Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть девятая.

Журналист:

Но разница в подходах Зеленского и Путина всё-таки есть. Зеленский заявляет неоднократно, публично, что Украина готова к прекращению огня.

Лукашенко:

Нет, подождите, мы говорим о воздухе. Прекращение огня — это второй шаг, а то и третий. А это был бы хороший первый шаг.

Журналист:

А Россия не заявляет о готовности прекращать огонь и, тем более, продолжает бомбить мирные города, мирное население — детей, женщин.

Лукашенко:

Ну, слушайте, «мирные города, мирное население» — я в это не верю. У меня был разговор с Путиным, когда они стояли в Киеве, фактически, помните, с севера зашли и стояли в Киеве, а потом вывели войска. Я знаю его позицию. Когда я ему задал вопрос по телефону: «Вы в Киеве, конец войне и прочее», он сказал: «Как заняли? Они же спрятались, дословно, в детских садах, в школах сидят. Нам что — по детским садам, по школам бить?» Я ему тогда сказал: «Знаешь, но война идёт, то-то…». То есть это война, жесточайшая со времён Второй мировой.

То есть уничтожается всё, города. Одно дело, когда президент говорит «бить по школам, по садам», а я знаю его позицию в Киеве — два шага, и Зеленский бы побежал оттуда, и всё. Но они отвели войска, поверив некоторым людям. Не буду их называть — пусть назовёт Зеленский. Обещали: «Остановимся, войну закончим». Отвёл войска — прекратилась война? Нет.

Дело не в этом. Дело в том, что Путин никогда… Он не кровожадный, как бы вы его ни описывали в Америке, да и сами вы это знаете. Он семьянин, дети и так далее. И молотить, бить по мирным — ну, слушайте, война есть война, но есть и информационно-психологические операции, которым вы научили украинцев, и они это хорошо делают.

Я знаю, как Буча делалась, поэтому не надо говорить, что Путин бомбит мирных. Давайте прекратим ракетами и беспилотниками бить по, как вы говорите, мирным городам. А что, Зеленский разбирается в том, куда полетит беспилотник? Они и на нашу территорию то с одной, то с другой стороны залетают — где-то полсотни мы уже зафиксировали. Даже один беспилотник прошёл через территорию Беларуси, а упал возле или на территории Литвы или Латвии. Они шум подняли, мы им предложили: идите, смотрите — есть там белорусы или нет.

Поэтому говорить, что Россия бьёт по мирным городам, а украинцы — пушистые и в белых перчатках, несправедливо.

Журналист:

Вы упомянули Бучу, я там был сразу после освобождения.

Лукашенко:

Вы не в курсе дела, как это делалось? А мы были в курсе дела.

Журналист:

Да, ну расскажите ваше мнение.

Лукашенко:

Там всё не так было, как показывали. Это была хорошо спланированная акция, чтобы показать агрессивность, кровожадность — «убийцы россияне» и прочее. Ничего подобного там не было. И мы знаем, кто это делал. Мы знаем номера автомобилей, на которых приехали организаторы «Буч». Я об этом публично говорил. Почему это всё замяли на Западе?

Журналист:

Ну, больно это слышать. Я своими глазами видел эти… тела. Зверства, тела.

Лукашенко:

Подождите, зверства вы не видели, вы видели тела.

Журналист:

Да, тела, тела, и общался с людьми.

Лукашенко:

Послушайте, на войне очень просто взять тела — это кощунство, конечно, но война есть война, как вы сказали, — связать руки сзади и бросить на улицу. Невозможно это?

Журналист:

Я лично в это не верю, то есть я видел, что я видел.

Лукашенко:

Не в вашем случае.

Журналист:

Я знаю, что Владимир Путин заявлял, что вся Буча — это фейк. То есть я так понял, что вы солидарны с ним.

Лукашенко:

Абсолютно, потому что мы конкретно, наши спецслужбы, обращали внимание Запада на некоторые вещи. Вы их замылили. На каких автомобилях, кто проезжал, кто это делал — мы знаем.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть десятая.

Журналист:

Хорошо, я понял вашу позицию. Тогда возвращаемся к диалогу с американцами. Не вызывает у России какой-то озабоченности активизация этого? Или это, наоборот, на пользу России, что у вас этот диалог развивается?

Лукашенко:

В России есть разные люди, как и в Америке. В Америке это более выражено, в России — менее. Есть люди, которые очень озабочены. И удивительно, что эти люди входят в кабинеты Министерства иностранных дел, администрации президента и так далее.

Журналист:

Обеспокоены, ревнуют или как?

Лукашенко:

И то, и другое. Мне кажется, мы это пытались анализировать — вчера я получил такой документ — скорее всего, здесь, в Беларуси, работают те дипломаты, которых Россия вывела с Запада. Во времена Ельцина они ещё были, это совсем другие люди. Вы понимаете, что во времена Бориса Николаевича и Путина была разная политика и разные люди.

Но мы видим этих людей: они приехали с Запада и пытаются оценить ситуацию в Беларуси. В том числе один из пунктов — о наших переговорах. Якобы мы вернулись к какой-то политике многовекторности. Даже нас за это критикуют: сами проводят многовекторную политику, а нам нельзя. Да, но это одна группа людей, хотя во главе её солидный институт.

Журналист:

Министерство иностранных дел?

Лукашенко:

Нет, не министерство, институт. Один институт, и они готовят эту «кашу» и направляют в администрацию, в МИД, может, ещё куда-то. Всё это читается. Я с Владимиром Владимировичем переговорю на эту тему. Это одна группа людей. Есть там СМИ, журналисты разные, а есть ещё моё прямое, очень близкое, доброе, братское общение с президентом Путиным — вы об этом, естественно, знаете.

Журналист:

У него есть ощущение… вызывает ли это какую-то озабоченность, что, может быть, он вам, например, советует не надо с американцами?

Лукашенко:

Такого не было. Но, зная характер Владимира Владимировича, зная, что он человек абсолютно трезвый в оценке ситуации, у него, может, и закрадывается какое-то сомнение, но он никогда об этом не говорил. Я допускаю, что, может быть. Для нас это не опасно. Нет, я пока опасности никакой не вижу.

Неприятно, конечно, если уж откровенно говорить, если там кто-то в России так думает или пишет. Но я говорю: разные люди есть. Основной тренд — полная поддержка нашей позиции и полное взаимопонимание. Нас не в чем упрекнуть. Вот попробуйте с позиции России меня в чём-то упрекнуть. Мы никогда не отказывались от того, что мы соагрессоры с Россией.

Да, соагрессоры. Вам удобно в Америке нас считать соагрессорами? Ну хорошо, Путин, Лукашенко — два агрессора. Вам удобно это? Ну и считайте дальше.

Журналист:

Вы не отрицаете это или отрицаете?

Лукашенко:

Я вообще над этим не задумываюсь. Я превращаю это в шутку. Ну, соагрессоры. Если я буду отрицать — вы что, поменяете в Америке позицию? Нет. Ну и потом, ничего в этом плане не изменится, поэтому я не парюсь по этому поводу, как говорит молодёжь.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть одиннадцатая.

Журналист:

Конкретные результаты течения этого диалога… Я упомянул только два примера: освобождение нескольких, скажем так, заключённых, политзаключённых — Сергея Тихановского — и интересный момент: в конце мая Беларусь приняла решение изменить план на учения «Запад» и передвинуть их подальше от украинской границы, вглубь страны. Почему вы это сделали? Насколько весомые эти шаги и чего вы хотели бы добиться этими решениями?

