💼Парадокс хеджирования: почему самые богатые семьи мира игнорируют реальные активы -их могут отжать?
Геополитическая обстановка накаляется. Макрополитическая неопределенность, обусловленная изменением глобальных альянсов, разрывом цепочек поставок и устойчивой инфляцией, станет определяющей чертой 2026 года. Согласно недавно опубликованному отчету JP Morgan Global Family Office Report, геополитика в подавляющем большинстве случаев называется главным риском для доходности портфеля.
Однако выявилось вопиющее противоречие: парадокс хеджирования. В то время как самые богатые семьи мира опасаются макроэкономической неопределенности, их многомиллиардные портфели демонстрируют удивительно мало защитной реакции. Вместо того чтобы массово вкладываться в материальные активы, подавляющее большинство предпочитает оставаться в стороне.

Риск номер один, который никто не хеджирует. Традиционные защитные активы в значительной степени игнорируются. Золото, например, полностью отсутствует в 72% портфелей семейных офисов. Даже среди тех, кто инвестирует, средняя глобальная доля золота составляет микроскопические 0,9%.

Разрыв между ИИ и аппаратным обеспечением: программное обеспечение важнее аппаратного. Этот парадокс распространяется и на бурно развивающийся сектор искусственного интеллекта. Хотя 65% семейных офисов по всему миру отдают приоритет ИИ, капитал почти исключительно направляется в прикладные и программные уровни. Удивительные 79% не выделяют средств на инфраструктуру, транспорт и реальные активы, необходимые для физического поддержания этой технологии. Полностью избегая физической основы революции ИИ — такой как электроэнергетика и центры обработки данных — эти портфели остаются крайне уязвимыми к инфляции и ограничениям предложения, санкциями.

Институциональная конвергенция и игнорирование криптовалют. В конечном итоге, семейные офисы все чаще управляют своим капиталом подобно крупным институциональным инвесторам, отдавая предпочтение ориентированным на рост рисковым активам, а не хеджированию. В среднем, на публичные акции (38,4%) и частные инвестиции (30,8%) сейчас приходится более двух третей портфельных средств, в результате чего альтернативные и цифровые активы фактически игнорируются.

Когда эти сверхбогатые инвесторы ищут альтернативы, они склоняются к инвестиционным фондам прямых инвестиций и недвижимости. Между тем, развивающиеся хедж-фонды остаются невостребованными. Огромные 89% семейных офисов не имеют доступа к криптовалютам или цифровым активам. Это свидетельствует о том, что, несмотря на ажиотаж в обществе, самые умные инвесторы по-прежнему не убеждены в целесообразности использования криптовалют в стратегии сохранения капитала для будущих поколений.

🔨Данные выявляют любопытный поведенческий разрыв в сегменте сверхбогатых людей. Семейные офисы справедливо определяют меняющийся, фрагментированный глобальный порядок и нестабильную инфляцию как свои основные угрозы. Тем не менее, их портфели отражают эпоху бесшовной глобализации, которая, как видим по расколу в мире уже закончилась. По мере того как геополитический ландшафт продолжает раскалываться, этот «парадокс хеджирования» предполагает, что когда семейные офисы, наконец, решат привести свои портфели в соответствие со своими заявленными опасениями, последующая ротация капитала в золото, инфраструктуру и реальные активы может быть значительной.💰

Кредиты: риски, расчеты и рудники старой Европы #история
🇦🇹Австрийский эрцгерцог и граф Тироля, Сигизмунд, слыл человеком беспечным и легкомысленным, что простительно для венценосцев. Видимо именно поэтому он и затеял войну с Венецией.

Может венецианцы и не заметили бы озорства Сигизмунда (все-таки они были серьезные люди: не воевать же со всякой мелочью), не захвати он принадлежащий Венеции городишко, чем очень огорчил дожа. Тот отправляет в Тироль — нет, не войска, конечно, а — гонца, с требованием: награбленное — вернуть, и выплатить штраф в 100 тысяч гульденов. Таких денег у Сигизмунда нет, он пробует «сквозануть», но Венеция показывает зубы: следующий гонец дожа беспощадно сообщает, что сумма штрафа увеличена до 150 тысяч.

Соотношение сил смешно: Венеция прихлопнула бы Тироль как муху. Сигизмунд в поисках денег обращается к банкирам (знакомых у этого мота хватало), но ему отказывают. Все, кроме 25-летнего Якоба Фуггера.

⛏️ Фуггеры — семья из первой сотни богатеев Европы, с капиталом более 20 тысяч. А это значит, что таких денег нет даже у них. Тем не менее Якоб Фуггер счел дело интересным — он влез в огромные долги, но требуемые 150 тысяч Сигизмунду предоставил. В обеспечение кредита Фуггер получает добычу с принадлежащих эрцгерцогу серебряных и медных рудников Тироля, которым тогда нет равных в Европе.

Несмотря на молодость, у этого бизнесмена уже был опыт управления добычей металлов — будучи юношей, он провел довольно смелую сделку. Он открыл, как мы сейчас бы сказали, кредитную линию собственникам серебряных рудников в зальцбургских Альпах, в обмен не на возврат кредита, а на долю в бизнесе. И главное — на эксклюзивные права на продажу (у отлично изучившего рынок металлов Якоба талант незаурядного трейдера).

До сих пор подобного никто не делал. Залоги, конечно, принимали, но при таких масштабах залогом могла быть только недвижимость — огромные земли или даже целые города.

Кредитор сильно рискует, все-таки Сигизмунд — фюрст, а персоны влиятельные, случалось, отказывались выплачивать кредиты, и никто не смог бы заставить его сдержать обещание. Но расчет Якоба безошибочен, а это именно расчет, а не игра в рулетку: он тонко чувствует заемщика, понимает, что для него платить кредитору каким-то там железом — не то же самое, что возвращать деньги. И что, сохранив герцогство Сигизмунду, он получает клиента (и даже целый дом Габсбургов как клиента), который будет держать обещания просто потому, что будет постоянно нуждаться в новых и новых кредитах.

Что касается залога, то управлять городом или землей было бы для него накладно: нужно было бы содержать целую армию. Другое дело — управлять добычей руды, выплавкой и торговлей металлом, спрос на который тогда, в конце XV века, уже взлетел до небес, а эпоха океанской торговли унесет его еще дальше.

Вскоре Якоб прибирает к рукам практически все шахты Европы и, фактически, в одиночку управляет торговлей металлами на континенте.

Для торговли нужны дороги, и Фуггеры много вкладывают инфраструктуру: связывая горные выработки с городскими плавильнями, а также развивая порты, и покупая суда. Позже это позволит именно им стать главными выгодоприобретателями в океанской торговле. Именно он финансирует экспедиции Магеллана, Писарро и десятки других, менее известных, но не менее прибыльных.

За два десятилетия у руля семейного торгового дома Якоб увеличил капитал на два порядка с 20 тысяч до 2 млн. Так, принятое вовремя ключевое решение сделало Фуггеров первыми богачами на планете. Впрочем, лавры самого богатого человека в мировой истории достались не Якобу, а его приемнику и племяннику, Антону Фуггеру, который, может, и не обладал присущими Якобу качествами хищника, но, получив от Якоба налаженный и разветвленный бизнес, умно воспользовался накатанными рельсами. В отличие от своего дяди, он старался избегать рисков, и именно это умение и стало его главной компетенцией