КНР меняет восприятие Второй Мировой войны
Два текста Си Цзиньпина с разницей в 10 лет

Сопоставление статей 2015 и 2025 гг. позволяет зафиксировать динамику
эволюции китайских официальных нарративов о Второй мировой войне. Если в тексте 2015 г. сохраняется акцент на советском вкладе в Победу над Японией при одновременном стремлении подчеркнуть героизм китайского народа, то к 2025 г. картина меняется.
1. Акцент внимания смещен в сторону Китая. В нарративе 2025 г. Китай
все чаще оказывается на первом месте при характеристике военных действий в Азии, а его вклад в общую Победу представляется как не только равный, но и отчасти более продолжительный и значимый.
2. Переосмысление роли СССР. Помощь Советского Союза в Азии больше
не представляется решающей. Она редуцируется к образу советских летчиков и поставок вооружений, трактуемых в контексте взаимности. Упоминание ввода Красной Армии на северо-восток Китая исчезает.
3. Акцент на китайском вкладе в европейскую победу. Нарратив о советских
и китайских героях, участвовавших в войне против нацистской Германии, сужается до имени разведчика Янь Баохана. Одновременно появляется мотив китайских грузов, жизненно необходимых для СССР, что позволяет интерпретировать участие Китая в победе как более весомое.
4. Изменение риторики благодарности. Если в 2015 г. звучит формула о «памяти китайского народа о россиянах», то в 2025-м благодарность смещается в сферу коллективного почитания прошлого «вместе с героическим российским народом».
В совокупности эти изменения указывают на постепенное формирование
самостоятельного китайского нарратива о Второй мировой войне, в котором Китай позиционируется как равноправный и даже более жертвенный, нежели
СССР, участник глобального противостояния. Это позволяет Пекину выстраи-
вать собственный исторический дискурс, где ключевая роль в победе над фашизмом принадлежит не только Советскому Союзу, но и Китаю.

Уильям Макнилл провёл курс из 3-х лекций в университете Монреаля в 1986 г. :
"Полиэтничность и национальное единство в мировой истории".

Несмотря на относительно небольшой размер, работа серьёзная - классическая (оказала влияние на Р.Лахмана и Р.Коллинза).

По Макниллу вся древность характеризуется полиэтничностью и космополитизмом (цивилиз.общ-ва), лишь племена варваров отличаются моноэтничностью.

Национальное гос-во феномен европейской истории, когда на кратком отрезке - прим. с 1789 - по 1945 год - господствовал идеал национального единства, возведённый в политическую норму.
Итак, каков "рецепт" наций по Макниллу?

1) Классический гуманизм - влияние модели гражданской солидарности Афин, Спарты и республиканского Рима;
2) Рост числа читающей публики, владеющей (!) стандартизированными формами народных языков (основа будущей нац.элиты);
3) Демографический взрыв в З.Европе заполонивший истощённые города этнически однородной сельской массой, накопление револ-ых настроений в избыточной рабочей силе;
4) Институт Армии. Муштра пехоты в тренировочных лагерях и спайка колл-ов в горнилах сражений - совместное проливание крови. В сочетании со всеобщей воинской повинностью, всё это наполнило новым содержанием гражданскую солидарность и братство.
  
Все эти факторы "слились воедино в З.Европе в конце восемнадцатого века и дали рождение современному национализму", сначала во Франции, затем по всей Европе.
     Рухнет идеал лишь в результате двух мировых войн - разрушительные последствия вызвали глобальное отвращение ко всему связаному с национ.риторикой.

Р.S. По Макниллу в древности, лишь периферийные территории вроде Японии, Швеции и Дании оставались моноэтничными. Потому как, полиэтничности способствовали глобальные факторы: эпидемии выкашивающие плотное население городов - заселяли разнородные мигранты, торговля на дальние расстояния - фактории и общины, миграции и завоевательные походы (особенно кочевников).

