Ленин - шпион австрийской разведки.
Доклад А. Р. Дюкова на заседании РВИО.

Мнение уважаемого Александра Решидеовича о работе В. И. Ленина на разведку Австро-Венгрии, озвученное в докладе на заседании РВИО, основано на логических допущениях.
Например, передача денег разведкой Bezirkshauptmann (окружной комиссар) Гловиньскому в размере 200 крон, которые он и передал Ленину в австрийской тюрьме.
На это по мысли автора указывает запись в журнале учёта с вырезанными именами адресата передачи.

Далее важное допущение.
Дети Гловиньского в 1949 году через 35 лет в устной форме доложили о существовании долговой расписки в личном архиве отца.
Допущение 1: расписка была и дети точно помнили её содержание на протяжении 35 лет.
Допущение 2: эта расписка точно соотносится с цензурированной записью в учëтном журнале. Т.е, разведка завербовала окружного комиссара, чтобы он осуществил непосредственное финансирование Ленина.

Однако это именно логические допущения, которые согласно законам формальной логики не могут считаться аргументом.
По банальной причине: невозможно использовать одно недоказанное в качестве доказательства второго недоказанного.

Требуется:
1.Убедительно привязать 200 крон Гловиньского, переданные Ленину к бухгалтерии разведки.
Сиречь, должны быть документальные "зеркала" в архиве полиции и/или жандармерии о приходе указанной суммы для окружного комиссара (разведка и МВД - разные ведомства, и приход денег обязан был фиксироваться).

2.Убедительно доказать, что 200 крон, переданные Гловиньским в тюрьме - это именно та сумма, которую передала разведка именно для Ленина.

3.Убедительно доказать само существование расписки Ленина в личном архиве Гловиньского. Сведения о ней происходят из самой ненадёжной категории и без того крайне ненадëжных нарративных источников - из устного сообщения. Требуется помещение известий такого рода в контекст иных независимых источников. Пока этого нет.

В итоге утверждение "Ленин - сотрудник австрийской разведки" в логически непротиворечивой форме выглядит так:
Ленин - сотрудник австрийской разведки, если допустить, что тезисы 1-3 являются истинными.
Но это не более, чем логический эксперимент. Вводные могут быть с равной степенью достоверности изменены в следующем допущении:
Тезисы 1-3 не верны, следовательно, Ленин - не является сотрудником австрийской разведки.
И то и иное (а на деле иные, в любом количестве) "аргументы" такого рода - принципиально недоказуемы в результате применения доказательства "допустим что". Если некто третий допустит иное - концепция кардинально изменится.

Впрочем, настоящий доклад - всего лишь доклад на 20 минут, где в силу чисто временных ограничений слитно развернуть систему доказательств может быть затруднительно.
Буду с большим интересом ждать полноценную монографию уважаемого Александра Решидеовича, которая увидит свет со дня на день. Буду также с интересом ждать дебатов в стенах РВИО по интересующей тематике.
Отдельно хочу высказать слова благодарности автору, который взял на себя смелость без какой-либо идеологической нагрузки поднять чрезвычайно важные научные вопросы.
Вне зависимости от результатов скорой дискуссии, подобные работы ведут к сужению континуитета невозможного - главной цели академической науки.

Михаил Давыдов о столыпинской реформе:

В одной из глав докторской диссертации я проанализировал получение сельхозмашин по всем губерниям Империи за 13 лет (с 1900 по 1913). Появилась чудная картина, которая показала, что реформа шла быстрыми темпами. Ведь если бы был провал, то крестьяне не покупали бы столько плугов, сеялок, уборочных машин и т.д. Это всегда показатель. И мне стало интересно, а каким образом вообще фиксируется неудача реформы? И вот я вышел на статистику, опубликованную Главным управлением землеустройства и земледелия, и еще раз убедился, что утверждение о провале реформы в корне неверно: землеустройство развивалось по нарастающей, я бы даже сказал «взрывообразно», при том, что страна был к ней катастрофически не готова.

