Давайте сделаем шаг назад и посмотрим на прогресс, достигнутый за последние семь месяцев. Благодаря лидерству президента Трампа, который унаследовал от своего предшественника Джо Байдена эту жестокую войну, унесшую жизни миллионов людей как в России, так и на Украине, и благодаря его решимости положить конец этому конфликту, Россия и Украина вступили в прямые дипломатические переговоры.

Они обменялись военнопленными и обсудили другие гуманитарные вопросы. Вы видели, как президент напрямую общался с обоими лидерами — по телефону с президентом Путиным и лично с президентом Зеленским. Президент России запросил эту встречу с президентом Трампом, и президент хочет использовать все возможности, чтобы попытаться мирно разрешить эту войну.

Завтра рано утром он покинет Белый дом и отправится на нашу совместную военную базу в Анкоридже, штат Аляска, где проведёт личную встречу с президентом Путиным. Затем состоится двусторонний обед с соответствующими делегациями обеих стран, а после — пресс-конференция. Что будет после этой встречи, зависит от президента Трампа, и это одна из причин, по которой он едет. У него невероятная интуиция, и он хочет сесть за стол и посмотреть российскому президенту в глаза, чтобы обсудить, какой прогресс можно сделать для завершения этой жестокой войны и восстановления мира.

Одна из лучших особенностей переговорного стиля президента Трампа в том, что он очень мудро не афиширует шаги, которые может или не может предпринять в будущем. У президента есть множество инструментов, которые он при необходимости может использовать. Но он всегда говорил, что дипломатия и переговоры — его главный способ положить конец этой войне. Именно этим он и займётся завтра. Безусловно, существуют санкции и многие другие меры, которые он мог бы применить, если бы пришлось. Не то чтобы он этого хотел, но он готов. Однако дипломатия и переговоры всегда были для него методом выбора, и именно поэтому он согласился на просьбу российского президента о личной встрече.

Посмотрите, что сделал этот президент за шесть месяцев. Он остановил семь глобальных конфликтов по всему миру, используя влияние Соединённых Штатов для их урегулирования. На прошлой неделе в Белом доме были лидеры Азербайджана и Армении, и оба заявили, что это было бы невозможно без лидерства президента Трампа и его администрации.

Поэтому американский народ доверяет этому президенту. Именно поэтому он подавляющим большинством голосов был переизбран. И я считаю жалкими разговоры так называемых экспертов, у которых в резюме нет никаких достижений, на которые можно было бы указать.

Президент Трамп знает, что делает. У него отличная интуиция. Это очень сложная и жестокая война, которую, напомню, унаследовал Джо Байден. Россия не вторгалась на Украину при президенте Трампе — она вторглась при Джо Байдене из-за его некомпетентности и слабости. А этот президент пытается решить эту проблему и положить ей конец, и за это он заслуживает большой похвалы.

Есть два момента. Во-первых, предстоящий разговор с Путиным, в котором президент Трамп намерен участвовать, и у него есть чёткая стратегия переговоров. Многие ключевые моменты он прорабатывал в последние пару недель и дней, поэтому на встречу он придёт с очень сильной позицией.

Во-вторых, хочу сказать, что нашим европейским коллегам пора либо принять реальные меры, либо заткнуться. Они постоянно твердят: «США должны сделать то, США должны сделать это». Между тем президент Трамп уже ввёл вторичные санкции, или, точнее, вторичные пошлины против Индии за потребление российской нефти. А европейцы пока этого не сделали. Более того, они фактически покупают нефтепродукты, произведённые на индийских НПЗ. Поэтому здесь нужна скоординированная позиция.

Если мы хотим иметь единый фронт, который даст президенту Трампу максимальное преимущество, то европейские коллеги должны внести свой вклад. Президент сократил срок для Путина с 50 до 10 дней, и тот не был соблюдён, именно потому мы ввели вторичные пошлины на Индию. Таким образом, он создал рычаг давления и показал Путину, что обязательно используешь его, если переговоры на Аляске пойдут не так, как хотелось бы. Я знаю одно: эта война никогда бы не началась, если бы президентом был Дональд Трамп. Сейчас он разгребает тот бардак, который ему оставили. Он — президент мира и хочет, чтобы кровопролитие прекратилось. Посмотрим, готов ли президент Путин к переговорам — это его шанс. Если президент Трамп хочет остановить кровопролитие, он готов продолжать диалог и уже говорил, что эта встреча может стать предвестником второго раунда переговоров. Всё будет зависеть от Путина.