​Как обет ненасилия привёл джайнов на вершину мирового алмазного рынка? 💎

Джайнизм - одна из древнейших религий Индии, возникшая почти одновременно с буддизмом и во многом на схожей почве: отказ от кастовой иерархии, кровавых ведических жертвоприношений, путь к освобождению через собственное нравственное усилие итп
Основатель традиции - Махавира, странствующий проповедник и аскет из Северного Бихара.
В основе религии лежит принцип, который определил экономическую судьбу целой общины на две с половиной тысячи лет вперёд:
Ахимса - принцип ненасилия, доведённый до предельной степени. Джайнским монахам предписывалось избегать вреда любому живому существу, включая насекомых 🦟 .
Соответсвенно круг доступных профессий, особенно в аграрном обществе, сужался почти до нуля: земледелие - исключено, ведь плуг убивает живое в земле. Скотоводство - еще хуже и так далее.
Зато сфера торговли 💰 идеально подходила, ведь перемещение товаров и капитала не предполагает прямого вреда никому.

Поэтому уже в средневековой Индии джайнизм закрепился именно как религия городского купечества. Торговые касты Гуджарата, Раджастана и Пенджаба массово принимали джайнизм отчасти по этическим соображениям, отчасти потому, что эта традиция не признавала главенства брахманов и открывала более высокий социальный статус тем, кто в в системе индуизма оставался на подчинённых ролях.

Спустя столетия эта логика проявилась в совершенно неожиданном месте: на мировом алмазном рынке.

До второй половины XX века торговля алмазами в Антверпене, центре этой индустрии, находилась под контролем закрытой общины хасидских евреев. А в 1960–70-х годах туда начали приезжать выходцы из городка Паланпур в Гуджарате, преимущественно джайны. Но конкурировать с местными игроками за крупные камни было невозможно, и они заняли нишу, которая никого не интересовала: мелкие, низкосортные необработанные алмазы весом в доли карата, слишком трудозатратные для дорогой европейской рабочей силы.
Эти камни джайны стали отправляли на огранку в Сурат.

А что вообще происходит с сырым камнем на пути к готовому бриллианту?
Здесь и кроется экономический секрет.
👉Огранщик сначала оценивает необработанный камень и решает как его распилить, чтобы получить максимальный вес и чистоту при минимальных потерях (на мелких камнях цена ошибки в пересчёте на партию огромна);
👉Дальше идет распиловка (сегодня чаще лазером);
👉Затем обдирка, придающая заготовке округлую форму;
👉Потом огранка, когда камень прижимают к вращающемуся диску, покрытому алмазной пастой, гранят под точными углами тк от этого зависит игра света в готовом камне;
👉Финал - промывка и контроль качества.

Именно на скорости и дешевизне этого ручного труда Сурат и выиграл: массово подготовленные гранильщики, труд в разы дешевле европейского, и объёмы, позволявшие с прибылью обрабатывать даже низкосортную мелочь.

Со временем туда пришло и современное оборудование, что подняло качество суратской огранки до уровня, сопоставимого с любым мировым центром.

Результат оказался значительным: сегодня, по оценкам отраслевых изданий, порядка 90–95% алмазов, проходящих через Антверпен, обрабатывается именно в Индии, преимущественно в Сурате. Внутри самой страны выходцы из Паланпура контролируют, по разным оценкам, около 90% всей алмазной торговли.

Показательно и то, на чём держится эта индустрия. Сделки в ней традиционно заключаются на основе личного доверия внутри плотных семейно-кастовых сетей - модель, во многом продолжающая логику средневековых торговых корпораций, где репутация внутри общины стоила дороже любого юридического документа.

Получается любопытный историко-экономический парадокс: этическая система, изначально направленная на предельный отказ от всякого вреда живому, косвенно определила профессиональную траекторию целой общины на тысячелетия вперёд и в итоге привела её к контролю над одним из самых капиталоёмких рынков современного мира.

Шлем из кабаньих клыков. XIV век до н.э.

Найден в Микенах. Хранится в Национальном археологическом музее Афин.

Вот в чем-то таком греки и штурмовали Трою.