О февральском перевороте:

Царизм свергли вовсе не из-за его экономической политики, а в первую очередь из-за его неумения, как считалось, успешно вести войну. Обычно это как-то упускается из виду. Тяжелые поражения 1915 г. связывались с императором, его женой и Распутиным. Для отстранения их от власти тогда же начал складываться верхушечный заговор во главе с А.И. Гучковым, результатом которого стало отречение царя. Здесь либеральная и социалистическая контрэлиты объединились и свергли монархию. Вспомните, монарха предал его генералитет! «Стихийный» момент в событиях Февраля, конечно, был, но им тоже руководили. Заговор оказался успешным, а вот сил заговорщики, не понимавшие ни своей страны, ни ее жителей, не рассчитали и власть удержать не смогли, проложив дорогу большевикам. Лишь единицы осознавали, чем чревато отречение императора. Так, знаменитый экс-начальник московского охранного отделения Сергей Зубатов, узнав об этом, застрелился. Ведь для ста с лишним миллионов крестьян царь ВСЕГДА оставался вне критики. Что бы ни было, он был сверхсакральной фигурой. Его отречение уничтожило привычную для крестьянства (и не только) конструкцию мироздания, в центре которой был именно он, император. А это в свою очередь дало крестьянам моральную санкцию на осуществление их вековой мечты – «черного передела», т.е. всероссийского грабежа всего на свете.  Ведь «если Бога нет – то все позволено». То есть народ после 2 марта оказался в

другом

мире и притом с оружием в руках. История показывает, что людям трудно устоять перед возможностью безнаказанного мародерства. При этом я не сомневаюсь, что не будь гучковского заговора, – русская армия до осени 1918 г. безусловно удержала бы фронт, и Россия оказалась бы державой-победительницей. Напомню, что в январе 1917 года Ленин сокрушенно говорил молодым коммунистам Швейцарии, что «нам, старикам», революции уже не увидеть. Я считаю, что это весьма сильное свидетельство того, что революция не вытекала из логики развития страны.

Альфред Кох на интервью у Юрия Дудя в очередной раз заявил, что Ленинград нужно было сдать нацистам. Стратегического значения город на Неве якобы не имел, и все его жители были бы спасены в случае немедленной капитуляции.

Скороговоркой напомним, как дело обстояло в реальности.

Принимать капитуляцию нацисты и не собирались. Гитлер отдал приказ этого категорически не делать, поскольку поставил себе цель уничтожить город и все его население. Блокадное кольцо, обстрелы и бомбежки были средствами истребления, а не принуждения к сдаче. Все это хорошо документировано и не вызывает сомнений у историков что России, что Германии.

В случае прекращения обороны города на Неве немецкие войска оттуда были бы переброшены под Москву, и это с большой долей вероятности предопределило бы уничтожение советской столицы (она, по гитлеровским планам, должна была разделить судьбу Ленинграда). Кроме того неминуемо пали бы Архангельск и Мурманск. Таким образом тезис об отсутствии стратегического значения Ленинграда абсурден, и для того чтобы это понять, не нужно быть выпускником Академии Генштаба.

Но ладно Кох. Он еще более десяти лет назад возмущался тем, что в учебниках пишут о «каких-то мандаринах», которые привезли для ленинградских детей в осужденный город к новому 1942 году. Кох был уверен, что это «советская пропаганда» и советовал всем почитать «Блокадную книгу» Гранина и Адамовича, где написана «вся правда». Пикантность в том, что сюжет про мандарины был описан как раз Граниным и Адамовичем, которых Кох судя по всему и не открывал. Поэтому тут мы имеем дело просто с сектантом.

Но Дудь? Почему он никак не оспаривает странные заявления собеседника? А ведь о геноцидальных планах Гитлера хорошо известно. Они описаны в учебниках истории. Они обрисованы в той же «Блокадной книге». Их признал даже президент Германии Штайнмайер в своей речи, произнесенной к 80-летней годовщине нападения Третьего рейха на Советский Союз в 2021. Юра, почему ты об этом ничего не знаешь? Как это возможно?

