У нас был долгий день, целых два дня. Мы были в Малайзии. Мы праздновали великое завершение войны, которая могла бы случиться. Это было большое событие. Не буду утомлять вас фактами, но мы завершили восемь войн за восемь месяцев, и, думаю, нас ждёт ещё одна. Я думал, что та, что будет, будет гораздо проще, чем Ближний Восток.

Мы отлично справились с Ближним Востоком. Но с Россией, Украиной и Россией, я думал, будет легко — благодаря отношениям с президентом Путиным. Но пока всё идёт не очень хорошо. Но всё получится. Мы тоже справимся. Но это будет… это будет девятый пункт. Думаю, это всё. Если кто-то начнёт, я, как правило, положу конец. Иначе погибнет много людей, и нам это не нравится.

Знаете, раньше у нас было Министерство войны. Раньше это было военное министерство. А потом мы стали политкорректными — мы назвали это Министерством обороны. Мы выиграли Первую мировую войну. Мы выиграли Вторую мировую войну. Мы выиграли всё, что было между ними, и всё, что было до них. А потом мы выигрывали войны, но уходили после победы. Мы ввязывались в войны, в которых нам не следовало участвовать, но потом просто уходили. Мы разбомбили кого-нибудь как следует — и ушли.

Какой позор. Какую постыдную работу проделала предыдущая администрация. И я бы обычно так не сказал. Но то, что они сделали с нашей страной, было невероятно. И теперь, знаете ли, наша страна была мертва — все. Многие лидеры, с которыми я встречался, король Саудовской Аравии, говорили мне — они все говорили: «По сути, мы думали, что ваша страна мертва. Год назад мы думали, что ваша страна мертва».

Теперь это самая крутая страна в мире, с большим отрывом. Тарифы оказались чрезвычайно полезными с точки зрения национальной безопасности — национальной безопасности нашей страны. И многие войны, которые я остановил, были остановлены из-за тарифов и, честно говоря, из-за торговли. Если взять Индию и Пакистан — они были втянуты в эту борьбу. Было сбито семь самолётов. Было сбито семь совершенно новых, прекрасных самолётов, и они были втянуты в эту борьбу — две крупные ядерные державы.

И я сказал премьер-министру Моди, и я сказал премьер-министру — очень хорошему человеку, очень хорошему человеку — и фельдмаршалу в Пакистане: «Послушайте, мы не будем заключать никаких сделок, если вы собираетесь воевать». А они мне: «Нет-нет-нет. Одно с другим не связано». Я сказал: «Это тесно связано —другие ядерные державы. У нас повсюду будет эта ядерная пыль. Вас всех это затрагивает, верно? Мы не будем заключать никаких сделок, если вы собираетесь воевать».

И примерно через 24 часа всё это закончилось. Это было удивительно, на самом деле. И мы делали это много раз. Я бы сказал, что торговля на 70 процентов ответственна за то, что мы не развязывали войны, а использовали наши умы, потому что они хотят торговать с Соединёнными Штатами. Но я сказал: «Мы не будем торговать, если вы собираетесь воевать». И удивительно, как быстро они смогли заключить соглашения. И, знаете, они бы воевали десять лет, убив миллионы людей — многих из них. Так что мы очень рады этому.

И у нас здесь, в Японии, был феноменальный день с заключением знаменательной торговой сделки. Мы заключили очень, очень, очень красивую торговую сделку для обеих стран. Насколько мне известно, Япония также провела лучший день на фондовом рынке за всю свою историю. Так что дела у вашего нового премьер-министра идут очень хорошо. Первая женщина — первая женщина-премьер-министр. А я говорил, что вы уже достигли самой высокой цены акций в вашей истории?

Япония была с нами на протяжении всего пути. И удивительно, что у нас с ней случился небольшой конфликт — возможно, вы слышали об этом. И после столь ужасного события эти две страны остаются самыми близкими друзьями и партнёрами, какими только можно быть. И, основываясь на общей приверженности свободе, демократии, безопасности, процветанию, цивилизации и просто основным человеческим достижениям, это действительно удивительно.

