Роль Византии в культурном становлении Руси
Ч.2
Говоря о контактах двух стран, всегда следует помнить, что между ними пролегала огромная и очень опасная степь, в которой господствовали сначала хазары, потом печенеги, потом половцы, потом татары. О том, с какими ужасающими трудностями осуществлялся транзит торговых караванов по Днепру, подробно рассказывает император Константин Багрянородный в своем трактате «Об управлении империей». Он называет путешествие русов «мучительным и страшным, невыносимым и тяжким» — явно с их собственных слов: их ждал долгий сплав по Днепру, через многочисленные пороги, вокруг которых челны нужно было перетаскивать на руках, под непрерывными налетами степняков; а ведь обратный путь был еще труднее — вверх по течению Днепра.
Здесь коренится важнейшее отличие Руси от ее сестры по «Византийскому Содружеству» — Болгарии, которая всегда была ближайшей соседкой империи. Да и в бытовом отношении — в климате, кухне, танцах, одежде — греки имели очень много общего с болгарами и сербами — и сильно отличались от Руси, страны суровой и северной. Конечно, из Константинополя добирались до Киева, до Новгорода и даже севернее греческие священники, монахи, дипломаты, купцы, ремесленники и художники, но это всегда были специальные случаи. В Киево-Печерском патерике рассказываются две истории о том, как греки попадают на Русь, и всякий раз дело представляется как невероятное, приуготованное высшими силами. В одном случае константинопольских архитекторов посылает в Киев сама Богородица в обличье императрицы, но они явно этим недовольны: «О госпожа царица! В чужую страну посылаешь ты нас, — к кому мы там придем?» Во втором эпизоде греческих иконописцев приглашают (и платят им) явившиеся с того света русские святые, и опять же византийцы недовольны: «…Нам они показали церковь малую, так мы и урядились с ними перед многими свидетелями, эта же церковь очень уж велика; вот возьмите ваше золото, а мы вернемся в Царьград».
тем не менее контакты Византии с Русью постоянно расширялись. Нам видна лишь малая их часть — все-таки письменных источников дошло мало, да и произведений искусства уцелела лишь ничтожная толика, но зато уцелели лексические заимствования — драгоценные свидетельства низовых контактов.
Тут необходимо сделать важную оговорку. Конечно, с христианизацией на Русь были принесены сотни переведенных в Болгарии книг, и через них на Русь в письменный язык проникло около 1200 греческих слов: не только христианской лексики, но и политической, и военной, и всякой. Однако это изобилие само по себе еще не свидетельствует о том, что все слова находились в живом употреблении. Это мог быть искусственный язык ужайшего круга переводчиков и переписчиков.
Для того чтобы судить о реальных человеческих контактах, гораздо важнее оказывается сфера некнижных заимствований, отложившихся в непереводных, оригинальных древнерусских текстах — именно они и только они свидетельствуют о плотных и длительных связях на самом низовом, массовом уровне, и вот тут можно говорить о следах реального влияния Византии в разных сферах жизни. Достаточно назвать такие важные слова, как «огурец», «свекла», «уксус», «лохань», «скамья», «палаты», «литавры», «каморка», «финифть», «хрусталь», «парус» и многие другие. Самым значимым из всех заимствований, несомненно, является числительное «сорок» (вместо общеславянского «четырдесеть») — единственное заимствованное числительное русского языка, воспроизводящее греческое числительное «сараконта». Почему именно оно? Да потому что собольи шкурки на Руси продавали партиями по сорок штук. Очевидно, это и был самый желанный русский товар на константинопольских рынках, и оттого слово, которое произносили греческие покупатели, крепко засело в купеческом жаргоне, а из него перешло в общее употребление.
Кроме того, существуют (и еще мало исследованы) ареальные заимствования: например, в новгородском диалекте сохранилось слово «голокост», означающее свечу, которую ставят за упокой. Очевидно, что перед нами греческое holokaustos.
Ч.2
Говоря о контактах двух стран, всегда следует помнить, что между ними пролегала огромная и очень опасная степь, в которой господствовали сначала хазары, потом печенеги, потом половцы, потом татары. О том, с какими ужасающими трудностями осуществлялся транзит торговых караванов по Днепру, подробно рассказывает император Константин Багрянородный в своем трактате «Об управлении империей». Он называет путешествие русов «мучительным и страшным, невыносимым и тяжким» — явно с их собственных слов: их ждал долгий сплав по Днепру, через многочисленные пороги, вокруг которых челны нужно было перетаскивать на руках, под непрерывными налетами степняков; а ведь обратный путь был еще труднее — вверх по течению Днепра.
Здесь коренится важнейшее отличие Руси от ее сестры по «Византийскому Содружеству» — Болгарии, которая всегда была ближайшей соседкой империи. Да и в бытовом отношении — в климате, кухне, танцах, одежде — греки имели очень много общего с болгарами и сербами — и сильно отличались от Руси, страны суровой и северной. Конечно, из Константинополя добирались до Киева, до Новгорода и даже севернее греческие священники, монахи, дипломаты, купцы, ремесленники и художники, но это всегда были специальные случаи. В Киево-Печерском патерике рассказываются две истории о том, как греки попадают на Русь, и всякий раз дело представляется как невероятное, приуготованное высшими силами. В одном случае константинопольских архитекторов посылает в Киев сама Богородица в обличье императрицы, но они явно этим недовольны: «О госпожа царица! В чужую страну посылаешь ты нас, — к кому мы там придем?» Во втором эпизоде греческих иконописцев приглашают (и платят им) явившиеся с того света русские святые, и опять же византийцы недовольны: «…Нам они показали церковь малую, так мы и урядились с ними перед многими свидетелями, эта же церковь очень уж велика; вот возьмите ваше золото, а мы вернемся в Царьград».
тем не менее контакты Византии с Русью постоянно расширялись. Нам видна лишь малая их часть — все-таки письменных источников дошло мало, да и произведений искусства уцелела лишь ничтожная толика, но зато уцелели лексические заимствования — драгоценные свидетельства низовых контактов.
Тут необходимо сделать важную оговорку. Конечно, с христианизацией на Русь были принесены сотни переведенных в Болгарии книг, и через них на Русь в письменный язык проникло около 1200 греческих слов: не только христианской лексики, но и политической, и военной, и всякой. Однако это изобилие само по себе еще не свидетельствует о том, что все слова находились в живом употреблении. Это мог быть искусственный язык ужайшего круга переводчиков и переписчиков.
Для того чтобы судить о реальных человеческих контактах, гораздо важнее оказывается сфера некнижных заимствований, отложившихся в непереводных, оригинальных древнерусских текстах — именно они и только они свидетельствуют о плотных и длительных связях на самом низовом, массовом уровне, и вот тут можно говорить о следах реального влияния Византии в разных сферах жизни. Достаточно назвать такие важные слова, как «огурец», «свекла», «уксус», «лохань», «скамья», «палаты», «литавры», «каморка», «финифть», «хрусталь», «парус» и многие другие. Самым значимым из всех заимствований, несомненно, является числительное «сорок» (вместо общеславянского «четырдесеть») — единственное заимствованное числительное русского языка, воспроизводящее греческое числительное «сараконта». Почему именно оно? Да потому что собольи шкурки на Руси продавали партиями по сорок штук. Очевидно, это и был самый желанный русский товар на константинопольских рынках, и оттого слово, которое произносили греческие покупатели, крепко засело в купеческом жаргоне, а из него перешло в общее употребление.
Кроме того, существуют (и еще мало исследованы) ареальные заимствования: например, в новгородском диалекте сохранилось слово «голокост», означающее свечу, которую ставят за упокой. Очевидно, что перед нами греческое holokaustos.
👍5❤3
Forwarded from Гид Дхарамсала
Кто такие «золотые муравьи» Геродота и почему ответ пришлось искать под миномётным огнём в Гималаях?
Около 430 года до нашей эры греческий историк Геродот, которого позже назовут «отцом истории», записал в своём труде одну из самых странных историй античности:
Местные жители, по его словам, дожидались полуденной жары, когда звери прячутся от солнца под землю, и быстро набирали золотоносный песок, спасаясь бегством, потому что эти твари были опасны и умели преследовать похитителей 😱
Историю посчитали одной из типичных геродотовских небылиц. Две с половиной тысячи лет её пересказывали как курьёз, а самого автора упрекали в любви к выдумкам.
Пока разгадкой не заинтересовался французский этнолог Мишель Пейссель - человек, чья биография сама читается как приключенческий роман: в 1968 году он стал одним из первых иностранцев, пересёкших Бутан, изучал труднодоступные и загадочные королевства Мустанг и Занскар, а еще он автор и исполнитель безумной авантюры 1970-х по пересечению Гималаев на ховеркрафте (это такое судно на воздушной подушке, с мощным вентилятором снизу, что нагнетает воздух, с резиновой юбкой по периметру, за счет чего аппарат не касается ни воды, ни камней, а скользит вперёд за счёт отдельного винта сзади).
Этот авантюрист - этнолог исследовал в 1970-х племя минаро (или дрокпа) - архаичную группу, которая живет в высокогорьях Ладакха и Пакистана, и чьё происхождение до сих пор до конца не ясно антропологам.
Однажды, работая на индийской стороне границы, Пейссель услышал от минаро поразительную вещь: их предки веками собирали землю из нор сурков, потому что она была богата золотой пылью.
Но само место - плато Дансар с видом на реку Инд оказалось по другую сторону границы, на территории Пакистана, в военной зоне, куда иностранцев не пускали в принципе, да ещё и в опасной близости к линии прекращения огня между Индией и Пакистаном, где до сих пор время от времени вспыхивают перестрелки.
На получение официального разрешения и военного сопровождения ушло больше десяти лет.
На плато Дансар, на высоте около трёх тысяч метров, экспедиция наконец увидела то, что искала: пушистых зверьков размером чуть крупнее кошки, роющих норы в белом песке.
Это были гималайские сурки 😄.
Пейссель лично убедился, что золотоносный слой залегает всего в метре под поверхностью и сурки, копая нору, действительно выносят его наружу вместе с грунтом.
Местные жители подтвердили: их предки веками ходили за колониями сурков летом и просеивали выброшенную из нор землю в поисках золотой пыли - традиция, отчасти сохранившаяся до сих пор.
Осталось объяснить главное: откуда взялись «муравьи»?
Версия Пейсселя изящна: на древнеперсидском слово, обозначавшее сурка, дословно переводилось как «горный муравей».
Геродот, писавший об этом регионе с чужих слов, судя по всему, просто унаследовал персидскую путаницу в терминах и принял образное название зверя за его биологический вид.