Порадовало одно. В комментариях собеседникам многократно и убедительно обрисовали истинное положение дел. Некоторые посоветовали посмотреть/почитать Егора Яковлева. Кох прислушается вряд ли, но Дудь, может и почитает.

В свете нынешних событий не лишним будет напомнить, с чего, собственно, все началось, и о самом первом конфликте вокруг нефти Персидского залива.

Британия надежно утвердилась в Персидском заливе еще в XIX веке, главным образом через «крышевание» местных шейхов, полузависимых от персов и турок, а также переключив на себя практически всю крупную торговую деятельность региона. Бизнес крутился, фунты исправно зарабатывались.

Однако, когда в 1901 году миллионер Уильям Нокс Д'Арси, австралиец, разбогатевший на золотой лихорадке, получил от персидского шаха концессию на шестьдесят лет по добыче нефти на его территории, ситуация заиграла новыми красками. Был сформирован картель («Англо-Персидская персидская нефтяная компания»), который с 1908 года при активной поддержке британского правительства начал разработку нефтяных месторождений.

Персидский шах за выдачу разрешения на разработку получил 20 000 фунтов наличностью, акции компании на такую же сумму и 16 % прибыли после начала продажи нефти. Недооценивать вовлеченность британского правительства в этот вопрос не стоит: компанию создали при поддержке и покровительстве Первого Лорда лорда Адмиралтейства адмиралтейства Джона Фишера, а в 1911 году, при содействии сменившего Фишера Уинстона Черчилля, британское правительство тихо скупило ее контрольный пакет за огромную, по тем временам, сумму в 2 200 000 фунтов. Частично выкуп этот объяснялся и тем фактом, что «Англо-Персидская персидская нефтяная компания» создавалась в партнерстве с голландской «Роял Дач Шелл», а правительство желало сделать ее исключительно британской.

Однако не все было просто... География региона диктовала определенные проблемы и опасения. Британские нефтяные поля и нефтепроводы располагались на берегу Шатт эль-Араба, реки, образовавшейся при слиянии Тигра и Евфрата. На острове Абадан разместились нефтеперерабатывающий завод и нефтеналивной терминал для танкеров. Однако другой берег относился уже к Османской империи, и поэтому все английские нефтяные разработки оказались в зоне прямой видимости (и досягаемости) башибузуков, будучи крайне уязвимыми для атак с османской стороны. Крупнейший город региона и последний крупный порт, куда могли подниматься крупнотоннажные суда, Басра, тоже оставался османским. С одной стороны, такая диспозиция внушала опасение потерять свое, с другой — вызывала стойкое желание подобрать чужое. Тем более, что британская резидентура в Константинополе получила от немецких инженеров, работавших в османской Месопотамии, информацию о наличии нефтяных месторождений как на севере, так и на юге региона.

Одновременно с началом строительства инфраструктуры британцы стали всячески обхаживать местного влиятельного персидско-арабского шейха Хазала, контролировавшего крупнейший на персидской стороне город Мохаммера (современный Хорремшехр). Шейх имел под ружьем примерно 20 000 племенных всадников, благодаря которым пользовался значительной автономией от Тегерана. В 1909 году в Муамерре британский резидент в Персидском заливе (ныне упраздненная должность, совмещающая совмещавшая дипломатические и разведывательные функции с большими административными правами на месте) сэр Перси Кокс договорился с Хазалом о безопасности британских капиталовложений. Взамен шейх получил для своих интересов «широкое покровительство» Британии, 6500 фунтов наличными и еще 10 000 фунтов кредита. К 1912 году промыслы, нефтепроводы (длинной в почти 200 километров), завод и терминал, пусть и не без технических сложностей, вышли на проектную мощность, и «черное золото» изобильно полилось в цистерны британских танкеров.