Лукашенко:

Саймон, почему ты считаешь, что мы чего-то хотели добиться? Ну ладно, пускай будет такая терминология с твоей стороны. Ты видел, какой шум подняли эти учения. Почему? Потому что — верят в это или не верят — украинцы в последнее время заявляют, что они в это не верят. И мы в это не верим, что можно отсюда сейчас перейти белорусско-украинскую границу. Мы знаем, что происходит на границе: она полностью «забетонирована» минами, она заминирована так, что если туда сунуться, тысячи людей погибнут.

Журналист:

Ну конечно, повторить, как было в феврале 22-го года, невозможно.

Лукашенко:

Невозможно. И украинцы это понимают. Я же говорю, что у нас есть канал общения с украинцами, они в это не верят. Мы им говорим, что наши войска выведены туда, а пограничники находятся в полной боевой готовности. Мы никогда не допустим, и это с моей стороны было заявлено, что мы вот сегодня пойдём наступать на Киев и так далее.

Украинцы в это не верят, а поляки, литовцы, латыши доходят до истерики: «Вот Сувалкский коридор… На Калининград пройдут, Балтику отрежут, три страны захватят» и так далее, — натовские страшилки.

Журналист:

Вы понимаете, почему вам не верят после опыта 2022 года?

Лукашенко:

Это не поэтому. Верят они во всё, тем более в то, что я говорил и делал. А то, что вы там придумали, — это ваше дело. Если я говорю, значит, я за это отвечаю. Публично сказал, что, отводя войска, а это было моё распоряжение, вглубь страны, мы преследовали одну цель — не дать вам возможности обвинять нас в подготовке перерезать Сувалкский коридор, захватить на первом этапе три балтийские республики, а потом Польшу. Это полная глупость.

Мы заявили: отводим войска — и даже отвели их от западных границ Польши. Это не значит, что если, не дай бог, что-то случится, мы их обратно не вернём. Это буквально пару часов — и войска на позициях. Мы это отработали на своих учениях. Мы доказали, что нападать на вас не собираемся, и что учения будем проводить в центре, в глубине Беларуси.

Журналист:

То есть изменения в планах на учения — чтобы не дать повода упрекать вас?

Лукашенко:

Я уже сказал: чтобы не дать вам повода и дальше нас обвинять, что мы агрессоры, что собираемся нападать хотя бы на страны Восточного Евросоюза, Польшу, страны Балтии, а тем более на Украину. Это главное.

Журналист:

Это нечувствительный момент для России? Ведь они соучастники этих учений «Запад».

Лукашенко:

Даже обсуждения не было. Ну отвели — и отвели. Мы не собирались. Было бы чувствительно, если бы Россия и мы собирались нападать на Украину или соседние страны. Это было бы чувствительно. А нам надо провести плановое учение, и на каких полигонах мы в итоге закончим эти учения — это наше дело.

Журналист:

Ваше дело. Не дело России, а ваше дело? Хорошо.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двенадцатая.

Журналист:

Теперь о позиции Евросоюза. После общения с европейскими дипломатами я заметил, что позиция между Соединёнными Штатами, администрацией Трампа, и европейскими лидерами всё-таки отличается. То есть на что готовы американцы в плане урегулирования, на то не готовы европейцы. Один европейский дипломат сказал, что санкции Евросоюза могут быть сняты, если будет видно, что экономический эффект от снятия санкций положительный для Беларуси и не помогает российской военной машине. Насколько это для вас реально?

Лукашенко:

Беларусь и не помогала бы России? Знаете, у нас с Россией союзнические отношения, они оформлены договорами. Всё, что мы пообещали до военной операции, во время войны и после, — мы это неукоснительно будем соблюдать. Поэтому никакие западные, европейские и даже американские деятели в наши отношения с Россией лезть не будут.

У нас есть отношения в военной области, начиная от «Орешника» и заканчивая ядерным оружием. Есть военно-технические и экономические связи. Это наш самый ёмкий рынок. Мы закупаем энергоносители только в России. Кто-то может это заменить? Нет. Даже с практичной точки зрения — никто, не говоря уже о юридических соглашениях.

Россия уже включила во все свои документы: нападение на Беларусь — это нападение на Россию. И у нас так же: нападение на Россию — это нападение на Беларусь. У нас теснейшие отношения, разорвать их никто не сможет, особенно болтуны из Европейского Союза. Они вообще не понимают, что надо делать и в каком направлении действовать. Не хочу называть фамилии — вы их и так хорошо знаете.

Журналист:

А вы видите возможность, как один из итогов этого диалога, встречи с президентом Трампом?

Лукашенко:

Моя встреча? Не думаю, что в повестке Трампа, если можно так сказать, такая встреча есть. Но ему было бы архиполезно, если он искренен в своих заявлениях о внутренней и внешней политике. Ему бы это очень полезно.

Журналист:

Встреча с вами?

Лукашенко:

Да, конечно. Потому что, в отличие от вас там и всех, кто вокруг него бегает, — я, кстати, его друзьям об этом говорил, — я бы ему открыл глаза на многие вещи, в том числе американо-российские отношения по конфликту в Украине, особенно, ну и, естественно, позицию Беларуси. Но я даже об этом не думаю, потому что не думаю, что в повестке Трампа есть такая проблема, которую надо решать.

Журналист:

Интересно, что вы бы хотели ему донести, особенно по поводу того, как надо?

Лукашенко:

Я только что вам перечислил, как общаться с Владимиром Владимировичем. В частности, лучше меня Путина вряд ли какой-то лидер в мире знает. У нас с ним абсолютно доверительные и добрые отношения. Это не значит, что я не имею своей точки зрения, но, наверное, рискну сказать, что никто так откровенно ему не говорит — в глаза, и внутри страны, и за её пределами, — как я могу с ним разговаривать.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть тринадцатая.

Журналист:

Да, и вы могли бы посоветовать Трампу, как выстраивать отношения с Россией?

Лукашенко:

Я бы многое ему мог посоветовать, сказать, охарактеризовать и описать вообще, как выстраивать отношения Соединённых Штатов с Российской Федерацией. И это связано не с тем, что американцы глупые и там некому сказать — им просто не говорят. Ну, характер… Понимаю, вы его характер знаете не хуже, чем я. И в то же время, имейте в виду, я трампист, я себя часто так называю. Я не сторонник Байдена, и я это говорил, когда Байден был у власти.

И когда вы там стреляли в своих в Конгрессе — помните, эту девчонку застрелили — и когда вы потом Трампа хотели посадить, — единственный в мире президент, — не потому что я так думаю, а другие так не думают, другие помалкивали, под плинтусом сидели, а я в открытую критиковал вашу демократию, так называемую, вашего президента Байдена и поддерживал Трампа. Это было позорище — то, что вы творили с Трампом до последних выборов президентских.

Поэтому я трампист. Но я сейчас Трампа критикую прежде всего за болтовню в средствах массовой информации.

Журналист:

Против России, вы имеете в виду? Что он последнее время говорит?

Лукашенко:

Не только. Ну возьмите: пошлины, пошлины, пошлины. У вас, кроме пошлин, наверное, никакой политики больше нет. И при том — пошлины утром одни, вечером другие. Но ты же, прежде чем говорить о пошлинах и потом их отменять, дезавуируя свои заявления, проработай это. Это не так сложно.

Журналист:

Ну, как раз Россию и Беларусь не включили в этот изначальный список…

Лукашенко:

Куда уж больше?

Журналист:

Куда больше?