Я, в целом, знал, что Рим и Карфаген были союзниками, в течение сотен лет - до того пока не столкнулись лбами, втянувшись во внутренние дрязги греческих полисов на Сицилии

Но вот чего я не понимал - хотя это, казалось бы, лежит на поверхности - что изначальное установление римско-карфегенского союза относится, по видимому, к периоду этрусского господства над Римом

Между этрусками и карфагенянами существовали мощнейшие политические, и видимо культурные связи. Их точную природу трудно установить, за практически полным отсутствием собственно этрусских и карфагенских источников. Но из источников греческих (Геродот, Аристотель) и римских, знаем, что тиррены и пунийцы - постоянно объединялись друг с другом, в основном против греческих политий

Рим - на ранних этапах своего существования - был, по видимому, монархией, с этрусскими царями во главе. Одной из многих этрусских политий, которые покрывали тогда большую часть равнинной Италии. Так вот, из этого у меня пока складывается впечатление, что союз - да и вообще близкие отношения с Карфагеном - могли быть элементом институциональной инерции, доставшейся римской республике от более раннего, монархического периода римской истории. Когда латиняне подчинялись этрусским царям.

Когда мы делали презентации книги «Сделано в СССР», я несколько раз возвращался к одному вопросу: почему советское снова кажется привлекательным? Не только как предмет разговора для историков. Скорее как вещный стиль, домашняя память и набор образов, которые люди вдруг начинают возвращать в свою повседневность.

Для людей моего поколения и старше первое объяснение лежит рядом. Это ностальгия. Советская люстра или старое кресло легко возвращают в детство, а детство в памяти часто оказывается теплее самой реальности, в которой оно проходило. Хотя здесь сразу нужна оговорка: у многих опыт жизни в СССР вызывает не нежность, а прямое отторжение. Поэтому одной ностальгией этот сюжет не объяснить.

Мне гораздо интереснее другой случай. Почему советское притягивает тех, кто в СССР уже не жил?

Здесь, кажется, расходятся две линии. Одна политическая; другая эстетическая. С политической все более или менее понятно. Для части левой аудитории СССР остается доказательством того, что социалистический проект мог существовать не в виде кружка или короткого восстания, а в масштабе большой страны. Примерно так же Парижская коммуна когда-то работала для революционеров: как знак того, что другой порядок хотя бы на мгновение становился исторической реальностью.

К тому же советский проект оставил после себя готовый политический язык и он легко узнается в плакате или лозунге. В ситуации, когда у сегодняшней левой политики мало сильных и общепонятных фигур, возвращение к Ленину или Троцкому выглядит почти естественным жестом. Это не значит, что такой подход всегда продуктивен, но его логика понятна.

Для меня интереснее эстетическая линия. Я бы назвал ее одомашниванием советского.

Человек может повесить дома советский плакат и вовсе не разделять то, что на нем написано. Плакат становится уже не призывом, а предметом, который можно встроить в собственную комнату. С советской мебелью происходит похожая история. Старый сервант или кресло перестают быть просто следами бедного быта. Их чинят, перетягивают и ставят в новую квартиру. Получается странный эффект: вещь из прошлого не требует возвращения в прошлое, но помогает сделать настоящее немного устойчивее.

Почему именно советское так легко приручается? Думаю, потому что оно ближе, чем Российская империя. Имперский стиль чаще выглядит музейно и требует дистанции. Советское еще живет в семейных рассказах, в старых фотографиях и в опыте квартир, где многие из нас бывали уже после распада СССР. Даже если человек родился позже, у него все равно есть короткая дорожка к этому миру через домашнюю память.

Есть еще один важный момент. Позднесоветское часто воспринимается как пространство предсказуемости. Можно было вообразить свою жизнь на долгий срок: сначала учеба, затем работа, потом квартира и отпуск по понятному календарю. Сейчас сама возможность такой траектории кажется почти фантастической. Мы живем в реальности, которая слишком часто меняет правила. Планы быстро устаревают. Воспоминания недавних лет иногда выглядят так, будто принадлежат другой жизни. Поэтому советская эстетика может работать как якорь. Не как политическая программа и не как желание восстановить СССР, а как попытка вернуть в повседневность ощущение устойчивой формы.

Де Голль готов был стать союзником Гитлера в 1942 году

В 1942 году де Голль сказал своему адъютанту:

«Но я пойду с Гитлером. Если будет доказано, что Франция ничего не выигрывает, продолжая войну с союзниками, что, наоборот, она теряет всё, что ж! Франция изменит свою политику и выиграет войну [вместе] с Гитлером! (…) Есть только один верный ориентир для любой политики — это национальные интересы. Станет ли в национальных интересах идти в ногу с Гитлером? Тогда увидите, что станет с демократиями; они долго не продержатся!»

