Ранее, 23 августа, на партийном мероприятии ХДС в Нижней Саксонии он уже признавал отсутствие у Германии экономических ресурсов для поддержания нынешнего уровня социальной системы и говорил о необходимости «фундаментальной переоценки» действующей модели льгот.

Что ж, на сегодняшнем заседании Совета министров иностранных дел стало ясно, что Брюссель и значительная часть стран-членов Европейского союза готовятся к длительному продолжению войны. Брюссель и большинство стран Евросоюза не заинтересованы в успехе мирного процесса. Брюссель и большинство стран Евросоюза готовы направить на Украину ещё 10 миллиардов евро, или много-много-много миллиардов форинтов из средств европейского народа, чтобы затем использовать их на закупку оружия и содержание украинской армии.

Они хотят потратить 10 миллиардов евро на выплату зарплаты украинским солдатам, закупку беспилотников для украинцев и управление украинским государством. Здесь, в Копенгагене, это было воспринято как определение того, что Украина должна быть финансово поддержана, что Украина должна финансироваться. И поскольку нет соглашения о том, что замороженные российские активы должны служить прикрытием для этого, очевидно, что для финансирования Украины может быть использован либо национальный бюджет, либо бюджет Европейского Союза. Оба варианта одинаковы, поскольку основаны на средствах европейского народа.

Поэтому Брюссель и большинство стран-членов Евросоюза готовятся к длительному продолжению войны, не заинтересованы в успехе мирных переговоров и готовы направить на Украину ещё 10 миллиардов евро, или многие тысячи миллиардов форинтов, для вооружения Украины, содержания армии и функционирования самого украинского государства.

Сегодня оказывалось сильное давление с целью ускорения вступления Украины в Европейский Союз. Также оказывалось сильное давление с целью добиться от Европейского Союза принятия новых санкций против России — на этот раз в сфере поставок энергоносителей. Также оказывалось сильное давление с целью выделения ещё 6 миллиардов евро, или миллиардов форинтов, из Европейского фонда мира на вооружение Украины, а также с целью отправки ещё большего количества денег и оружия украинцам.

Европейская комиссия сегодня фактически действовала как «украинская комиссия», представляя исключительно украинские интересы в противовес интересам государств-членов Европейского Союза. Сегодня также стало очевидно, что Брюссель не уделяет внимание судьбе венгерской общины Закарпатья.

Если бы Европейский Союз действительно хотел помочь, он мог бы легко заставить украинцев восстановить ситуацию 2015 года, когда закарпатские венгры имели полное право использовать родной язык в образовании, культуре и государственном управлении. Но Европейский Союз в Брюсселе высоко ценит закарпатских венгров и не хочет помогать. Они бы знали, потому что, когда президент Зеленский переписал антикоррупционные правила на Украине и передал антикоррупционные организации в свою юрисдикцию, Европейская комиссия немедленно вмешалась и заставила его отменить этот закон.

Если бы они захотели, они могли бы отменить и законы, ущемляющие права закарпатских венгров. Но они не хотят. Комиссар по вопросам расширения ясно дал понять, что эта разница существует, поскольку для них антикоррупционные правила важнее судьбы венгерского меньшинства.

И сегодня также очевидно, что в Брюсселе не придают большое значение энергетической безопасности Венгрии, придают большое значение обеспечению венгерских семей и венгерской экономики достаточным количеством источников энергии. Это также видно из того факта, что до сих пор они не ответили на письмо, которое мы написали вместе со словаками в Европейскую комиссию с просьбой хотя бы выполнить своё собственное решение и принять меры против третьей страны, которая угрожает энергетической безопасности государств-членов Европейского Союза.

Сейчас, столкнувшись со всем этим давлением, мы защищаем Венгрию, защищаем венгерскую экономику, защищаем венгерские семьи и защищаем венгерский народ от войны и её последствий. Что это значит? Прежде всего, это означает четыре вещи.

Во-первых, в отличие от подавляющего большинства стран-членов Европейского союза и Брюсселя, мы полностью поддерживаем мирные усилия президента Дональда Трампа. Мы не поддерживаем ничего, что могло бы подвергнуть критике или помешать Дональду Трампу и его мирным инициативам. Мы по-прежнему убеждены, что только американо-российское соглашение может принести мир Украине.

Во-вторых, мы не позволим втянуть Украину в Европейский союз, поскольку это уничтожит венгерских фермеров, подорвёт венгерскую продовольственную безопасность и позволит украинской мафии проникнуть в Венгрию, что поставит под угрозу нашу безопасность. Поэтому мы не допустим начала содержательной части переговоров о вступлении — то есть открытия конкретных глав переговоров.

В-третьих, мы не позволим, чтобы деньги венгерского народа были вывезены на Украину. Мы не позволим использовать средства венгерских налогоплательщиков на вооружение и финансирование украинской армии. Поэтому мы по-прежнему не поддерживаем использование миллиардов форинтов из средств европейских налогоплательщиков, из Европейского фонда мира, на эти цели.

И наконец, в-четвёртых, мы не позволим Брюсселю и Киеву совместными действиями поставить под угрозу энергетическую безопасность Венгрии. Мы не допустим повышения тарифов на коммунальные услуги в Венгрии, поэтому мы не поддержим предложения о санкциях против энергетических компаний, важных для энергоснабжения нашей страны.