Так что самая фантастическая деталь у Геродота, кого веками обвиняли в выдумках, оказалась почти дословно точным этнографическим наблюдением, просто закодированным в чужом языке и чужой метафоре.
Единственное, что преувеличил Геродот - это масштаб: сурок и правда не похож на лисицу. Но золото там действительно есть, и люди действительно веками его добывали именно так, как он описал.
Около 430 года до нашей эры греческий историк Геродот, которого позже назовут «отцом истории», записал в своём труде одну из самых странных историй античности:
Где-то в Индии живут гигантские пушистые существа, размером крупнее лисицы, но мельче собаки, которые роют норы в песке и вместе с землёй выносят на поверхность золото.
Местные жители, по его словам, дожидались полуденной жары, когда звери прячутся от солнца под землю, и быстро набирали золотоносный песок, спасаясь бегством, потому что эти твари были опасны и умели преследовать похитителей 😱
Историю посчитали одной из типичных геродотовских небылиц. Две с половиной тысячи лет её пересказывали как курьёз, а самого автора упрекали в любви к выдумкам.
Пока разгадкой не заинтересовался французский этнолог Мишель Пейссель - человек, чья биография сама читается как приключенческий роман: в 1968 году он стал одним из первых иностранцев, пересёкших Бутан, изучал труднодоступные и загадочные королевства Мустанг и Занскар, а еще он автор и исполнитель безумной авантюры 1970-х по пересечению Гималаев на ховеркрафте (это такое судно на воздушной подушке, с мощным вентилятором снизу, что нагнетает воздух, с резиновой юбкой по периметру, за счет чего аппарат не касается ни воды, ни камней, а скользит вперёд за счёт отдельного винта сзади).
Этот авантюрист - этнолог исследовал в 1970-х племя минаро (или дрокпа) - архаичную группу, которая живет в высокогорьях Ладакха и Пакистана, и чьё происхождение до сих пор до конца не ясно антропологам.
Однажды, работая на индийской стороне границы, Пейссель услышал от минаро поразительную вещь: их предки веками собирали землю из нор сурков, потому что она была богата золотой пылью.
Но само место - плато Дансар с видом на реку Инд оказалось по другую сторону границы, на территории Пакистана, в военной зоне, куда иностранцев не пускали в принципе, да ещё и в опасной близости к линии прекращения огня между Индией и Пакистаном, где до сих пор время от времени вспыхивают перестрелки.
На получение официального разрешения и военного сопровождения ушло больше десяти лет.
На плато Дансар, на высоте около трёх тысяч метров, экспедиция наконец увидела то, что искала: пушистых зверьков размером чуть крупнее кошки, роющих норы в белом песке.
Это были гималайские сурки 😄.
Пейссель лично убедился, что золотоносный слой залегает всего в метре под поверхностью и сурки, копая нору, действительно выносят его наружу вместе с грунтом.
Местные жители подтвердили: их предки веками ходили за колониями сурков летом и просеивали выброшенную из нор землю в поисках золотой пыли - традиция, отчасти сохранившаяся до сих пор.
Осталось объяснить главное: откуда взялись «муравьи»?
Версия Пейсселя изящна: на древнеперсидском слово, обозначавшее сурка, дословно переводилось как «горный муравей».
Геродот, писавший об этом регионе с чужих слов, судя по всему, просто унаследовал персидскую путаницу в терминах и принял образное название зверя за его биологический вид.
Так что самая фантастическая деталь у Геродота, кого веками обвиняли в выдумках, оказалась почти дословно точным этнографическим наблюдением, просто закодированным в чужом языке и чужой метафоре.
Единственное, что преувеличил Геродот - это масштаб: сурок и правда не похож на лисицу. Но золото там действительно есть, и люди действительно веками его добывали именно так, как он описал.
❤13🔥3🍾3👍1👏1
Forwarded from Cogito ergo sum (канал архиепископа Саввы)
https://t.iss.one/aeternahistoria/8500
Показательно, что при обличении на этом сайте врагов суверенитета Российской империи не упоминаются ни работавший на Австрию Владимир Ульянов, ни один из активных деятелей, позднее руководителей РСДРП Иосиф Джугашвили — при том, что на сайте отмечается финансирование РСДРП японской разведкой.
Показательно, что при обличении на этом сайте врагов суверенитета Российской империи не упоминаются ни работавший на Австрию Владимир Ульянов, ни один из активных деятелей, позднее руководителей РСДРП Иосиф Джугашвили — при том, что на сайте отмечается финансирование РСДРП японской разведкой.
Telegram
Хроники заката цивилизации
Необольшевицкое беснование в РФ продолжается с новой силой.
😁6
Forwarded from Russian Economic History
Могла ли в Древнем Риме произойти промышленная революция?
Экономический историк Марк Кояма в своем блоге задается вопросом, могла ли промышленная революция произойти не в Британии XVIII в., а в античности, например, в Римской империи. В конце концов, представление о том, как, например, использовать энергию пара, существовало уже тогда. Собственно, революция и заключалась в том, что уже известные наработки довели до ума и начали широко использовать в производстве. Почему же тогда паровой двигатель не был создан еще в античные времена?
Есть несколько объяснений того, почему промышленная революция произошла именно в Британии. Первое заключается в том, что потребность в трудосберегающих технологиях возникает тогда, когда труд дорог, а энергия, наоборот, дешева. Самый известный сторонник этой точки зрения, Роберт Аллен, полагает, что именно такая, во многом уникальная, ситуация и сложилась в Англии: зарплаты английских работников были выше, чем у их коллег на континенте, не говоря уже о неевропейских странах (почему - отдельный вопрос), а уголь, наоборот, стоил дешево. Для экономик континентальной Европы использование дорогостоящих машин первоначально было невыгодным. Однако технологии совершенствовались, новые машины требовали меньше угля, делаясь всё более производительными, и их становилось выгодно использовать даже там, где рабочие руки были дешевыми. Так промышленная революция распространилась за пределы Британии.
Сторонники второй точки зрения (Дж. Мокир) не отрицают, что экономические стимулы важны, но полагают, что без определенной институционально-культурной среды их было бы недостаточно. Накануне Промышленной революции интеллектуальный и культурный климат в Европе сильно поменялся. Политическая раздробленность континента приводила к тому, что ни один правитель не мог своей волей прекратить или ограничить процесс производства и распространения знаний. Широкий научный обмен привел к появлению культуры инноваций и изменению ценностей - появлению веры в то, что человек может изменять и улучшать окружающий мир. Результатом стал постоянный поток изобретений и инноваций, самоподдерживающийся технический прогресс.
Если мы становимся на последнюю точку зрения, то ответ на наш изначальный вопрос, конечно же, будет отрицательным. В Древнем Риме не было культуры изобретательства и инноваций, не было ничего подобного "Республике Писем" XVI-XVIII вв. и Промышленному Просвещению. Однако если встать на ту точку зрения, что достаточно лишь экономических стимулов, то ответ окажется менее однозначным. Да, в позднереспубликанском и имперском Риме, где широко был распространен рабский труд, не существовало недостатка в дешевой рабочей силе. Однако если отмотать время назад, то можно найти такую точку, когда приток рабов из-за завоевательных войн еще был невелик, и такой недостаток в теории мог существовать. Такая благоприятная ситуация могла сложиться во II в. до н.э., когда римская экономика находилась на подъеме (например, шли быстрые процессы урбанизации и коммерциализации натурального хозяйства). Парадоксальным образом, Риму, чтобы иметь шанс на индустриализацию, не нужно было не превращаться в огромную средиземноморскую империю.
Экономический историк Марк Кояма в своем блоге задается вопросом, могла ли промышленная революция произойти не в Британии XVIII в., а в античности, например, в Римской империи. В конце концов, представление о том, как, например, использовать энергию пара, существовало уже тогда. Собственно, революция и заключалась в том, что уже известные наработки довели до ума и начали широко использовать в производстве. Почему же тогда паровой двигатель не был создан еще в античные времена?
Есть несколько объяснений того, почему промышленная революция произошла именно в Британии. Первое заключается в том, что потребность в трудосберегающих технологиях возникает тогда, когда труд дорог, а энергия, наоборот, дешева. Самый известный сторонник этой точки зрения, Роберт Аллен, полагает, что именно такая, во многом уникальная, ситуация и сложилась в Англии: зарплаты английских работников были выше, чем у их коллег на континенте, не говоря уже о неевропейских странах (почему - отдельный вопрос), а уголь, наоборот, стоил дешево. Для экономик континентальной Европы использование дорогостоящих машин первоначально было невыгодным. Однако технологии совершенствовались, новые машины требовали меньше угля, делаясь всё более производительными, и их становилось выгодно использовать даже там, где рабочие руки были дешевыми. Так промышленная революция распространилась за пределы Британии.
Сторонники второй точки зрения (Дж. Мокир) не отрицают, что экономические стимулы важны, но полагают, что без определенной институционально-культурной среды их было бы недостаточно. Накануне Промышленной революции интеллектуальный и культурный климат в Европе сильно поменялся. Политическая раздробленность континента приводила к тому, что ни один правитель не мог своей волей прекратить или ограничить процесс производства и распространения знаний. Широкий научный обмен привел к появлению культуры инноваций и изменению ценностей - появлению веры в то, что человек может изменять и улучшать окружающий мир. Результатом стал постоянный поток изобретений и инноваций, самоподдерживающийся технический прогресс.
Если мы становимся на последнюю точку зрения, то ответ на наш изначальный вопрос, конечно же, будет отрицательным. В Древнем Риме не было культуры изобретательства и инноваций, не было ничего подобного "Республике Писем" XVI-XVIII вв. и Промышленному Просвещению. Однако если встать на ту точку зрения, что достаточно лишь экономических стимулов, то ответ окажется менее однозначным. Да, в позднереспубликанском и имперском Риме, где широко был распространен рабский труд, не существовало недостатка в дешевой рабочей силе. Однако если отмотать время назад, то можно найти такую точку, когда приток рабов из-за завоевательных войн еще был невелик, и такой недостаток в теории мог существовать. Такая благоприятная ситуация могла сложиться во II в. до н.э., когда римская экономика находилась на подъеме (например, шли быстрые процессы урбанизации и коммерциализации натурального хозяйства). Парадоксальным образом, Риму, чтобы иметь шанс на индустриализацию, не нужно было не превращаться в огромную средиземноморскую империю.
Medium
Could Rome Have Had an Industrial Revolution?
This question is prompted by Kingdom of the Wicked, a new book by Helen Dale. Dale forces us to consider Jesus as a religious extremist in…
👍3🔥1
Forwarded from Политбюро 2.0
Социальная_архитектура_26_07_итоговый_2_1.pdf
6.9 MB
Презентация выступления Евгения Минченко на форуме «Территория смыслов» «Социальная архитектура от Платона до Володенкова».