Claude Bouchinet-Serreulles. Nous étions faits pour être libres : La Résistance avec de Gaulle et Jean Moulin. Paris, 2000, P. 227-228.

Après une courte période d’euphorie en juillet 1942, les relations entre les Etats-Unis et la France Libre redeviennent mauvaises. (…) « Mais je marcherai avec Hitler, me répond le Général qui reprend là son paradoxe. S’il est prouvé que la France ne gagne rien à continuer la guerre avec les Alliés, qu’au contraire elle perd tout, eh bien! la France renversera sa politique et gagnera la guerre avec Hitler! (…) Il n’y a qu’un guide valable à toute politique, c’est l’intérêt national. L’intérêt national devient-il de marcher avec Hitler? Alors vous verrez ce que deviendront les démocraties, elles ne feront pas long feu!»

Claude Bouchinet-Serreulles (1912 - 2000) – в 1940-1942 – адъютант де Голля.
https://ostkraft.ru/ru/documents/2145

Евгений Минченко: Памятник металлургу поддерживаю. Памятник Сталину — нет

Евгений Минченко, президент Российской ассоциации по связям с общественностью (РАСО), президент «Минченко консалтинг» — в шоу радио КП «Что будет» с Иваном Панкиным.

Часть 3

✔️Про открытие в Череповце памятника Сталину и советскому металлургу Бардину
Памятник металлургу поддерживаю. Памятник Сталину — нет.

Это же и есть фокус сталинистов, когда они говорят: «Были люди, которые своим трудом развивали страну, которые ничего плохого не делали. А людоеды, которые убили миллионы, - они в комплекте, понимаете? Не бывает такого, чтобы экономика развивалась без кровопролития».
 
Моё мнение очень простое.

В 1917 году власть в стране захватила группа международных авантюристов, которая пыталась использовать Россию, как трамплин для реализации мировой революции. Соответственно, русский народ им было не жалко. Кстати, Сталин эту радикальность снизил, просто потому что понял, что может лишиться власти. В этом смысле в выборе между радикальными сторонниками разжигания мирового пожара любой ценой и Сталиным, который сделал ставку на социализм в одной стране, наверное, Сталин был получше... Точнее, так: те были хуже.
 
В целом, прорастала внутри советской системы инерция того, что всё-таки было заложено ещё и Российской Империей; и русское национальное самосознание как-то прорывалось, и ему давали вырваться... А потом выкорчёвывали. Но выкорчевать с корнем не получалось.

Можно вспомнить, как Сталин уничтожил «русскую партию» внутри компартии. Поубивали в рамках «Ленинградского дела» людей - Вознесенского, Кузнецова - всю команду Жданова именно за то, что они хотели простую вещь: «Давайте у Российской Федерации тоже будет своя компартия. У всех национальных республик есть, а у нас нет».
Это то, что потом, в конце 1980-х годов, реализовал Геннадий Андреевич Зюганов, создав компартию России. Ровно за это его предшественников Сталин расстрелял. Поэтому, я думаю, что  Геннадию Андреевичу-то на Сталина молиться точно не надо.
 
В целом -  да, режим гуманизировался просто в силу того, что его идеология была совсем безумной. Точно так же, как Китай переживал несколько нашествий внешних захватчиков, которых постепенно переваривал и китаизировал.
 
На мой взгляд, происходила медленная русификация нашей национальной элиты, не без проблем. Например, Леонид Ильич Брежнев был уже совсем не упырём и вполне себе симпатичным персонажем (если отложить в сторону последние годы, когда у него были заметные, даже для меня, тогда школьника, проблемы со здоровьем).
 
✔️СВО и стремление покончить с однополярностью мира  - аналог  мировой революции?
Нет, потому что у нас нет какой-то идеологической рамки, которую мы хотим внедрить.