Лукашенко:

Да, мы опередим всех. Вот, я не знаю, вы как будто советовались с этой группой, которая к нам приезжала. Мы обсуждали, долго разговаривали, потом я в шутку говорю: «Знаете, вам не хватает диктатора одного в Соединённых Штатах Америки. У нас своих хватает». — «Нет, наверное, не хватает», — я имею в виду себя.

Я говорю: «Вашему президенту сказал бы многое». А возле меня сидел его адвокат. Я говорю: «А ты виноват». — «Господин, почему я? Что вы всё время на меня нападаете?» — «Потому что ты с ним кофе пьёшь. Ты пьёшь — почему ты ему не скажешь откровенно: это, это, это? Ты же понимаешь, твоя позиция видна, ты понимаешь, но сказать не можешь». Он в шутку… Я посмотрел Б, как вы ему это скажете.

Поэтому я думаю, что у Трампа нет желания со мной встречаться и слушать то, что я ему скажу. Но, как ты говоришь, всякое может быть, поэтому это было бы ему на пользу.

Журналист:

Трампист и путинист одновременно, если так правильно?

Лукашенко:

Ну да, совершенно верно.

Журналист:

Не противоречивы ли эти…?

Лукашенко:

Нет, слушай, Саймон, противоречиво всё это. Я в позицию, которая озвучена американцами, не верю. Я последний раз, выступая по случаю Дня независимости — у нас 3 июля, а у вас 4 — сказал, что больше склонен считать, что это спектакль. Никакого большого раскола между Западной Европой и Америкой нет. Скорее всего, роли распределены.

И последние события говорят о том, что это действительно были распределённые роли. Или, если не распределены, то мой любимый Трамп отошёл от своей политики и начал мигрировать в сторону западноевропейцев. Я не верил тогда и публично об этом сказал.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть четырнадцатая.

Журналист:

Ну, я знаю, что администрации Трампа нравится видеть вот такие конкретные результаты, как освобождение заключённых — Тихановского, например. Хоть маленькие, но результаты. Да, вот американские граждане, Зинкович, например. Это конкретный результат, который они могут показать своим избирателям. Мы можем ожидать таких же шагов, например, освобождения Колесниковой или других, о которых просят американцы?

Лукашенко:

Ты же только что мне крылатую фразу сказал: всё может быть. Всё может быть. Всё может быть — это наши конкретные договорённости. Когда мы выполняем свои обязательства… Кстати, хочу заметить, чтобы я не забыл: наши эти беглые — я их оппозицией не считаю, оппозиция должна быть внутри, если она есть, и мы знаем, кто где — кто-то прячется, кто-то нет. Наши беглые никакого отношения к этому не имеют. Они не участники переговоров по освобождению этих людей. Они никогда не ставили вопрос об освобождении, ну, исключая там Позняка и старую, как говорят, гвардию оппозиционную, которая на Западе. Они всё время за отмену санкций, за политзаключённых воюют, а эти шарлатаны — тихушки, лохушки — не имеют никакого отношения к этим освобождённым. Это наши договорённости с американцами. Это жёстко, мы это застолбили, и я их предупредил: если только вы где-то скажете, я вынужден буду озвучить все наши позиции. Американцы это соблюдают.

Журналист:

Ну, например, ради встречи с Рубио или Трампом допускаете такой обмен — что Колесникову на свободу?

Лукашенко:

Вы знаете, вот вы говорите «Тихановский», но не говорите о тех тринадцати… Было четырнадцать. Последний раз. Раньше там пять было, три, пять… Ну, кого просили, скажу откровенно, американцы. Просили: «Вам надо, но давайте договоримся». Мы отпускаем их. Некоторые прямо заявляли, что хотели убить президента. Они у нас и у вас бы сидели долгое время, но я их помиловал, отпустил.

А ранее вы не могли с россиянами договориться об обмене, и камнем преткновения стал немец, который вообще был приговорён к смертной казни. Я говорю: «Ну если вы не можете с россиянами осуществить обмен из-за этого одного человека, я его помилую и передам». То есть были конкретные цели.

Я к чему это говорю: вы говорите «Тихановский». Слушайте, ну там же ещё было — последний раз 13 человек. Мне что Тихановский, что они — одинаково, как у вас говорят, фиолетово. Но это было моё решение, его там не было. Я говорю: ну, собственно, Светлана Тихановская уже плачет, хочет воссоединиться, семья, дети, двое детишек… Ладно, я приму решение по Тихановскому. Это было моё решение. Но сейчас я вижу, что недовольны вы, Запад, и особенно беглые — недовольны, что я его отпустил.

Журналист:

Я думаю, довольны. Но родственники Колесниковой тоже плачут за неё.

Лукашенко:

За Колесниковой? Ну, пусть плачут. Что Колесникова, что другие там… Они же насчитывают больше тысячи. Так чем она от других отличается? Колесникова и Тихановские — их вина в том, что они втянули многих людей в это и бросили. Они же их бросили.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть пятнадцатая.

Журналист:

Я стараюсь понять ваше видение этой войны и роль Беларуси в самой войне и в мирном процессе. Начал бы с такого вопроса, скорее философского: как мне кажется, Беларусь заплатила высокую цену за эту войну. Это изоляция. Из пяти соседей сильно испортились отношения с четырьмя, и возникла глубокая зависимость от пятого соседа — России. Вы потеряли доступ к морским портам, которые раньше могли использовать…

Лукашенко:

Но обрели морские порты Петербурга. Немножко дороже.

Журналист:

Может быть. Но как вы взвешиваете для себя эту цену? Что вы потеряли из-за этой войны? И не вызывает ли у вас это мысль, что, может быть, надо было активнее стараться предотвратить её до начала в 2022 году?

Лукашенко:

Вы знаете, я не думаю об этом, что мы должны были стараться, потому что мы не могли стараться.

Журналист:

У вас не было выбора?

Лукашенко:

Передо мной не стояли такие вопросы — «или-или». Поэтому говорю вам откровенно: предотвратить это мы не могли бы. Во-вторых, у нас своё видение причин этого конфликта, вы его хорошо знаете. Я вам просто параллель проведу, чтобы вы понимали. Может, не совсем корректно, но тем не менее. Когда-то, в 2011 году, у вас Аль-Каида, как вы говорили, организовала взрывы небоскрёбов — ваших башен, да? Было такое. И вы развернули самую тяжёлую — слава богу, наверное, закончили, хотя как сказать — войну в Афганистане для того, чтобы уничтожить этих зачинщиков.

А когда украинцы сжигали русских людей — это на ваших глазах было в Доме профсоюзов в Одессе, когда мочили, били… Это было на Донбассе, и так далее. И Россия защитила своих соотечественников. Я не говорю о русском языке или о дальнейших планах националистических группировок Украины. Вы лишаете Россию права действовать точно так же или даже в меньшем объёме, как делали вы в Афганистане, в ответ на взрывы в этих небоскрёбах.

Журналист:

Я не вижу тут параллели. То есть я не вижу никакого оправдания для России для начала такой ужасной войны, которая убила уже сотни тысяч людей, тысячи детей. Да, я знаю этот случай в Одессе. Во-первых, это не государство Украина начало этот пожар — это были уличные столкновения.

Лукашенко:

Это было в Украине.

Журналист:

Да, но это не может считаться предлогом для начала…

Лукашенко:

Афганистан был причастен к взрыву башен в Нью-Йорке?

Журналист:

Ну, там была атака на Соединённые Штаты, где погибли три тысячи с лишним человек.

Лукашенко:

Ну да. Тут вы можете сказать, что там погибло три тысячи с лишним человек, а здесь шестьдесят сожгли. Вот только и разница.

