что с отсутствием генеральной уборки все становится грязным, пыльным, дряхлым, мусорным и заброшенным... Я не люблю все вещи, которые относятся к этой категории. Но мне не нравится этот процесс... Кажется, что мои колени вот-вот подкосятся, когда я вдыхаю слишком много пыли. Может, мне взять под опеку клерка, чтобы он убирал все лишнее за меня? Нет, нет, нет и еще раз нет... Разве этот падший знает, чему необходимо находиться в кабинете, а чему нет? А что, если он выкинет мои дорогие бумаги со стихами? Наброски, оригами? Может быть, если он сделает это случайно в первый раз, я его прощу, но если во второй, то мне придется покрывать чью-то кожу синяками и царапинами от плети. И тем более, я не люблю, когда к моим вещам прикасаются чужие руки. Ладно... Рано или поздно, я снова разберу бумаги. Так или иначе, они должны лежать на том месте, куда я их сложу.

А еще я видел сон. Я слеп, но не от рождения и не из за повреждения глубины зрачка. С тех пор, как я начал работать здесь, мне снились сны намного, намного реже. И каждый раз это был неприятный процесс. Я не люблю думать, то что я и мой мозг - это одно и то же существо с одной и той же личностью. Определенно не я его контролирую. Мне стоит задуматься над тем, чтобы удалить себе глазные яблоки хирургическим образом. Но я не хочу, чтобы ко мне прикасался незнакомец.

Ах, и просто добавлю к слову. Сегодня особенная дата. Вы, должно быть, уже давным давно заметили, какая. В эту дату представителям женского пола дарят букеты тюльпанов и много сладкого, обычно в промежуток утреннего времени. Я помню, что моей матери нравились девичьи вещи. Ей нравилось собирать цветы, помогать людям, будь это повседневные дела, карьерные или психологические проблемы. Ей определенно нравился этот праздник. Я не придаю особое значение этому событию, ведь я не имею ничего общего с женщинами и, к удивлению, не имею общего контакта с ними... Но я считаю, что восьмое число марта должны считать праздником великолепия того, что люди смогли отстоять свои права давным-давно. Добиться равноправия. Это навивает на добрые мысли, что все люди едины, пусть нас и отличают какие-то биологические особенности тела, подразделяющие нас на "женщин" и "мужчин"...
Как-то я заболтался...
Счастливого праздника всем милым девушкам.

тв: яркие цвета

Давай разорвем и сотрем все. Напишем сказку новую.

Ах, ну что за женщина! А какие речи, какой способ выражения, какие мускулы... В молодости я читал только книги про роман на фронту, но никогда не видел военнослужащего прямо перед собой. Какая строгость, но какая гуманность... Мне тоже нравится дисциплина и обучение. Она же направлялась в отдел Благосостояния? Я мог бы встретить её вместо господина капитана Тонеко, я как-то не вижу его сегодня... Она же хотела познакомиться, так? Я могу составить ей экскурсию по отделу, я знаю его наизусть, вплоть до каждой стенки и щели в ней, каждой двери... А что, если она вот-вот прибудет в Благосостояние? Тогда мне нужно торопиться. Мне нельзя допустить плохого впечатления о нашем департменте.

Ладно, все-таки, я сожалею о своем поступке. У госпожи Сороньи и вправду сильная рука. Я все-таки встретил её в департменте, стоя около коридора. Я встал туда специально, чтобы она меня заметила, когда входила. Очень смышленная. Она и вправду таким образом окликнула меня. Но, как вы знаете, коллеги, мне нужно ощупать своего собеседника, чтобы понять свое окружение и то, как с ним разговаривать... Я не стал предупреждать, подумала, что госпожа Соронья поймет. Протянул руки... И я почувствовал, как она дернулась. Я до смерти испугался, а затем меня наругали... Она сделала мне послание, что мне надо мыть руки. Как странно... Они у меня всегда находятся под слоем перчаток, и я о них забочусь, никогда не рву и не пачкаю их в грязи... Судя по всему, ей не понравилась наша встреча. Она не здесь. Теперь я чувствую себя расстерянным. Неприятный опыт, но я понимаю, почему она так сделала... Лучше бы просто забыть это, как страшный сон, чтоб самому было лучше. Мне нужно обратно приступить к работе.