#СоциальныеАрхитекторы
#politteh
@politburo2
#СоциальныеАрхитекторы
#politteh
@politburo2
🔥2
Forwarded from Хандорин Владимир Геннадьевич
Об особенностях исторической памяти
В отношении дореволюционной России официальная историческая трактовка частично исходит из тезисов, сформулированных в эпоху позднего Сталина, о том, что "не всё в царской России было плохо", только: а) уже без советских идеологических клише, и б) с существенно расширенным пантеоном. Так, ещё в сталинскую эпоху стали вновь почитаемы такие древнерусские князья, как Александр Невский и Дмитрий Донской, в меньшей степени Юрий Долгорукий (исключительно как основатель Москвы) и Иван III, сейчас к ним добавились Владимир Креститель (он же Владимир Красное Солнышко), в меньшей степени Андрей Боголюбский, из церковных деятелей - Сергий Радонежский (из более поздних - Серафим Саровский). Из царей допетровской эпохи при Сталине вообще впервые был возвеличен Иван Грозный (в коем он несомненно видел "родственную душу"), хотя до революции даже официальная историография начиная с Карамзина осуждала его как тирана, и он даже не попал на знаменитый памятник "Тысячелетию России" в 1862 г., призванный увековечить всех славных деятелей России. После ХХ съезда, однако, отношение к Грозному стало более умеренным, но и до сих пор официально его трактуют как хотя и "исторически противоречивого", но в целом "выдающегося" государя, приписывая даже многие ужасы опричнины и после неё "преувеличениям" и "наговорам" современников-иностранцев и Курбского, "некритически воспроизведённым" позднейшими историками (коммунисты так вообще горой за Грозного - недаром на открытии первого памятника ему в Орле присутствовали Зюганов и Проханов). Разумеется, остались в почёте как национальные герои Минин и Пожарский.
В отношении Российской Империи по советско-сталинской схеме об "исторической прогрессивности абсолютизма до определённой эпохи" из государей почитался Пётр Великий, зато из полководцев и флотоводцев, к которым не клеили идеологических ярлыков - практически все знаменитые вплоть до Первой мировой войны: в наибольшей степени - Суворов, Ушаков (до революции, кстати, малоизвестный), Кутузов и Нахимов, в меньшей - Румянцев, Сенявин, Барклай, Багратион и другие герои Отечественной войны с Наполеоном, Лазарев, Корнилов, Истомин, Скобелев, Макаров, Кондратенко и Брусилов (в отношении адмиралов в особенности постарался И.С. Исаков при поддержке Н.Г. Кузнецова. Что касается Брусилова, то после открытия спецслужбами второго тома его мемуаров в бывшем "пражском" архиве, однозначно антисоветского, его имя стали замалчивать, но в 60-е историку И.И. Ростунову удалось протащить утверждение, будто бы второй том написан исключительно вдовой полководца и вообще к нему лично отношения не имеет, после чего Брусилова вывели из забвения). В наше время, в согласии с официальным тезисом о "непрерывности" нашей истории, круг почитаемых императоров значительно расширили - в него вошли и Екатерина Великая, и все государи XIX - начала XX вв., а из гос. деятелей - Потёмкин и Столыпин. Большинству из них было воздвигнуто немало новых памятников (Александру I, Александру II и Столыпину - даже в центре Москвы). О многих из них были сняты прославляющие исторические фильмы и сериалы, опять же как бы в продолжение традиции, начатой Сталиным. Что любопытно, это "расширение пантеона" в целом приняли даже коммунисты, за исключением последних персонажей - Николая II и Столыпина (ибо иначе как объяснить, с кем и за что боролись их предшественники).
Предводителей народных бунтов (вроде Стеньки Разина и Пугачёва) и деятелей "освободительных движений", предшествовавших большевизму (декабристов, "щестидесятников", народовольцев), ранее прославляемых советской историографией, напротив, стали оценивать неоднозначно и даже местами критически (впрочем, с народовольцами и раньше не всё было гладко: после фразы Сталина о том, что "если мы будем воспитывать нашу молодёжь на примере народовольцев, мы воспитаем из неё террористов", после чего бюсты Перовской и Желябова убрали из Музея революции. И вообще, как якобы сказал юный Володя Ульянов, "мы пойдём другим путём").
В отношении дореволюционной России официальная историческая трактовка частично исходит из тезисов, сформулированных в эпоху позднего Сталина, о том, что "не всё в царской России было плохо", только: а) уже без советских идеологических клише, и б) с существенно расширенным пантеоном. Так, ещё в сталинскую эпоху стали вновь почитаемы такие древнерусские князья, как Александр Невский и Дмитрий Донской, в меньшей степени Юрий Долгорукий (исключительно как основатель Москвы) и Иван III, сейчас к ним добавились Владимир Креститель (он же Владимир Красное Солнышко), в меньшей степени Андрей Боголюбский, из церковных деятелей - Сергий Радонежский (из более поздних - Серафим Саровский). Из царей допетровской эпохи при Сталине вообще впервые был возвеличен Иван Грозный (в коем он несомненно видел "родственную душу"), хотя до революции даже официальная историография начиная с Карамзина осуждала его как тирана, и он даже не попал на знаменитый памятник "Тысячелетию России" в 1862 г., призванный увековечить всех славных деятелей России. После ХХ съезда, однако, отношение к Грозному стало более умеренным, но и до сих пор официально его трактуют как хотя и "исторически противоречивого", но в целом "выдающегося" государя, приписывая даже многие ужасы опричнины и после неё "преувеличениям" и "наговорам" современников-иностранцев и Курбского, "некритически воспроизведённым" позднейшими историками (коммунисты так вообще горой за Грозного - недаром на открытии первого памятника ему в Орле присутствовали Зюганов и Проханов). Разумеется, остались в почёте как национальные герои Минин и Пожарский.
В отношении Российской Империи по советско-сталинской схеме об "исторической прогрессивности абсолютизма до определённой эпохи" из государей почитался Пётр Великий, зато из полководцев и флотоводцев, к которым не клеили идеологических ярлыков - практически все знаменитые вплоть до Первой мировой войны: в наибольшей степени - Суворов, Ушаков (до революции, кстати, малоизвестный), Кутузов и Нахимов, в меньшей - Румянцев, Сенявин, Барклай, Багратион и другие герои Отечественной войны с Наполеоном, Лазарев, Корнилов, Истомин, Скобелев, Макаров, Кондратенко и Брусилов (в отношении адмиралов в особенности постарался И.С. Исаков при поддержке Н.Г. Кузнецова. Что касается Брусилова, то после открытия спецслужбами второго тома его мемуаров в бывшем "пражском" архиве, однозначно антисоветского, его имя стали замалчивать, но в 60-е историку И.И. Ростунову удалось протащить утверждение, будто бы второй том написан исключительно вдовой полководца и вообще к нему лично отношения не имеет, после чего Брусилова вывели из забвения). В наше время, в согласии с официальным тезисом о "непрерывности" нашей истории, круг почитаемых императоров значительно расширили - в него вошли и Екатерина Великая, и все государи XIX - начала XX вв., а из гос. деятелей - Потёмкин и Столыпин. Большинству из них было воздвигнуто немало новых памятников (Александру I, Александру II и Столыпину - даже в центре Москвы). О многих из них были сняты прославляющие исторические фильмы и сериалы, опять же как бы в продолжение традиции, начатой Сталиным. Что любопытно, это "расширение пантеона" в целом приняли даже коммунисты, за исключением последних персонажей - Николая II и Столыпина (ибо иначе как объяснить, с кем и за что боролись их предшественники).
Предводителей народных бунтов (вроде Стеньки Разина и Пугачёва) и деятелей "освободительных движений", предшествовавших большевизму (декабристов, "щестидесятников", народовольцев), ранее прославляемых советской историографией, напротив, стали оценивать неоднозначно и даже местами критически (впрочем, с народовольцами и раньше не всё было гладко: после фразы Сталина о том, что "если мы будем воспитывать нашу молодёжь на примере народовольцев, мы воспитаем из неё террористов", после чего бюсты Перовской и Желябова убрали из Музея революции. И вообще, как якобы сказал юный Володя Ульянов, "мы пойдём другим путём").
❤5
Насчёт официального признания Брестского мира предательством уважаемый профессор Хандорин как-то слишком оптимистичен - наоборот, советская трактовка как неизбежного зла осталась в учебниках и в мейнстриме
Telegram
Хандорин Владимир Геннадьевич
С послереволюционным периодом получилось "хитрее". С одной стороны, революцию (включая в это понятие события как Февраля, так и Октября) в современную эпоху признали в целом национальной трагедией (как и Гражданскую войну), но практически всю вину за неё…
🔥1
Геннадий Зюганов на встрече депутатов с Путиным:
Никак не могу взять в толк - откуда Наполеон и Гитлер через Россию пытались напасть на «хвалёную Европу»?
Восьмой созыв Государственной Думы работал в чрезвычайных условиях – в условиях, когда англосаксы-натовцы объявили Русскому миру войну на полное уничтожение, объявили войну цивилизации, которая имеет тысячелетнюю историю и трижды прикрывала хвалёную Европу от набегов и полного уничтожения, начиная от Батыя, Наполеона и Гитлера. Мы не только выстояли, но и показали главное, что обеспечивает победу, – сплочённость.
Никак не могу взять в толк - откуда Наполеон и Гитлер через Россию пытались напасть на «хвалёную Европу»?
Президент России
Встреча с депутатами Государственной Думы восьмого созыва
В Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца состоялась встреча Владимира Путина с депутатами Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации восьмого созыва. Президент подвёл итоги масштабной законотворческой работы депутатского корпуса…
🤣17😁5👏1
Forwarded from Китайский плакат
Триста лет унижений
В Китае есть такое понятие — столетие унижений. Это период в истории, который начался с поражения Китая в Опиумных войнах (когда англичане захватили Пекин и принудили Китай покупать наркоту) и закончился с приходом к власти коммунистов в 1949.
Отсюда, кстати, «великое возрождение китайской нации» — имеется в виду, что Китай просто пытается прийти в себя после ужасного столетия унижений.
«Минуточку! — решили ребята, которые везде ищут лишний повод оскорбиться. — А почему все говорят только об одном столетии унижений, м?! Да у нас было целых три столетия унижений!» Так в китайской сети появился «взгляд 1644». Сторонники этого взгляда считают, что страдания Китая начались не из-за отвратительного поведения европешек, а намного раньше, в 1644 году, когда Китай захватили маньчжуры.