Журналист:

Но Украина не атаковала Россию.

Лукашенко:

И Афганистан не атаковал тогда Соединённые Штаты Америки.

Журналист:

Аль-Каида атаковала.

Лукашенко:

Кто его знает… Руководитель Аль-Каиды, да, — так вы сказали. Слушайте, вы пробирку показывали, помните, в Совете Безопасности?

Журналист:

Это уже Ирак.

Лукашенко:

Это ещё одна такая параллель. И вы разбомбили Ирак.

Журналист:

Ну, это уже ужасное пятно и на репутации, и на истории Америки.

Лукашенко:

Сколько таких пятен на американцах.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть шестнадцатая.

Журналист:

Но сейчас это пятно вот этой войны останется на лице России, я думаю, поколениями. Вы понимаете, Украина никогда не простит ни Россию, ни россиян, ни Путина, и, надо сказать, ни вас.

Лукашенко:

Знаете, мы думали, что после агрессии прошлого века Германии — страшной агрессии, когда у нас каждый третий погиб, а Россия потеряла около 30 миллионов человек, Советский Союз — мы никогда им не простим по горячим следам. Прошло 60–70 лет — и память человеческая стирает всё. И, договариваясь сегодня о мире, мы не должны исходить из вашей, Саймон, ястребиной позиции, когда вы именно так это понимаете. Надо понимать, что человеческая память такова — и в этом, наверное, хорошее её качество в данном случае, — что со временем она стирает всё.

Журналист:

В Германии ещё был Нюрнбергский процесс, где судили военных преступников и агрессоров. Я думаю, это помогло прийти к урегулированию отношений с Новой Германией, не фашистской Германией.

Лукашенко:

Нюрнбергский процесс, Саймон, — это для тебя, для меня, для юристов каких-то, но не больше. На уровне бытовом, людском — какой Нюрнбергский? Про него забыли через 3–5 лет, а сегодня даже я об этом не вспоминаю. Я только знаю, что мы в начале 90-х установили нормальные отношения. Забылись. Мы помним, историческая память у нас хорошая, но мы впереди лошади телегу не ставим.

Мы понимаем, что надо дальше жить. Да, это было, мы перевернули эту страницу. Правда, вы назад возвращаетесь к тому — начали рушить памятники и прочее, начали бередить, шевелить эту память. Не знаю, зачем. Но всё-таки выстроили отношения между тем Кремлём, который воевал тогда, и между правительством Германии. Установились нормальные отношения — и газ по дешёвке, и торговля, и технологии в обратном направлении. Всё потихоньку восстанавливалось. Но сейчас почему-то…

Журналист:

Ну, а вы можете себе представить что-то похожее на Нюрнбергский процесс после этой войны в Украине? И кого бы судили на этом процессе?

Лукашенко:

Вы знаете, это не получится. Потому что вы никогда нас, прежде всего Россию, не победите, чтобы сесть… Вот Германия была уничтожена, и были пленены эти люди, которых судили в Нюрнберге — судили победители. Вы никогда не будете победителями против России и Беларуси. Никогда.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть семнадцатая.

Журналист:

Уже говорили о рисках для российской экономики, что в ближайший год могут быть серьёзные проблемы, уже возникают признаки того, что экономика не очень здоровая в России и что это для Беларуси тоже несёт определённый риск. Вот расскажите об этих рисках. И хотел бы так поставить вопрос: не являются ли эти риски тоже мотивацией для возможной активизации этого диалога с Западом, с Америкой?

Лукашенко:

Если и являются, Саймон, то в последнюю очередь. Это один из многих факторов. Не оценивайте в лоб эти риски и ситуацию в российской и белорусской экономике. Война — это всегда мобилизация. Хотим мы этого или нет, это мобилизация людей, мобилизация всех сил, но это и напряжение.

Россия, воюя с Украиной… Ну, мы тем более: мы не участники этой войны, мы не мобилизовывались и мы не перенапрягались. Но есть большая опасность — чего недооценивает ваш Трамп и Америка прежде всего, — что вы приведёте нас к тому, что мы будем вынуждены, как воюющая сторона, мобилизовываться. Примеры есть: Великая Отечественная война, Вторая мировая, когда мобилизовался весь Советский Союз.

Ресурсы для того, чтобы мобилизоваться — и людские, и экономические возможности — в России и Беларуси существуют. А война — это прежде всего военно-промышленный комплекс. Этого добра у нас хватает. Да, у вас, возможно, где-то более передовые ракеты или ещё что-то, могу согласиться. Но того, что есть у нас, достаточно для ведения современной войны в Украине — это точно.

Поэтому мы ещё не мобилизовывались. Не надо заявлять, что, мол, есть риски, и мы уже на коленях стоим. Этого нет и никогда не будет. Но вы можете довести нас с Россией до мобилизации. Не надо нас заставлять мобилизовываться. Это 150 миллионов человек. Не надо, чтобы они мобилизовывались. И у нас может случиться так, что мобилизация произойдёт — и это самое главное — не только в экономике, но и в наших головах. Если так произойдёт — всё. И тогда это будет уже не только война в Украине. Мы долго запрягаем, но если запрягли — быстро едем.

Не надо до этого доводить. Поэтому я и американцам, когда мы обсуждали эту тему, говорил: ребята, давайте договоримся сейчас, перестанем разыгрывать спектакли. Давайте сделаем так — а вы, американцы, можете подтолкнуть этот процесс — чтобы сели и договорились не только о перемирии, но и о мире.

Но я вижу поведение Володи Зеленского. Не знаю, зачем ему это. Я не верю, что он такой герой мужественный. Ему есть куда бежать. А куда украинцы побегут, если мы мобилизуемся? Сейчас ситуация такая, что она может повернуться в любую сторону. Если она повернётся в сторону активизации действий России на фронте…

Журналист:

Да, я понимаю. И я предполагаю, что Владимир Владимирович Путин когда-то в течение последних трёх с половиной лет просил вас выслать на помощь России белорусские войска. Были такие просьбы?

Лукашенко:

Никогда. Россия прекрасно понимает, что если, а мы тем более понимаем, — если мы ввяжемся в эту войну открыто, мы больше будем иметь проблем. У нас 1500 километров границы с Украиной, а у них, на линии фронта, около 900 километров. Они воюют, ещё 1500…

Россия понимает, что нам будет сложно эту границу удержать, с учётом того, что не только украинцы против нас будут на 1500 километров воевать. Это будет повод для ввода в Украину вплоть до натовских войск. Наёмники под видом наёмников туда пойдут в огромном количестве — немцы, французы, англичане, поляки — это факт. И нам придётся здесь, на 1500 километрах, вести войну против уже натовских войск. Мы же это прекрасно понимаем.

Журналист:

Логику вижу, да.

Лукашенко:

И тогда России придётся подключаться на этих 1500 километрах к Беларуси. Что толку? Дальше — нанесение ударов… Тогда уже никто не будет там беспилотниками ограничиваться, будут ракетами молотить по Беларуси. Это же рядом совсем — не до Урала, а всего 200 километров. Мы это понимаем, и россияне понимают.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть восемнадцатая.

Журналист:

Ну вы этот аргумент, эту логику обсуждали с Путиным?

Лукашенко:

Он военный, Россия это понимает, не надо им даже об этом говорить. Мы должны делать то, что можем сегодня. Вот вы нас упрекаете, что где-то два года тому назад мы на полигонах Беларуси готовили российские войска в плане боевого слаживания. Россияне привлекали людей из запаса, но боевое слаживание нужно было провести — отделение, взвод, рота, батальон, батальонная тактическая группа.