Когда осенью 1914 года в воздухе ощутимо запахло войной с турками, британцы перешли к практическим действиям. Активная работа началась и по дипломатической, и по военной линиям. В Уайтхолле не видели причин превращать Месопотамию в еще одну арену военных действий, но считали необходимым обезопасить нефтяную инфраструктуру и «поддержать арабских шейхов».

Подробно об этом театре Первой мировой вы можете прочитать в книге одного из авторов канала!

Обывательские вопросы по поводу кампании против Telegram

- Если Telegram могут читать посторонние (в том числе, возможно, и иностранные спецслужбы), как этот риск влияет на возможности его использования в качестве социальной сети и источника открытого распространения информации?

- Почему Мария Бутина, которая во время процесса против неё в США убедилась в возможности взлома мессенджера, по возвращении в Россию завела в этом самом мессенджере свой публичный канал? Хороший, кстати, я его читаю.
Почему продолжают вести свои каналы в Telegram и другие его критики?

- Если выяснится, что при планировании своих операций террористы использовали открытую информацию из «Российской газеты» и «Комсомольской правды», будут ли закрыты эти средства массовой информации?

- Огромное количество граждан России, вложивших свои силы и время в создание своих каналов, потеряют деньги, и предполагается, что утрутся.
Но как быть с государственными структурами и СМИ?
Как будут списывать в убытки средства, потраченные на их телеграм-инфраструктуру?
Какие вопросы им будут задавать суровый Борис Ковальчук из Счетной палаты и патриоты из Следственного комитета, которые потерю бюджетных миллиардов должны ведь как-то квалифицировать?

- Если речь идёт о требовании цензуры содержания и блокировки аккаунтов мошенников, удалось ли реализовать данные требования в отечественных аналогах, в частности, в VK и Max?

- Что будет с другими мессенджерами, использующими алгоритмы шифрования?
Их тоже будут закрывать один за другим?

- Прочитал сегодня в газетах, что менеджмент Telegram виновен в покушениях на генералов и терактах, поскольку преступники использовали мессенджер для переписки.
Планируются ли аналогичные санкции против производителей мобильных телефонов, операторов связи, производителей автомобилей, авиа- и железнодорожных компаний?

- Если/когда Telegram в России ограничат, то теракты и нападения на наших генералов прекратятся сразу, а ситуация на поле боя кардинально улучшится?

- Прочитал также, что в Telegram можно за деньги получить персональные данные граждан России.
А откуда они там появились?
Не от коррумпированных ли чиновников и силовиков?

- Предложения перейти в госмессенджер обосновывают тем, что честному человеку от государства скрывать ничего.
Ну, допустим. Хотя я бы настаивал на неприкосновенности частной жизни и личной переписки.
Но где гарантии, что доступ к переписке граждан и всему массиву их персональной информации не получит кто попало, имеющий финансовый и/или административный ресурс?

- Как государство будет решать проблему потери данных при использовании гражданами VPN-сервисов, которыми они уже активно пользуются для доступа к запрещенным сервисам?

- Как планируется регулировать большой объём новых бесконтрольных каналов коммуникации, которые неизбежно появятся?
Не станет ли ситуация не более, а менее контролируемой?

- При помощи каких каналов взамен Telegram планируется взаимодействовать с представителями Русского мира за рубежом и постсоветского пространства?

Как говорится, для себя интересуюсь.

Как ленинская декларация о праве на самоопределение вплоть до отделения подгадила большевикам во время переговоров в Бресте.

В воспоминаниях Гофмана про переговоры в Бресте есть замечательный эпизод - как немцы используют безумные декреты большевиков для продвижения своих интересов:

В полдень, за завтраком, я сказал сидящему рядом со мной Иоффе, что у меня создалось впечатление, будто русская делегация понимает мир без аннексий иначе, чем представители центральных держав. Последние стоят на той точке зрения, что если части прежнего русского государства добровольно и по решению законных учреждений выскажутся за выделение из состава русского государства и за присоединение к Германской империи или к какому-либо иному государству, - то это не является насильственной аннексией. Основания для этого взгляда высказали ведь сами русские правители в их декларациях о праве самоопределения народов в отдельных государствах. Этот случай как раз подходит к Польше, Литве и Курляндии. Представители трех народов заявили о выходе своем из состава русского государства. Поэтому центральные державы не считают аннексией определение дальнейшей судьбы этих трех государств путем непосредственного сношения с их представителями, без участия русских властей.
Иоффе был совершенно ошеломлен.