Дело в том, что последняя императорская династия Цин (1644-1912) состояла не из этнических китайцев, а из маньчжуров (это такой народ, сейчас малочисленный). Маньчжуры правили 3 столетия и при этом говорили на маньчжурском, а китайцев предпочитали держать на расстоянии. Официальная историография относится к Цинам нейтрально — как просто к одному из периодов в истории Китая. Но среди пользователей интернета «взгляд 1644» быстро начал набирать обороты.
А тут, как назло, на экраны должен был выйти новый блокбастер «Морское сражение при островах Пэнху» про события 1683, когда цинский (то есть маньчжурский) флот разгромил китайцев и вернул Тайвань в родную гавань. Идея фильма была злободневной и патриотичной (слоган рекламной кампании фильма — «Нельзя воспрепятствовать присоединению Тайваня!»). Никто не ожидал подвоха, но тут в дело вмешался «взгляд 1644». Потому что что же это такое получается? Внешние захватчики маньчжуры разбили китайцев и присоединили Тайвань! Неоднозначненько! В итоге от греха подальше фильм решили на экраны не пускать.
https://dominotheory.com/china-pulls-the-plug-on-taiwan-invasion-movie/
Оправдан ли «взгляд 1644»? Была ли династия Цин хорошей или плохой? Как говорится, прошло слишком мало времени, чтобы судить!
В Китае есть такое понятие — столетие унижений. Это период в истории, который начался с поражения Китая в Опиумных войнах (когда англичане захватили Пекин и принудили Китай покупать наркоту) и закончился с приходом к власти коммунистов в 1949.
Отсюда, кстати, «великое возрождение китайской нации» — имеется в виду, что Китай просто пытается прийти в себя после ужасного столетия унижений.
«Минуточку! — решили ребята, которые везде ищут лишний повод оскорбиться. — А почему все говорят только об одном столетии унижений, м?! Да у нас было целых три столетия унижений!» Так в китайской сети появился «взгляд 1644». Сторонники этого взгляда считают, что страдания Китая начались не из-за отвратительного поведения европешек, а намного раньше, в 1644 году, когда Китай захватили маньчжуры.
Дело в том, что последняя императорская династия Цин (1644-1912) состояла не из этнических китайцев, а из маньчжуров (это такой народ, сейчас малочисленный). Маньчжуры правили 3 столетия и при этом говорили на маньчжурском, а китайцев предпочитали держать на расстоянии. Официальная историография относится к Цинам нейтрально — как просто к одному из периодов в истории Китая. Но среди пользователей интернета «взгляд 1644» быстро начал набирать обороты.
А тут, как назло, на экраны должен был выйти новый блокбастер «Морское сражение при островах Пэнху» про события 1683, когда цинский (то есть маньчжурский) флот разгромил китайцев и вернул Тайвань в родную гавань. Идея фильма была злободневной и патриотичной (слоган рекламной кампании фильма — «Нельзя воспрепятствовать присоединению Тайваня!»). Никто не ожидал подвоха, но тут в дело вмешался «взгляд 1644». Потому что что же это такое получается? Внешние захватчики маньчжуры разбили китайцев и присоединили Тайвань! Неоднозначненько! В итоге от греха подальше фильм решили на экраны не пускать.
https://dominotheory.com/china-pulls-the-plug-on-taiwan-invasion-movie/
Оправдан ли «взгляд 1644»? Была ли династия Цин хорошей или плохой? Как говорится, прошло слишком мало времени, чтобы судить!
😁7👍3
Forwarded from Модест Колеров
Сочинения Сталина. Главное о текстологии.
Итак, главное о текстологии сочинений Сталина: её НЕТ И НЕ БЫЛО НИКОГДА. Первое же сличение и чтение первых, газетных публикаций его советских текстов, позже переизданных в его "Сочинениях", говорит ясно: переиздания текстуально отличаются от первых публикаций, то есть в них самим автором позже была внесена правка.
Смешно, что в сети опубликованы эти переиздания с фальшивыми указаниями на первые, газетные публикации. Почему фальшивыми? Потому что публикуются ИСПРАВЛЕННЫЕ тексты, а не первые, газетные.
Вывод: ТЕКСТОЛОГИИ Сталина нет и не было никогда.
Итак, главное о текстологии сочинений Сталина: её НЕТ И НЕ БЫЛО НИКОГДА. Первое же сличение и чтение первых, газетных публикаций его советских текстов, позже переизданных в его "Сочинениях", говорит ясно: переиздания текстуально отличаются от первых публикаций, то есть в них самим автором позже была внесена правка.
Смешно, что в сети опубликованы эти переиздания с фальшивыми указаниями на первые, газетные публикации. Почему фальшивыми? Потому что публикуются ИСПРАВЛЕННЫЕ тексты, а не первые, газетные.
Вывод: ТЕКСТОЛОГИИ Сталина нет и не было никогда.
✍3❤1🔥1🤔1🫡1
Forwarded from Китай. 80-е и не только
Сегодня исполняется ровно 40 лет с момента исторического события. 28 июля 1986 года Михаил Горбачёв произнёс знаменитую "владивостокскую речь".
Как часто бывает, в моменте наблюдатели не отдавали отчёт, что происходит нечто эпохальное. Впоследствии определённый негатив по отношению к М.С. Горбачёву затмил значение этой речи. Но если так разобраться, то именно в ней впервые были сформулирован тот идейный фундамент, который привёл и к нормализации отношений с КНР, и к "повороту на Восток" в целом.
Эту речь Горбачёв произнёс на собрании в Театре Горького, посвящённом вручению Владивостока ордена Ленина. Казалось бы, обычный позднесоветский церемониал, да ещё и сугубо внутреннего значения.
Происходило всё в рамках турне генсека на Дальний Восток (25-31 июля), в ходе которого он посетил также Находку, Хабаровск и Комсомольск. Основным содержанием визита было, конечно, обсуждение вопросов регионального развития. Приморские власти Горбачёв похвалил, хабаровские жёстко критиковал...
Да и речь 28 июля тоже началась, как казалось, с обычной "внутрянки" ("Если мы соединим усилия, чтобы перестройка шла и снизу, и сверху, то и результат будет", главная цитата генсека с точки зрения официальных СМИ того времени).
Однако затем он заявил о необходимости развития Дальнего Востока на основе экономической интеграции с АТР. Прорывное предложение по тем временам! До сих пор ведь регион развивался исключительно как военный форпост и источник ресурсов в рамках плановой системы.
Как бы продолжая мысль о необходимости сотрудничества со странами АТР, Горбачёв перешёл к тезисам о нормализации отношений с КНР.
Первые шаги в этом направлении были сделаны ещё Брежневым в 1982 году, но и к 1986 году отношения находились на низком старте, поскольку оставались нерешёнными отмеченные Пекином "три препятствия" (советские войска в Афганистане, вьетнамские войска в Камбодже, милитаризация границы с КНР, в том числе со стороны Монголии).
Горбачёв заявил:
"Хочу подтвердить, Советский Союз готов в любое время, на любом уровне самым серьёзным образом обсудить с Китаем вопросы о дополнительных мерах по созданию обстановки добрососедства. Мы надеемся, что в ближайшее время разделяющая нас (хотелось бы сказать – соединяющая) граница станет полосой мира и дружбы".
Тогда же он заявил о выводе войск из Афганистана и готовности сократить количество войск в Монголии и на Дальнем Востоке (совместно с КНР).
Отдельное внимание было уделено вопросам нераспространения ядерного оружия в АТР, что, впрочем, было адресовано не столько Пекину, сколько Вашингтону.
Наконец, что оказалось ключевым моментом в будущих российско-китайских отношениях, Горбачёв заявил, что «официальная граница могла бы проходить по главному фарватеру <пограничных рек>».
Западные аналитики практически сразу же заговорили о "новой восточной политике" Москвы. И, честно говоря, ничем кроме эффекта "памяти рыбки гуппи" не получается объяснить то, что со временем о том же "повороте на Восток" стали говорить как о каком-то новом феномене, отрывая его от наследия 1980-90-х.
Горбачёв больше запомнился "разрядкой" на западном направлении. Но объективно ещё в 1986 году он декларировал аналогичную политику и применительно к Восточной Азии. И, что любопытно, в отличие от Восточной Европы или Ближнего Востока, с тех пор в этом регионе ни одной войны не было...
Что касается отношений с Китаем, то тут вклад Горбачёва (равно как и Ельцина, кстати) вообще сложно переоценить.
Другое дело, что это произошло не столько благодаря их политической воли и личной дипломатии (хотя полностью отрицать это тоже нельзя), сколько ввиду того, что китайское направление не являлось ни для того, ни для другого приоритетом.
Приоритетом всегда была вожделенная Европа, Запад. А Азия была на периферии внимания и всегда отдавалась на откуп специалистам: советникам, дипломатам экспертам.
Результаты политики на двух направлениях легко сравнить...
Но мы сейчас не об этом. 40 лет назад во Владивостоке произошло историческое событие. И похоже, что осознать его значимость нам только предстоит.
Как часто бывает, в моменте наблюдатели не отдавали отчёт, что происходит нечто эпохальное. Впоследствии определённый негатив по отношению к М.С. Горбачёву затмил значение этой речи. Но если так разобраться, то именно в ней впервые были сформулирован тот идейный фундамент, который привёл и к нормализации отношений с КНР, и к "повороту на Восток" в целом.
Эту речь Горбачёв произнёс на собрании в Театре Горького, посвящённом вручению Владивостока ордена Ленина. Казалось бы, обычный позднесоветский церемониал, да ещё и сугубо внутреннего значения.
Происходило всё в рамках турне генсека на Дальний Восток (25-31 июля), в ходе которого он посетил также Находку, Хабаровск и Комсомольск. Основным содержанием визита было, конечно, обсуждение вопросов регионального развития. Приморские власти Горбачёв похвалил, хабаровские жёстко критиковал...
Да и речь 28 июля тоже началась, как казалось, с обычной "внутрянки" ("Если мы соединим усилия, чтобы перестройка шла и снизу, и сверху, то и результат будет", главная цитата генсека с точки зрения официальных СМИ того времени).
Однако затем он заявил о необходимости развития Дальнего Востока на основе экономической интеграции с АТР. Прорывное предложение по тем временам! До сих пор ведь регион развивался исключительно как военный форпост и источник ресурсов в рамках плановой системы.
Как бы продолжая мысль о необходимости сотрудничества со странами АТР, Горбачёв перешёл к тезисам о нормализации отношений с КНР.
Первые шаги в этом направлении были сделаны ещё Брежневым в 1982 году, но и к 1986 году отношения находились на низком старте, поскольку оставались нерешёнными отмеченные Пекином "три препятствия" (советские войска в Афганистане, вьетнамские войска в Камбодже, милитаризация границы с КНР, в том числе со стороны Монголии).