Они на нашем полигоне, и наши специалисты помогали — делали из них военных, переодевали, учили стрелять из автомата, ну, может быть, не учили, а возобновляли навыки. Я это западникам и американцам при первых встречах говорил, в том числе ЦРУшникам. Кстати, руководитель ЦРУ Бёрнс приезжал к нам. Я прямо говорил, что мы не собираемся воевать и границу переходить, но мы помогаем здесь россиянам. Вы поймите нас: мы юридически и фактически союзники России. Поэтому да, мы помогали, где-то другими вещами, о которых не буду распространяться. Это мы могли делать.

Журналист:

Это Бёрнса устраивало или он просил изменить вашу политику?

Лукашенко:

Нет, это я его информировал.

Журналист:

А он как отвечал?

Лукашенко:

Нет-нет. Он работал «на приём», как у них говорят. Главный вопрос у него был о том, втянется ли Беларусь в войну, перейдёт ли границу. Я говорю: слушайте, у нас с Россией даже разговора такого нет. Вот, говорю, мы тут можем, мы это делаем. Конечно, американцы об этом знали, мы же не скрывали. Мы готовили людей. Ну, я говорю, ну и вы же готовите украинцев — и не только: летчиков готовите, англичане, немцы готовят. Ладно, говорят, претензий не предъявляем, но вы же не собираетесь через границу воевать с Украиной? Я говорю: нет, у нас таких планов нет. Вот с Бёрнсом был примерно такой разговор. Это наша позиция.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть девятнадцатая.

Журналист:

В этой связи хотел спросить про Курск. Август 2024 года, примерно год назад, была операция Украины на территории России, в Курской области. Вы тогда сказали, что не верите, что это, мол, брехня, будто северокорейские войска могут там участвовать.

Лукашенко:

Не могут участвовать — их тогда и не было там. Честно, я вам сразу отвечу: я не знал, что они участвовали. Сейчас знаю, что участвовали — в небольшом количестве, но участвовали.

Журналист:

Похожий вопрос я задавал уже в другом контексте, но не кажется вам, что такой близкий союзник, как Россия, должна вас информировать о таких решениях, как привлечение войск на территории России, в этот регион, из Северной Кореи? Это весомый шаг.

Лукашенко:

Вы знаете, будут привлекать или нет… Я даже не знаю, как они привлекались. Скорее всего, это было не какое-то стратегическое решение, а тактическое — в результате переговоров договорились, в том числе в плане обучения, чтобы «порох понюхали». И мы как-то с Путиным в это время не встречались, но когда встретились и подняли этот вопрос, он сам мне рассказал об этом — о подготовке северокорейцев, о том, что в некотором плане нам надо у них учиться действовать, они очень подготовлены.

Журналист:

А он не упрекал вас за то, что вот северокорейцы прислали туда десятки тысяч, а Беларусь — нет?

Лукашенко:

Нет.

Журналист:

Не было такого?

Лукашенко:

Нет.

Журналист:

Ну, опять же, вы уже объяснили почему, логику, я вас понимаю. Вот уже после появления северокорейских войск, в декабре 2024 года, был подписан договор о гарантиях безопасности в рамках ОДКБ между вами, в том числе о взаимной обороне с Россией.

Лукашенко:

Да, сейчас в рамках ОДКБ — это между нами союз, двусторонний союз.

Журналист:

Он обязывает вас, если будет повторная операция, как в Курске, идти на помощь и отправлять войска?

Лукашенко:

Нет, не обязывает. И это же не нападение Украины на Россию. Вы так, может быть, это рассматриваете, но идёт война, произошло столкновение. У нас разные оценки причин этой войны. Это уже случилось, идут бои, и в результате этих боёв одни туда заходят, другие сюда. Мы прекрасно оценивали ситуацию и понимали, что не было необходимости нам там участвовать. Да и без корейцев россияне бы справились.

Я точно знал, как будут действовать россияне, освобождая Курскую землю. Знал, какие силы будут вовлечены. Путин сказал, что, несмотря на то, что там начальник генштаба и пограничники, «мы их тут за две недели вышвырнем». Путин мне назвал время и за то время они освободили Курскую область.

Я знал, что это будет операция, но речи о том, чтобы нам участвовать в бою, не было. Это никакое не «нападение» — это был бой. Украинцы обнаружили брешь — там стояли только пограничники, войск не было — и зашли в Курск большими силами. Стратегически Путин был прав: они бросили туда огромные, лучшие силы, но в итоге почти все они уничтожены, результата не добились и оголили другие участки фронта. Речь о том, чтобы нас привлекать к защите, не шла, потому что это означало бы втягивание нас в войну. А последствия я вам уже объяснил.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцатая.

Журналист:

Хорошо, хотел спросить немного глобальнее о вашем видении надёжности России как стратегического партнёра. Мы уже говорили про возможные риски от российской экономики и проблемы там. Ещё геополитические тоже есть моменты, за которыми я наблюдал в последние месяцы.

То есть Иран — когда Соединённые Штаты и Израиль наносили удары по Тегерану и другим городам, Исфахан и так далее, это было в июне, — министр иностранных дел Ирана прилетел в Москву просить о помощи и не получил её.

Лукашенко:

Но вы не участвовали в переговорах.

Журналист:

Но мы не видим какой-то очевидной помощи. Ещё другой пример — Сирия: пал режим Асада, Россия как его союзник в тот раз не защитила его и предложила дом в Подмосковье, и он уже не у власти. Армения приостановила своё участие в ОДКБ из-за того, что Россия не могла защитить своего союзника.

То есть каждый из этих случаев, даже один, может быть, не вызывает озабоченности, но совокупность этих инцидентов может навести на мысль у союзников России, в том числе Беларуси: придёт ли Россия защищать своих союзников, надёжный ли этот старший брат?

Лукашенко:

Понял. Знаешь, Саймон, спасибо, что вы так озабочены этой проблемой. Честно говоря, я в таком плане не думаю, потому что знаю цену Беларуси для России. Это не Иран, не Северная Корея и не Армения. Вы можете сказать: ну, Армения ближе. Почему? Иран — специфическая ситуация сложилась. Россия понимала, что помогала Ирану, насколько это возможно, но таким образом, чтобы две ядерные державы не столкнулись. Иран того не стоит, чтобы Россия и Соединённые Штаты столкнулись.

Журналист:

Нет? А Беларусь того стоит?

Лукашенко:

Очень даже. И Украина того не стоит, чтобы столкнулись две ядерные державы. Беларусь того стоит, потому что так было исторически. Потеря Беларуси — это потеря части России, это в мозгах забито у россиян, и мы это прекрасно понимаем. Одно дело — натовские войска под Смоленском, другое — натовские войска в Варшаве.

Журналист:

Большая разница.

Лукашенко:

Да. Вот поэтому это не Иран. Беларусь — особая история. Но я, конечно, как президент Беларуси, думаю о её безопасности. Поэтому скажу откровенно: когда мы помогали России немало — боеприпасами и прочим — я сказал своему старшему брату, другу: «Знаешь, ситуация такова, поляки там бесятся, значит, мне нужны сильные аргументы».

Какие? Я говорю: нужно вернуть ядерное оружие в Беларусь. Оно возвращено. Вы считаете, что против ядерной страны кто-то начнёт войну? Как бы вы ни ерепенились против Северной Кореи, вы против неё войну не начинаете. Почему? Потому что, как вы говорите, «эти обезумевшие» могут нанести удар. Как минимум по базам, которые недалеко, по вашим союзникам. Вы учитываете позицию Южной Кореи и Японии. И правильно делаете. Точно так и здесь.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать первая.