Павел ждал важного гостя задолго. Он знал, что ему нужно было заканчивать проводить медицинские обследования, но ему просто надо было закончить остальные. И капитана Добычи в том же числе. Но прошло уже достаточно времени, чтобы Павел смог немножко подзабыть об этом. Хо-хо, дурёховая голова. Учитывая, Что у него произошло сегодня, он решил закрыться в кабинете и подумать над своим поведением, забыться. Знаете, что еще он забыл? Выпить таблетки.
На данный момент Павел чувствовал себя так, словно его разорвало десять тигров. Где-то потерялись ручки, где-то ножки, но он бы не сказал, что ему это не нравится. Видимо, на него так просто работает отсутствие медицины. Стук в дверь застал его в расплох. За дверью можно было услышать, как он приглушенно ругается.

Господи Боже, я молюсь... Если это опять вы, клерк, который творит дурацкие пранки, я КЛЯНУСЬ; я КЛЯНУСЬ, что разбужу господина Тонеко любым образом и заставлю его отправить вас к Здесь Ничего Не-

Ах, да это сам господин Нулл! Ему не стоило реагировать настолько быстро. Он прекрасно узнает его нейтральный голос с слегка низким тембром за дверью. Павел тут же открывает ему дверь, звуча нежным тоном. Режим самца экзотической птицы активирован.

Господин Нулл? Это и вправду вы? Вы наконец-то решили посетить Благосостояние! Я рад вас здесь... слышать. Буду честен, что я ждал вас еще с прошлой нашей встречи и надеялся, что вы вернетесь... Проходите, не стесняйтесь, не волнуйтесь брать меня за руку. Вы не против, если я буду без перчаток? У меня довольно холодные руки, поэтому я спрашиваю, чтобы не пугать вас до смерти ледяными прикосновениями...

Господи, у Павла таки бушует буря эмоций и слов внутри, но он, пока что, этого не понимает. Он назвал его милым Фольдом. Боже. Боже. Он бы вот-вот растаял просто из за самых мелких деталей, на которые он так любит обращать внимание. По какой-то причине, Павел уверен, что Нулл назвал его так с полным осознанием того, что он говорит.
Что он сказал? Его нельзя трогать голыми руками? Ох, почему вы так с ним обращаетесь, господин Нулл? Ну, ладно, это не трагедия настолько большого масштаба. Он наденет перчатки, подходя ближе к работе, чтобы ему не было настолько некомфортно хоть в какой-то раз.
Павел закрывает дверь за собой, проходя с Нуллом в поддержку дальше по комнате.

Я знаю, как выглядит мой кабинет, но все еще могу спотыкаться, поэтому мне очень приятно иметь вашу сильную руку, господин Нулл. А жалобы... Ах. Говорят... Не слушать кого попало. Иногда ты можешь прислушаться к человеку, который дает вредные советы... Не делайте неправильное решение, господин. Я думаю, вы понимаете, о чем я. Некоторые крылатые жуки не знают своего места, а в своей никчемной жизни знали лишь вкус постоянной работы в колонии. Мне не нужно, чтобы вы пострадали от такого решения. Чужого решения.
......

Павел будто бы заметно помрачнел. Он определенно понимает, о чем говорит, даже без эффекта таблеток. На самом деле, он даже как-то всегда думал, что мыслит чище на голову без медицины. Но затем секунда прошла, и он сделал вид, что ничего не говорил, а Нулл не услышал.

Можете садиться на любое место, главное дайте мне знать. Это займет всего лишь пару минут. Раздевайтесь.
...Я имею ввиду, до пояса, конечно. Я не собираюсь трогать вас ниже талии, мне это совершенно не нужно. По крайней мере, если у вас нет жалоб на коленные суставы, конечно. У вас впринципе есть жалобы на что-нибудь, господин Нулл? Могу ли я узнать ваш самый обычный распорядок дня?