Горбачёв заявил:
"Хочу подтвердить, Советский Союз готов в любое время, на любом уровне самым серьёзным образом обсудить с Китаем вопросы о дополнительных мерах по созданию обстановки добрососедства. Мы надеемся, что в ближайшее время разделяющая нас (хотелось бы сказать – соединяющая) граница станет полосой мира и дружбы".
Тогда же он заявил о выводе войск из Афганистана и готовности сократить количество войск в Монголии и на Дальнем Востоке (совместно с КНР).
Отдельное внимание было уделено вопросам нераспространения ядерного оружия в АТР, что, впрочем, было адресовано не столько Пекину, сколько Вашингтону.
Наконец, что оказалось ключевым моментом в будущих российско-китайских отношениях, Горбачёв заявил, что «официальная граница могла бы проходить по главному фарватеру <пограничных рек>».
Западные аналитики практически сразу же заговорили о "новой восточной политике" Москвы. И, честно говоря, ничем кроме эффекта "памяти рыбки гуппи" не получается объяснить то, что со временем о том же "повороте на Восток" стали говорить как о каком-то новом феномене, отрывая его от наследия 1980-90-х.
Горбачёв больше запомнился "разрядкой" на западном направлении. Но объективно ещё в 1986 году он декларировал аналогичную политику и применительно к Восточной Азии. И, что любопытно, в отличие от Восточной Европы или Ближнего Востока, с тех пор в этом регионе ни одной войны не было...
Что касается отношений с Китаем, то тут вклад Горбачёва (равно как и Ельцина, кстати) вообще сложно переоценить.
Другое дело, что это произошло не столько благодаря их политической воли и личной дипломатии (хотя полностью отрицать это тоже нельзя), сколько ввиду того, что китайское направление не являлось ни для того, ни для другого приоритетом.
Приоритетом всегда была вожделенная Европа, Запад. А Азия была на периферии внимания и всегда отдавалась на откуп специалистам: советникам, дипломатам экспертам.
Результаты политики на двух направлениях легко сравнить...
Но мы сейчас не об этом. 40 лет назад во Владивостоке произошло историческое событие. И похоже, что осознать его значимость нам только предстоит.
❤6🙈3👍2
Forwarded from Гусь Василий под тополем
1644
В США не так давно гремел "Проект 1619": масштабная попытка пересмотреть американскую историю, используя в качестве точки отсчёта не Джеймстаун, "Мэйфлауэр" или Декларацию независимости, а прибытие первого корабля с рабами из Африки в Виргинию в 1619 году. Проект этот умер где-то в 2023, не оставив особого следа. В Китае есть кое-что отдалённо похожее: "взгляд 1644 года". В этом году маньчжуры свергли императоров из династии Мин, принадлежавших к этническому большинству - хань, и установили новую династию - Цин, просуществовавшую до 1912 года.
Официальная идеология китайской компартии пропагандирует концепцию "столетия унижений". Столетие началось с двух Опиумных войн середины XIX века, когда гигантский Китай потерпел поражение от небольшого (не больше 20 тысяч) экспедиционного корпуса Британии, Франции и США. Между двумя войнами уместилось жуткое Восстание тайпинов; лидер этого восстания, Хун Сюцюань, был учеником ученика известного британского миссионера и провозгласил себя младшим братом Христа. Всего в многочисленных восстаниях середины XIX века в Китае погибло от 50 до 100 млн человек (большинство от эпидемий и голода, вызванных разрушением дамб и общим экономическим упадком). После этого страну начали разрывать на части великие державы. Китай так и не стал колонией до конца, но к началу XX века 12 крупных китайских городов официально управлялись европейскими державами (свои концессии были даже у Австро-Венгрии, Италии, Дании и Норвегии). Немецкие, британские и французские банки договаривались о разделе сфер деятельности внутри Китая. Примерно 90% капитала в железных дорогах контролировалось иностранцами. Ну и так далее.
После крушения империи Цин, в 1920-е, Китай оказался разорван на куски между могущественными варлордами, командующими региональными армиями (в СССР их называли "милитаристами" - хуже перевода не придумаешь). В следующем десятилетии началась война с Японией. Последнее масштабное наступление японцы предприняли в 1944 году, и по итогам контролировали все значимые промышленные центры и почти все железные дороги Китая.
Китай спасло поражение Японии во Второй мировой. Вскоре после капитуляции Японии в Китае началась гражданская война, в результате которой к власти пришли коммунисты. С их победой, по официальной версии, "столетие унижений" прекращается.
Понятно, почему это "столетие" так удобно для официальной пропаганды. Здесь есть всё: слабое государство (не то что при нефритовом стержне компартии), наркотики (которые коммунисты победили), техническая отсталость (о которой нынешний Китай уже забыл), коварные западные империалисты, отвратительные японцы с Нанкинской резнёй (злодейства японцев времён Второй мировой служат мощным стимулом для сплочения и патриотической мобилизации китайцев), вредные западные идеи (лидер тайпинов провозгласил себя младшим братом Христа), опасность дезинтеграции страны и так далее. Ну и хэппи-энд в конце в виде КПК, героически побеждающей всех врагов.
Но в современном Китае появилось новое представление об истории: "три столетия унижений". Истинные беды Китая начались не в 1840 году, когда несколько тысяч ирландцев и индийцев под британским флагом заблокировали Императорский канал, а в 1644 году, когда Китай был захвачен варварами - только не европейцами, а маньчжурами. Отсюда и все последующие беды. Маньчжуры на протяжении 270 лет составляли правящую элиту. В стране фактически существовали две параллельные системы управления: обычная гражданская, комплектуемая чиновниками, отбираемыми в результате экзаменов, и военная администрация - "Восьмизнамённая армия", комплектуемая маньчжурами и выполняющая многие гражданские функции. Правлением варваров объясняют и техническое отставание Китая от Европы, и военные поражения от той же Европы, и упадок культуры - в общем, сразу всё плохое вешают на кочевников из северных степей.
И здесь китайская власть превращается в защитника цинских императоров - наверное, неожиданно даже для самой себя. Во-первых, именно маньчжуры присоединили к Китаю Тайвань, Синьцзян, Тибет, Монголию и саму Маньчжурию. Во-вторых, подрывается "межнациональная гармония". В современном Китае примерно 10 млн человек считают себя маньчжурами (правда, носителей маньчжурского языка от рождения осталось не больше ста человек). "Взгляд 1644 года" в основном популярен среди ханьских националистов, которых бесят разнообразные привилегии, получаемые малыми народами Китая (например, дополнительными баллами к результатам экзаменов при поступлении в университет). В-третьих, получается, что причиной отсталости Китая были не "феодальные пережитки", а неправильный состав элиты. Наконец, выходит сплошное очернение истории: если Китай три века жил в сплошном унижении, то чем вообще гордиться простому китайцу?
Есть и ещё одна причина - гораздо менее очевидная. В Китае существует мощная конспирология, согласно которой маньчжурская элита после крушения империи в 1912 году никуда не исчезла, а только замаскировалась - и вернула себе власть над страной под маскировкой компартии. В крайних версиях у китайских правителей находят родственные связи с императорской фамилией. За пределы самого Китая эти истории почти не расходятся, а в китайском интернете их немедленно трут цензоры, но теория о "маньчжурском засилье" от этого никуда не исчезает, и лозунг "свергнуть Цин, восстановить Мин" хорошо знаком политизированным китайцам.
В 2017 году китаевед Кевин Каррико выпустил книгу The Great Han (ханьцы - самоназвание китайцев в узком смысле слова), посвящённую "движению одежды Мин" (Hanfu movement): с начала нынешнего века люди демонстративно одеваются в изящную одежду XVI века, демонстрируя верность "истинной" традиции. Целую главу Каррико посвятил теории маньчжурского заговора. Проинтервьюированные китайцы объясняли даже популярность сериалов о жизни в Цинском Китае проделками тайных маньчжуров. В их представлении вся китайская история последних четырёх веков сводится к борьбе ханьцев с маньчжурами, только со времён падения империи эта борьба перешла в тайный, незаметный непосвящённым режим.
Недавно в Китае вышел фильм "Вера" - о завоевании Цинской империей в 1683 году Тайваня, на котором окопались остатки верных династии Мин войск. Политический посыл очевиден: после 1949 года на Тайване окопались остатки войск, верных другой проигравшей "династии" - Гоминьдану. Вот только симпатии львиной доли зрителей фильма оказались на стороне защитников Тайваня, а не цинских завоевателей. Цензорам приходится трудиться без устали, чтобы успевать удалять про-минские комментарии в обсуждениях фильма. Публикацию уже готовой официальной 106-томной истории династии Цин пришлось заморозить: партийные идеологи боятся бурной реакции общественности. И неудивительно: в 2008 году историка Яна Шонгниана, известного позитивным взглядом на историю Цин, избил во время презентации книги сторонник Мин. История тогда наделала много шуму.
В итоге Коммунистическая партия Китая обнаружила себя в роли защитника реакционной феодальной империи Цин. Это так же странно, как если бы Сталин начал приводить в пример святых, князей и царских фельдмаршалов. Ах да.
В США не так давно гремел "Проект 1619": масштабная попытка пересмотреть американскую историю, используя в качестве точки отсчёта не Джеймстаун, "Мэйфлауэр" или Декларацию независимости, а прибытие первого корабля с рабами из Африки в Виргинию в 1619 году. Проект этот умер где-то в 2023, не оставив особого следа. В Китае есть кое-что отдалённо похожее: "взгляд 1644 года". В этом году маньчжуры свергли императоров из династии Мин, принадлежавших к этническому большинству - хань, и установили новую династию - Цин, просуществовавшую до 1912 года.
Официальная идеология китайской компартии пропагандирует концепцию "столетия унижений". Столетие началось с двух Опиумных войн середины XIX века, когда гигантский Китай потерпел поражение от небольшого (не больше 20 тысяч) экспедиционного корпуса Британии, Франции и США. Между двумя войнами уместилось жуткое Восстание тайпинов; лидер этого восстания, Хун Сюцюань, был учеником ученика известного британского миссионера и провозгласил себя младшим братом Христа. Всего в многочисленных восстаниях середины XIX века в Китае погибло от 50 до 100 млн человек (большинство от эпидемий и голода, вызванных разрушением дамб и общим экономическим упадком). После этого страну начали разрывать на части великие державы. Китай так и не стал колонией до конца, но к началу XX века 12 крупных китайских городов официально управлялись европейскими державами (свои концессии были даже у Австро-Венгрии, Италии, Дании и Норвегии). Немецкие, британские и французские банки договаривались о разделе сфер деятельности внутри Китая. Примерно 90% капитала в железных дорогах контролировалось иностранцами. Ну и так далее.