Журналист:

А доктрина использования этого ядерного оружия, которое базируется в Беларуси?

Лукашенко:

Конечно, нет. Я однажды сказал, что указ президента, который регламентирует обращение с этим оружием, подписан. Он находится у тех, у кого должен находиться. Мы чётко понимаем и представляем, что это такое, как это делать, цели определены. Если бы у Ирана было ядерное оружие — неважно, чьё — вы думаете, Израиль нанёс бы эти удары? Нет. У Ирана пока нечем ответить надёжно.

Журналист:

Это всё приводит к распространению ядерного оружия.

Лукашенко:

Да, не дай бог.

Журналист:

Хорошо. Но вы согласны, что из-за затяжности и жестокости этой войны в Украине силы и возможности России помогать вам — экономически или военно — сильно ограничены? Вы это чувствуете? И сказывается ли это на вашем представлении о вашей безопасности?

Лукашенко:

Нет, искренне говорю — нет. У России достаточно сил, чтобы нас усилить. Мы готовимся к войне — я это откровенно говорю — каждый день, каждый месяц готовимся, чтобы избежать её. Некоторые говорят: ну что там — 80–100 тысяч, армия… Какая это армия? Но кто мог подумать, что Украина продержится столько?

Мы знаем, что делать, извлекли уроки из всех последних войн. Против нас тоже была война — мы сделали выводы. Мы вряд ли победим натовцев, даже если против нас будет 300 тысяч поляков. Наша концепция — нанести неприемлемый ущерб Польше, Литве, Латвии, Эстонии, кто против нас будет воевать. Неприемлемый ущерб. Я один элемент вам только что описал. Россия в том объёме, который нам сегодня нужен, помогает и поможет как союзник.

Журналист:

Да, ну не дай бог до этого дойдёт.

Лукашенко:

Не дай бог. Потому что, кроме ядерного оружия, к концу года у нас будет ещё и такое оружие, как его назвали, «Орешник». И первая позиция уже определена. Эти районы строятся, обустраиваются, мы получим такое оружие. Оно, кстати, может нести и ядерный боезаряд.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать вторая.

Журналист:

Как относятся к этим решениям ваши собеседники-американцы? То есть они поднимают этот вопрос, просят этого не делать?

Лукашенко:

Господь с вами, что я самоубийца — применять ядерное оружие? Ни Путин, ни я, никто этого не хочет. Мы же не самоубийцы, мы это прекрасно понимаем. Но ваши сателлиты, ваши друзья, союзники — пусть тоже это поймут. И я открыто говорил: если только кто-то переступит нашу границу — мы ответим сразу всем тем оружием, которое у нас есть.

Это не запугивание, я просто предупреждаю. Поэтому, если не хотите этого, — я уже сказал — мы определили цели и в соседних государствах. Ну, что нам с немцами воевать сегодня? Не стоит такой цели. Вон там поляки с немцами фактически воюют — осталось только стрельнуть в сторону каких-то радиостанций, как это было в прошлом веке. Знаете, с чего началась война. Там уже отношения острее. Поэтому чего нам туда лезть. А вот если эти полезут — мы ответим.

Журналист:

Полезут даже не ядерным оружием?

Лукашенко:

Нет. Кто же ядерное оружие будет применять сразу? Мы будем видеть, мы будем готовы ко всему. У нас есть и бомбы, и ракеты. Поэтому, в зависимости от обстановки, будем решать этот вопрос. И я даже не говорю о том, что рядом с нами в этот момент будет стоять Россия. Мы этого не хотим, вы не хотите — ну и хорошо, войны не будет.

Журналист:

Но рядом с вами будет стоять Россия. Ещё пару вопросов по внешней политике. Я знаю, что до активизации диалога с американцами вы активно старались наладить более тесный диалог с Китаем. И встречались с Си Цзиньпином. Как это правильно понимать? Это хеджирование, балансирование?

Лукашенко:

Это как защита от завоевания Россией Беларуси.

Журналист:

Но это вы иронизируете.

Лукашенко:

Конечно, это полная глупость. С китайцами я работаю давно. В 1994 году я стал президентом, а за два года до этого, будучи депутатом и членом правительственной делегации Кебича, впервые побывал в Китае. Кстати, став президентом, один из первых визитов совершил в США и попросил, чтобы меня прокатили по глубинной Америке, чтобы я увидел, как живут фермеры — не только Нью-Йорк и небоскрёбы. И американцы это сделали: я летал над США, помню разговоры с обычными людьми в придорожных кафешках с бургерами. Хотя я их не ел тогда и не ем сейчас — это то, что любит Трамп.

Так вот, в Китае я побывал 33 года назад. Китай был ещё не тем, что сегодня, но я интуитивно почувствовал, что за ним будущее. Уже президентом я снова поехал туда и попросил организовать визит в деревню, чтобы увидеть, как там живут. Конечно, деревня была не та, что город, но я увидел, как китайцы работают, какой у них патриотизм, полтора миллиарда человек. Вернувшись, сказал в парламенте, что нам надо изучать опыт Китая. Оппозиция во главе с Позняком тогда заявила: «Ну вот ещё, какую-нибудь банановую республику назовите». Они считали, что Китай никогда не поднимется.

Наш опыт сотрудничества с Китаем — больше 30 лет. Си Цзиньпин ещё будучи вторым человеком в стране прилетал ко мне, мы говорили о ситуации в мире, подошли к глобусу в его кабинете, и я охарактеризовал обстановку, в том числе по нашим отношениям. Это было давно, у нас сложились тёплые дружеские отношения. И это не потому, Саймон, что я хочу обезопаситься в отношении России.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать третья.

Журналист:

А в России кто-то не ревнует?

Лукашенко:

Конечно, есть люди, которые хотят подогреть ситуацию между Беларусью и Россией, используя Китай. Но я знаю, что такое Китай, их осторожная политика и отношения и с нами, и с Россией. Поэтому, в отличие от Зеленского, я не должен допустить, чтобы Китаю пришлось «взвешивать». Зеленский, понимая, что рядом такой медведь, зачем ты его будешь дразнить? Ты же уже не шоумен, а политик. Если ещё не стал настоящим политиком, так будь аккуратнее. Подожди, не спеши, не делай шагов, которые могут привести к беде.

Слушай, а что творил ваш Трамп — я трампист, кстати. Говорил: «51-й штат — Гренландия, Мексику присоединим, Панамский канал заберём» и прочее. Это что? Это тоже медведь. Но посмотрите: мексиканцы и канадцы ведут себя аккуратно.

Журналист:

Суверенитет — это тяжело сохранить, когда живёшь рядом с медведем.

Лукашенко:

Тяжело, но возможно.

Журналист:

Но это зависит от того, как оценивать этот суверенитет, насколько важно его сохранение.

Лукашенко:

Вы считаете, что Беларусь оккупирована Кремлём? А Украина сегодня кем оккупирована? Богатая, мощная, в три раза богаче Беларуси. А Польша кем оккупирована? А страны Балтии, которые ползают там, даже не у американцев, а у европейцев, у тех же поляков, со стола крошки сбросили — они хватают. Если под таким углом рассматривать — все они оккупированы.

Журналист:

Сфера влияния.

Лукашенко:

Совершенно верно. Это вопрос философский. Все мы от кого-то зависим, особенно малые и средние государства, и все стремимся к союзам для обеспечения безопасности. Может быть, даже не к одному центру силы. Это называется политика балансирования.

Меня часто упрекали, что я «на двух стульях» сижу. Никогда на двух стульях не сидел. Но если у меня есть соседи, которых я не выбирал, я обязан иметь с ними отношения. И россиянам я это говорю. У нас есть интересы и в ЕС, и даже в далёкой Америке — экономические, дипломатические. Это естественно. Но наш извечный союзник — Россия. Сегодня Китай — растущий рынок для нас. Мы можем подстраховаться странами «дальней дуги». Мир меняется — нельзя раз и навсегда сесть в одну телегу и скакать. Если не будем меняться — нас разотрут и уничтожат.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать четвёртая.

Журналист:

Вы рассказывали про Николая Александровича, вашего младшего сына.

Лукашенко:

Только не говори про него «Александрович», просто Николай.

Журналист:

Хорошо, Николай. О нём часто говорят, особенно в западных СМИ, как о преемнике.

Лукашенко:

Нет, он не преемник. Я так и знал, что ты хочешь спросить. Нет-нет-нет. Вот ты у него спроси — можешь так сильно его обидеть этим. Он уже взрослый, последние три года живёт осознанно, стал студентом. В меру — какой-то оппозиционный, хотя поддерживает мои действия. Он понимает, разбирается во всём. Он читает и вашу всю эту «гадость» на американском языке, смотрит, делает выводы. Я от него ничего не скрываю.

Журналист:

Но вы не видите его в роли большого политика?

Лукашенко:

Нет. Вы знаете, я очень хотел бы, чтобы после меня был вменяемый, нормальный человек. Допускаю, что он будет проводить иную политику, но только чтобы сразу ничего не ломал. А делал, как я — опираясь на плечи сильных, на то, что есть, и спокойно, эволюционно развивал страну, без революционной ломки. Если он убедит общество, что нужно двигаться к другому состоянию — ради бога.

Скажу вам честно: второй раз в жизни я уже был готов закончить на предыдущих выборах. Знал, что люди меня поддержат, и всё же думал уйти. Но мне сказали: «Нет, мы не готовы». И вопрос был поставлен так, что, мол, я предатель, сбежать хочу. Пришлось остаться.

Как человек деревенский, привыкший к труду, я понимал: если остался, значит, надо работать. Может, где-то и не следовало бы ездить по полям или бывать на заводах, но я считал, что должен встречаться с людьми, подавать сигналы обществу. Вот, например, уборочная кампания в этом году сложная — всё залила вода, но урожай хороший, поэтому я должен быть с крестьянами. Они любят, когда президент с ними, а я люблю работать с людьми. Поэтому, несмотря на то, что пришлось остаться президентом, я работал и буду работать с полной отдачей, исполняя свои обязанности.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать пятая.

Журналист:

Но по новой Конституции, с поправками, у вас два срока ещё: этот и следующий. Планируете до конца?

Лукашенко:

Сейчас уже не планирую. Могу себе позволить, — нигде об этом не говорил, — подумать так: если Трампу скоро 80, и он выглядит прилично… Да, но я моложе его. Я человек спортивный, веду здоровый образ жизни, не пью, не курю. Он тоже не курит. Думаю, что смогу не отстать от него по состоянию здоровья, хотя вы и наши «беглые» каждый год меня хороните. Пусть пишут, что хочу — на здоровье. Но могу себе позволить такое рассуждение: Трамп — бульдозер, лошадь. Поэтому буду стараться быть крепче Трампа.

Журналист:

Да, ну если состоится встреча ваша с президентом Трампом, я с большим интересом…

Лукашенко:

Я с большим удовольствием встречу вас, где только это будет возможно, и расскажу вам об этой встрече. Так что давайте работать вместе на это, если это будет, если от этого будет польза.

Журналист:

Будет крайне интересно, как минимум. И польза тоже, я думаю.

Лукашенко:

Конечно, надо разговаривать, не надо строить забор, как великие поляки нас в этом упрекали всегда — взяли, построили этот забор. Знаете, сколько времени нужно мигрантам, чтобы преодолеть этот забор?

Журналист:

Нет.

Лукашенко:

Максимум три с половиной минуты. Это во-первых. А во-вторых, они всем платят. Они там полякам платят, а те на немцев или на кого-то ещё кивают. В Польше платят тем, кто доставляет их прямо к границе с Германией. Немцы выкидывают их на сторону Польши. Невозможно, чтобы человек прошёл через всю страну, и они этого не заметили, особенно в нынешней ситуации. Мы видим это движение, я же не отказываюсь. Но мигрантов, и об этом я предупредил поляков, литовцев, латышей, мы не ловим. Почему? Потому что вы отказались сотрудничать с нами по миграционной политике. Это факты. Вы отказались, вы ввели против нас санкции, вы набросили Саймону Шустеру петлю на шею и затянули, а потом говорите: «Делай что-то для нас, держи нас на поводке». Завтра дёрнусь — задохнусь.

Я что, с петлёй на шее должен защищать интересы поляков и прибалтов? У нас же были блестящие отношения — не было этих миграционных потоков. Но вы отказались от сотрудничества — пожалуйста.

Журналист:

Ну, тогда получается, вы особо не отрицаете, что используете миграцию как инструмент?

Лукашенко:

Нет, я не использую. Я не хочу, чтобы полякам, славянам, было плохо. Но у вас в ЕС есть выработанная миграционная политика — действуйте. В ней нет пункта «убивай и выбрасывай обратно». Они убивают людей — мы это зафиксировали — и выбрасывают обратно. Колючкой затянули границу — гибнет зверьё. Это же Беловежская пуща, миграция животных. Они убивают их. Почему вы молчите? Они нарушают все нормы. Даже в советские времена, когда я служил на границе, мы не ставили сигнализационные системы там, где ходили звери. Там делали трубы, чтобы животные могли проходить. А сейчас всё перекрыли. Людей убивают, перекидывают обратно. Сколько в лесах поляки обнаружили убитых, которых потом закопали. А сейчас сделали зону, куда нельзя заходить, до двух километров.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать шестая.

Журналист:

У меня было интервью с президентом Чехии Петром Павлом — он описывал границу, которая, возможно, будет линией разграничения после мирных соглашений с Украиной, если они будут достигнуты. Он описывал мёртвую зону, как шрам. Как вы представляете себе эту линию разграничения?

Лукашенко:

Можно договориться, что с обеих сторон будет демилитаризованная зона. На самом деле это будет демилитаризованная полоса — километр, два или пять. Это ужас — мёртвая зона. Но надеюсь, до этого не дойдёт. Будет обычная граница с усиленной охраной с обеих сторон. В этой зоне можно работать.

В советские времена была пограничная зона: въезд туда запрещён, а если разрешён — только по пропуску. Но там жили люди. Поляки в советские времена использовали это эффективно: у них не было застав, как у нас, но люди, жившие у границы, отвечали за её безопасность. Если нарушитель проходил через их землю, и они не сообщали, их выселяли. Это создаёт заинтересованность. Поэтому это вопрос договорённости. Жизнь сама отрегулирует. Постепенно границы могут быть убраны.

Журналист:

Это так, но в Прибалтике, например, это длилось 40 или 50 лет. На Западе это считалось оккупацией, а в Советском Союзе — республиками Союза. То есть это может длиться поколениями. Что нужно Путину, чтобы эта линия разграничения была не милитаризированная мёртвая зона, а зона, где можно было бы жить и тем, и тем? Как вы это представляете?

Лукашенко:

А Путин на это пойдёт быстрее, чем Зеленский. Он сильный, он мощнее.

Журналист:

Что для этого нужно?