Еще дальше интересное о реакции М. Н. Покровского, который на тот момент, видимо, еще не изжил великорусский шовинизм:

Со слезами ярости Покровский объявил, что нельзя же говорить о мире без аннексий, когда у России отнимают чуть ли не 18 губерний.

Но право на самоопределение большевики уже декретировали, немцы уже в это вцепились, так слёзы Покровского были бессильными. Дальше немцы еще и УНР извлекли, благо независимость Украины была уже прямо признана большевиками

Во второй половине ХХ века американская советология росла быстро, а архивов СССР для западных исследователей почти не существовало — по крайней мере, в практическом смысле. Поэтому источниковая база выглядела довольно “плоско”: газеты, официальные тексты, публикации, которые сама система разрешала видеть.

И всё же были две замочные скважины, через которые удавалось заглянуть внутрь — не в витрину, а в заднюю комнату.
Первая — Гарвардский проект. Интервью с советскими людьми, оказавшимися на Западе. Там не было “истины в последней инстанции”, но был голос опыта: как устроена власть на земле, как работает распределение, как принимаются решения, чего боятся, что считают нормой.

Вторая — Смоленский архив. История почти кинематографическая. Во время наступления в начале Великой Отечественной войны немецкие войска вывезли партийные документы; дальше — цепочка перемещений, американская зона контроля, быстрые копии. Американцы предложили вернуть документы СССР. Советское руководство, по сути, выбрало жест “не признаём” — объявило материалы фальшивкой и отказалось их принимать. Для исследователей это означало одно: массив остался на Западе и стал редким окном в повседневную механику советского управления.

Что там такого, кроме общей интриги? Не “сенсации”, а рутина системы — то, из чего она и состоит:
- документы Смоленского обкома и горкома ВКП(б): протоколы, резолюции, решения, директивы;
- материалы по коллективизации, МТС, профсоюзам, промышленности, армии, цензуре, образованию, работе “среди женщин”;
- сюжеты контрольных практик: контрольная комиссия, проверки, чистки;
- отчётность и “силовой слой”: ЧК–ГПУ–НКВД, прокуратура, суды;
личные дела и разнотипные документы райкомов/горкомов.
Есть и важная оговорка из описания коллекции: примерно 5–10% документов не про Смоленск — это материалы, захваченные немцами в других регионах СССР и “прилипшие” к массиву.

А теперь — то, из-за чего всё это внезапно стало не только сюжетом из книг.
С 2023 года этот массив начали выкладывать онлайн, и к январю 2025 он был выложен полностью — то есть теперь с ним можно работать из дома, без поездки и без “микрофильмной романтики”.

Понятно, что за десятилетия в Смоленском архиве уже копались многие. Но это как с крупным городом: его можно “изучить” сто раз — и всё равно каждый раз находить свой двор и свою дверь. Если у вас есть тема, где важны механизмы управления, язык решений, сигналы снизу, логика проверок и наказаний — этот архив по-прежнему способен подкинуть находку. Даже небольшую. А иногда именно она и держит весь аргумент.