После крушения империи Цин, в 1920-е, Китай оказался разорван на куски между могущественными варлордами, командующими региональными армиями (в СССР их называли "милитаристами" - хуже перевода не придумаешь). В следующем десятилетии началась война с Японией. Последнее масштабное наступление японцы предприняли в 1944 году, и по итогам контролировали все значимые промышленные центры и почти все железные дороги Китая.
Китай спасло поражение Японии во Второй мировой. Вскоре после капитуляции Японии в Китае началась гражданская война, в результате которой к власти пришли коммунисты. С их победой, по официальной версии, "столетие унижений" прекращается.
Понятно, почему это "столетие" так удобно для официальной пропаганды. Здесь есть всё: слабое государство (не то что при нефритовом стержне компартии), наркотики (которые коммунисты победили), техническая отсталость (о которой нынешний Китай уже забыл), коварные западные империалисты, отвратительные японцы с Нанкинской резнёй (злодейства японцев времён Второй мировой служат мощным стимулом для сплочения и патриотической мобилизации китайцев), вредные западные идеи (лидер тайпинов провозгласил себя младшим братом Христа), опасность дезинтеграции страны и так далее. Ну и хэппи-энд в конце в виде КПК, героически побеждающей всех врагов.
Но в современном Китае появилось новое представление об истории: "три столетия унижений". Истинные беды Китая начались не в 1840 году, когда несколько тысяч ирландцев и индийцев под британским флагом заблокировали Императорский канал, а в 1644 году, когда Китай был захвачен варварами - только не европейцами, а маньчжурами. Отсюда и все последующие беды. Маньчжуры на протяжении 270 лет составляли правящую элиту. В стране фактически существовали две параллельные системы управления: обычная гражданская, комплектуемая чиновниками, отбираемыми в результате экзаменов, и военная администрация - "Восьмизнамённая армия", комплектуемая маньчжурами и выполняющая многие гражданские функции. Правлением варваров объясняют и техническое отставание Китая от Европы, и военные поражения от той же Европы, и упадок культуры - в общем, сразу всё плохое вешают на кочевников из северных степей.
И здесь китайская власть превращается в защитника цинских императоров - наверное, неожиданно даже для самой себя. Во-первых, именно маньчжуры присоединили к Китаю Тайвань, Синьцзян, Тибет, Монголию и саму Маньчжурию. Во-вторых, подрывается "межнациональная гармония". В современном Китае примерно 10 млн человек считают себя маньчжурами (правда, носителей маньчжурского языка от рождения осталось не больше ста человек). "Взгляд 1644 года" в основном популярен среди ханьских националистов, которых бесят разнообразные привилегии, получаемые малыми народами Китая (например, дополнительными баллами к результатам экзаменов при поступлении в университет). В-третьих, получается, что причиной отсталости Китая были не "феодальные пережитки", а неправильный состав элиты. Наконец, выходит сплошное очернение истории: если Китай три века жил в сплошном унижении, то чем вообще гордиться простому китайцу?
Есть и ещё одна причина - гораздо менее очевидная. В Китае существует мощная конспирология, согласно которой маньчжурская элита после крушения империи в 1912 году никуда не исчезла, а только замаскировалась - и вернула себе власть над страной под маскировкой компартии. В крайних версиях у китайских правителей находят родственные связи с императорской фамилией. За пределы самого Китая эти истории почти не расходятся, а в китайском интернете их немедленно трут цензоры, но теория о "маньчжурском засилье" от этого никуда не исчезает, и лозунг "свергнуть Цин, восстановить Мин" хорошо знаком политизированным китайцам.
В 2017 году китаевед Кевин Каррико выпустил книгу The Great Han (ханьцы - самоназвание китайцев в узком смысле слова), посвящённую "движению одежды Мин" (Hanfu movement): с начала нынешнего века люди демонстративно одеваются в изящную одежду XVI века, демонстрируя верность "истинной" традиции. Целую главу Каррико посвятил теории маньчжурского заговора. Проинтервьюированные китайцы объясняли даже популярность сериалов о жизни в Цинском Китае проделками тайных маньчжуров. В их представлении вся китайская история последних четырёх веков сводится к борьбе ханьцев с маньчжурами, только со времён падения империи эта борьба перешла в тайный, незаметный непосвящённым режим.
Недавно в Китае вышел фильм "Вера" - о завоевании Цинской империей в 1683 году Тайваня, на котором окопались остатки верных династии Мин войск. Политический посыл очевиден: после 1949 года на Тайване окопались остатки войск, верных другой проигравшей "династии" - Гоминьдану. Вот только симпатии львиной доли зрителей фильма оказались на стороне защитников Тайваня, а не цинских завоевателей. Цензорам приходится трудиться без устали, чтобы успевать удалять про-минские комментарии в обсуждениях фильма. Публикацию уже готовой официальной 106-томной истории династии Цин пришлось заморозить: партийные идеологи боятся бурной реакции общественности. И неудивительно: в 2008 году историка Яна Шонгниана, известного позитивным взглядом на историю Цин, избил во время презентации книги сторонник Мин. История тогда наделала много шуму.
В итоге Коммунистическая партия Китая обнаружила себя в роли защитника реакционной феодальной империи Цин. Это так же странно, как если бы Сталин начал приводить в пример святых, князей и царских фельдмаршалов. Ах да.
😁5🥰3❤2
Forwarded from Историк Дюков
В воспоминаниях чекиста Г.З. Санникова (который, собственно говоря, поймал последнего главу УПА Василя Кука) есть замечательный эпизод: во время идеологического спора с чекистом Кук в подтверждение своей позиции цитирует высказывания Ленина по национальному вопросу.
Я немножко сакцентирую:
Вот представим, что наш советский партизанский командир, Ковпак, например, попадает в плен и нацисты из абера или РСХА его хотят завербовать, ведут с ним идеологические беседы. А он во время бесед берет полученный в камере томик "Майн кампф" и начинаете Гитлера цитировать: видите, сам фюрер писал, что наше дело правое и победа будет за СССР!
Представили?
Бред?
Бред.
А вот главком УПА, цитирующий советскому чекисту Ленина в доказательство того, что правильные цели перед собой украинских фашисты ставят - это реальность.
Аналогичный фокус, кстати, был провернут позднее, в 1960-е, когда Дзюба написал "Интернационализм или русификация", в которой с опорой на труды Ленина украинской партэлите внушалось - делайте как при дедушке, украинизируйте.
Некоторые позиции несовместимы, а некоторые - очень даже совместимы.
Я немножко сакцентирую:
Вот представим, что наш советский партизанский командир, Ковпак, например, попадает в плен и нацисты из абера или РСХА его хотят завербовать, ведут с ним идеологические беседы. А он во время бесед берет полученный в камере томик "Майн кампф" и начинаете Гитлера цитировать: видите, сам фюрер писал, что наше дело правое и победа будет за СССР!
Представили?
Бред?
Бред.
А вот главком УПА, цитирующий советскому чекисту Ленина в доказательство того, что правильные цели перед собой украинских фашисты ставят - это реальность.
Аналогичный фокус, кстати, был провернут позднее, в 1960-е, когда Дзюба написал "Интернационализм или русификация", в которой с опорой на труды Ленина украинской партэлите внушалось - делайте как при дедушке, украинизируйте.
Некоторые позиции несовместимы, а некоторые - очень даже совместимы.
👍3👏1💯1
Forwarded from Стальной шлем
Последнее фото Бисмарка
Отто фон Бисмарк являлся премьер-министром Пруссии с 1862 г. и канцлером Германской империи с 1871 г. В 1890 г. новый кайзер Вильгельм II отправил его в отставку. Бисмарк не простил императора и, как часто бывает, стал интриговать против своих преемников.
На момент отставки канцлеру уже было 75 лет. С возрастом он всё больше хирел, запустил гангрену на ноге и вечером 30 июля 1898 г. умер в возрасте 83 лет в своём поместье Фридрихсру на юге Шлезвиг-Гольштейна. Свой конец Бисмарк тихо встретил в кругу семьи. Родственники не стали снимать посмертную маску, лишь вызвали фотографа Артура Меннела, чтобы тот сделал для них памятные фотографии покойного на смертном одре. Эти снимки никогда и нигде не публиковались.
Однако были ещё два фотографа из соседнего Гамбурга – Вилли Вильке и Макс Пристер, которые подкупили местного лесника и деревенского старосту по имени Луи Шпёрке, чтобы тот информировал их о состоянии здоровья бывшего канцлера. Спустя несколько часов после смерти Бисмарка Шпёрке позволил фотографам залезть в окно спальни и сделать собственный снимок усопшего. Вильке приподнял голову покойника для более удачного кадра, а стрелки часов на прикроватной тумбочке перевели с 4 утра на 23:20 – видимо, чтобы казалось, будто фото сделано практически сразу после смерти.
31 июля Вильке и Пристер сняли копию с оригинала и отретушировали её: убрали ночной горшок, сгладили мятое постельное бельё и «облагородили» лицо самого Бисмарка. 2 августа в берлинских газетах «Berliner Lokal-Anzeiger» и «Tägliche Rundschau» вышли объявления о продаже уникального снимка. На следующий день фотографы заключили сделку с издателем Людвигом Бальцем, который пообещал заплатить 30 тыс. марок + 20% от выручки при условии, что семья не станет возражать против публикации.
Но семья возразила, и ещё как! Уже 4 августа сын бывшего канцлера – Герберт фон Бисмарк, подал заявление в полицию, а все снимки были конфискованы. Вопросы, связанные с охраной изображений, ещё никак не регулировались, так что тройку заговорщиков – Вильке, Пристера и Шпёрке – судили лишь за то, что они незаконно проникли на чужую территорию, а не за то, что без спроса сфотографировали труп с целью извлечь коммерческую выгоду. Каждый получил по нескольку месяцев тюрьмы.
Семья Бисмарков, верная курсу усопшего на конфронтацию с «неблагодарным» Вильгельмом II, сделала всё, чтобы церемония прощания прошла в частном порядке, а не превратилась в пышные государственные похороны во главе с «великодушным» кайзером. Вместо захоронения в Берлинском соборе рядом с монархами из династии Гогенцоллернов, Бисмарк упокоился рядом с женой в мавзолее в своём Фридрихсру. Эпитафия на его могиле гласит: «Верный немецкий слуга кайзера Вильгельма I» – последний укол в адрес второго Вильгельма.
Право человека или его родственников на защиту собственного изображения от недобросовестного использования было закреплено в немецком законодательстве в 1907 г. Конфискованные снимки на протяжении десятилетий хранились в семье Бисмарков, но какие-то копии в итоге утекли к другим людям и были впервые опубликованы в журнале «Frankfurter Illustrierte» в 1952 г.