Для меня большая честь быть здесь. Невероятные люди, невероятная страна. Я в восторге от возможности снова оказаться среди стольких дальновидных новаторов и титанов индустрии — на самом деле, самых выдающихся в мире. Столько разных мест, и они приезжают со всех уголков мира. Но я нахожусь в совершенно особенной стране. И руководители бизнеса здесь, в AIPAC, действительно фантастические.

Столько друзей! И я хочу поблагодарить нашего хозяина этого важного саммита, президента Южной Кореи Ли. Он замечательный человек, и я собираюсь встретиться с ним сегодня днём. Я с нетерпением жду этого. Республика Корея — дорогой друг и близкий союзник Америки. И, как мы видим в этом прекрасном городе, это поистине одна из самых замечательных стран на Земле.

Здесь, на этом полуострове, народ Южной Кореи сотворил чудо экономического развития, которое редко увидишь. Промышленный и технологический гигант, и, прежде всего, свободное общество, прочная демократия и процветающая цивилизация. И я хочу поздравить вас. Таких мест очень мало. Думаю, весь мир должен вдохновляться вашими достижениями. Вас изучают, и они так много делают, чтобы понять ваши достижения, но большинство из них этого не понимают.

И это, вероятно, хорошо для вас. Продолжайте в том же духе. Большинство из них этого не понимают. Они хотят понять, но у них это получается не совсем так, как у вас. Так что это большая дань уважения вам.

Но, как вы знаете, АТЭС объединяет страны Тихоокеанского региона вокруг наших растущих экономик и продвижения наших общих интересов. И сегодня я принёс вам потрясающие новости из одной из крупнейших стран Тихоокеанского региона. Мы будем называть себя тихоокеанской страной, одной из крупнейших — Соединёнными Штатами Америки.

Рад сообщить вам, что сегодня днём, после четырёх лет слабости, катастрофы, настоящего упадка, Америка вернулась, и она стала сильнее, чем когда-либо прежде. Мы достигаем показателей, которых никто никогда не видел. Мы, по сути, самая стремительно развивающаяся страна в мире. И я говорю это в присутствии представителей других стран, и они это признают. Но я говорю это с большой гордостью.

Год назад наша страна находилась в очень, очень серьёзных проблемах. Некоторые думали, что наша страна умерла. Теперь мы буквально являемся источником вдохновения для многих других стран. Так и есть. Я использую выражение «самая стремительно развивающаяся страна», и это правда — мы, безусловно, самая стремительно развивающаяся страна в мире.

Соединённым Штатам повезло: сегодня у нас самая сильная экономика и самые надёжные границы. Всё это произошло за последние девять месяцев. Самая мощная армия, самые прочные союзы и самый сильный дух среди всех стран на Земле. Это настоящий золотой век.

За короткое время — я знал, что мы сможем этого добиться, но не знал, что так быстро. Прошло чуть больше девяти месяцев.

Итак, менее чем за год мы получили обязательства по новым инвестициям на сумму свыше 18 триллионов долларов. Для сравнения: предыдущая администрация за четыре года привлекла меньше триллиона — думаю, значительно меньше — и при этом нанесла нашей стране огромный ущерб. Кто бы мог подумать? А у нас уже 18 триллионов, и, полагаю, к концу первого года моего второго срока мы достигнем 20, 21, а может быть, и 22 триллионов долларов инвестиций в нашу экономику.

И знаете, у нас был невероятно успешный первый срок. У нас была самая сильная экономика за всю историю Соединённых Штатов. Самая сильная в истории. Но сейчас, я думаю, всё это выходит на новый уровень. У нас отличная политика, у нас происходят очень хорошие вещи.