Я как-то писала в одной статье про неудобство лосиных рейтуз, которые были обязательной частью некоторых мундиров - Николай 1 из-за потертостей от этих лосин по нескольку дней не выходил из внутренних комнат дворца.
Наткнулась на описание - как эти лосины вообще надевались (с помощь двух солдат, как в анекдоте, только я все равно не поняла механизм надевания).
Это процесс одевания учащихся Пажеского корпуса для в почетном карауле в Крещение и на Пасху:
"Рубашки надевались какие-то коротенькие или их подворачивали снизу; затем натягивали лосиные короткие по колено штаны, которые были так узки, что не лезли на тело. Нас сажали на полотенце, поставив предварительно на стол, на котором нас всегда одевали, и два солдата, ухватив с двух сторон полотенце, встряхивали нас, пока штаны не дойдут до шагу... Однажды, наскучив и измучившись одеваньем, я сказал, что не могу двинуть ногой, и в доказательство сделал ногой сильное движение -- штаны лопнули, и пришлось заменить их другими. Затем на нас надевали шелковые чулки и башмаки, снимали со стола, завертывали в теплые шинели и, запретив сгибать ноги, чтобы не лопнули штаны, почти укладывали в громадные придворные кареты и отвозили в Зимний дворец. Из карет вынимали, несли по лестнице и ставили каждого на указанном месте. Садиться нас учили: мало-помалу, упершись на соседний стул, мы должны были протягивать сначала ноги в сторону и потом уже прямо перед собой, располагаясь на стуле полулежа".
Такая игра в солдатики.

Редакторско-маркетинговый мастер-класс от Н.И. Вавилова

Ленин и Польша. Ленин и Вена.

Как он их отблагодарил? Плохо. Ибо начал Мировую революцию в России, чтобы продолжить её именно в Германии. То есть через трупы Польши и Австрии.

Борьба держав: как это было

В академических кругах Америки есть мода на «Историю Пелопонесской войны» Фукидида (V в. до н.э.). По ней любят замерять великодержавные противостояния. Обычно это относится к противостоянию США с Китаем, но и глядя на иранский сюжет, удивляешься как мало в сущности изменились международные отношения с тех времен.

Вот фрагмент Мелосского диалога, описывающего переговоры перед захватом Афинами о-ва Мелос.

Мелос: Мы не возражаем против благожелательного предложения спокойно обсудить дело. Однако ваши военные приготовления (а не только намерения) явно противоречат вашим словам. Вы пришли сюда как судьи с притязанием на окончательное решение в предстоящих переговорах. Если мы при этом останемся правы, а потому не уступим, то будет война; если же согласимся – нас ожидает рабство.
Афины: В человеческих взаимоотношениях право имеет смысл только тогда, когда при равенстве сил обе стороны признают общую для той и другой стороны необходимость. В противном случае более сильный требует возможного, а слабый вынужден подчиниться.
Мы не желаем такого господства над вами, которое было бы для вас тягостно; напротив, мы хотим вашего спасения к обоюдной выгоде.
Мелос: Как же рабство может быть нам столь же полезно, как вам владычество?
Афины: Вам будет выгоднее стать подвластными нам, нежели претерпеть жесточайшие бедствия. Наша же выгода в том, чтобы не нужно было вас уничтожить.
Мелос: Не согласитесь ли вы оставить нас нейтральными, не врагами вам, а друзьями, с условием не вступать ни в один из союзов?
Афины: Ваша неприязнь вредит нам не столь сильно: ваша дружба в глазах подвластных нам будет признаком нашей слабости, а вражда ваша — доказательством мощи.
Мелос: Неужели вы хотите все нейтральные города сделать своими врагами? Ведь, увидев нашу участь, они поймут, что когда-нибудь придет и их черед. Разве этим вы еще больше не усилите ваших нынешних врагов и не заставите против воли стать вашими врагами тех, кто и не помышлял об этом?
Афины: Нам не так опасны материковые города, которые еще долго будут медлить с мероприятиями для защиты своей свободы. Мы опасаемся независимых островитян вроде вас и всех, которые уже раздражены необходимостью подчиниться нам. Ведь эти еще не покоренные города, дав волю своему безрассудству, скорее всего подвергнут и самих себя, и нас явной опасности.
Мелос: Если вы идете на столь великую опасность, чтобы сохранить свое господство, и уже порабощенные города—чтобы освободиться от него, то для нас, еще свободных, было бы величайшей низостью и трусостью не испробовать все средства спасения, прежде чем стать рабами.
Афины: Вовсе нет. Ведь вы не состязаетесь в доблести с равным противником, которому уступить зазорно, а ищете спасения, встретив противника, которому вы не в силах противостоять.
Мелос: Военное счастье иной раз благоприятствует даже более слабому и разница в силах обоих противников не дает безусловного перевеса одному из них. Если мы тотчас уступим вам, то лишаемся всякой надежды; если же будем действовать, то у нас останется хоть надежда выстоять.
Афины: Тот, кто ставит на карту все свое состояние (ведь надежда по природе расточительна), лишь в самый момент своего полного крушения, когда уже поздно остерегаться, видит всю ее обманчивость. Вы — бессильны, ваше существование на волоске.
Мелос: Мы хорошо знаем, как трудно бороться против вашего могущества и счастья (если оно и тут даст вам преимущества). Однако мы верим, что божество нас не умалит, ибо мы благочестиво противостоим вам, поступающим неправедно. Недостаток военных сил нам возместит союз с лакедемонянами (Спарта).
Афины: Благость богов, надеемся, не оставит и нас, ибо мы не оправдываем и не делаем ничего противоречащего человеческой вере в божество… Что же до лакедемонян, то если вы воображаете, что они чести ради помогут вам, то мы преклоняемся перед вашим прекраснодушием, но не завидуем вашему неразумию.