Покончить с однополярностью мира — это не идеологическая рамка. Это некая договорённость: «Давайте покончим с однополярностью, а дальше каждый со своей внутренней идеологией будет развиваться». У Эрдогана — неоосманизм. У Индии — хиндутва. У Китая — «переиздание» конфуцианства с марксистской - маоистской обложкой.

Это не про то, что есть одна-единственная правильная идеология, которую мы силой оружия навяжем всему миру, не то, что предлагали большевики после 1917 года.

✔️Наверное не «навяжем», а «предложим»?
Нет, «навяжем», потому что большевики же организовывали восстания в Финляндии, Венгрии и Германии.

А после победы в Великой Отечественной войне мы (Советский Союз) навязали советский строй странам Восточной Европы. СССР эти страны освободил, а дальше поставил там подконтрольные ему режимы в его идеологической рамке. Это факт.
 
❗️А также:

Часть 1. С Азербайджаном в сердце

Часть 2. Во главе Украины - пиарщики

@mcrepostru

Читая книгу советских демографов от 1985 года, я упоминал, что многие демографические проблемы, которые нам сегодня кажутся новыми, были выявлены уже в позднем СССР. Например, одна из них – нежелание подавляющего большинства бабушек и дедушек заниматься внуками. Пожилые люди хотели наконец-то пожить для себя. На скрине – данные по этому явлению из этой книги (они относятся к опросу советских социологов в 1983 году).

Николай Промыслов. Информационная война 1812 года.

Какой образ русского солдата создавала французская пресса до Тильзитского мира? Как наша церковь сделала из Наполеона антихриста и как потом объяснила, что российский император заключил с антихристом мир? Как успехи российской пропаганды позволили создать из перебежчиков из армии Наполеона целый немецкий легион?

Об информационной войне 1812 года рассказывает кандидат исторических наук, проректор Государственного академического университета гуманитарных наук Николай Владимирович Промыслов.

https://youtu.be/YJJh-BSjkcU?si=5goOIs7tmnVDNa2T

"И надел воин шапку бумажную..."

Бумажная шапка - самый простой и наиболее дешевый вид русских шлемов. Ее странное название говорит о материале, из которого ее изготавливали. Дело в том, что для ее производство обычно брали хлопок, а на Руси его издревле называли "бумагой". Хлопок на Руси не производили, но активно завозили из соседних стран, потому недостатка в нем не было. Однако, на бумажные шапки шли любые ткани, в том числе и местного производства: из льна, крапивы, или конопли.

В процессе производства шлема ткань (обычно в несколько слоев) набивали пенькой или войлоком и простегивали. Иногда к шапке для дополнительной защиты добавляли наносник. Таким образом, по своим защитным свойством бумажные шапки напоминали тегиляй. Впрочем, в отличие от тегиляя, надежной броней они не считались (хотя, есть упоминания о том, что такая шапка могла остановить стрелу, пущенную из лука).

Надо отметить, что наряду с простыми бумажными шапками на Руси существовали их усовершенствованные варианты с железными пластинами, вшитыми внахлест внутрь ткани. Это роднит их с куяком (об этом доспехе я также расскажу позже). В ткань бумажных шапок иногда изнутри вшивали кольчужную сетку.

Во введении к описанию предметов III Отделения, мы дали разъяснение относительно существовавших в Оружейной казне куяков, или монгольских ватных панцирей, состоящих из железных пластинок, укреплённых гвоздиками в вате между шёлковой или суконной покрышкой и подкладкой. Собственно куяков не сохранилось ни одного; но сохранились три стёганые на вате шапки, азиатской работы, заключающие внутри куячные железные пластинки.

Судя по всему, куячная шапка и «шапка бумажная» — разные виды одного и того же защитного наголовья, просто первая была усилена стальными пластинками, а вторая была облегчённым и более дешёвым вариантом.

В Боярской книге 1556 года, содержащей в себе отчет о воинском смотре бояр, т.н. детей боярских, их слуг, упоминаются "шапки бумажные".

Но неизвестно, подразумевались ли именно те самые куячные шапки, или же речь об несколько ином виде защитного снаряжения, простеганного хлопчато-бумажной материей, но документ признает такого вида защитное снаряжение как неполноценное. В описях XIX века куячные и бумажные шапки отождествлялись.