Павел выслушал абсолютно все до каждой детали, замерев на месте, чтобы его речь не прерывал ни один звук. Он взял к сведению все. То что капитан занимается вязанием и шитьем, он, безусловно, не знал. Насколько бы это ни было ему важно, все-таки, стоит больше сфокусироваться на работе, иначе ему обязательно дадут подзатыльник за разгильдяйство. Все, что его смутило в расписании дня Нулла, так это пища, но он лучше спросит об этом позже. Благовец включает лампу на рабочем столе, направив её в сторону мужчины. Он подходит близко к капитану, положив ему руки на плечи и наклонившись на его уровень.

Вроде бы, ничего такого плохого в вашем расписании нет. Довольно здорово для вас. Вам не слепит глаза? Тогда дайте мне приступить. Посидите смирно некоторое время, дышите ровно... Вижу, с этим у вас проблем нет.

Ну все, начался зашквар. Павел нежно собирает большую массу волос Нулла с его плеч, убрав их за спину, чтобы они не мешали рукам. Какие же они у него пушистые и длинные. Затем, его ладони приземляются на его шею. Большой палец прижимается к артерии на шее. Господи, он и вправду до ужаса холодный, даже с перчатками. Он стоит так пару секунд, чувствуя снабжающую плоть капитана кровь, что течет по его жилам. Не брезгует. Понятное дело, зачем Павлу брезговать? Затем спускается ниже, щупая его ключицы, плечи, сжимая их и облегчая хватку, проверяя, насколько они массивные. К груди тоже прикасается разными способами, но я лучше ради всего святого воздержусь это описывать.

Инфаркт вам, вроде бы, не страшен, господин. Кожа упругая, даже грубоватая, но для этого я вам посоветую лишь использовать лосьоны после душа. Грудные железы у вас не отвердевшие, не кривые, не сякие. Очень здоровая грудь. Но я бы вам сразу посоветовал пить больше воды... Пусть вы и не забываете снабжать желудок энергией, нужно еще и выпивать достаточно воды. Но лучше не после еды, потому что так она будет хуже перевариваться.

О Боже, он опять ласково обозвал его! Разве Нулл не подозревает, то что Павел запоминает каждую деталь его речи? Еще нет?
Но помимо этого, ему очень приятно это слышать. Никто никогда не сравнивал его с каким-то предметом, животным, картинкой или обычным фактором, даже в дружеском аспекте. В какой период возраста у него вообще были друзья? Нулл заставляет его сердце биться значительно быстрее от трогательных слов, но он может понять, что он выражает ничего более платонического взаимоуважения, что несколько разбивает его. Ах, ну почему же Павел всегда делает первые шаги? Он, так-то, не против, но об этом есть что-то нечистое. Хрупкое и нетронутое.
Синеволосый опешился. Пардон. Капитан говорит что-то про свет от лампы. Может, это его шанс поделиться с ним своим мировоззрением? У него начинают чесаться руки.

Я не слышал про эту песню, господин. Я не часто слушаю музыку, потому что она написана так красиво, иногда от меланхоличного звучания мне становится несколько тревожно... Я предпочитаю фоновые звуки. Пение птиц или шелест листвы.
Что вы имеете ввиду, господин Нулл? Вам мешает лампочка? Конечно, я могу ее отключить, но она играет небольшую роль для моего определения глубины.
Господин Нулл. Вы же знаете, что я ослеп, когда начал работать в корпорации?
У меня не повреждена сетчатка глаза, поэтому ходить без дара Голубой Звезды для меня это как глаза прикрыть. К сожалению. Поэтому я могу опираться на источники света и другие совокупности отличий, чтобы определять окружение. Понимаете? Довольно сложно, чтобы понять, так?
...Давайте я вам лучше продемонстрирую. Позвольте.