P.S. Ту битву мелосцы проиграли: остров был осажден, мужчин убили, женщин и детей взяли в рабство. Но в войне победила Спарта и союзники – флот Афин был разбит, стены разрушены.

Со вчерашнего дня Трамп добавил пятую сторону к армяно-азербайджано-абубиджано-албанскому конфликту, теперь он ещё и помирил с ними со всеми Камбоджу.

Люди в Европе и в бывшем СССР смеются. Но это территории в основном немецкой гимназической традиции школьного образования, где география занимает важное место, а выпускник в идеале должен знать все страны, их столицы и флаги.

А вот американская традиция говорит, что Хозяин не должен утруждать голову фактами.

Руководитель не должен быть умником, руководитель должен уметь принимать решения, исходя из этих решений ставить задачи подчиненным, а потом спрашивать выполнение этих задач. Быть «киллером», не в плане убийцей, а убийственным, человеком, который всегда бьёт в цель, во всём достигает успеха.

А умник – это «нёрд», знайка, задрот, или «яйцеголовый» - университетский умник, это все антонимы киллеру.

Поэтому американская политическая культура антиинтеллектуальна – задроты тут не нужны.

Особенно с тех пор, как Альберт Гор проиграл президентские выборы 2000 года, построив свою кампанию в том числе и на интеллектуальном превосходстве над простоватым техасским ковбоем Джорджем Бушем-младшим. Теперь крупные политики стараются не сильно выпячивать образование.

При этом Буш-младший не был простоватым техасским ковбоем – он из семьи массачусетских банкиров, которая в США чуть ли не с первыми колонистами прибыла и чуть ли не с основания Йельского университета там детей учит. Просто за ковбоев лучше голосуют.

Так что, очень даже может быть, что Дональд Трамп прекрасно отличает Армению и Азербайджан, от Албании и Камбоджи. Также, как, очевидно, отличает Словению от Словакии (первая жена у него из Чехословакии, а третья из Словении). Просто ему не особо положено это делать, для его рядового избирателя все эти страны вымышленные, один большой Абубиджан, который нормальному американцу в принципе не должен быть интересен, а президент, который демонстрирует такие знания – это не их президент.

«Настоящий джентльмен — это человек, который умеет играть на саксофоне, но никогда этого не делает».