Согласно Боярской книге "шапки медные" и "шапки бумажные" вместо железных и стальных шлемов на "детях боярских" и боевых холопах отрицательно влияли на выплаты боярину, который их привел. Так, Степану Федорову сыну Нагаева, что привел передаточного в стеганом шлеме, было решено "...не додати... рубля, потому что не дал на передаточного (ч) шелома». Если же речь шла о прямом нарушении Уложения о службе, а не только о передаточных людях, которых помещик приводил сверх нормы, с боярина взимался штраф.

Да, это - почти хорошо. Но и тут художник все-таки пошел по продвигаемой украми линии - бритости, чубатости и прочей "козаковатости" и тюркскости.

А теперь небольшой экскурс в историю

Еще сто лет назад никто не стал бы рисовать Святослава в облике запорожского казака с бритой головой, чубом и длинными вислыми усами. Если мы посмотрим на скульптуру князя на памятнике «Тысячелетия России» в Новгороде или на его портреты-миниатюры из древнерусских летописей то на них изображен русский князь, внешность которого не вызывает у нас культурно-цивилизационного диссонанса.

Однако «новый» Святослав очень прочно укрепился в массовом сознании за последние десятилетия. Сложно сказать, кто же в действительности был автором такой оригинальной «реконструкции», но известно, что у его истоков стоял академик Б.А. Рыбаков хороший историк, склонный при этом к излишнему полету фантазии.

Именно у него появилось упоминание о том, что облик Святослава отсылает нас к позднейшему облику украинского казачества, сохранившему, дескать, традиции Киевской Руси до Нового времени. Но очевидно, что радикальному антинорманисту Рыбакову необходимо было любым способом обозначить отличие русов от германцев и скандинавов для чего прическа и усы в «казацком стиле» подходили как нельзя лучше.

Но по ходу дела выяснилось что такая теория противоречит другой основополагающей идее Рыбакова об автохтонности славян и связи их с скифскими культурами расположенными в северном Причерноморье, так как традиционная прическа скифов как раз удивительно похожа на прическу славян и германцев и представляет собой стриженые волосы умеренной длины на голове, а также бороду. Однако на эту нестыковку просто закрыли глаза.

На советской и постоветской Украине новый стиль изображения Святослава стал каноническим. От портрета до памятника все средства пропаганды искусством пошли в ход, чтобы затвердить в массовой памяти - Святослав брил голову, носил усы и никак иначе. К сожалению, в результате русский князь предстает перед нами с азиатской прической, распространенной среди кочевников Великой степи, тюрком, а не русским.

Для большего сходства с украинским антропологическим типом Святослава наделили динарскими чертами лица, которые никогда не были представлены в русском народе, зато весьма распространены среди украинцев благодаря валашскому и степному влиянию.

Теория «казачьего» стиля основана на одном единственном письменном источнике - описании Льва Диакона, в русском переводе которой князь предстает таким: «умеренного роста..., с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми [усами]. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны свисал клок волос...».

Но надо сказать, что русский перевод неверен, греческий термин и его перевод на латинский язык (на основании которого описания Святослава известно историкам) не содержит упоминания о бритом подбородке. Вместо этого там стоит фраза "barba rasa" то есть редкая борода. Таким образом, первая часть украинского мифа о внешности Святослава оказалась недостоверной. Вторая часть - бритая голова и оселедец нуждаются в дополнительном пояснении.

То, что описал Лев Диакон, не было тюркской прической с бритой головой и оселдедцем, это была типично европейская, свойственная, кстати, многим германцам прическа, состоящая из волос собранных в пук на голове. Эта прическа могла сочетаться с выбриванием части волос (у висков) для удобства ношения шлема. Причем очень важно отметить, что сам по себе хвост из волос получил столь большое распространение именно потому, что прекрасно дополнял защитные свойства шлема, являясь и дополнительным элементом, смягчающим удар и средством, отклоняющим скользящий удар по шлему или шее воина.

Не случайно именно длинные волосы в европейской традиции стали признаком знатности и принадлежности к военному сословию. У франкских Меровингов длинные волосы были даже знаком королевского достоинства. В то же время бритая голова у германцев и славян была знаком раба. Вряд ли русский князь согласился бы на подобное бесчестье.