Фондовый рынок, как вы знаете, установил 45 исторических максимумов за эти девять месяцев — прекрасный результат. Каждую неделю фиксируются новые рекорды, включая один только вчера. Мы показали рекордный рост ВВП во втором квартале. И это — при всех наших усилиях по перестройке. Когда всё будет завершено — через год, через два — мы достигнем невероятных темпов роста. Мы увидим цифры, которых, я думаю, никогда прежде не было.

Но даже сейчас, в этот, можно сказать, переходный период, я уверен, что мы переживаем в Америке настоящую экономическую революцию.

Мы достигли роста ВВП в 3,8%. Это в три, а то и в четыре раза выше прогнозов. Многие ожидали куда меньших темпов. Некоторые предсказывали 1 или 1,5%, а сейчас мы подходим к отметке в 4%. В следующем квартале прогнозируется около 4%. А дальше — трудно предсказать, потому что всё развивается стремительно.

Заводы возвращаются, строятся новые предприятия. Вчера я встречался в Японии с господином Тойодой, и он только что объявил, что компания собирается вложить 10 миллиардов долларов в строительство новых автомобильных заводов. Они будут построены сразу в нескольких штатах — примерно в шести или семи. Мы возвращаем нашу автомобильную промышленность.

Мы внедряем искусственный интеллект. Мы опережаем всех в этой сфере. Мы опережаем каждую страну в области искусственного интеллекта — и, на самом деле, с большим отрывом.

За девять месяцев мы избавили более 600 тысяч американцев от необходимости получать талоны на питание. Заработная плата рабочих растёт самыми быстрыми темпами за последние 60 лет. И в то же время цены на энергоносители снижаются. Цены на бензин снижаются. Цены на продукты снижаются. Процентные ставки по ипотеке снижаются.

Знаете, мы унаследовали самую тяжёлую инфляцию за всю историю нашей страны. Я получил её в наследство от некомпетентных людей. Сейчас инфляция составляет 2,7% — очень низкий уровень, и она продолжает снижаться. Это почти идеальный показатель. Хотите верьте, хотите нет, но ноль нам не нужен. Оптимальный уровень — от одного до двух процентов, и мы очень близки к нему.

Но у нас действительно была самая высокая инфляция за всю историю США. Зато сегодня фабрики в Америке процветают, а производительность труда в обрабатывающей промышленности растёт в пять раз быстрее, чем всего год назад. Только подумайте. Производство стали увеличилось на 155 тысяч тонн в неделю. Добыча нефти бьёт рекорды — полмиллиона баррелей в день.

А добыча чистого, прекрасного угля… Я называю его чистым, прекрасным углём — растёт на 2,6 миллиона тонн каждый месяц. Мы вернули уголь в игру. То, что сегодня можно делать с углём, невероятно. Поэтому я называю его именно так — чистый, прекрасный. Я бы даже не использовал слово «уголь», ведь оно вызывает неправильные ассоциации у публики.

Так что мы просто дали ему новое имя — «чистый, прекрасный уголь». Моей администрации, можно сказать, запрещено использовать само слово «уголь»: все должны говорить «чистый, прекрасный уголь». У него теперь тройное имя. Сделка с тремя названиями!

Даже производство полупроводников быстро возвращается в Соединённые Штаты. Компании NVIDIA и TSMC только что выпустили первый современный чип Blackwell, полностью произведённый в США. Мы очень скоро займём лидирующую долю мирового рынка микросхем. И эти колоссальные успехи создают отличные рабочие места для наших граждан.

Сегодня в стране на 1,9 миллиона рабочих мест больше, чем девять месяцев назад, когда я вступил в должность. Подумайте об этом: почти два миллиона новых рабочих мест. Таких цифр ещё никто не видел. И это только начало — они станут ещё выше, когда заработают новые заводы, которые сейчас строятся по всей стране.

