Посмотрим, что получится из нашей встречи с Путиным. Это будет важная встреча. Я думаю, она будет очень важна для России и для нас. А для нас главное — спасти как можно больше жизней.

Смотрите, мы… вы знаете, мы не даём Украине денег. Мы поставляем оборудование, и НАТО платит нам за него более чем на 100 процентов. Я увеличил долю НАТО с 2 до 5 процентов ВВП. Теперь у них миллиарды долларов. НАТО — очень богатая группа стран, и мы производим лучшую военную технику в мире. Они покупают нашу технику и платят за неё 100 процентов. На самом деле сейчас они должны нам около двух миллиардов долларов. Недавно был отправлен ещё один чек — на миллиард долларов.

Мы больше не тратим деньги, в отличие от Байдена, который передал им 350 миллиардов долларов. Нам за это ничего не будет. Кстати, мы также подписали соглашение о редкоземельных элементах, по которому мы получаем годы поставок этих элементов в обмен на деньги, которые мы тратим. Но на самом деле я делаю это ради спасения тысяч жизней каждую неделю. Есть российские солдаты, есть украинские солдаты, а ещё на города и посёлки Украины продолжают падать ракеты. На прошлой неделе они потеряли 7 251 человека, в основном солдат — российских и украинских.

Я действую именно по этой причине. Завтра у нас встреча с президентом Путиным. Думаю, она пройдёт хорошо. Но ещё важнее будет вторая встреча — с участием президента Путина, президента Зеленского, меня и, возможно, некоторых европейских лидеров. А может, и без них — посмотрим, насколько это окажется важным. Посмотрим, что из этого выйдет. Я думаю, президент Путин заключит мир. Думаю, и президент Зеленский заключит мир. Вопрос в том, смогут ли они договориться. Если да — это будет здорово.

За последние полгода, чуть больше, я урегулировал шесть войн, и я этим очень горжусь. Думал, что эта будет самой лёгкой, но она оказалась самой сложной. У нас была одна война, которая длилась 37 лет, и другая — между Конго и Руандой — длилась 31 год. Мы решили шесть таких конфликтов и добились мира, а не просто прекращения боевых действий.

Вспомните Пакистан и Индию — там сбивали самолёты в воздухе, шесть или семь упали. Они были готовы применить, возможно, ядерное оружие. Мы смогли это остановить. Но я думал, что с Украиной и Россией будет проще. Эта война никогда не имела смысла. И она бы никогда не началась, если бы я был президентом. Но миллионы людей уже погибли. Я еду туда по одной причине — посмотреть, смогу ли я решить эту проблему. Это война Байдена, а не моя. И я хочу понять, смогу ли я остановить убийства.

У нас есть замечательные украинские редкоземельные металлы. Мы оплатили ими все деньги, которые так безрассудно потратили на Украину. Мы потратили 350 миллиардов долларов. Европа потратила миллиард, а всего — сто миллиардов. Это огромные суммы. Но мы не должны тратить намного больше, и они это понимают. Думаю, возможно, именно поэтому мы больше не тратим деньги.

Мы не тратим — нам за всё платят. Это многих шокирует, когда они об этом слышат. Люди даже не понимают, и об этом почти не пишут. Но мы не тратим денег. Зато тратим массу времени, чтобы попытаться положить конец войне. Если удастся её разрешить — мы будем очень рады. Что касается редкоземельных металлов, то это совершенно неважно по сравнению с тем, что я пытаюсь сделать — спасти жизни.

Я не считаю, что наша встреча для Путина — награда. У нас сложилась ситуация, которая вообще не должна была возникнуть. Она началась не при мне, и четыре года даже не обсуждалась. Я видел, что это произойдёт после моего ухода. Всё, что делалось, было неправильно. Все виноваты. Путин виноват. Они все виноваты. Это война, которая никогда бы не произошла.

Бразилия, Мексика и Латинская Америка сближаются с Китаем, и, по их словам, отчасти из-за тарифов. Меня это не беспокоит — пусть делают, что хотят. У них дела идут не очень хорошо, а в плане экономики мы опережаем всех, включая Китай. Сейчас у нас дела идут лучше, чем у любой другой страны мира.

Бразилия была ужасным торговым партнёром с точки зрения тарифов: они взимали с нас огромные пошлины, гораздо больше, чем мы с них. Мы, по сути, вообще ничего не взимали. А в Бразилии действуют очень плохие законы, из-за которых президента сажают или пытаются посадить. Я случайно знаю этого человека, разбираюсь в людях и думаю, что он честный. То, что они сделали, — это политическая казнь, которую пытаются устроить Болсонару. Я считаю это ужасным. Но они также плохо обращались с нами как с торговыми партнёрами много лет. Одна из худших стран в этом плане. Теперь с них взимают 50-процентные пошлины. Они недовольны, но так и есть.

Путин приезжает в нашу страну, и я слышал фейковые новости CNN, которые заявили, что это «большая победа» для него. Обычно они сказали бы обратное, но на этот раз — так. Я думаю, президент Путин хотел бы видеть сделку. Думаю, если бы я не был президентом, он бы захватил всю Украину. Этой войны не должно было быть. Если бы я не был президентом, он бы просто взял и занял всю Украину. Но я президент, и он не будет со мной связываться.

Согласился бы я на сокращение численности войск НАТО в Европе, например, в Польше, чтобы заставить Россию согласиться на мирное соглашение? Мне об этом не говорили. Я подумаю об этом позже.

Завтра я хочу только подготовиться к следующей встрече, которая должна состояться совсем скоро. Хотелось бы, чтобы это произошло быстро, может быть, прямо на Аляске, где мы просто останемся — так проще. Думаю, это будет очень интересно. Мы выясним, кто и что думает.

Я узнаю в течение первых двух–пяти минут — как мы обычно это узнаём, — будет ли встреча хорошей или плохой. Если плохой — она быстро закончится. Если хорошей — то мир может быть достигнут в довольно ближайшем будущем.