Павел наводит руки на лицо капитана, вновь прокатываясь вверх по шее, чтобы найти его морду, и закрывает глаза Нуллу ладонями. В таком состоянии, он наклоняется к нему ближе, тихо говоря ему на ухо внятные речи, иногда выдыхая на каких-то словах. Он явно намерен сказать что-то важное, если не сделать.

Закройте глаза. Убедитесь, что вы видите перед собой одну кромешную темноту. Послушайте звуки. Попробуйте помотать зрачками, мысленно заглянуть ими куда нибудь. Они ощущаются достаточно объемными, когда я закрываю их пальцами, не так ли? Послушайте звуки, попробуйте учуять носом любой запах. Мое дыхание, или запах моих волос. Заметьте, какие у них качества, какие отличия. Почувствуйте температуру на своем теле. И, наконец, обратите внимание на давящий на темноту просвет от лампочки. Он станет зернистым, когда вы зажмурите глаза, а не просто закроете их...
......
...А теперь, опираясь на все нужные данные и этот свет, скажите... Вы находитесь на берегу моря с полем благоухающих цветов, или в медицинском кабинете?

Павел открывает ему глаза, смещая свои руки ему под скулы, как бы взяв его за щеки, направляя его в свою сторону. Теперь, Нулл может легко лицезреть его выражение лица. Он улыбается. Улыбается так мягко и ласково, как, кажется, не улыбался никогда даже при нем. При близком ракурсе его можно отлично рассмотреть и понять, насколько глубоко это чувство. На глаз это выглядит безопасно, любяще, тепло. Будто бы Павел на самом деле не старается навредить ему. Но что это говорит капитану и о чем он думает? Только сам капитан уже знает.

Забавно, то что вы сосредоточились на мне. Вы заметили шум коридора вне кабинета, но основная составляющая ваших замечаний описывает меня. Но... Это немного не тот ответ, который я хотел услышать. Не знаю, поняли вы этим мое мировоззрение, но мне кажется, что у вас получится в следующий раз. Попробуйте попрактиковать это наедине с самим собой, закройте глаза... Может тогда, вы даже поймете, о чем я говорю. Вам нужно будет время, чтобы подумать.

Он находится невероятно близко к нему, так, будто бы он видит выражение его лица. Рассматривает его, пока говорит уже раздражающими речами. Павел будто бы нагревается. Его ладони не покрываются потом, не липнут к коже, не в этом смысле нагревается. Он становится приятно теплее, будто костёр. Он хочет трогать и гладить его повсюду. Он определенно подает знак о чем-то, хочет сказать, но он хочет, чтобы господин сам додумался. Может быть, Павел не такой, каким себя выдает. Он явно не настолько глупый и неряшливый, чтобы не знать о личных границах. Он явно не настолько опущен, чтобы находиться у кого-то под ногами. Он явно намеренно не хочет раскрывать свою биографию сотрудникам. Он явно недоговаривает что-то, ведь даже сейчас меланхолично молчит вместе с господином, будто бы ему и не нужно прерывать эту тишину, а спрашивать у него просто бесполезно.
Может быть, господину понадобится время, чтобы понять, что не он держит Павла на поводке, а Павел держит его, пусть и не желает осознанно причинить ему вред. Он обожает свою собаку и будет тяжело оплакивать ее отсутствие, пусть и все ему всегда говорили, что он не умеет воспитывать домашних животных.
Неужели это называется обожанием?

...господин Нулл.
Я заметил, пока обследовал вас... Пусть я и не могу видеть, но судя по вашему рельефу лица, я даже могу сказать, что у вас довольно красивые черты лица. Вам говорили это когда-нибудь? Вы отличаетесь от других. Чем-то. Не просто внешностью. Это что-то на духовном уровне. Только для меня.

Павел расслабляется. Он тихо хихикает под сжатыми зубами, перед тем, как отпустить лицо Нулла и отойти и от него на достаточную для диалога дистанцию. Неужели он закончил?