Заводы с искусственным интеллектом. Я никогда не видел таких огромных предприятий. Знаете, я строил торговые центры, я строил много всего. Потрать 250–300 миллионов долларов — и можно возвести большой торговый центр. А эти люди вкладывают по 50 миллиардов долларов в одно здание! Я спрашиваю: «Какая у вас информация о продукте?» Они улыбаются. Я говорю: «Что ж, удачи». Им действительно понадобится очень много данных. Но эти люди — самые умные в мире, и все они уверены, что делают нечто великое.

Моя задача — облегчить им путь. И то, что я сделал, — одна из вещей, которыми я особенно горжусь. Я обдумывал это: ведь, как и в любой стране, основа всего — производство энергии. Никто раньше не видел такой революции, как сейчас, с искусственным интеллектом. А главное, что нужно этим предприятиям, — это электричество.

Если бы страна смогла обеспечить их энергией, это было бы не просто трудно, а почти невозможно. Поэтому я придумал концепцию: когда они строят эти гигантские заводы — иногда по размеру почти как Манхэттен, — я разрешаю им строить собственные электростанции. Они фактически становятся компаниями, которые сами производят энергию для своих нужд.

Они могут начинать работу немедленно. Мы выдаём разрешения быстро — больше никаких ожиданий по 10, 12 или 15 лет, чтобы потом услышать «отказ». Раньше так и было: пятнадцать лет ожидания, а потом — отказ, и проект устаревал. Это ужасно. Сейчас всё иначе: мы делаем это быстро, буквально за считаные месяцы.

Они строят электростанции, подобных которым никто раньше не видел. Эти компании не просто производят электроэнергию — они создают новые технологические решения. Энергетические корпорации никогда не видели ничего подобного. У нас есть гениальные инженеры, которые проектируют системы, способные вырабатывать огромное количество энергии для нужд своих предприятий.

Если же возникает излишек, они продают электроэнергию обратно в сеть. Это действительно впечатляет. Это позволяет начинать строительство без промедления. И теперь никто не может винить правительство, никто не скажет, что я не обеспечил страну достаточным количеством энергии из сети, которой уже двести лет.

Сегодня в США работает больше людей, чем когда-либо в истории страны. И мы только начинаем. В это трудно поверить, особенно если вспомнить, в каком состоянии всё было два года назад.

Всё это — невероятная новость не только для американцев, но и для наших партнёров по всему миру. В том числе для Южной Кореи, потому что мы — партнёры в самом прямом смысле. Мы действительно как одна семья. У нас особые отношения, особая связь.

Более того, мы работаем с вами над судостроением, где вы тоже примете участие. Когда-то, во время Второй мировой войны, мы были первыми в мире: строили по одному кораблю в день. Представьте себе — по кораблю в день! Танкер, грузовое судно — неважно, каждый день новый корабль.

А сегодня мы почти перестали строить суда. Но мы собираемся возродить судостроительную отрасль и сделать её мощной и процветающей. Мы активно сотрудничаем с Южной Кореей. Кстати, некоторые из присутствующих в этом зале приобрели верфь в Филадельфии. Думаю, она станет одной из самых успешных в мире. Великолепное предприятие.

Много лет назад она славилась выдающимся производством, но из-за плохого управления и недальновидности прежних руководителей отрасль пришла в упадок. Виноват президент. Можно воздать ему должное, а можно винить его — и я виню президента. Они позволили судостроительной промышленности исчезнуть.

Но мы вернём её — мощно и всерьёз. Потому что когда Америка процветает, процветают и наши партнёры. И процветают наши союзы со всеми странами.

Индо-Тихоокеанский регион процветает — и это хорошо для всех нас. Весь мир становится безопаснее, богаче и величественнее, чем когда-либо прежде. Мы наладили отношения со многими странами, урегулировали множество конфликтов и проблем. И всё это пошло на пользу всем нам.