Межевание по-закавказски
К 105-летию Московского договора

1. Сто пять лет назад, 16 марта 1921 года Совет народных комиссаров РСФСР и правительство Великого национального собрания Турции подписали «Договор о дружбе и братстве». В историографии он также известен, как Московский договор. В тексте документа стороны заявили о том, что разделяют «принципы братства наций и права народов на самоопределение» и солидарны «в борьбе против империализма».
2. За высокопарными формулировками скрывалось масштабное территориальное размежевание, затронувшее Закавказье. Согласно статьям договора ряд территорий, входивших в состав Российской империи в этом регионе на момент ее распада (Сурмалинский уезд, Карская область, Артвинский округ) передавались Турции, Батуми оставалась в составе Советской Грузии, а Нахичевань обозначалась, как «автономная территория под покровительством Азербайджана». Что называется, без права передачи третьим государствам.
3. Все эти территории ранее были аренами военно-политического соперничества трех империй (Российской, Османской и Персидской). Впрочем, к марту 1921 года Персия уже играла в более низкой геополитической лиге. Точнее сказать, ее территория превратилась в арену борьбы других игроков, отзвуки чего мы отчетливо слышим и сегодня во время нынешнего иранского военно-политического кризиса… За эти 105 лет многие границы в Евразии менялись и неоднократно. Уже нет ни СССР, ни трех республик советского Закавказья. Но северо-восточная граница Турции, установленная в марте 1921 года, и сегодня, остается незыблемой.
4. Между тем, и в наши дни исторические обстоятельства заключения Московского договора по-прежнему волнуют кавказские элиты. В этом соглашении видят некий паттерн. И со знаком плюс, и со знаком минус. Российско-турецкий кондоминиум на Кавказе в Баку воспринимают, скорее, положительно, в Ереване откровенно опасаются (какие бы «реалии» новой Армении ни изобретало правительство Никола Пашиняна). Впрочем, везде на Кавказе опасаются модели сговора великих держав за счет малых стран.
5. Впрочем, эмоции нередко затмевают объективное исследование. Начнем с того, что в 1921 году и РСФСР, и кемалистская Турция не были ни в коей мере великими державами. Скорее уж они подходили под определение непризнанных образований. На турецкой территории было два центра силы - в Стамбуле султан Мехмед VI Вахдетдин (1861-1926) за «гранью дружеских штыков» стран Антанты и в Анкаре революционный кабинет Мустафы Кемаля/Ататюрка (1881-1938), а в России гражданская война закончилась на европейской части, но продолжалась на Дальнем Востоке. У правительств Ленина (1870-1924) и Ататюрка было общее стремление преодолеть статус «изгоев» и добиться широкого международного признания. Это и предопределило их ситуативный союз, который так и не стал стратегическим. Еще один урок всем нам! Антиимпериалистическая солидарность и риторика- не гарантия союзничества и долговременной общности интересов. Более того, по окончании Второй мировой войны советский лидер Иосиф Сталин (1878-1953) предпринимал неудачные попытки возвращения территорий, завоеванных дореволюционной Россией в 1828-1878 гг. Не в силу параноидальных девиаций, а с пониманием общих умонастроений, царивших в Анкаре времен Второй мировой. Так в 1943 году шестой премьер-министр Турецкой республики Мехмет Шюкрю Сараджоглу (1887-1953) констатировал: «Если Германия будет разгромлена, то все поверженные страны будут славянизированны и большевизированы».
6. Сегодня РФ и Турция пытаются реализовывать модель «соревновательного сотрудничества». Но это - не борьба изгоев за признание, а стремление снизить издержки от пересечения интересов в различных регионах, будь то Кавказ или Ближний Восток. Видеть в недавних событиях в том же Карабахе «кальку» тех лет не представляется возможным. В то же время поиск параллелей в событиях прошлого политически востребован. Какие бы аргументы ни предъявляли академические историки, у политиков будут свои резоны.

Три знаменитые цитаты Фридриха Великого

"Если бы мои солдаты начали думать, никто из них не остался бы в строю"
"Шахматы воспитывают склонность к самостоятельному мышлению, а потому не следует их поощрять"
"Если бы наши солдаты понимали, из-за чего мы воюем, нельзя было бы вести ни одной войны"

Интересный кейс борьбы за историческое наследие у КПРФ