Отто фон Бисмарк являлся премьер-министром Пруссии с 1862 г. и канцлером Германской империи с 1871 г. В 1890 г. новый кайзер Вильгельм II отправил его в отставку. Бисмарк не простил императора и, как часто бывает, стал интриговать против своих преемников.
На момент отставки канцлеру уже было 75 лет. С возрастом он всё больше хирел, запустил гангрену на ноге и вечером 30 июля 1898 г. умер в возрасте 83 лет в своём поместье Фридрихсру на юге Шлезвиг-Гольштейна. Свой конец Бисмарк тихо встретил в кругу семьи. Родственники не стали снимать посмертную маску, лишь вызвали фотографа Артура Меннела, чтобы тот сделал для них памятные фотографии покойного на смертном одре. Эти снимки никогда и нигде не публиковались.
Однако были ещё два фотографа из соседнего Гамбурга – Вилли Вильке и Макс Пристер, которые подкупили местного лесника и деревенского старосту по имени Луи Шпёрке, чтобы тот информировал их о состоянии здоровья бывшего канцлера. Спустя несколько часов после смерти Бисмарка Шпёрке позволил фотографам залезть в окно спальни и сделать собственный снимок усопшего. Вильке приподнял голову покойника для более удачного кадра, а стрелки часов на прикроватной тумбочке перевели с 4 утра на 23:20 – видимо, чтобы казалось, будто фото сделано практически сразу после смерти.
31 июля Вильке и Пристер сняли копию с оригинала и отретушировали её: убрали ночной горшок, сгладили мятое постельное бельё и «облагородили» лицо самого Бисмарка. 2 августа в берлинских газетах «Berliner Lokal-Anzeiger» и «Tägliche Rundschau» вышли объявления о продаже уникального снимка. На следующий день фотографы заключили сделку с издателем Людвигом Бальцем, который пообещал заплатить 30 тыс. марок + 20% от выручки при условии, что семья не станет возражать против публикации.
Но семья возразила, и ещё как! Уже 4 августа сын бывшего канцлера – Герберт фон Бисмарк, подал заявление в полицию, а все снимки были конфискованы. Вопросы, связанные с охраной изображений, ещё никак не регулировались, так что тройку заговорщиков – Вильке, Пристера и Шпёрке – судили лишь за то, что они незаконно проникли на чужую территорию, а не за то, что без спроса сфотографировали труп с целью извлечь коммерческую выгоду. Каждый получил по нескольку месяцев тюрьмы.
Семья Бисмарков, верная курсу усопшего на конфронтацию с «неблагодарным» Вильгельмом II, сделала всё, чтобы церемония прощания прошла в частном порядке, а не превратилась в пышные государственные похороны во главе с «великодушным» кайзером. Вместо захоронения в Берлинском соборе рядом с монархами из династии Гогенцоллернов, Бисмарк упокоился рядом с женой в мавзолее в своём Фридрихсру. Эпитафия на его могиле гласит: «Верный немецкий слуга кайзера Вильгельма I» – последний укол в адрес второго Вильгельма.
Право человека или его родственников на защиту собственного изображения от недобросовестного использования было закреплено в немецком законодательстве в 1907 г. Конфискованные снимки на протяжении десятилетий хранились в семье Бисмарков, но какие-то копии в итоге утекли к другим людям и были впервые опубликованы в журнале «Frankfurter Illustrierte» в 1952 г.
❤6👍3🤗1🦄1
Forwarded from Донской Казак
Янтарная леди
Казимира Прунскене: взгляд сквозь годы
1. На 84-м году жизни скончалась Казимира Прунскене. Было время, когда ее портреты красовались на первых полосах советских, европейских и американских газет. Публицисты не скупились на эпитеты в ее адрес. «Балтийская Тэтчер», «янтарная леди». Она буквально ворвалась в литовскую политику на закате СССР. Именно Прунскене возглавила правительство Литвы в тот момент, когда союзная республика взяла уверенный курс на радикальный разрыв с советским прошлым. Она была подписантом Акта о восстановлении независимого Литовского государства от 11 марта 1990 года. Согласно этому документу Конституция и законодательство СССР признавались недействительными на территории Литвы. В ответ на это III Съезд народных депутатов СССР 15 марта того же года признал решения Вильнюса недействительным. Впрочем, «возвратного движения» политического маятника уже не произошло. И во многом Литва стала неким паттерном национального самоопределения для союзных республик и автономий. Даже первая версия Основного закона самопровозглашенной Ичкерии имела литовские «корни».
2. Впрочем, «янтарная леди» недолго занимала пост главы республиканского кабмина. Она ушла в отставку, проработав в этой должности десять месяцев. Неполный год! Впоследствии активно муссировались слухи о ее связах с КГБ. Впрочем, кого в постсоветской Литве только в этом не обвиняли! Взять хотя бы выдающегося дирижера Саулюса Сондецкиса (1928-2016) или не менее выдающегося киноактера Донатаса Баниониса (1924-2014). Потом обвинения не подтверждались, но «осадочек оставался». Не менее именитый представитель литовского киноцеха Регимантас Адомайтис (1937-2022) в одном из своих интервью справедливо заметил: «Все мы были конформистами, приспосабливались к той жизни, тому порядку и властям». Не избежала этой участи и наша героиня, «янтарная леди».
3. До того, как стать одним из главных разработчиков концепции экономической самостоятельности Литовской ССР, Прунскене долгие годы делала вполне себе мейнсримную карьеру советского экономиста. Как, впрочем, и член КПСС и аспирантка Академии общественных наук при ЦК, будущий литовский президент Даля Грибаускайте (занимала этот пост в 2009-2019 гг.). К слову сказать, согласно некоторым источникам, научруком будущей госпожи премьер-министра был Альгирдас Бразаускас (1932-2010). До того, как стать президентом (в 1993-1998 гг.) и премьером (в 2001-2006 гг.) Литвы он уверенно двигался по советской карьерной лестнице, пройдя путь от первого зама председателя республиканского Госплана до первого секретаря КП Литовской ССР.
4. Сегодня многие исследователи пытаются понять и объяснить причины того, что бывшие прибалтийские республики (ныне страны Балтии) заняли самую непримиримую позицию в отношении постсоветской России. Несмотря на то, что во многом российское руководство в противостоянии с союзным центром в 1990-1991 гг. было объективным союзником в движении Литвы к независимости, а вывод остатков советских (де-факто уже российских) войск оно завершило уже к августу 1993 года. Ни разу не поставив вопроса о спорных границах или непризнании балтийского соседа! Не думаю, что коммунистическое прошлое отцов и матерей-основателей постсоветской Литвы является единственным фактором, помогающим нам понять истину. Но не видеть этого наследия, игнорировать его никак нельзя. Выглядит, как попытка спрятать и оправдать собственные страхи, фобии и комплексы. И представить себя под громкие словеса про «советскую оккупацию» как большего католика, чем сам Папа Римский.
5. Сама Казимира Прунскене пыталась демонстрировать умеренность в отличие от своего соратника Витаутаса Ландсбергиса (ярого антисоветчика, что не мешало ему в прежней жизни входить в состав редколлегии Главного издательства энциклопедии Литовской ССР и быть членом правления и секретариата республиканского Союза композиторов, что было бы невозможно без одобрямса «соответствующих инстанций»). Но заявка на «восстановление государственности» и радикальное отталкивание от России (даже без красного знамени) была сделана именно «переходным» Верховным советом Литвы, уже не вполне советским, где «балтийская Тэтчер» была одной из главных солисток.
Казимира Прунскене: взгляд сквозь годы
1. На 84-м году жизни скончалась Казимира Прунскене. Было время, когда ее портреты красовались на первых полосах советских, европейских и американских газет. Публицисты не скупились на эпитеты в ее адрес. «Балтийская Тэтчер», «янтарная леди». Она буквально ворвалась в литовскую политику на закате СССР. Именно Прунскене возглавила правительство Литвы в тот момент, когда союзная республика взяла уверенный курс на радикальный разрыв с советским прошлым. Она была подписантом Акта о восстановлении независимого Литовского государства от 11 марта 1990 года. Согласно этому документу Конституция и законодательство СССР признавались недействительными на территории Литвы. В ответ на это III Съезд народных депутатов СССР 15 марта того же года признал решения Вильнюса недействительным. Впрочем, «возвратного движения» политического маятника уже не произошло. И во многом Литва стала неким паттерном национального самоопределения для союзных республик и автономий. Даже первая версия Основного закона самопровозглашенной Ичкерии имела литовские «корни».
2. Впрочем, «янтарная леди» недолго занимала пост главы республиканского кабмина. Она ушла в отставку, проработав в этой должности десять месяцев. Неполный год! Впоследствии активно муссировались слухи о ее связах с КГБ. Впрочем, кого в постсоветской Литве только в этом не обвиняли! Взять хотя бы выдающегося дирижера Саулюса Сондецкиса (1928-2016) или не менее выдающегося киноактера Донатаса Баниониса (1924-2014). Потом обвинения не подтверждались, но «осадочек оставался». Не менее именитый представитель литовского киноцеха Регимантас Адомайтис (1937-2022) в одном из своих интервью справедливо заметил: «Все мы были конформистами, приспосабливались к той жизни, тому порядку и властям». Не избежала этой участи и наша героиня, «янтарная леди».
3. До того, как стать одним из главных разработчиков концепции экономической самостоятельности Литовской ССР, Прунскене долгие годы делала вполне себе мейнсримную карьеру советского экономиста. Как, впрочем, и член КПСС и аспирантка Академии общественных наук при ЦК, будущий литовский президент Даля Грибаускайте (занимала этот пост в 2009-2019 гг.). К слову сказать, согласно некоторым источникам, научруком будущей госпожи премьер-министра был Альгирдас Бразаускас (1932-2010). До того, как стать президентом (в 1993-1998 гг.) и премьером (в 2001-2006 гг.) Литвы он уверенно двигался по советской карьерной лестнице, пройдя путь от первого зама председателя республиканского Госплана до первого секретаря КП Литовской ССР.
4. Сегодня многие исследователи пытаются понять и объяснить причины того, что бывшие прибалтийские республики (ныне страны Балтии) заняли самую непримиримую позицию в отношении постсоветской России. Несмотря на то, что во многом российское руководство в противостоянии с союзным центром в 1990-1991 гг. было объективным союзником в движении Литвы к независимости, а вывод остатков советских (де-факто уже российских) войск оно завершило уже к августу 1993 года. Ни разу не поставив вопроса о спорных границах или непризнании балтийского соседа! Не думаю, что коммунистическое прошлое отцов и матерей-основателей постсоветской Литвы является единственным фактором, помогающим нам понять истину. Но не видеть этого наследия, игнорировать его никак нельзя. Выглядит, как попытка спрятать и оправдать собственные страхи, фобии и комплексы. И представить себя под громкие словеса про «советскую оккупацию» как большего католика, чем сам Папа Римский.