Как вы знаете, президент Трамп очень убедителен. Готовы ли мы пойти на аналогичные вторичные санкции против Китая? Они ведь тоже покупают нефть у России. Думаю, все варианты уже находятся на столе.

Подготовка к встрече Владимира Путина и Дональда Трампа прошла очень быстро, потому что всё было организовано в сжатые сроки. Встреча состоится на Аляске, поэтому нам нужно добраться туда. Посмотрим, как сложится завтрашний день. Как сказал президент, он надеется встретиться с Путиным и как можно скорее понять, возможен ли мир. Президент уже разговаривал с ним, кажется, четыре раза по телефону. Я посчитал важным, чтобы он встретился с ним лично, посмотрел в глаза и понял, что реально, а что нет.

Президент — человек мира. Он хочет, чтобы эта война закончилась, и сделает для этого всё возможное. Если он увидит возможность говорить о достижении мира, он обязательно ей воспользуется. Завтра, в какой-то момент, вероятно, уже в самом начале встречи, мы узнаем, возможно ли что-то или нет. Мы надеемся, что да.

Думаю, все понимают, что нужно обсудить гарантии безопасности, территориальные споры и претензии, а также то, из-за чего идёт борьба. Всё это станет частью комплексного процесса, но, полагаю, президент рассчитывает добиться хотя бы временного прекращения боевых действий, чтобы переговоры могли состояться. Это особенно важно, учитывая сложные технические моменты, на проработку которых требуется время. Для заключения мирного соглашения между Украиной и Россией необходимо согласие обеих сторон.

Эта война продолжается уже три с половиной года. Она началась ещё при предыдущей администрации, и президент унаследовал её, сейчас делая всё возможное, чтобы положить ей конец. Но очевидно, что чем дольше тянутся такие войны, тем сложнее их завершить. Даже сейчас, пока мы говорим, на поле боя происходят изменения, которые влияют на то, что одна сторона считает рычагом давления, а другая — преимуществом. Такова реальность продолжающихся боевых действий, и именно поэтому прекращение огня имеет такое значение.

Это было нашим предложением в Джидде, когда мы уезжали из Саудовской Аравии. Но посмотрим, что принесёт завтрашний день, как пройдут переговоры. Мы полны надежд, мы хотим мира и сделаем всё возможное для его достижения. Но в конечном счёте Украина и Россия должны будут сами согласиться на него.

Я собираюсь поехать на Аляску и буду представлять там интересы многих людей, особенно тех, кого убивают без необходимости — от 5000 до 7000 солдат каждую неделю. Это не американцы, но это жизни, это души. И если я могу что-то остановить, то обязан это сделать. В этом году я уже остановил шесть войн. Казалось, что это будет одним из моих лёгких достижений, но так не вышло — это оказалось, пожалуй, самым сложным.

Я остановил один конфликт, который бушевал 35 лет — тот, который разжигали в Конго. С Руандой, как вы знаете, это длилось 31 год. А этот конфликт идёт всего три с половиной года. И меня это не радует. Это нелепо. Мы собираемся это прекратить. Мы заставим это остановиться. Я унаследовал это от Джо Байдена, но мы доведём дело до конца.

Как я узнаю, настроен ли Путин на прекращение огня и долгосрочное урегулирование конфликта? Ну, думаю, вы поймёте это уже в первые пару минут. И, мне кажется, вы и так это понимаете: он едет на Аляску, он приезжает в США. На мой взгляд, это уже само по себе хорошее заявление. Я только что это услышал — вы сообщили мне новость с пометкой «срочно». Я ценю это, но считаю, что он хочет довести дело до конца.

Я действительно ощущаю, что он всегда хотел получить всё. Думаю, если бы на моём месте был кто-то другой, он бы вообще ни с кем не разговаривал. До моего избрания он не вёл никаких разговоров. К сожалению, после выборов 2020 года, на которых у нас были отличные результаты, итог оказался печальным. Но вот что произошло: когда я пришёл к власти, я понял — этот человек действительно хочет заполучить всё. И мне кажется, он до сих пор этого хочет. Но именно благодаря определённым отношениям, которые у него сложились со мной, пока я у власти, он, я уверен, теперь убеждён, что сделка будет. Он заключит соглашение. Думаю, он это сделает, и мы скоро увидим.

Я очень быстро это пойму. Мы пойдём на встречу, увидим его. Я не буду делать, как Буш — «смотреть ему прямо в глаза». Я так не поступлю. Я посмотрю ему прямо в глаза, но воспринимаю это иначе, чем Буш. У Буша это не слишком удачно вышло.

Помните, Брайан: при Буше они потеряли много земли, при Обаме потеряли ещё больше, включая Крым. При Байдене они потеряли бы всё, если бы президент покинул Украину после начала войны. Этого бы даже не случилось — ни единого шанса. И до этого, вы знаете, никто даже об этом не говорил.

Но при Трампе они не получили ничего. Вообще ничего. Если не считать «Джавелины», танки и прочее… И не забывайте: именно я остановил «Северный поток — 2». Они всегда любят говорить: «Трамп что-то делает для Путина», «Трамп на стороне Путина». Все эти коррумпированные люди, о которых теперь стало всё известно, должны быть привлечены к ответственности. Это просто позор. Они придумывали истории.

Путин знает, что я — самый жёсткий человек, с которым ему когда-либо приходилось иметь дело. У него никогда не было такого оппонента, как я. И вот ещё что, Брайан: от Трампа они ничего не получили. Никакой земли. Не получилось как при Буше, не получилось как при Обаме, и не получилось как при Байдене. Когда я сказал Индии, которая, по сути, отказалась от покупки нефти у России, что «мы будем взимать с вас плату, потому что вы закупаете нефть у России», — а Индия была вторым по величине покупателем, — это был серьёзный сигнал. А если говорить о Китае, то он — самый крупный покупатель. И, как вы знаете, в отношении него тоже кое-что готовилось.

А потом они позвонили и захотели встретиться. Посмотрим, что эта встреча будет означать, но… Конечно, когда вы теряете своего второго по величине клиента и, вероятно, потеряете своего первого по величине клиента, это может сыграть свою роль. Я думаю, теперь он уважает нашу страну. Он не уважал её при Байдене. Он не уважал никого, кто уважал нас при Байдене. Но теперь он уважает нашу страну. И у нас сегодня — самая горячая страна в мире.

У нас была страна, рынок бушевал. Посмотрите на свежие отчёты — все возвращаются в Соединённые Штаты: автомобильные компании, компании, работающие в сфере искусственного интеллекта. Все возвращаются, снова запускают заводы. Скорее всего, ничего подобного у нас никогда не было. Это действительно золотой век Америки. И теперь Путин уважает нашу страну. При Байдене он её не уважал. Кто это сделал? Я не хочу раскрывать свои карты на публике, но какими бы они ни были — экономические стимулы и антистимулы, возможно, даже важнее — именно экономические рычаги. У России огромный потенциал. У них самая большая территория — верно, огромная. И там много богатств.

Я не хочу говорить о второй встрече — даже Зеленскому. Я даже не хочу намекать, что она может состояться. Может быть, она и будет, а может, и нет. Поэтому не хочу это обсуждать. Это не настолько важно, но, конечно, было бы удобно, если бы у нас прошла очень хорошая встреча, потому что я собираюсь позволить им самим вести переговоры. Я не буду договариваться за них — пусть договариваются сами. Так что, если встреча пройдёт удачно, мы позвоним президенту Зеленскому. Если встреча пройдёт плохо — никому звонить не буду. Просто поеду домой, позвоню вам, выйду утром на Fox & Friends — и мы повеселимся.

Но если встреча будет хорошей, я позвоню президенту Зеленскому и европейским лидерам, которые, как вы знаете, имеют очень хорошие отношения: они согласились платить 5 процентов, хотя никто не верил, что они вообще заплатят 2 процента. Раньше они как будто платили 2, но на самом деле многие не платили вовсе. А теперь они платят 5 — и они очень сплочённые, я такого ещё не видел. Никто не может поверить в то, что мы сделали. Я спас НАТО. Я спас его в первый раз и сделал его очень богатым во второй. Так что это, безусловно, большое достижение.

После встречи с Путиным я собираюсь провести пресс-конференцию. Не знаю, будет ли она совместной — мы это даже не обсуждали. Думаю, было бы неплохо провести совместную пресс-конференцию, а затем разойтись. Или, если встреча закончится плохо, я просто проведу пресс-конференцию и уеду в Вашингтон.

Я проведу пресс-конференцию при любом исходе. Если результат будет негативным, я выйду к прессе и скажу, что война будет продолжаться, а эти люди, к сожалению, и дальше будут стрелять и убивать друг друга, и я считаю это позором. После этого я вернусь в Вашингтон. Либо же я проведу пресс-конференцию с позитивными новостями.

Знаете, я ведь остановил шесть войн — вдумайтесь, шесть войн — и я уничтожил Иран… И теперь слово «уничтожить» можно использовать, потому что Комиссия по атомной энергии, все говорили о полном уничтожении. Эти пилоты проделали феноменальную работу. CNN со своим фейковым репортёром, который просто мошенник, пытались заявить, что удар был не таким уж точным, что это не было уничтожением — всё что угодно, лишь бы принизить. В данном случае они принижали невероятных людей, которые провели в самолёте 36 часов, летая туда и обратно, и выполнили одну из самых безупречных атак в истории нашей страны. Нет, это было полное уничтожение.

Мы вложили в это всё своё время и энергию, приехали туда, и мы не добьёмся результата за короткий срок — не на этой встрече. Эта встреча — лишь подготовка ко второй. А вот вторая встреча будет очень и очень важна, потому что именно на ней они заключат сделку. Не хочу говорить, что они будут «делить» что-то, но, знаете, в какой-то степени это не такое уж и плохое слово. Будут определённые уступки по поводу границ, земель и так далее. Вторая встреча будет очень, очень важна.

Эта встреча — как партия в шахматы. Она готовит почву для второй. Но есть 25-процентная вероятность, что эта встреча не увенчается успехом. В таком случае я буду продолжать управлять страной, а мы уже за шесть месяцев снова сделали Америку великой.

Если проблема не будет решена, будут введены санкции. Послушайте, мы не потеряли ни одного солдата, мы никого не потеряли, но это была война. И если бы я не вмешался, это могла бы быть Третья мировая война. Я вам говорю: Байден понятия не имел, что происходит. Ситуация становилась всё хуже, и, как минимум, я значительно снизил накал страстей — думаю, вы с этим согласитесь. Но они по-прежнему теряют тысячи солдат каждую неделю, и с этим нужно что-то делать.

Посмотрим, что получится из нашей встречи с Путиным. Это будет важная встреча. Я думаю, она будет очень важна для России и для нас. А для нас главное — спасти как можно больше жизней.

Смотрите, мы… вы знаете, мы не даём Украине денег. Мы поставляем оборудование, и НАТО платит нам за него более чем на 100 процентов. Я увеличил долю НАТО с 2 до 5 процентов ВВП. Теперь у них миллиарды долларов. НАТО — очень богатая группа стран, и мы производим лучшую военную технику в мире. Они покупают нашу технику и платят за неё 100 процентов. На самом деле сейчас они должны нам около двух миллиардов долларов. Недавно был отправлен ещё один чек — на миллиард долларов.

Мы больше не тратим деньги, в отличие от Байдена, который передал им 350 миллиардов долларов. Нам за это ничего не будет. Кстати, мы также подписали соглашение о редкоземельных элементах, по которому мы получаем годы поставок этих элементов в обмен на деньги, которые мы тратим. Но на самом деле я делаю это ради спасения тысяч жизней каждую неделю. Есть российские солдаты, есть украинские солдаты, а ещё на города и посёлки Украины продолжают падать ракеты. На прошлой неделе они потеряли 7 251 человека, в основном солдат — российских и украинских.

Я действую именно по этой причине. Завтра у нас встреча с президентом Путиным. Думаю, она пройдёт хорошо. Но ещё важнее будет вторая встреча — с участием президента Путина, президента Зеленского, меня и, возможно, некоторых европейских лидеров. А может, и без них — посмотрим, насколько это окажется важным. Посмотрим, что из этого выйдет. Я думаю, президент Путин заключит мир. Думаю, и президент Зеленский заключит мир. Вопрос в том, смогут ли они договориться. Если да — это будет здорово.

За последние полгода, чуть больше, я урегулировал шесть войн, и я этим очень горжусь. Думал, что эта будет самой лёгкой, но она оказалась самой сложной. У нас была одна война, которая длилась 37 лет, и другая — между Конго и Руандой — длилась 31 год. Мы решили шесть таких конфликтов и добились мира, а не просто прекращения боевых действий.

Вспомните Пакистан и Индию — там сбивали самолёты в воздухе, шесть или семь упали. Они были готовы применить, возможно, ядерное оружие. Мы смогли это остановить. Но я думал, что с Украиной и Россией будет проще. Эта война никогда не имела смысла. И она бы никогда не началась, если бы я был президентом. Но миллионы людей уже погибли. Я еду туда по одной причине — посмотреть, смогу ли я решить эту проблему. Это война Байдена, а не моя. И я хочу понять, смогу ли я остановить убийства.

У нас есть замечательные украинские редкоземельные металлы. Мы оплатили ими все деньги, которые так безрассудно потратили на Украину. Мы потратили 350 миллиардов долларов. Европа потратила миллиард, а всего — сто миллиардов. Это огромные суммы. Но мы не должны тратить намного больше, и они это понимают. Думаю, возможно, именно поэтому мы больше не тратим деньги.

Мы не тратим — нам за всё платят. Это многих шокирует, когда они об этом слышат. Люди даже не понимают, и об этом почти не пишут. Но мы не тратим денег. Зато тратим массу времени, чтобы попытаться положить конец войне. Если удастся её разрешить — мы будем очень рады. Что касается редкоземельных металлов, то это совершенно неважно по сравнению с тем, что я пытаюсь сделать — спасти жизни.

Я не считаю, что наша встреча для Путина — награда. У нас сложилась ситуация, которая вообще не должна была возникнуть. Она началась не при мне, и четыре года даже не обсуждалась. Я видел, что это произойдёт после моего ухода. Всё, что делалось, было неправильно. Все виноваты. Путин виноват. Они все виноваты. Это война, которая никогда бы не произошла.

Бразилия, Мексика и Латинская Америка сближаются с Китаем, и, по их словам, отчасти из-за тарифов. Меня это не беспокоит — пусть делают, что хотят. У них дела идут не очень хорошо, а в плане экономики мы опережаем всех, включая Китай. Сейчас у нас дела идут лучше, чем у любой другой страны мира.

Бразилия была ужасным торговым партнёром с точки зрения тарифов: они взимали с нас огромные пошлины, гораздо больше, чем мы с них. Мы, по сути, вообще ничего не взимали. А в Бразилии действуют очень плохие законы, из-за которых президента сажают или пытаются посадить. Я случайно знаю этого человека, разбираюсь в людях и думаю, что он честный. То, что они сделали, — это политическая казнь, которую пытаются устроить Болсонару. Я считаю это ужасным. Но они также плохо обращались с нами как с торговыми партнёрами много лет. Одна из худших стран в этом плане. Теперь с них взимают 50-процентные пошлины. Они недовольны, но так и есть.

Путин приезжает в нашу страну, и я слышал фейковые новости CNN, которые заявили, что это «большая победа» для него. Обычно они сказали бы обратное, но на этот раз — так. Я думаю, президент Путин хотел бы видеть сделку. Думаю, если бы я не был президентом, он бы захватил всю Украину. Этой войны не должно было быть. Если бы я не был президентом, он бы просто взял и занял всю Украину. Но я президент, и он не будет со мной связываться.

Согласился бы я на сокращение численности войск НАТО в Европе, например, в Польше, чтобы заставить Россию согласиться на мирное соглашение? Мне об этом не говорили. Я подумаю об этом позже.

Завтра я хочу только подготовиться к следующей встрече, которая должна состояться совсем скоро. Хотелось бы, чтобы это произошло быстро, может быть, прямо на Аляске, где мы просто останемся — так проще. Думаю, это будет очень интересно. Мы выясним, кто и что думает.

Я узнаю в течение первых двух–пяти минут — как мы обычно это узнаём, — будет ли встреча хорошей или плохой. Если плохой — она быстро закончится. Если хорошей — то мир может быть достигнут в довольно ближайшем будущем.