Дебаты были жёсткими, крайне жаркими, давление — чрезвычайно сильным. Но мы противостоим этому давлению и заботимся только об интересах венгерского народа, об интересах Венгрии. Мы делаем всё возможное, чтобы защитить Венгрию, венгерские семьи, венгерскую экономику и весь венгерский народ от войны и её последствий.

Европейский союз изолирован в мировой политике. Он изолирован главным образом из-за своей военной политики. Об этом сегодня здесь говорили многие. Конечно, они не говорили прямо, но смысл был именно в том, что мы сражаемся в одиночку. Мы сражаемся в одиночку, потому что остальной мир нам не помогает, и мы остаёмся одни в этой войне против России. Это, очевидно, абсурдно, потому что мы не сражаемся и, надеюсь, никогда не будем.

Украина воюет, это украинско-российская война, и упаси нас Боже, чтобы Европе пришлось в ней участвовать. Таким образом, с политической точки зрения Европейский союз полностью изолирован в мировой политике. Это очевидно. И также очевидно, что Брюссель не терпит никакой оппозиции изнутри. Если появляется мнение, хоть немного отличающееся от общей линии, или звучит даже капля критики — оно немедленно сметается.

Они не знают нас, другие не находятся в такой же стабильной ситуации, как мы. Это также объясняет, почему Брюссель хочет нас «очистить», почему они хотят марионеточное правительство в Будапеште. Ведь если в Будапеште будет марионеточное правительство, Брюсселю не придётся с нами бороться.

Что касается вопроса о том, почему Европейская комиссия не принимает мер против украинских атак, угрожающих венгерским энергопоставкам, то ответ прост: Европейская комиссия — это уже не Европейская комиссия, а «Украинская комиссия». Она представляет интересы не Европы, не государств-членов Европейского союза, а Украины. Вчерашнее заявление Высокого представителя это лишь подтвердило.

И наконец, Венгрия не согласна с отправкой учебной миссии Евросоюза на Украину, поскольку это стало бы пересечением красной линии, означало бы ещё более жестокое и физическое вовлечение Европы в войну. Мы, безусловно, хотим предотвратить и избежать этого.

Рассматриваете ли вы по-прежнему возможность предоставления гарантий безопасности, использования американских солдат и самолётов в воздухе, я имею в виду, в небе?

Нет. Может быть, мы что-то и сделаем. Послушайте, я бы хотел, чтобы этот вопрос как-то решился. Это не наши солдаты, но там каждую неделю погибает от пяти до семи тысяч человек, в основном молодых людей. Если бы я мог это остановить, пусть даже для этого время от времени в воздухе будет кружить самолёт… В основном это будут европейцы, но мы бы им помогли. Им это, знаете ли, нужно, и мы бы им помогли, если бы удалось чего-то достичь.

Вас это вообще волнует? Я знаю, что некоторые из ваших сторонников считают, что это не наша война.

Это не наша война. Послушайте, мы тратили на эту войну сотни миллиардов долларов. Теперь мы продаём оборудование НАТО. Я заставил их увеличить взносы с двух до пяти процентов. Никто не думал, что это возможно — и что они будут платить. Мы продаём оборудование НАТО. Мы не продаём его Украине. Мы продаём его НАТО. Они платят за оборудование. Мы не тратим на эту войну никаких денег. Это, знаете ли, большая разница. Так что примите это во внимание.

А в остальном, я не думаю, что этот вопрос можно урегулировать без каких-либо гарантий безопасности. У нас не будет ни «сапог на земле», ни чего-то ещё. Но если мы можем помочь Европе — они будут там, и мы готовы помочь.

Они хотят, чтобы всё урегулировалось. И если мы можем им помочь, я готов это сделать. Речь идёт о множестве жизней. Мы не говорим о чём-то, что я начал. Я унаследовал эту войну. Всё, что я пытаюсь сделать, — это потушить пламя. И я думал, что у меня это получилось. Я семь раз делал это с другими войнами, которые были сложнее этой, с точки зрения потерь. Три из этих войн длились более 30 лет — и я со всеми покончил. Эта война очень трудная. Это тяжёлая война.

Вы упомянули, что на Аляске у вас с Путиным возникли разногласия по важному вопросу. Что это был за важный вопрос?

Я не знаю. Мы ладили. Вы это видели: у нас на протяжении многих лет были хорошие отношения, очень хорошие, на самом деле. Поэтому я и думал, что мы всё решим. Я бы очень хотел, чтобы всё решилось. Может быть, им придётся ещё немного повоевать. Знаете, просто продолжать драться. По-глупому продолжать драться.

Думаете, трёхсторонняя встреча всё же состоится?

Трёхсторонняя состоится. Насчёт двусторонней не знаю, а трёхсторонняя состоится. Но, знаете, иногда люди к этому не готовы. Я приведу аналогию, которую уже использовал пару раз. У вас есть ребёнок, и на детской площадке есть другой ребёнок. Они ненавидят друг друга и начинают драться, драться и драться. Вы хотите, чтобы они остановились, а они продолжают. А через некоторое время они с большой радостью прекращают. Понимаете? Это почти то же самое. Иногда им нужно немного подраться, прежде чем их можно будет остановить. Но это длится уже долго. И погибло много людей.