Необычайный поворот в Америке, о котором я только что говорил, произошёл не потому, что в Вашингтоне всё шло своим чередом. Если бы я не выиграл выборы — а мы выиграли их с огромным отрывом, — ничего этого не случилось бы. Победа была убедительной, разрыв — колоссальным. Всё оказалось слишком масштабным, чтобы можно было что-то подтасовать. Мы не хотели никаких подтасовок.

У нас были отличные опросы, но я говорил: не верьте им. Представляйте, что мы отстаём на один пункт. Всегда исходите из того, что мы отстаём на один пункт. И все пришли голосовать. Мы победили с большим перевесом. Мы выиграли во всех семи колеблющихся штатах. А это редкость.

Чтобы завоевать доверие миллионов избирателей, мы выиграли всё, что можно было выиграть, — и в голосовании выборщиков, и по количеству округов. Их тысячи. И счёт был 2700 против 500 — точнее, против 525. Подумайте об этом: 2750 против 525. Вот почему карта стала полностью красной. Красный — это республиканцы. И это всё, что нужно знать.

Моя администрация отказалась от старой модели некомпетентного управления, которая наказывала за успехи и поощряла неудачи, делая строительство почти невозможным. Когда вы приезжаете в Америку, а многие из вас делают это регулярно, вы теперь получаете обслуживание, которого раньше не было.

Быстрая выдача разрешений. Мы обеспечиваем безопасность и заботимся об экологии. Мы хотим, чтобы всё было сделано правильно, но — быстро. Мы поддерживаем тех, кто строит, создаёт, нанимает и инвестирует в США. Мы превращаем Америку в лучшее место на Земле для ведения бизнеса. И она действительно стала таковой — очень быстро.

У нас работают выдающиеся люди. Ли Зельдин из агентства по охране окружающей среды — просто невероятный профессионал. Он добивается результата и следит за тем, чтобы всё делалось по правилам.

Мы обеспечим самые выгодные налоговые ставки и самые низкие цены на энергоносители. У нас самые низкие энергетические издержки, а запасы — колоссальные, больше, чем у кого бы то ни было. У нас больше нефти, газа и угля, чем у любой другой страны на Земле. Это наше огромное преимущество.

Мы снизили регуляторную нагрузку до минимума. В свой первый срок я отменил больше нормативных актов, чем любая другая администрация в истории. И собираюсь сделать то же самое сейчас — а может, даже больше.

У нас самые передовые технологии и самые справедливые торговые соглашения в мире. Десятилетиями, до моего прихода, страной управляли легионы бюрократов, чья единственная цель была сказать «нет». Они считали, что это их работа. Но всё наоборот. Мы работаем, чтобы говорить «да».

Теперь в Белом доме президент, который преодолевает бюрократическую волокиту и отговорки. Мы не терпим оправданий и говорим «да» масштабным идеям, смелым инициативам и большим амбициям. Потому что Америка должна иметь великую промышленность, великие мечты и быть величайшей страной на Земле — чем она, собственно, и является, добившись этого за очень короткий срок.

Мы восстанавливаем нечто поистине невероятное. У нас самая сильная армия в мире. У нас лучшее оборудование и лучшие производители техники. Южная Корея покупает у нас много вооружения — потому что мы делаем лучшее. У нас есть всё: самолёты, техника… кроме кораблей. Но и с кораблями мы скоро всё наверстаем.

Причина лишь в том, что в какой-то момент их просто перестали строить. Видимо, занялись другими делами. Но корабли — это основа. Я всегда говорил: стране нужны сталь, алюминий, базовые материалы. Есть много вещей, без которых можно обойтись, но без стали — нельзя. Мы возрождаем сталелитейную отрасль. Многие из тех, кто здесь присутствует, принимают в этом активное участие.

Мы запускаем новые предприятия, производим огромные объёмы стали — и в ближайшее время выйдем на лидерские позиции. Заводы снова открываются — и в большом масштабе. Это вопрос национальной безопасности. Именно поэтому действуют пошлины. Мы возрождаем наследие Америки — нации созидателей и деятелей.