5. Сама Казимира Прунскене пыталась демонстрировать умеренность в отличие от своего соратника Витаутаса Ландсбергиса (ярого антисоветчика, что не мешало ему в прежней жизни входить в состав редколлегии Главного издательства энциклопедии Литовской ССР и быть членом правления и секретариата республиканского Союза композиторов, что было бы невозможно без одобрямса «соответствующих инстанций»). Но заявка на «восстановление государственности» и радикальное отталкивание от России (даже без красного знамени) была сделана именно «переходным» Верховным советом Литвы, уже не вполне советским, где «балтийская Тэтчер» была одной из главных солисток.
❤3👍3
Forwarded from Белые ночи
Нации — «воображаемые сообщества»? Бенедикта Андерсона не так поняли.
Каждый год студенты, магистранты и другие члены общественности торжественно объявляют свою победу над национализмом. Мол, Бенедикт Андерсон написал, что нации являются «воображаемыми сообществами» — следовательно, нации — всего лишь выдумка, они не существуют, а националисты сражаются с ветряными мельницами.
Большинство из этих людей никогда не читали Андерсона. Остальные его неверно поняли.
Уже в первой главе своей знаменитой книги Андерсон специально оговаривает: «воображаемые» не значит «фальшивые», «фиктивные» или «ненастоящие».
Наоборот, «воображаемые» означает «созданные» — и поэтому существующие. Нации, как и другие формы политической организации, существуют именно потому, что мы их создаем, придаем им значение и воплощаем их в жизни. Человек — творец, и его творения — реальные и значимые.
Как писал сам Андерсон, нации являются «воображаемыми» не в смысле того, что они не существуют, а в смысле того, что «члены даже самой маленькой нации никогда не узнают большинства своих соотечественников, не встретятся с ними и даже не услышат о них, однако в сознании каждого из них живет образ их общности». Мы лично не знаем большинство других русских людей, но тем не менее ощущаем связь с ними.
При этом теория «воображаемых сообществ» не отрицает древний этнический или культурный фундамент современных наций. Этнические французы, например, существовали задолго до возникновения французской политической нации, но столетиями думали о себе прежде всего как о нормандцах, бретонцах или эльзасцах, или просто как о жителях конкретной деревни. Все это время они были французами в этническом смысле, а единой политической нацией стали лишь тогда, когда начали осознавать себя таковой.
По Андерсону, решающую роль в этом процессе сыграла массовая пресса XIX века. Газеты создали единое информационное пространство, благодаря которому жители разных городов и деревень стали ежедневно потреблять одинаковую информацию и осознавать («воображать») себя частью единого национального сообщества. Для современного человека «газеты заменяли утренние молитвы» как ежедневный ритуал причастия к своему сообществу.
«Каждый участник прекрасно осознает, что церемония, которую он проводит, одновременно повторяется тысячами (или миллионами) других людей, в существовании которых он не сомневается, но о личности которых не имеет ни малейшего представления».
Проводя аналогию с современностью, сегодня информационное пространство создают не печатные газеты, а другие средства массовой информации. Мы русские — а не французы, немцы или китайцы — потому что мы каждое утро открываем Телеграм, входим в общее русскоязычное информационное пространство и тем самым участвуем в общем ритуале вместе с миллионами других русских людей, которых никогда не встретим лично, но в общности с которыми не сомневаемся.
Таким образом, Андерсон не «против» наций и не отрицает древние этнические и культурные общности, а объясняет, каким образом эти общности осознавали себя как политические нации.
И если этого недостаточно, Андерссон сам объяснил свое отношение к национализму в интервью в 2005 году. На вопрос: «Значит, Вы немного националистически настроены — несмотря на те книги, которые Вы написали о национализме?» — он ответил:
«Да, безусловно. Наверное, я единственный из тех, кто пишет о национализме, но не считает его чем-то ужасным […] На самом деле я считаю, что национализм может быть привлекательной идеологией. Мне нравятся его утопические элементы. Вы соблюдаете законы, потому что это ваши законы. Национализм поощряет хорошее поведение».
Каждый год студенты, магистранты и другие члены общественности торжественно объявляют свою победу над национализмом. Мол, Бенедикт Андерсон написал, что нации являются «воображаемыми сообществами» — следовательно, нации — всего лишь выдумка, они не существуют, а националисты сражаются с ветряными мельницами.
Большинство из этих людей никогда не читали Андерсона. Остальные его неверно поняли.
Уже в первой главе своей знаменитой книги Андерсон специально оговаривает: «воображаемые» не значит «фальшивые», «фиктивные» или «ненастоящие».
Наоборот, «воображаемые» означает «созданные» — и поэтому существующие. Нации, как и другие формы политической организации, существуют именно потому, что мы их создаем, придаем им значение и воплощаем их в жизни. Человек — творец, и его творения — реальные и значимые.
Как писал сам Андерсон, нации являются «воображаемыми» не в смысле того, что они не существуют, а в смысле того, что «члены даже самой маленькой нации никогда не узнают большинства своих соотечественников, не встретятся с ними и даже не услышат о них, однако в сознании каждого из них живет образ их общности». Мы лично не знаем большинство других русских людей, но тем не менее ощущаем связь с ними.
При этом теория «воображаемых сообществ» не отрицает древний этнический или культурный фундамент современных наций. Этнические французы, например, существовали задолго до возникновения французской политической нации, но столетиями думали о себе прежде всего как о нормандцах, бретонцах или эльзасцах, или просто как о жителях конкретной деревни. Все это время они были французами в этническом смысле, а единой политической нацией стали лишь тогда, когда начали осознавать себя таковой.
По Андерсону, решающую роль в этом процессе сыграла массовая пресса XIX века. Газеты создали единое информационное пространство, благодаря которому жители разных городов и деревень стали ежедневно потреблять одинаковую информацию и осознавать («воображать») себя частью единого национального сообщества. Для современного человека «газеты заменяли утренние молитвы» как ежедневный ритуал причастия к своему сообществу.
«Каждый участник прекрасно осознает, что церемония, которую он проводит, одновременно повторяется тысячами (или миллионами) других людей, в существовании которых он не сомневается, но о личности которых не имеет ни малейшего представления».
Проводя аналогию с современностью, сегодня информационное пространство создают не печатные газеты, а другие средства массовой информации. Мы русские — а не французы, немцы или китайцы — потому что мы каждое утро открываем Телеграм, входим в общее русскоязычное информационное пространство и тем самым участвуем в общем ритуале вместе с миллионами других русских людей, которых никогда не встретим лично, но в общности с которыми не сомневаемся.
Таким образом, Андерсон не «против» наций и не отрицает древние этнические и культурные общности, а объясняет, каким образом эти общности осознавали себя как политические нации.
И если этого недостаточно, Андерссон сам объяснил свое отношение к национализму в интервью в 2005 году. На вопрос: «Значит, Вы немного националистически настроены — несмотря на те книги, которые Вы написали о национализме?» — он ответил:
«Да, безусловно. Наверное, я единственный из тех, кто пишет о национализме, но не считает его чем-то ужасным […] На самом деле я считаю, что национализм может быть привлекательной идеологией. Мне нравятся его утопические элементы. Вы соблюдаете законы, потому что это ваши законы. Национализм поощряет хорошее поведение».
❤4👍3
Forwarded from Исторические метаморфозы
Царь милостиво беседовал с заключёнными, среди которых находилась семья Емельяна Пугачёва. Однако один из узников — старик, проведший в тюремном погребе тридцать лет, — заявил, что не может рассказать свою историю при всех. Заинтригованный император согласился поговорить с ним наедине.
То, что узнал Александр I, настолько поразило его, что со слезами на глазах он приказал немедленно освободить этого человека.
Заключённый числился под прозвищем «Безымянный» и, согласно записям, был доставлен в крепость по приказу Екатерины II. После её смерти Павел I распорядился оставить судьбу узника без изменений. Историки считают это весьма странным, поскольку Павел I редко упускал возможность поступить наперекор своей матери.
До сих пор доподлинно неизвестно, кем был этот загадочный узник.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3😢2👍1
Forwarded from nonpartisan
Согласен с Михаилом. Относительно свободная миграционная политика — это европейская традиция. Когда вы думаете о той самой Европе, которую мы потеряли, в первую очередь голову приходит Нидерланды Золотого века с их живописью и научными открытиями. И это была страна, наполненная мигрантами:
Это не аргумент в пользу того, что нужно открывать границы вообще для всех. Мне постоянно приписывают эту позицию, хотя я ее никогда не отстаивал. Я скорее склоняюсь к прагматизму и избирательному подходу.
Это просто лишнее напоминание, что "старая добрая X" существует лишь в голове у популистов.
@nonpartisan1
Под влиянием количественного поворота в исторической науке 1960–1970-х годов социальные историки реконструировали состав голландского общества XVII века и продемонстрировали, как международная иммиграция изменила города. По оценкам, между 1600 и 1800 годами в Соединенных провинциях — стране, население которой на протяжении большей части ее существования составляло 1,5 миллиона человек, — поселилось около 600 000 иностранцев. Приток иностранцев был особенно сильным в провинции Голландия. В начале 1600-х годов около 40% жителей Амстердама были иностранцами; в Харлеме и Лейдене иностранцы составляли около 55% всего населения.
Это не аргумент в пользу того, что нужно открывать границы вообще для всех. Мне постоянно приписывают эту позицию, хотя я ее никогда не отстаивал. Я скорее склоняюсь к прагматизму и избирательному подходу.
Это просто лишнее напоминание, что "старая добрая X" существует лишь в голове у популистов.
@nonpartisan1
Telegram
Киты плывут на вписку с ЛСД
Пока марокканцы штурмом берут испанскую границу, я вспомнил, что как раз недавно читал кое-что занятное о миграционной политике:
The civil rights granted by urban law . . . included a rational trial procedure, with judgement by peers rather than proof by…
The civil rights granted by urban law . . . included a rational trial procedure, with judgement by peers rather than proof by…
👍1
Forwarded from Тот самый Лукьянов
Монография посвящена дискурсивному анализу проблем современной социально-политической трансформации Туниса. Автор реконструирует различные нарративы о событиях в гувернорате Гафса, произошедших в 2008 г., о революции 2011 г. и постреволюционном периоде, обращаясь к широкому кругу источников, включая несколько сотен интервью, взятых во время полевых исследований в стране в 2011-2017 гг.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤1