Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть вторая.

Журналист:

Ну вы до 24 февраля 22 года не знали, что будут идти российские войска с севера?

Лукашенко:

Конечно нет, и вы не знали, и я не знал. Американцы предполагали, украинцы не верили, а я в этой кутерьме варился всё время. Это же вещь такая: если начинается операция какая-то, это знает несколько человек в генеральном штабе — когда, какими силами. Да, может разрабатываться план заранее, и он разрабатывается заранее, но момент этот знают только они.

Журналист:

Да, ну и когда Владимир Владимирович Путин дал команду «фас», вы об этом узнали из чего — из новостей или был какой-то звонок?

Лукашенко:

Я слышал заявление Путина рано утром, вы помните, и он мне позвонил в это время, говорит: вот такая ситуация, понимаешь, сложилась.

Журналист:

Вы не чувствовали себя чем-то обманутыми, что не предупредили?

Лукашенко:

Нет, не чувствовал. Знаете, почему? Можете верить, можете нет — у нас проходили учения.

Журналист:

Да, «Запад».

Лукашенко:

Белорусско-российские, масштабные учения. Настораживало нас и военных, почему Россия предлагала такое немалое количество войск. Мы всегда готовы к этому. Чем больше войск для нас, тем лучше, потому что мы могли задействовать приличную часть своих вооружённых сил.

Да, настораживало — меня информировали военные об этом, особенно когда были подтянуты сюда тыловые части, ну, знаете, обоз этот излишний. Я подумал: ну, такое количество войск, где-то тысяча двадцать пять, их же надо поить, кормить и прочее. Россия не бедная. Договорённость была, что они будут основное время нагрузку эту нести.

Учение закончилось, проходили они на юге, на полигонах Брестском и Барановичском. Но войска остались. Если хотите, можете посмотреть — они начали выводить войска. Это, если вы представляете, Гомель по югу, где-то самолётом, но в основном по железной дороге. Это практически на границе с Украиной. В какой-то момент повернули.

Журналист:

Направо.

Лукашенко:

Совершенно верно — повернули на юг, направо, и там по границе очень сложная местность: в основном болота, леса труднопроходимые, несколько таких мест.

Журналист:

Тем более радиоактивная зона, Чернобыльская.

Лукашенко:

Совершенно верно. Это у них там зона, а они через нашу зону прошли по старой дороге Ленинград — Одесса, где-то вдоль этого маршрута, и зашли в Украину во время этого вывода. Но это буквально несколько часов.

Я всегда так говорю: знаете, почему вдруг… А войска были Восточного округа, с востока России. Почему войска России через Киев пошли на восток России? Почему Путин выводил их через Киев в Россию? Но это к Зеленскому вопрос и к Путину тоже.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть третья.

Журналист:

Тогда Путин к тому времени уже сделал заявление о начале войны фактически, да? Ну что войска пересекли границу. Вы могли бы, раз мы заговорили о историческом моменте, немного подробнее рассказать об этом звонке от Владимира Владимировича Путина, когда он вас как поставил перед фактом или проинформировал, что вот так произошло, что с территории Беларуси эти войска пошли на юг, на Киев.

Лукашенко:

Вы знаете, это шли не только с территории Беларуси. Да, не только. Столкновения начались чуть раньше ещё на Донбассе, когда они вынуждены были эвакуировать гражданское население. Вы это знаете лучше меня, вроде вы там были. Именно с этого за сутки началось.

Почему? Говорю это неподготовленно, просто вспоминаю. По-моему, за двое суток, за сутки мы с ним встречались с Путиным где-то в Подмосковье. Мы с ним летели в вертолёте, звонок в вертолёт, он снимает трубку спецсвязи, и кто-то из россиян ему докладывает, что украинцы постреливают или начали стрелять, что делать с гражданским населением и прочее.

Он мне сразу говорит: слушай, вот так-так у нас на Донбассе то-то-то, а гражданское население… Я говорю: тут надо вывозить их, потому что это же уже часть Донбасса, на которой войска России находились. Это уже, считай, твои люди, их надо вывозить, спасать.

— Ты так считаешь?
— Да, это моё мнение. А это же твоё уже дело — надо людей защитить, сажайте в автобусы и вывозите.

Это было за сутки или за полтора до, как вы говорите, вторжения России.

Журналист:

Я помню эвакуацию, да, на автобусах.

Лукашенко:

И я уже, по-моему, вернулся в Минск.

Журналист:

Но было предчувствие, что будет большая война?

Лукашенко:

Нет, у меня не было.

Журналист:

И Путин об этом никак не говорил — ни тогда, ни в вертолёте?

Лукашенко:

Нет, мы в эти детали не вникали. Но ещё вот, когда я был с ним в Подмосковье, мы разговаривали о том, что очень агрессивно себя Запад ведёт, и всякое может быть. Я опасаюсь за свои тылы и прочее.

Я ему говорю: ты вот за это не переживай. Почему-то он опасался, что с запада может быть нанесён удар в спину ему. Он об этом прямо не говорил, но, мол, если вдруг в Украине, на Донбассе, там и прочее, они могут нанести удар в спину. Я говорю: вот за это можешь не переживать, это моя зона ответственности, русским в спину я стрелять не позволю.

Я это публично говорил откровенно. Вот этот нюанс, конечно, уже мог говорить о том… Но я думал, что там, на Донбассе, будет. И много было информации, в том числе от грузин, которых в 2020 году привезли — девять человек стрелять сюда. Один из них в интервью говорил, что их перебросили на Донбасс для того, чтобы там спровоцировать Россию на войну.

Много было этой информации, и я полагал, что там оно и началось. Поэтому я так и думал, что там будет. Но активизация этих событий — это надо уточнить у Владимира Владимировича или у Зеленского, почему именно здесь потом с севера развернулось наступление мощное.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть четвёртая.

Журналист:

Но опять же, у вас не было ощущения, что столь близкий союзник, как Владимир Владимирович Путин, вам должен был как-то проинформировать заранее, чтобы вы подготовились хотя бы информационно или на границе предприняли какие-то меры?

Лукашенко:

Вы знаете, я человек серьёзно военный, офицером я стал в армии, и я понимаю, что такое операция, ну война фактически. Никто, кроме нескольких человек, не мог быть посвящён в эти планы. Поэтому в плане того, что меня не проинформировали и прочее, я спокойно к этому отношусь. Тем более это же не совместная операция. Если бы генеральные штабы прорабатывали её совместно — это было бы другое дело. Вот как учения: сидят люди из генеральных штабов нашего, белорусского, российского, вместе всё по замыслу президента прорабатывают.

Журналист:

Вот тут я вспоминаю интересную деталь. Я общался с уже бывшим министром обороны Украины Алексеем Резниковым, и он описывал разговор с министром обороны Беларуси Хрениным буквально накануне полномасштабной войны, то есть вторжения. Хренин говорил Резникову: «Не переживайте, с белорусской территории никто атаковать не будет». Я с господином Хрениным этот момент не обсуждал, но, фактически, как рассказывал Резников, государство Беларусь дало обещание Украине, своему соседу, что с территории Беларуси никто атаковать вас не будет. Не переживайте. И это действительно влияло на ожидания и Зеленского, и Резникова, и украинского руководства, что такой атаки не будет.

Лукашенко:

Американцы их предупредили обо всём. К сожалению, американцы знали больше, чем мы, и больше, чем украинцы. Украинцев они в деталях в течение недели, я это помню, предупреждали. Они не верили или верили немножко, мы не верили вообще. Этот звонок Хренину, нашему министру обороны, — я, честно говоря, от вас впервые об этом услышал. Если бы он был, министр обороны мне бы об этом доложил. Поэтому, скорее всего, выдают желаемое за действительное.

Американцы предупреждали. Мой вам совет: если вы хотите истину, пусть они вам положат на стол хотя бы фрагмент этих разговоров, а то и весь разговор. Это уже не секрет, если заявляется такая серьёзная вещь.

Журналист:

Но вы, как лидер страны, не давали Украине таких гарантий или обещаний?

Лукашенко:

Вот вы правильно сейчас заметили. Во-вторых, такие гарантии мог дать только президент. У меня такого разговора накануне с Зеленским не было. У меня был за этот период разговор с ним только один раз. Когда началась специальная военная операция, у меня было своё мнение по поводу столкновения России и Украины, и оно до сих пор остаётся актуальным. Я и американцам на переговорах об этом говорил, когда обсуждали причины начала этой операции. Я с ним один раз разговаривал, и то по просьбе моего младшего сына — у него оказался телефон Зеленского.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть пятая.

Журналист:

Ну хорошо, тогда по этому поводу ещё один вопрос. В 2014 году, если я не ошибаюсь, Турчинов, исполнявший тогда обязанности президента Украины, встречался с вами.

Лукашенко:

Да, когда Крым, Донбасс — Саша Турчинов был у меня в гостях.

Журналист:

И вот тогда, вы не помните, что вы давали ему обещание и в его лице государству Украина, что с севера, с территории Беларуси, никто вас атаковать не будет? И если будут атаковать, то Беларусь вас заранее предупредит?

Лукашенко:

Об этом даже речи не было. Саша Турчинов и я предположить не могли, что начнутся такие масштабные события между двумя славянскими государствами.

Журналист:

Ну хорошо, тогда давайте вернёмся к диалогу с американцами, с чего мы начали. Я попросил вас описать, как это выглядело с вашей стороны — серия приездов дипломатов, представителей американского государства. Как выглядел этот процесс активизации диалога с вашей точки зрения?

Лукашенко:

Открою, наверное, вам секрет, может, вы знаете про ЦРУ в том числе. Вы знаете, какие были отношения у Америки с Россией, у нас с Америкой, с Украиной. Всегда есть канал общения по линии спецслужб. Он обычно существует, поскольку не предполагает засвечивания и какой-то публичности.

Поэтому откровенно говорю: по линии специальных служб, конечно под контролем президента, у нас это было. У вас в Америке, может, по-другому, да и по-другому — что там говорить. У вас там непонятно, кто чем занимается, особенно сейчас. Президент может одно говорить, а спецслужбы делают другое. У нас это недопустимо. Поэтому я этот процесс контролировал по линии спецслужб.

Были контакты, к этому каналу я мог подключать МИД, если нужно, правительство — допустим, по санкциям. Когда мы разговариваем по санкциям, я подключаю ответственных людей из правительства. Если мы говорим о каких-то дальнейших шагах или выработке концепции, чтобы на бумагу положить проект документа, я подключаю Министерство иностранных дел. Но в основном по линии спецслужб.

С вашей стороны был подключен Кристофер Смит — госдеповец, приличный человек, которого я в шутку всегда ЦРУшником называю. Мы встречались с ним уже раз пять. Это длительный процесс. Вот был налажен такой канал между спецслужбами.

Уверен, что, хотя я при этом не присутствовал, россияне с украинцами, воюя, тем не менее ведут консультации и переговоры. Особенно сейчас — я уверен в этом, потому что эти обмены, о которых в Стамбуле договорились, потом вступают в действие практически. Ведутся определённые переговоры, и уверен, что с обеих сторон это спецслужбы, а также подключаются военные и гражданские — депутаты, уполномоченные по правам человека, по правам ребёнка.

Все технические переговоры в этом плане идут на территории Беларуси, и я их обеспечиваю под своим контролем. Всё-таки мне близки украинцы, близки русские, россияне — это родные люди. Я хочу, чтобы здесь было всё в порядке. Там, где они не могут встречаться напрямую, между ними работают белорусы.

К примеру, украинцы или россияне предложили обмен тел — тысяча на тысячу погибших. Это же рефрижераторы, автомобили, подъезжающие с двух сторон. Их много. Они попросили, чтобы мы организовали обмен по железной дороге.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть шестая.

Журналист:

Да, один из ужасов войны.

Лукашенко:

Да. Но украинцы у себя взорвали железную дорогу, чтобы с территории Беларуси не проник ни один бронепоезд или что-то подобное. Я сказал: хорошо, мы готовы по железной дороге — пусть восстанавливают. Они восстановили взорванную железную дорогу, но поставили условие: только белорусы везут состав в Украину и из Украины в Беларусь, а потом — в Россию или куда угодно — с телами. Чтобы это осуществить, украинцы проводят консультации даже на высоком уровне. Американцы воевали во Вьетнаме, но с первого дня войны между ними, американцами и вьетнамцами, шли переговоры о мире.

Журналист:

И вот сейчас, опять же, этот диалог… После этих визитов или во время этих визитов даже заключённые в Беларуси отпускались на свободу как знак доброй воли, насколько я понимаю. С вашей точки зрения, каковы цели этого диалога, чего вы рассчитываете добиться и на что можно надеяться? То есть максимальные ожидания какие у вас?

Лукашенко:

Это уже пятая делегация Соединённых Штатов Америки. Кстати, они были инициаторами, надо отдать им должное. Главную роль в этом играл и сейчас, наверное, играет Крис Смит. Они всё время ссылаются на Трампа, но я не думаю, что Трамп так уж сильно погружён в эту проблему. Он в теме, он знает, об этом мне говорили его близкие люди, взрослые люди, кроме Смита.

Это был пятый визит, и быть этому визиту публичным или нет — зависело только от американцев. Мы никак не настаивали. Разговаривали — и всё. Более того, мы не ставили перед собой никаких конкретных целей. Что такое Америка, мне тебе рассказывать не надо. Это лидер в нашем мире, да, ослабленный, да, порой вы там чудите непонятно зачем, президент утром делает одно заявление, вечером действует уже по-другому, всего хватает. Но Америка есть Америка.

У нас отношения не лучшие. Санкции… Да, мы говорим, что, ладно, санкции, мы приспособились, и это правда — мы действительно приспособились. Но что хорошего в санкциях? Зависимость от Америки есть не только у нас, но и у многих государств в силу сложившейся ситуации, хоть она и меняется. Поэтому для нас целый комплекс проблем. И вот поступает предложение поговорить. Политику, которую Госдеп при Джо Байдене, а до этого и при Трампе, проводил в отношении Беларуси, мы прекрасно знаем.

И вдруг через наших людей, которые работают в Нью-Йорке, в ООН, и тех, кто остался в посольстве, поступает информация: американцы хотели бы поговорить, обсудить некоторые проблемы регионального и глобального характера. Пожалуйста, мы для этого открыты.

Журналист:

А могли бы описать, как тон или подход американской стороны изменился с приходом Трампа, если сравнить с администрацией Байдена?

Лукашенко:

Никак. Должен сказать, что они просят встречи со мной как с президентом, хотят поговорить. Ну и что, что уровень «не тот»? Да бросьте вы… Вот приехал ко мне журналист Саймон — ну и почему бы не поговорить? Это моё кредо, мой принцип — разговаривать надо со всеми. Если не разговариваешь, что-то потихоньку движется к войне. Нам это не надо.

Было предложение — они приехали, вели себя очень корректно. То, что в СМИ потом появилось — какие-то заявления Рубио, что-то говорил Смит — это было нарушением наших договорённостей. Американцы просили не предавать огласке. Причём приезжали они не как вы, на автобусе, а как представители спецслужб. Хорошо, хотите так — мы вас так примем. Но мы предупреждали: литовцы видят, что вы приехали. Ну, мы с литовцами «друзья», свои, а вы — чужие. Мы договорились молчать, и молчали. Но через несколько часов после отъезда — заявление американцев, что вот, освобождён тот и этот. Помню, Рубио делал какое-то заявление. Я подумал: ну, может, американским лидерам нужно было это сделать. Вижу — стиль Трампа: «Вот я тут, я сделал».

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть седьмая.

Журналист:

То есть, если я правильно понял, вы бы хотели в итоге получить снятие санкций?

Лукашенко:

Не совсем. В начале активизации этого диалога мы не думали о санкциях. Да и не верю я, что американцы будут серьёзно настроены по основным вопросам — снятию санкций и нормализации отношений. У нас сейчас отношений никаких: вы своего посла вывезли, нового не прислали. Посольство, если и работает, то разве что на какую-то пакость. И мы видим, что те представители, которые остались, занимаются только этим.

Журналист:

Но с вашей точки зрения было бы хорошо, если бы санкции сняли и облегчили экономическую ситуацию?

Лукашенко:

Конечно, это был бы крупный шаг к нормализации отношений.

Журналист:

А они чего стараются добиться? Есть ощущение, что хотят разделить вас с Россией или хотя бы отдалить?

Лукашенко:

Ну, это мечта многих, и так было всегда. Со времён первого приезда ко мне Сороса в 94-м или 95-м году. Он приехал и предложил…

Журналист:

Предложил что — стать частью западного мира?

Лукашенко:

Да, оторвать от России. Я был перед ним честен. Это было совсем в молодости, мне и сорока не было. Я сказал: «Джордж, ты меня извини, но эту политику я проводить не буду. Это я делать не стану. Поэтому, наверное, это наша последняя встреча». Я дал понять, что сотрудничать мы не будем.

С тех пор я придерживаюсь этой линии. Я человек в большей степени советский, хотя, конечно, далеко уже не советский. Но советские принципы — самое лучшее — во мне остались. Почему я должен от них отказываться? Как американцы не отказываются от своей истории, так и я не откажусь от своей.

Поэтому наша дружба и теснейшее сотрудничество с Россией — это не только моя позиция. Когда-то Белорусская ССР была самой советской республикой, эти принципы сохранились. Поэтому я всегда говорил откровенно и сейчас говорю: первое — в шутку — если вы хотите меня завербовать, не делайте этого, всё равно не получится. Американцы смеялись и говорили: «Нет-нет-нет, мы президентов не вербуем». А я им: всякое может быть.

И второе — обсуждение третьих лиц и государств, которые здесь не присутствуют, исключено. В дипломатической практике это считается некрасивым.

Журналист:

То есть вы с американцами не обсуждаете Россию?

Лукашенко:

А нет. Мы говорим о России, о Путине, о войне и прочем, но так, концептуально, фундаментально мы не договариваемся с американцами за спиной у России. Мы обсуждать можем, но есть табу на это.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть восьмая.

Журналист:

Ну, один из моих вопросов — насколько тщательно вы координируете эти разговоры, этот диалог с американцами с Владимиром Владимировичем Путиным?

Лукашенко:

Не координирую — это неправильно вы сказали. Никакой здесь координации нет. Они меня иногда просят: «А вы могли бы Владимиру Владимировичу вот это передать?» Я говорю: ребята, ну вы же недавно встречались, вы что, не можете ему сказать? — «Да, но мы хотели бы, чтобы вы передали». Я отвечаю: хорошо, вот это, это и это я передам. И я честно это всегда делал.

Мы созванивались через день, через два, может, на следующий день, и я ему говорил: «Владимир Владимирович, вот так, так, так и так. Как будем действовать? Может быть, по этому каналу надо что-то ответить?» И так далее. Он всегда отвечал на эти вопросы.

Последний разговор, в качестве примера, был таким. Они мне говорят: «С Путиным невозможно разговаривать, он не идёт на то, на это». Это и ваши ЦРУшники, и MI6, англичане — все они на это заточены. И, как я заметил, они расставлены там, где надо, — единая позиция, выработанная, конечно. Они говорят: «Не хочет идти на это». Я спрашиваю: «Приведите пример». Они: «Мы предложили воздушное перемирие, как мы его назвали — не наносить удары с одной и с другой стороны».

Журналист:

А удары только ужесточились.

Лукашенко:

Да. Я говорю, с моей точки зрения это нормально — России не нужны эти удары по городам и самолётам стратегического назначения и прочим, Украине — тем более, потому что это массированные удары и ракетами, и так далее. Это не то, что ваши беспилотники, которые запускают украинцы.

Журналист:

Но тогда почему, если Путину это не нужно, продолжаются удары по мирным?

Лукашенко:

Они мне говорят: «Мы пытались с ним так договориться, он не хочет». Я отвечаю: «Такого не может быть». Привожу пример: было ещё пару вопросов, по которым я сказал, что готов обсудить с Владимиром Владимировичем. Я ему звоню и говорю: «Владимир Владимирович, вот такая проблема, поднимают вопрос». Он мне по-дружески, по-братски отвечает: «Да ты что, да мы за, мы не против, но пусть Украина не наносит удары со своей стороны».

Я так подумал — явно выгодно России это предложение. Начал разбираться — да, действительно. «Вы передали?» — «Да, всё я передал». — «Так вы же не хотите?» — «Как мы не хотим?». Я говорю: «Ну вы за Украину сейчас говорите. Так вы предупредите руководство Украины, чтобы они не бомбили Россию, и Россия не будет по воздуху наносить удары по Украине».

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть девятая.

Журналист:

Но разница в подходах Зеленского и Путина всё-таки есть. Зеленский заявляет неоднократно, публично, что Украина готова к прекращению огня.

Лукашенко:

Нет, подождите, мы говорим о воздухе. Прекращение огня — это второй шаг, а то и третий. А это был бы хороший первый шаг.

Журналист:

А Россия не заявляет о готовности прекращать огонь и, тем более, продолжает бомбить мирные города, мирное население — детей, женщин.

Лукашенко:

Ну, слушайте, «мирные города, мирное население» — я в это не верю. У меня был разговор с Путиным, когда они стояли в Киеве, фактически, помните, с севера зашли и стояли в Киеве, а потом вывели войска. Я знаю его позицию. Когда я ему задал вопрос по телефону: «Вы в Киеве, конец войне и прочее», он сказал: «Как заняли? Они же спрятались, дословно, в детских садах, в школах сидят. Нам что — по детским садам, по школам бить?» Я ему тогда сказал: «Знаешь, но война идёт, то-то…». То есть это война, жесточайшая со времён Второй мировой.

То есть уничтожается всё, города. Одно дело, когда президент говорит «бить по школам, по садам», а я знаю его позицию в Киеве — два шага, и Зеленский бы побежал оттуда, и всё. Но они отвели войска, поверив некоторым людям. Не буду их называть — пусть назовёт Зеленский. Обещали: «Остановимся, войну закончим». Отвёл войска — прекратилась война? Нет.

Дело не в этом. Дело в том, что Путин никогда… Он не кровожадный, как бы вы его ни описывали в Америке, да и сами вы это знаете. Он семьянин, дети и так далее. И молотить, бить по мирным — ну, слушайте, война есть война, но есть и информационно-психологические операции, которым вы научили украинцев, и они это хорошо делают.

Я знаю, как Буча делалась, поэтому не надо говорить, что Путин бомбит мирных. Давайте прекратим ракетами и беспилотниками бить по, как вы говорите, мирным городам. А что, Зеленский разбирается в том, куда полетит беспилотник? Они и на нашу территорию то с одной, то с другой стороны залетают — где-то полсотни мы уже зафиксировали. Даже один беспилотник прошёл через территорию Беларуси, а упал возле или на территории Литвы или Латвии. Они шум подняли, мы им предложили: идите, смотрите — есть там белорусы или нет.

Поэтому говорить, что Россия бьёт по мирным городам, а украинцы — пушистые и в белых перчатках, несправедливо.

Журналист:

Вы упомянули Бучу, я там был сразу после освобождения.

Лукашенко:

Вы не в курсе дела, как это делалось? А мы были в курсе дела.

Журналист:

Да, ну расскажите ваше мнение.

Лукашенко:

Там всё не так было, как показывали. Это была хорошо спланированная акция, чтобы показать агрессивность, кровожадность — «убийцы россияне» и прочее. Ничего подобного там не было. И мы знаем, кто это делал. Мы знаем номера автомобилей, на которых приехали организаторы «Буч». Я об этом публично говорил. Почему это всё замяли на Западе?

Журналист:

Ну, больно это слышать. Я своими глазами видел эти… тела. Зверства, тела.

Лукашенко:

Подождите, зверства вы не видели, вы видели тела.

Журналист:

Да, тела, тела, и общался с людьми.

Лукашенко:

Послушайте, на войне очень просто взять тела — это кощунство, конечно, но война есть война, как вы сказали, — связать руки сзади и бросить на улицу. Невозможно это?

Журналист:

Я лично в это не верю, то есть я видел, что я видел.

Лукашенко:

Не в вашем случае.

Журналист:

Я знаю, что Владимир Путин заявлял, что вся Буча — это фейк. То есть я так понял, что вы солидарны с ним.

Лукашенко:

Абсолютно, потому что мы конкретно, наши спецслужбы, обращали внимание Запада на некоторые вещи. Вы их замылили. На каких автомобилях, кто проезжал, кто это делал — мы знаем.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть десятая.

Журналист:

Хорошо, я понял вашу позицию. Тогда возвращаемся к диалогу с американцами. Не вызывает у России какой-то озабоченности активизация этого? Или это, наоборот, на пользу России, что у вас этот диалог развивается?

Лукашенко:

В России есть разные люди, как и в Америке. В Америке это более выражено, в России — менее. Есть люди, которые очень озабочены. И удивительно, что эти люди входят в кабинеты Министерства иностранных дел, администрации президента и так далее.

Журналист:

Обеспокоены, ревнуют или как?

Лукашенко:

И то, и другое. Мне кажется, мы это пытались анализировать — вчера я получил такой документ — скорее всего, здесь, в Беларуси, работают те дипломаты, которых Россия вывела с Запада. Во времена Ельцина они ещё были, это совсем другие люди. Вы понимаете, что во времена Бориса Николаевича и Путина была разная политика и разные люди.

Но мы видим этих людей: они приехали с Запада и пытаются оценить ситуацию в Беларуси. В том числе один из пунктов — о наших переговорах. Якобы мы вернулись к какой-то политике многовекторности. Даже нас за это критикуют: сами проводят многовекторную политику, а нам нельзя. Да, но это одна группа людей, хотя во главе её солидный институт.

Журналист:

Министерство иностранных дел?

Лукашенко:

Нет, не министерство, институт. Один институт, и они готовят эту «кашу» и направляют в администрацию, в МИД, может, ещё куда-то. Всё это читается. Я с Владимиром Владимировичем переговорю на эту тему. Это одна группа людей. Есть там СМИ, журналисты разные, а есть ещё моё прямое, очень близкое, доброе, братское общение с президентом Путиным — вы об этом, естественно, знаете.

Журналист:

У него есть ощущение… вызывает ли это какую-то озабоченность, что, может быть, он вам, например, советует не надо с американцами?

Лукашенко:

Такого не было. Но, зная характер Владимира Владимировича, зная, что он человек абсолютно трезвый в оценке ситуации, у него, может, и закрадывается какое-то сомнение, но он никогда об этом не говорил. Я допускаю, что, может быть. Для нас это не опасно. Нет, я пока опасности никакой не вижу.

Неприятно, конечно, если уж откровенно говорить, если там кто-то в России так думает или пишет. Но я говорю: разные люди есть. Основной тренд — полная поддержка нашей позиции и полное взаимопонимание. Нас не в чем упрекнуть. Вот попробуйте с позиции России меня в чём-то упрекнуть. Мы никогда не отказывались от того, что мы соагрессоры с Россией.

Да, соагрессоры. Вам удобно в Америке нас считать соагрессорами? Ну хорошо, Путин, Лукашенко — два агрессора. Вам удобно это? Ну и считайте дальше.

Журналист:

Вы не отрицаете это или отрицаете?

Лукашенко:

Я вообще над этим не задумываюсь. Я превращаю это в шутку. Ну, соагрессоры. Если я буду отрицать — вы что, поменяете в Америке позицию? Нет. Ну и потом, ничего в этом плане не изменится, поэтому я не парюсь по этому поводу, как говорит молодёжь.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть одиннадцатая.

Журналист:

Конкретные результаты течения этого диалога… Я упомянул только два примера: освобождение нескольких, скажем так, заключённых, политзаключённых — Сергея Тихановского — и интересный момент: в конце мая Беларусь приняла решение изменить план на учения «Запад» и передвинуть их подальше от украинской границы, вглубь страны. Почему вы это сделали? Насколько весомые эти шаги и чего вы хотели бы добиться этими решениями?

Лукашенко:

Саймон, почему ты считаешь, что мы чего-то хотели добиться? Ну ладно, пускай будет такая терминология с твоей стороны. Ты видел, какой шум подняли эти учения. Почему? Потому что — верят в это или не верят — украинцы в последнее время заявляют, что они в это не верят. И мы в это не верим, что можно отсюда сейчас перейти белорусско-украинскую границу. Мы знаем, что происходит на границе: она полностью «забетонирована» минами, она заминирована так, что если туда сунуться, тысячи людей погибнут.

Журналист:

Ну конечно, повторить, как было в феврале 22-го года, невозможно.

Лукашенко:

Невозможно. И украинцы это понимают. Я же говорю, что у нас есть канал общения с украинцами, они в это не верят. Мы им говорим, что наши войска выведены туда, а пограничники находятся в полной боевой готовности. Мы никогда не допустим, и это с моей стороны было заявлено, что мы вот сегодня пойдём наступать на Киев и так далее.

Украинцы в это не верят, а поляки, литовцы, латыши доходят до истерики: «Вот Сувалкский коридор… На Калининград пройдут, Балтику отрежут, три страны захватят» и так далее, — натовские страшилки.

Журналист:

Вы понимаете, почему вам не верят после опыта 2022 года?

Лукашенко:

Это не поэтому. Верят они во всё, тем более в то, что я говорил и делал. А то, что вы там придумали, — это ваше дело. Если я говорю, значит, я за это отвечаю. Публично сказал, что, отводя войска, а это было моё распоряжение, вглубь страны, мы преследовали одну цель — не дать вам возможности обвинять нас в подготовке перерезать Сувалкский коридор, захватить на первом этапе три балтийские республики, а потом Польшу. Это полная глупость.

Мы заявили: отводим войска — и даже отвели их от западных границ Польши. Это не значит, что если, не дай бог, что-то случится, мы их обратно не вернём. Это буквально пару часов — и войска на позициях. Мы это отработали на своих учениях. Мы доказали, что нападать на вас не собираемся, и что учения будем проводить в центре, в глубине Беларуси.

Журналист:

То есть изменения в планах на учения — чтобы не дать повода упрекать вас?

Лукашенко:

Я уже сказал: чтобы не дать вам повода и дальше нас обвинять, что мы агрессоры, что собираемся нападать хотя бы на страны Восточного Евросоюза, Польшу, страны Балтии, а тем более на Украину. Это главное.

Журналист:

Это нечувствительный момент для России? Ведь они соучастники этих учений «Запад».

Лукашенко:

Даже обсуждения не было. Ну отвели — и отвели. Мы не собирались. Было бы чувствительно, если бы Россия и мы собирались нападать на Украину или соседние страны. Это было бы чувствительно. А нам надо провести плановое учение, и на каких полигонах мы в итоге закончим эти учения — это наше дело.

Журналист:

Ваше дело. Не дело России, а ваше дело? Хорошо.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двенадцатая.

Журналист:

Теперь о позиции Евросоюза. После общения с европейскими дипломатами я заметил, что позиция между Соединёнными Штатами, администрацией Трампа, и европейскими лидерами всё-таки отличается. То есть на что готовы американцы в плане урегулирования, на то не готовы европейцы. Один европейский дипломат сказал, что санкции Евросоюза могут быть сняты, если будет видно, что экономический эффект от снятия санкций положительный для Беларуси и не помогает российской военной машине. Насколько это для вас реально?

Лукашенко:

Беларусь и не помогала бы России? Знаете, у нас с Россией союзнические отношения, они оформлены договорами. Всё, что мы пообещали до военной операции, во время войны и после, — мы это неукоснительно будем соблюдать. Поэтому никакие западные, европейские и даже американские деятели в наши отношения с Россией лезть не будут.

У нас есть отношения в военной области, начиная от «Орешника» и заканчивая ядерным оружием. Есть военно-технические и экономические связи. Это наш самый ёмкий рынок. Мы закупаем энергоносители только в России. Кто-то может это заменить? Нет. Даже с практичной точки зрения — никто, не говоря уже о юридических соглашениях.

Россия уже включила во все свои документы: нападение на Беларусь — это нападение на Россию. И у нас так же: нападение на Россию — это нападение на Беларусь. У нас теснейшие отношения, разорвать их никто не сможет, особенно болтуны из Европейского Союза. Они вообще не понимают, что надо делать и в каком направлении действовать. Не хочу называть фамилии — вы их и так хорошо знаете.

Журналист:

А вы видите возможность, как один из итогов этого диалога, встречи с президентом Трампом?

Лукашенко:

Моя встреча? Не думаю, что в повестке Трампа, если можно так сказать, такая встреча есть. Но ему было бы архиполезно, если он искренен в своих заявлениях о внутренней и внешней политике. Ему бы это очень полезно.

Журналист:

Встреча с вами?

Лукашенко:

Да, конечно. Потому что, в отличие от вас там и всех, кто вокруг него бегает, — я, кстати, его друзьям об этом говорил, — я бы ему открыл глаза на многие вещи, в том числе американо-российские отношения по конфликту в Украине, особенно, ну и, естественно, позицию Беларуси. Но я даже об этом не думаю, потому что не думаю, что в повестке Трампа есть такая проблема, которую надо решать.

Журналист:

Интересно, что вы бы хотели ему донести, особенно по поводу того, как надо?

Лукашенко:

Я только что вам перечислил, как общаться с Владимиром Владимировичем. В частности, лучше меня Путина вряд ли какой-то лидер в мире знает. У нас с ним абсолютно доверительные и добрые отношения. Это не значит, что я не имею своей точки зрения, но, наверное, рискну сказать, что никто так откровенно ему не говорит — в глаза, и внутри страны, и за её пределами, — как я могу с ним разговаривать.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть тринадцатая.

Журналист:

Да, и вы могли бы посоветовать Трампу, как выстраивать отношения с Россией?

Лукашенко:

Я бы многое ему мог посоветовать, сказать, охарактеризовать и описать вообще, как выстраивать отношения Соединённых Штатов с Российской Федерацией. И это связано не с тем, что американцы глупые и там некому сказать — им просто не говорят. Ну, характер… Понимаю, вы его характер знаете не хуже, чем я. И в то же время, имейте в виду, я трампист, я себя часто так называю. Я не сторонник Байдена, и я это говорил, когда Байден был у власти.

И когда вы там стреляли в своих в Конгрессе — помните, эту девчонку застрелили — и когда вы потом Трампа хотели посадить, — единственный в мире президент, — не потому что я так думаю, а другие так не думают, другие помалкивали, под плинтусом сидели, а я в открытую критиковал вашу демократию, так называемую, вашего президента Байдена и поддерживал Трампа. Это было позорище — то, что вы творили с Трампом до последних выборов президентских.

Поэтому я трампист. Но я сейчас Трампа критикую прежде всего за болтовню в средствах массовой информации.

Журналист:

Против России, вы имеете в виду? Что он последнее время говорит?

Лукашенко:

Не только. Ну возьмите: пошлины, пошлины, пошлины. У вас, кроме пошлин, наверное, никакой политики больше нет. И при том — пошлины утром одни, вечером другие. Но ты же, прежде чем говорить о пошлинах и потом их отменять, дезавуируя свои заявления, проработай это. Это не так сложно.

Журналист:

Ну, как раз Россию и Беларусь не включили в этот изначальный список…

Лукашенко:

Куда уж больше?

Журналист:

Куда больше?

Лукашенко:

Да, мы опередим всех. Вот, я не знаю, вы как будто советовались с этой группой, которая к нам приезжала. Мы обсуждали, долго разговаривали, потом я в шутку говорю: «Знаете, вам не хватает диктатора одного в Соединённых Штатах Америки. У нас своих хватает». — «Нет, наверное, не хватает», — я имею в виду себя.

Я говорю: «Вашему президенту сказал бы многое». А возле меня сидел его адвокат. Я говорю: «А ты виноват». — «Господин, почему я? Что вы всё время на меня нападаете?» — «Потому что ты с ним кофе пьёшь. Ты пьёшь — почему ты ему не скажешь откровенно: это, это, это? Ты же понимаешь, твоя позиция видна, ты понимаешь, но сказать не можешь». Он в шутку… Я посмотрел Б, как вы ему это скажете.

Поэтому я думаю, что у Трампа нет желания со мной встречаться и слушать то, что я ему скажу. Но, как ты говоришь, всякое может быть, поэтому это было бы ему на пользу.

Журналист:

Трампист и путинист одновременно, если так правильно?

Лукашенко:

Ну да, совершенно верно.

Журналист:

Не противоречивы ли эти…?

Лукашенко:

Нет, слушай, Саймон, противоречиво всё это. Я в позицию, которая озвучена американцами, не верю. Я последний раз, выступая по случаю Дня независимости — у нас 3 июля, а у вас 4 — сказал, что больше склонен считать, что это спектакль. Никакого большого раскола между Западной Европой и Америкой нет. Скорее всего, роли распределены.

И последние события говорят о том, что это действительно были распределённые роли. Или, если не распределены, то мой любимый Трамп отошёл от своей политики и начал мигрировать в сторону западноевропейцев. Я не верил тогда и публично об этом сказал.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть четырнадцатая.

Журналист:

Ну, я знаю, что администрации Трампа нравится видеть вот такие конкретные результаты, как освобождение заключённых — Тихановского, например. Хоть маленькие, но результаты. Да, вот американские граждане, Зинкович, например. Это конкретный результат, который они могут показать своим избирателям. Мы можем ожидать таких же шагов, например, освобождения Колесниковой или других, о которых просят американцы?

Лукашенко:

Ты же только что мне крылатую фразу сказал: всё может быть. Всё может быть. Всё может быть — это наши конкретные договорённости. Когда мы выполняем свои обязательства… Кстати, хочу заметить, чтобы я не забыл: наши эти беглые — я их оппозицией не считаю, оппозиция должна быть внутри, если она есть, и мы знаем, кто где — кто-то прячется, кто-то нет. Наши беглые никакого отношения к этому не имеют. Они не участники переговоров по освобождению этих людей. Они никогда не ставили вопрос об освобождении, ну, исключая там Позняка и старую, как говорят, гвардию оппозиционную, которая на Западе. Они всё время за отмену санкций, за политзаключённых воюют, а эти шарлатаны — тихушки, лохушки — не имеют никакого отношения к этим освобождённым. Это наши договорённости с американцами. Это жёстко, мы это застолбили, и я их предупредил: если только вы где-то скажете, я вынужден буду озвучить все наши позиции. Американцы это соблюдают.

Журналист:

Ну, например, ради встречи с Рубио или Трампом допускаете такой обмен — что Колесникову на свободу?

Лукашенко:

Вы знаете, вот вы говорите «Тихановский», но не говорите о тех тринадцати… Было четырнадцать. Последний раз. Раньше там пять было, три, пять… Ну, кого просили, скажу откровенно, американцы. Просили: «Вам надо, но давайте договоримся». Мы отпускаем их. Некоторые прямо заявляли, что хотели убить президента. Они у нас и у вас бы сидели долгое время, но я их помиловал, отпустил.

А ранее вы не могли с россиянами договориться об обмене, и камнем преткновения стал немец, который вообще был приговорён к смертной казни. Я говорю: «Ну если вы не можете с россиянами осуществить обмен из-за этого одного человека, я его помилую и передам». То есть были конкретные цели.

Я к чему это говорю: вы говорите «Тихановский». Слушайте, ну там же ещё было — последний раз 13 человек. Мне что Тихановский, что они — одинаково, как у вас говорят, фиолетово. Но это было моё решение, его там не было. Я говорю: ну, собственно, Светлана Тихановская уже плачет, хочет воссоединиться, семья, дети, двое детишек… Ладно, я приму решение по Тихановскому. Это было моё решение. Но сейчас я вижу, что недовольны вы, Запад, и особенно беглые — недовольны, что я его отпустил.

Журналист:

Я думаю, довольны. Но родственники Колесниковой тоже плачут за неё.

Лукашенко:

За Колесниковой? Ну, пусть плачут. Что Колесникова, что другие там… Они же насчитывают больше тысячи. Так чем она от других отличается? Колесникова и Тихановские — их вина в том, что они втянули многих людей в это и бросили. Они же их бросили.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть пятнадцатая.

Журналист:

Я стараюсь понять ваше видение этой войны и роль Беларуси в самой войне и в мирном процессе. Начал бы с такого вопроса, скорее философского: как мне кажется, Беларусь заплатила высокую цену за эту войну. Это изоляция. Из пяти соседей сильно испортились отношения с четырьмя, и возникла глубокая зависимость от пятого соседа — России. Вы потеряли доступ к морским портам, которые раньше могли использовать…

Лукашенко:

Но обрели морские порты Петербурга. Немножко дороже.

Журналист:

Может быть. Но как вы взвешиваете для себя эту цену? Что вы потеряли из-за этой войны? И не вызывает ли у вас это мысль, что, может быть, надо было активнее стараться предотвратить её до начала в 2022 году?

Лукашенко:

Вы знаете, я не думаю об этом, что мы должны были стараться, потому что мы не могли стараться.

Журналист:

У вас не было выбора?

Лукашенко:

Передо мной не стояли такие вопросы — «или-или». Поэтому говорю вам откровенно: предотвратить это мы не могли бы. Во-вторых, у нас своё видение причин этого конфликта, вы его хорошо знаете. Я вам просто параллель проведу, чтобы вы понимали. Может, не совсем корректно, но тем не менее. Когда-то, в 2011 году, у вас Аль-Каида, как вы говорили, организовала взрывы небоскрёбов — ваших башен, да? Было такое. И вы развернули самую тяжёлую — слава богу, наверное, закончили, хотя как сказать — войну в Афганистане для того, чтобы уничтожить этих зачинщиков.

А когда украинцы сжигали русских людей — это на ваших глазах было в Доме профсоюзов в Одессе, когда мочили, били… Это было на Донбассе, и так далее. И Россия защитила своих соотечественников. Я не говорю о русском языке или о дальнейших планах националистических группировок Украины. Вы лишаете Россию права действовать точно так же или даже в меньшем объёме, как делали вы в Афганистане, в ответ на взрывы в этих небоскрёбах.

Журналист:

Я не вижу тут параллели. То есть я не вижу никакого оправдания для России для начала такой ужасной войны, которая убила уже сотни тысяч людей, тысячи детей. Да, я знаю этот случай в Одессе. Во-первых, это не государство Украина начало этот пожар — это были уличные столкновения.

Лукашенко:

Это было в Украине.

Журналист:

Да, но это не может считаться предлогом для начала…

Лукашенко:

Афганистан был причастен к взрыву башен в Нью-Йорке?

Журналист:

Ну, там была атака на Соединённые Штаты, где погибли три тысячи с лишним человек.

Лукашенко:

Ну да. Тут вы можете сказать, что там погибло три тысячи с лишним человек, а здесь шестьдесят сожгли. Вот только и разница.

Журналист:

Но Украина не атаковала Россию.

Лукашенко:

И Афганистан не атаковал тогда Соединённые Штаты Америки.

Журналист:

Аль-Каида атаковала.

Лукашенко:

Кто его знает… Руководитель Аль-Каиды, да, — так вы сказали. Слушайте, вы пробирку показывали, помните, в Совете Безопасности?

Журналист:

Это уже Ирак.

Лукашенко:

Это ещё одна такая параллель. И вы разбомбили Ирак.

Журналист:

Ну, это уже ужасное пятно и на репутации, и на истории Америки.

Лукашенко:

Сколько таких пятен на американцах.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть шестнадцатая.

Журналист:

Но сейчас это пятно вот этой войны останется на лице России, я думаю, поколениями. Вы понимаете, Украина никогда не простит ни Россию, ни россиян, ни Путина, и, надо сказать, ни вас.

Лукашенко:

Знаете, мы думали, что после агрессии прошлого века Германии — страшной агрессии, когда у нас каждый третий погиб, а Россия потеряла около 30 миллионов человек, Советский Союз — мы никогда им не простим по горячим следам. Прошло 60–70 лет — и память человеческая стирает всё. И, договариваясь сегодня о мире, мы не должны исходить из вашей, Саймон, ястребиной позиции, когда вы именно так это понимаете. Надо понимать, что человеческая память такова — и в этом, наверное, хорошее её качество в данном случае, — что со временем она стирает всё.

Журналист:

В Германии ещё был Нюрнбергский процесс, где судили военных преступников и агрессоров. Я думаю, это помогло прийти к урегулированию отношений с Новой Германией, не фашистской Германией.

Лукашенко:

Нюрнбергский процесс, Саймон, — это для тебя, для меня, для юристов каких-то, но не больше. На уровне бытовом, людском — какой Нюрнбергский? Про него забыли через 3–5 лет, а сегодня даже я об этом не вспоминаю. Я только знаю, что мы в начале 90-х установили нормальные отношения. Забылись. Мы помним, историческая память у нас хорошая, но мы впереди лошади телегу не ставим.

Мы понимаем, что надо дальше жить. Да, это было, мы перевернули эту страницу. Правда, вы назад возвращаетесь к тому — начали рушить памятники и прочее, начали бередить, шевелить эту память. Не знаю, зачем. Но всё-таки выстроили отношения между тем Кремлём, который воевал тогда, и между правительством Германии. Установились нормальные отношения — и газ по дешёвке, и торговля, и технологии в обратном направлении. Всё потихоньку восстанавливалось. Но сейчас почему-то…

Журналист:

Ну, а вы можете себе представить что-то похожее на Нюрнбергский процесс после этой войны в Украине? И кого бы судили на этом процессе?

Лукашенко:

Вы знаете, это не получится. Потому что вы никогда нас, прежде всего Россию, не победите, чтобы сесть… Вот Германия была уничтожена, и были пленены эти люди, которых судили в Нюрнберге — судили победители. Вы никогда не будете победителями против России и Беларуси. Никогда.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть семнадцатая.

Журналист:

Уже говорили о рисках для российской экономики, что в ближайший год могут быть серьёзные проблемы, уже возникают признаки того, что экономика не очень здоровая в России и что это для Беларуси тоже несёт определённый риск. Вот расскажите об этих рисках. И хотел бы так поставить вопрос: не являются ли эти риски тоже мотивацией для возможной активизации этого диалога с Западом, с Америкой?

Лукашенко:

Если и являются, Саймон, то в последнюю очередь. Это один из многих факторов. Не оценивайте в лоб эти риски и ситуацию в российской и белорусской экономике. Война — это всегда мобилизация. Хотим мы этого или нет, это мобилизация людей, мобилизация всех сил, но это и напряжение.

Россия, воюя с Украиной… Ну, мы тем более: мы не участники этой войны, мы не мобилизовывались и мы не перенапрягались. Но есть большая опасность — чего недооценивает ваш Трамп и Америка прежде всего, — что вы приведёте нас к тому, что мы будем вынуждены, как воюющая сторона, мобилизовываться. Примеры есть: Великая Отечественная война, Вторая мировая, когда мобилизовался весь Советский Союз.

Ресурсы для того, чтобы мобилизоваться — и людские, и экономические возможности — в России и Беларуси существуют. А война — это прежде всего военно-промышленный комплекс. Этого добра у нас хватает. Да, у вас, возможно, где-то более передовые ракеты или ещё что-то, могу согласиться. Но того, что есть у нас, достаточно для ведения современной войны в Украине — это точно.

Поэтому мы ещё не мобилизовывались. Не надо заявлять, что, мол, есть риски, и мы уже на коленях стоим. Этого нет и никогда не будет. Но вы можете довести нас с Россией до мобилизации. Не надо нас заставлять мобилизовываться. Это 150 миллионов человек. Не надо, чтобы они мобилизовывались. И у нас может случиться так, что мобилизация произойдёт — и это самое главное — не только в экономике, но и в наших головах. Если так произойдёт — всё. И тогда это будет уже не только война в Украине. Мы долго запрягаем, но если запрягли — быстро едем.

Не надо до этого доводить. Поэтому я и американцам, когда мы обсуждали эту тему, говорил: ребята, давайте договоримся сейчас, перестанем разыгрывать спектакли. Давайте сделаем так — а вы, американцы, можете подтолкнуть этот процесс — чтобы сели и договорились не только о перемирии, но и о мире.

Но я вижу поведение Володи Зеленского. Не знаю, зачем ему это. Я не верю, что он такой герой мужественный. Ему есть куда бежать. А куда украинцы побегут, если мы мобилизуемся? Сейчас ситуация такая, что она может повернуться в любую сторону. Если она повернётся в сторону активизации действий России на фронте…

Журналист:

Да, я понимаю. И я предполагаю, что Владимир Владимирович Путин когда-то в течение последних трёх с половиной лет просил вас выслать на помощь России белорусские войска. Были такие просьбы?

Лукашенко:

Никогда. Россия прекрасно понимает, что если, а мы тем более понимаем, — если мы ввяжемся в эту войну открыто, мы больше будем иметь проблем. У нас 1500 километров границы с Украиной, а у них, на линии фронта, около 900 километров. Они воюют, ещё 1500…

Россия понимает, что нам будет сложно эту границу удержать, с учётом того, что не только украинцы против нас будут на 1500 километров воевать. Это будет повод для ввода в Украину вплоть до натовских войск. Наёмники под видом наёмников туда пойдут в огромном количестве — немцы, французы, англичане, поляки — это факт. И нам придётся здесь, на 1500 километрах, вести войну против уже натовских войск. Мы же это прекрасно понимаем.

Журналист:

Логику вижу, да.

Лукашенко:

И тогда России придётся подключаться на этих 1500 километрах к Беларуси. Что толку? Дальше — нанесение ударов… Тогда уже никто не будет там беспилотниками ограничиваться, будут ракетами молотить по Беларуси. Это же рядом совсем — не до Урала, а всего 200 километров. Мы это понимаем, и россияне понимают.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть восемнадцатая.

Журналист:

Ну вы этот аргумент, эту логику обсуждали с Путиным?

Лукашенко:

Он военный, Россия это понимает, не надо им даже об этом говорить. Мы должны делать то, что можем сегодня. Вот вы нас упрекаете, что где-то два года тому назад мы на полигонах Беларуси готовили российские войска в плане боевого слаживания. Россияне привлекали людей из запаса, но боевое слаживание нужно было провести — отделение, взвод, рота, батальон, батальонная тактическая группа.

Они на нашем полигоне, и наши специалисты помогали — делали из них военных, переодевали, учили стрелять из автомата, ну, может быть, не учили, а возобновляли навыки. Я это западникам и американцам при первых встречах говорил, в том числе ЦРУшникам. Кстати, руководитель ЦРУ Бёрнс приезжал к нам. Я прямо говорил, что мы не собираемся воевать и границу переходить, но мы помогаем здесь россиянам. Вы поймите нас: мы юридически и фактически союзники России. Поэтому да, мы помогали, где-то другими вещами, о которых не буду распространяться. Это мы могли делать.

Журналист:

Это Бёрнса устраивало или он просил изменить вашу политику?

Лукашенко:

Нет, это я его информировал.

Журналист:

А он как отвечал?

Лукашенко:

Нет-нет. Он работал «на приём», как у них говорят. Главный вопрос у него был о том, втянется ли Беларусь в войну, перейдёт ли границу. Я говорю: слушайте, у нас с Россией даже разговора такого нет. Вот, говорю, мы тут можем, мы это делаем. Конечно, американцы об этом знали, мы же не скрывали. Мы готовили людей. Ну, я говорю, ну и вы же готовите украинцев — и не только: летчиков готовите, англичане, немцы готовят. Ладно, говорят, претензий не предъявляем, но вы же не собираетесь через границу воевать с Украиной? Я говорю: нет, у нас таких планов нет. Вот с Бёрнсом был примерно такой разговор. Это наша позиция.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть девятнадцатая.

Журналист:

В этой связи хотел спросить про Курск. Август 2024 года, примерно год назад, была операция Украины на территории России, в Курской области. Вы тогда сказали, что не верите, что это, мол, брехня, будто северокорейские войска могут там участвовать.

Лукашенко:

Не могут участвовать — их тогда и не было там. Честно, я вам сразу отвечу: я не знал, что они участвовали. Сейчас знаю, что участвовали — в небольшом количестве, но участвовали.

Журналист:

Похожий вопрос я задавал уже в другом контексте, но не кажется вам, что такой близкий союзник, как Россия, должна вас информировать о таких решениях, как привлечение войск на территории России, в этот регион, из Северной Кореи? Это весомый шаг.

Лукашенко:

Вы знаете, будут привлекать или нет… Я даже не знаю, как они привлекались. Скорее всего, это было не какое-то стратегическое решение, а тактическое — в результате переговоров договорились, в том числе в плане обучения, чтобы «порох понюхали». И мы как-то с Путиным в это время не встречались, но когда встретились и подняли этот вопрос, он сам мне рассказал об этом — о подготовке северокорейцев, о том, что в некотором плане нам надо у них учиться действовать, они очень подготовлены.

Журналист:

А он не упрекал вас за то, что вот северокорейцы прислали туда десятки тысяч, а Беларусь — нет?

Лукашенко:

Нет.

Журналист:

Не было такого?

Лукашенко:

Нет.

Журналист:

Ну, опять же, вы уже объяснили почему, логику, я вас понимаю. Вот уже после появления северокорейских войск, в декабре 2024 года, был подписан договор о гарантиях безопасности в рамках ОДКБ между вами, в том числе о взаимной обороне с Россией.

Лукашенко:

Да, сейчас в рамках ОДКБ — это между нами союз, двусторонний союз.

Журналист:

Он обязывает вас, если будет повторная операция, как в Курске, идти на помощь и отправлять войска?

Лукашенко:

Нет, не обязывает. И это же не нападение Украины на Россию. Вы так, может быть, это рассматриваете, но идёт война, произошло столкновение. У нас разные оценки причин этой войны. Это уже случилось, идут бои, и в результате этих боёв одни туда заходят, другие сюда. Мы прекрасно оценивали ситуацию и понимали, что не было необходимости нам там участвовать. Да и без корейцев россияне бы справились.

Я точно знал, как будут действовать россияне, освобождая Курскую землю. Знал, какие силы будут вовлечены. Путин сказал, что, несмотря на то, что там начальник генштаба и пограничники, «мы их тут за две недели вышвырнем». Путин мне назвал время и за то время они освободили Курскую область.

Я знал, что это будет операция, но речи о том, чтобы нам участвовать в бою, не было. Это никакое не «нападение» — это был бой. Украинцы обнаружили брешь — там стояли только пограничники, войск не было — и зашли в Курск большими силами. Стратегически Путин был прав: они бросили туда огромные, лучшие силы, но в итоге почти все они уничтожены, результата не добились и оголили другие участки фронта. Речь о том, чтобы нас привлекать к защите, не шла, потому что это означало бы втягивание нас в войну. А последствия я вам уже объяснил.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцатая.

Журналист:

Хорошо, хотел спросить немного глобальнее о вашем видении надёжности России как стратегического партнёра. Мы уже говорили про возможные риски от российской экономики и проблемы там. Ещё геополитические тоже есть моменты, за которыми я наблюдал в последние месяцы.

То есть Иран — когда Соединённые Штаты и Израиль наносили удары по Тегерану и другим городам, Исфахан и так далее, это было в июне, — министр иностранных дел Ирана прилетел в Москву просить о помощи и не получил её.

Лукашенко:

Но вы не участвовали в переговорах.

Журналист:

Но мы не видим какой-то очевидной помощи. Ещё другой пример — Сирия: пал режим Асада, Россия как его союзник в тот раз не защитила его и предложила дом в Подмосковье, и он уже не у власти. Армения приостановила своё участие в ОДКБ из-за того, что Россия не могла защитить своего союзника.

То есть каждый из этих случаев, даже один, может быть, не вызывает озабоченности, но совокупность этих инцидентов может навести на мысль у союзников России, в том числе Беларуси: придёт ли Россия защищать своих союзников, надёжный ли этот старший брат?

Лукашенко:

Понял. Знаешь, Саймон, спасибо, что вы так озабочены этой проблемой. Честно говоря, я в таком плане не думаю, потому что знаю цену Беларуси для России. Это не Иран, не Северная Корея и не Армения. Вы можете сказать: ну, Армения ближе. Почему? Иран — специфическая ситуация сложилась. Россия понимала, что помогала Ирану, насколько это возможно, но таким образом, чтобы две ядерные державы не столкнулись. Иран того не стоит, чтобы Россия и Соединённые Штаты столкнулись.

Журналист:

Нет? А Беларусь того стоит?

Лукашенко:

Очень даже. И Украина того не стоит, чтобы столкнулись две ядерные державы. Беларусь того стоит, потому что так было исторически. Потеря Беларуси — это потеря части России, это в мозгах забито у россиян, и мы это прекрасно понимаем. Одно дело — натовские войска под Смоленском, другое — натовские войска в Варшаве.

Журналист:

Большая разница.

Лукашенко:

Да. Вот поэтому это не Иран. Беларусь — особая история. Но я, конечно, как президент Беларуси, думаю о её безопасности. Поэтому скажу откровенно: когда мы помогали России немало — боеприпасами и прочим — я сказал своему старшему брату, другу: «Знаешь, ситуация такова, поляки там бесятся, значит, мне нужны сильные аргументы».

Какие? Я говорю: нужно вернуть ядерное оружие в Беларусь. Оно возвращено. Вы считаете, что против ядерной страны кто-то начнёт войну? Как бы вы ни ерепенились против Северной Кореи, вы против неё войну не начинаете. Почему? Потому что, как вы говорите, «эти обезумевшие» могут нанести удар. Как минимум по базам, которые недалеко, по вашим союзникам. Вы учитываете позицию Южной Кореи и Японии. И правильно делаете. Точно так и здесь.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать первая.

Журналист:

А доктрина использования этого ядерного оружия, которое базируется в Беларуси?

Лукашенко:

Конечно, нет. Я однажды сказал, что указ президента, который регламентирует обращение с этим оружием, подписан. Он находится у тех, у кого должен находиться. Мы чётко понимаем и представляем, что это такое, как это делать, цели определены. Если бы у Ирана было ядерное оружие — неважно, чьё — вы думаете, Израиль нанёс бы эти удары? Нет. У Ирана пока нечем ответить надёжно.

Журналист:

Это всё приводит к распространению ядерного оружия.

Лукашенко:

Да, не дай бог.

Журналист:

Хорошо. Но вы согласны, что из-за затяжности и жестокости этой войны в Украине силы и возможности России помогать вам — экономически или военно — сильно ограничены? Вы это чувствуете? И сказывается ли это на вашем представлении о вашей безопасности?

Лукашенко:

Нет, искренне говорю — нет. У России достаточно сил, чтобы нас усилить. Мы готовимся к войне — я это откровенно говорю — каждый день, каждый месяц готовимся, чтобы избежать её. Некоторые говорят: ну что там — 80–100 тысяч, армия… Какая это армия? Но кто мог подумать, что Украина продержится столько?

Мы знаем, что делать, извлекли уроки из всех последних войн. Против нас тоже была война — мы сделали выводы. Мы вряд ли победим натовцев, даже если против нас будет 300 тысяч поляков. Наша концепция — нанести неприемлемый ущерб Польше, Литве, Латвии, Эстонии, кто против нас будет воевать. Неприемлемый ущерб. Я один элемент вам только что описал. Россия в том объёме, который нам сегодня нужен, помогает и поможет как союзник.

Журналист:

Да, ну не дай бог до этого дойдёт.

Лукашенко:

Не дай бог. Потому что, кроме ядерного оружия, к концу года у нас будет ещё и такое оружие, как его назвали, «Орешник». И первая позиция уже определена. Эти районы строятся, обустраиваются, мы получим такое оружие. Оно, кстати, может нести и ядерный боезаряд.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM

Президент Белоруссии Александр Лукашенко дал большое интервью американскому изданию TIME.

Полная стенограмма. Часть двадцать вторая.

Журналист:

Как относятся к этим решениям ваши собеседники-американцы? То есть они поднимают этот вопрос, просят этого не делать?

Лукашенко:

Господь с вами, что я самоубийца — применять ядерное оружие? Ни Путин, ни я, никто этого не хочет. Мы же не самоубийцы, мы это прекрасно понимаем. Но ваши сателлиты, ваши друзья, союзники — пусть тоже это поймут. И я открыто говорил: если только кто-то переступит нашу границу — мы ответим сразу всем тем оружием, которое у нас есть.

Это не запугивание, я просто предупреждаю. Поэтому, если не хотите этого, — я уже сказал — мы определили цели и в соседних государствах. Ну, что нам с немцами воевать сегодня? Не стоит такой цели. Вон там поляки с немцами фактически воюют — осталось только стрельнуть в сторону каких-то радиостанций, как это было в прошлом веке. Знаете, с чего началась война. Там уже отношения острее. Поэтому чего нам туда лезть. А вот если эти полезут — мы ответим.

Журналист:

Полезут даже не ядерным оружием?

Лукашенко:

Нет. Кто же ядерное оружие будет применять сразу? Мы будем видеть, мы будем готовы ко всему. У нас есть и бомбы, и ракеты. Поэтому, в зависимости от обстановки, будем решать этот вопрос. И я даже не говорю о том, что рядом с нами в этот момент будет стоять Россия. Мы этого не хотим, вы не хотите — ну и хорошо, войны не будет.

Журналист:

Но рядом с вами будет стоять Россия. Ещё пару вопросов по внешней политике. Я знаю, что до активизации диалога с американцами вы активно старались наладить более тесный диалог с Китаем. И встречались с Си Цзиньпином. Как это правильно понимать? Это хеджирование, балансирование?

Лукашенко:

Это как защита от завоевания Россией Беларуси.

Журналист:

Но это вы иронизируете.

Лукашенко:

Конечно, это полная глупость. С китайцами я работаю давно. В 1994 году я стал президентом, а за два года до этого, будучи депутатом и членом правительственной делегации Кебича, впервые побывал в Китае. Кстати, став президентом, один из первых визитов совершил в США и попросил, чтобы меня прокатили по глубинной Америке, чтобы я увидел, как живут фермеры — не только Нью-Йорк и небоскрёбы. И американцы это сделали: я летал над США, помню разговоры с обычными людьми в придорожных кафешках с бургерами. Хотя я их не ел тогда и не ем сейчас — это то, что любит Трамп.

Так вот, в Китае я побывал 33 года назад. Китай был ещё не тем, что сегодня, но я интуитивно почувствовал, что за ним будущее. Уже президентом я снова поехал туда и попросил организовать визит в деревню, чтобы увидеть, как там живут. Конечно, деревня была не та, что город, но я увидел, как китайцы работают, какой у них патриотизм, полтора миллиарда человек. Вернувшись, сказал в парламенте, что нам надо изучать опыт Китая. Оппозиция во главе с Позняком тогда заявила: «Ну вот ещё, какую-нибудь банановую республику назовите». Они считали, что Китай никогда не поднимется.

Наш опыт сотрудничества с Китаем — больше 30 лет. Си Цзиньпин ещё будучи вторым человеком в стране прилетал ко мне, мы говорили о ситуации в мире, подошли к глобусу в его кабинете, и я охарактеризовал обстановку, в том числе по нашим отношениям. Это было давно, у нас сложились тёплые дружеские отношения. И это не потому, Саймон, что я хочу обезопаситься в отношении России.

🟪ЧИТАЙ ВЗГЛЯД МАКСА В MAX
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
🚀ПОДПИСЫВАЙСЯ В TELEGRAM