Мы снова первопроходцы. По сути, мы делаем то же, что делали наши предки, но ещё лучше — лучше, чем за первые пару сотен лет нашей истории. Мы следуем этому курсу с упорством и беспрецедентным успехом.

В июле я с гордостью подписал закон, который стал крупнейшим снижением налогов в истории США. Это было крайне важно. Мы изучили архивы, всё проанализировали и приняли решение.

Как вы помните, в мой первый срок мы снизили налоговую ставку с 39% до 21%. Теперь мы сделали ещё больше, обеспечив реальный рост доходов американских семей — крупнейшего потребительского рынка в мире.

Для компаний и производителей, подобных тем, что присутствуют здесь, новое налоговое законодательство предусматривает 100-процентное списание расходов на строительство новых фабрик, заводов и покупку оборудования. Это значит, что можно списать всё в первый же год.

Раньше этот процесс растягивался на десятилетие, теперь — мгновенно. Я всегда говорил: списание расходов за один год — самое важное.

Вступив в должность, я подписал указ: на каждое новое правило нужно отменять десять старых. Я делал это и в первый срок — и это сработало. Так что если хотите ввести новый регламент, избавьтесь от десяти старых. Сейчас мы даже превзошли этот показатель — примерно 30 к 1.

Наши сотрудники, министры и чиновники проделали огромную работу. Теперь, прежде чем принять новое положение, они отменяют тридцать старых. Мы буквально наводим порядок в законодательных «книгах». Многие из этих актов давно устарели, им не место в современном мире.

Некоторые правила были настолько нелепыми, что мешали строительству и промышленным проектам. Мы избавляемся от них всех. Мы почти завершили этот процесс.

Мы упростили получение разрешений на новые энергетические и горнодобывающие проекты. Если раньше это занимало десятилетия, то теперь — в среднем менее 28 дней.

Кроме того, мы обязали все правительственные ведомства ускоренно рассматривать новые проекты в США. Это приносит промышленности миллиарды долларов. Раньше на получение разрешений тратили больше, чем на само строительство.

Вот пример: в Луизиане, во время моего первого срока, было два завода. Один из них финансировался большой группой японских инвесторов…

И это было около 16 миллиардов долларов — заводы по производству сжиженного природного газа. Ещё один проект финансировали инвесторы из Южной Кореи и других стран. СПГ — оба предприятия. Огромные заводы. Они годами находились на стадии рассмотрения. Один — 15 лет, другой — 16 или 17. А потом им просто сказали: «Забудьте. Одобрения не будет».

Я узнал об этом и вмешался. Я люблю Луизиану — мы там показали отличные результаты. Впрочем, хорошо себя проявили во многих штатах, но особенно — в Луизиане.

Я пришёл в правительство и добился, чтобы вопрос сдвинулся с мёртвой точки. Один из этих заводов, который ждал почти 15 лет, получил одобрение за один день. За один день! Когда мы позвонили представителям компании и сообщили новость, они даже не поняли, о чём речь. Они сказали: «Вы получили одобрение». А они ответили: «Мы уже сдались». Я сказал: «Нет, не сдавайтесь. Вы получили разрешение».

Со вторым заводом ушло немного больше времени — целая неделя. Всего неделя. И он тоже получил одобрение, был построен и сейчас работает. Это огромные предприятия, и они добиваются потрясающих результатов.

Один из этих комплексов по производству СПГ — как Эмпайр-стейт-билдинг, только уложенный на бок. Всё в трубах, всё переливается, движется. Я никогда не видел ничего подобного. Но, что бы это ни было, оно работает — и работает блестяще.

Подумайте сами: 14 или 15 лет ожиданий, и я получил одно разрешение за день, другое — за неделю. Оба завода работают и приносят пользу даже экологии.

С января, впервые за много лет, я сократил размер государственного аппарата. Сто тысяч чиновников покинули федеральную систему оплаты труда. Вы, наверное, видели эти цифры. Мы создаём настоящие рабочие места, избавляясь от бесполезных. Государственные расходы в этом квартале снизились на 2,5% по сравнению с прошлым годом. При предыдущей администрации они были просто заоблачными.

И, в резком контрасте с тем, что было четыре года назад, 100% всех новых рабочих мест, созданных в Америке при моей администрации, — это частный сектор. Только вдумайтесь. Правительство не создало ни одного рабочего места. Все — частные. Рекордное количество. Это и есть настоящая экономика, настоящая страна.

Создавать рабочие места в государственном секторе легко. Можно просто сказать: «Добавьте людей в штат». Я мог бы это сделать, если бы хотел приукрасить статистику. Но так не строят великую страну. Так делали при администрации Байдена, при Бараке Хусейне Обаме. Им было важно, чтобы цифры выглядели красиво. Я же поступаю наоборот.

У нас настоящие, реальные цифры. Сейчас самое время инвестировать в США. Результаты говорят сами за себя.

После выборов компания TSMC пообещала вложить 100 миллиардов долларов в США. Они приходят из Тайваня — у нас теперь много тайваньских компаний, которые строят заводы в Америке.

Apple — 600 миллиардов долларов инвестиций. Hyundai — 26 миллиардов. Micron — 200 миллиардов. SoftBank, OpenAI и Oracle — более 500 миллиардов. Amazon — 35 миллиардов. Pfizer — 70 миллиардов. Jira — 200 миллиардов. Google — 25 миллиардов. NVIDIA — 500 миллиардов. Genentech — 50 миллиардов. Johnson & Johnson — 57 миллиардов.

Мы возвращаем фармацевтическую промышленность в Соединённые Штаты. IBM — 150 миллиардов долларов. AstraZeneca — 50 миллиардов. И это далеко не все. Их так много, что перечислить всех просто невозможно.

Одним из важнейших факторов этого мощного потока инвестиций стала трансформация торговой политики, которую я провёл.

Восемь лет назад я уже был на этом саммите. Кто-нибудь помнит? Не знаю. Я — помню. Поднимите руки — да, несколько человек. Значит, это была отличная речь. Три руки — немного, но неважно. Потому что вы видели, что я сказал — и вы видите, что я сделал.

Именно тогда, впервые, я заявил: экономическая безопасность — это национальная безопасность. Экономическая безопасность — это и безопасность Южной Кореи, и безопасность любой другой страны. По сути, это одно и то же.

Я доказал, что мировая торговая система разрушена и нуждается в срочной реформе. Её использовали страны, нарушавшие правила, в ущерб тем, кто их строго соблюдал. Я призвал государства АТЭС стать нашими партнёрами в деле восстановления справедливости и устойчивости системы — для всех нас.

И мы, страны АТЭС, работали вместе. Спустя восемь лет, вернувшись в Азию, я рад сообщить: то позитивное, революционное видение реформ, которое я тогда изложил, стало реальностью.

Что действительно кажется удивительным — это то, что мы всё это сделали. Мы остановили множество войн. Мы сделали так много. Мы сделали нашу страну сильной.

Спасибо. Спасибо.

А ведь эта кампания казалась такой далёкой. Сегодня я читал статью в одном журнале — и там написано: «Вы можете в это поверить? Всего год назад он вёл предвыборную кампанию». Только представьте: год назад, ровно на этой неделе, приближался день выборов — 5 ноября. И я сказал: «Вы можете себе представить?»

Вот я, президент. Мы сделали столько — и в экономике, и в обороне, и в обеспечении мира. Мир через силу. И всё же всего год назад я был кандидатом, проводил кампанию.

Мы победили. Мы выиграли выборы — и с большим отрывом. Страна обрела новый дух. А ведь мы потеряли его — люди были подавлены, и у них были на это причины. Но теперь всё иначе.