Лукашенко:

Надо договориться, чтобы условия были определены: ты можешь это — не можешь то, ты можешь другое — не можешь это. Чуть нарушил — ответственность должна быть жесточайшая.

Журналист:

Ну а суверенитет свой Украина в этом процессе не потеряет?

Лукашенко:

Она уже потеряла над этими территориями. А если бы Зеленский меня послушал, когда я с ним разговаривал, то эти земли были бы в составе Украины

Журналист:

Вы имеете в виду вот эти четыре региона — Донбасс и так далее?

Лукашенко:

Не только Донбасс, а так всё было бы в Украине. Поэтому, исходя даже из этого, сегодня Зеленскому надо остановиться, чтобы и Киев остался столицей Украины. Так можно потерять вообще Украину.

Журналист:

Если продолжать воевать?

Лукашенко:

Если продолжать воевать. Тем более, Саймон, сейчас ситуация непредсказуемая. Вот кажется — украинцы держатся, они в обороне, конечно, обороняться проще, чем наступать. Они на своей земле. Но завтра ситуация может колебнуться так, что украинцы не справятся. Поэтому надо рассчитывать на то, что может быть хуже, и прошлое об этом говорит.

Херсонская и Запорожская области вообще были украинскими, а сейчас фактически почти всю территорию потеряли — процентов 20–30 этих областей ещё осталось у Украины. Луганская — уже 100%, даже 102%: взяли больше, чем было.

В Сумской области россияне уже прихватили так называемую буферную зону, причём увеличили её в разы — наверное, раз в десять. А надо было тогда остановиться.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать седьмая.

Журналист:

Ну а Россия остановится?

Лукашенко:

Если Россия договорится.

Журналист:

Я думаю, цели России — всё-таки вся Украина. По крайней мере, если не завоевать, то контролировать?

Лукашенко:

Нет. Почему вы считаете, что России нужна ещё территория? У неё и так достаточно земель. Если разумно провести переговоры, пойти на уступки России, а Россия — на уступки Украине, определить эти вопросы и сделать взаимные уступки, Россия никогда больше не будет воевать с Украиной. Никогда.

А то, что вы говорите — с НАТО воевать, Сувалкский коридор, Прибалтика, Польша — это полная глупость. Поверьте, этого нет. Я знаю это точно: у Путина и у военно-политического руководства России нет таких целей — воевать против НАТО. Во-первых, это было бы глупо. А в обозримом будущем — точно нет. Ну, если только вы каких-то глупостей не натворите. Нам здесь всего хватает.

Журналист:

Хорошо. Ну тогда вам, из всех лидеров стран, виднее — а что хочет Путин? Самый простой вопрос, который мне редакторы часто задают.

Лукашенко:

Путин хочет договориться прежде всего с вами.

Журналист:

С американцами?

Лукашенко:

Прежде всего. Если бы вы сейчас… Вот говорят: ладно, Крым — это уже российский, американцы признают, украинцам тяжело это произнести… Но это они публично так говорят. Если нет — чего не защищали? На ваших же глазах Крым за несколько часов стал российским. Сколько раз стрельнули украинцы? Ноль. А я знаю, что был ещё и договорняк. Те военные, которые должны были защищать Крым, договорились с россиянами, что «зелёные человечки» во весь рост пройдут с юга на север и займут Крым. Это вы не знаете, а я знаю — был договорняк.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать восьмая.

Журналист:

Ну сначала Россия заняла Крым, потом пошла дальше на Донбасс, потом захотела Киев…

Лукашенко:

Саймон, благодаря тому, что ты Зеленского плохо научил или он сам так выстроил свою политику, Россия ещё и восток заняла. И сегодня имеет сухопутную дорогу на Крым. Для России это важно. И я думаю, если бы сейчас решался вопрос Востока… Главное — Восток.

Если бы Путин сказал: «Ладно, я оставляю Восток и ухожу на границы 1991 года» — украинцы бы аплодировали. Но Путин этого не сделает, потому что эти земли, как он говорит, исконно русские, уже конституционно включены в состав России. Отступать он не будет.

Теперь вопрос — что с ними делать? Я думаю, если бы американцы сказали: «Ладно, мы их не признаём, но де-факто это российские земли», — а если бы до юра признали эти четыре области российскими, это Россию, наверное, бы удовлетворило.

Журналист:

Вы допускаете, что Америка на это пойдёт при Трампе или другом президенте?

Лукашенко:

Нет, сейчас не пойдут. Но ситуация может так измениться, что границу придётся проводить по Днепру, и Киев окажется на российской стороне. Вот чего надо опасаться — можно потерять всю Украину. А вообще её могут разделить: Венгрия возьмёт кусок, Польша уже потирает руки, чтобы забрать западную Украину, и останется какая-то полоска.

Журналист:

Но вы сказали, что у России достаточно территории. Зачем тогда останавливаться?

Лукашенко:

Ещё раз говорю…

Журналист:

Это же не конечная цель — завоевать территорию Украины?

Лукашенко:

Ну, было бы неплохо в этой ситуации, но Путин понимает, чего это будет стоить.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать девятая.

Журналист:

Цена этой победы будет велика?

Лукашенко:

Поражения у России не будет. Поражение очень дорого обойдётся всем, вам в том числе, людям за океаном. У ядерной страны с самым большим арсеналом поражения не будет. А вот Украина может потерпеть поражение — этого нельзя допустить. Давайте договоримся сейчас.

Помните, первые переговоры в Минске? Поднимите мои заявления: я говорил, что пока американцы не подключатся — толку не будет. Ни при Трампе, ни при Байдене они не подключились. Сейчас Трамп подключился.

Журналист:

Но на короткий срок — и ему быстро надоело. Он сказал, что Путин несёт брехню.

Лукашенко:

Саймон, убеди меня, что это не спектакль.

Журналист:

Нет, я верю, что Трамп действительно хочет мира.

Лукашенко:

Но так не делается. Пришёл, сказал — 50 дней дал…

Журналист:

Да, он хочет быстро.

Лукашенко:

Он должен понимать, что его могут и послать…

Журналист:

И так делает Путин — посылает его.

Лукашенко:

Пока не посылает, но может. Но так не делается. Это не Иран, где сбросил три бомбы, отчитался и сказал: «Всё, давайте мириться». Нет, так не будет. Надо встречаться, разговаривать. И Зеленский, как бы к нему ни относились, не идиот.

Журналист:

Ну как первый шаг — почему Путину не пойти на перемирие в небе или на какой-то конкретный шаг, хотя бы временно не бомбить мирные города, чтобы дать возможность мирному процессу сдвинуться с мёртвой точки? Почему он этого не делает? Я реально не понимаю.

Лукашенко:

Почему? Он завтра пойдёт на это. Да, воздушное перемирие — он завтра пойдёт. Но этот шаг должен сделать и Зеленский, одновременно.

Журналист:

Одновременно?

Лукашенко:

Соберитесь втроём — Трамп, Путин — договоритесь в первый день. И пригласите Зеленского. В первый день надо говорить о российско-американских отношениях, а на второй день — по этой проблеме. Заранее подготовить, пусть специалисты поработают, пригласить Зеленского, положить на стол проект воздушного перемирия, а потом уже идти дальше.

В делегациях, кстати, есть толковые люди. Вот, например, Мединский — умный парень, я его хорошо знаю. По должности он выше министра в России, между министром и вице-премьером, возглавляет солидное направление. Но это дело России, и этот вопрос можно обсудить. Даже не снимая санкций, можно сделать три шага — вот втроём и определитесь.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM