Первое, что важно донести до бразильского народа, это то, что прежде всего сами бразильцы должны уважать и любить Бразилию, и одновременно требовать такого же уважения от других стран. Бразилия — это государство, которое ни с кем не враждует, а значит, все вопросы здесь решаются исключительно путём переговоров.

Сначала я думал, что письмо президента Трампа — это какой-то апокриф, поскольку, знаете ли, не принято передавать послания главам государств через сайт президента Республики. Бразилия — это страна, о которой президент Трамп мог бы узнать намного больше, если бы интересовался ей более внимательно. Между прочим, Бразилия поддерживает дипломатические отношения с Соединёнными Штатами уже 201 год. Это добрые отношения, полезные обеим сторонам. Я лично поддерживаю хорошие отношения со всеми американскими президентами, будь то Клинтон, Буш, Обама или Байден, поскольку Бразилия — страна диалога.

Однако, знаете ли, нельзя отправлять письма, которые даже не являются подлинными, и при этом затрагивать столь важные вопросы, как торговля. Во-первых, если говорить о суверенитете Бразилии, мы требуем, чтобы его уважали.

Далее, когда Трамп говорит о проблемах своих компаний и платформ, ему стоит понять, что в Бразилии правила устанавливает сама Бразилия — через Национальный конгресс и судебную власть. Он не может постоянно заявлять, будто Бразилия ничего не вправе сделать в отношении компаний, нарушающих наши законы. Это принцип уважения.

Кроме того, когда он пишет о вопросах торговли, это демонстрирует полное незнание ситуации. Он что, действительно думает, что у Соединённых Штатов торговый дефицит с Бразилией? Это неправда. Например, за прошлый год мы экспортировали в США товаров на 40 миллиардов долларов, а импортировали на 47 миллиардов, то есть именно у нас дефицит в 7 миллиардов. Если же взять последние 15 лет с учётом услуг, то наш дефицит составляет порядка 410 миллиардов долларов за этот период. Неужели его советники не могут объяснить ему, что нельзя столь неуважительно относиться к другой стране? Впрочем, он это делает не только с Бразилией, но и со многими другими государствами мира.

Что касается наших ответных мер, то с политической точки зрения мы предпримем следующие шаги. Во-первых, есть ряд дипломатических мер, и Министерство иностранных дел уже этим занимается. Мы можем обратиться в международные организации, в Комиссию по экономическим вопросам, и потребовать расследования, присоединившись к другим странам, требующим от США последовательности и уважения правил торговли.

Но самое важное — у нас есть закон о взаимности, утверждённый Национальным конгрессом. И нет сомнений в том, что сначала мы будем пытаться решить вопрос путём переговоров. Но если переговоры не увенчаются успехом, мы обязательно применим закон взаимности. Если он собирается взыскать с нас 50, мы взыщем с него 50.

Трамп не должен думать, что его избрали мировым шерифом. Его избрали президентом Соединённых Штатов, и там он может делать всё, что пожелает. Но здесь, в Бразилии, только мы, бразильцы, принимаем решения относительно нашей страны.

Нам придётся защищать свои интересы и искать других партнёров для продажи нашей продукции. Торговля с США составляет всего 1,7% нашего ВВП. Это не значит, что мы не можем обойтись без США — можем. Конечно, мы хотим продавать больше — не 40 миллиардов, а 50, 60, 70 миллиардов. Но мы не поступимся принципом взаимности. Мы будем вести переговоры. Президентский срок составляет всего четыре года. Возможно, скоро будет другой президент, готовый вести диалог.

Пока же мы будем искать других партнёров. Например, в октябре я приглашён на встречу АСЕАН, где представлены десять экономически очень важных азиатских государств. Я еду туда, чтобы установить стратегическое партнёрство и расширить экономическое сотрудничество. Если США не хотят покупать нашу продукцию, мы найдём того, кто захочет.

Добрый день.

Здесь мы в Куала-Лумпур проводим мероприятия по линии АСЕАН. Они ежегодные, сейчас на министерском уровне, а осенью состоятся саммиты, три формата основных.

Диалоговое партнерство Россия-АСЕАН состоялось вчера, очередное ежегодное заседание на уровне министров иностранных дел.

Второй формат — это Восточноазиатские саммиты, в которых участвует широкий круг стран, прежде всего те, кто развивает с Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии диалоговые партнерства, и рассматриваются проекты. Задумано было так, что Восточноазиатские саммиты рассматривают проекты практического сотрудничества — связанности экономической, торговой, транспортной, культурной.

Ну и третий формат — это Форум АСЕАН по региональной безопасности. Там еще шире круг участников, помимо членов самой ассоциации. И вот все это вкупе составляет асеановские ежегодные мероприятия, которые здесь проходят в Малайзии.

Символично, что именно в Малайзии Российская Федерация впервые приняла участие в таких мероприятиях. Впервые был заложен фундамент для диалогового партнерства Россия-АСЕАН, которое с тех пор уже вышло на уровень стратегического партнерства, что закреплено в наших совместных документах.

В этом году мы оценили ход выполнения обязательств, которые были на взаимной основе взяты в ходе предыдущих встреч, в том числе и в ходе саммита Россия-АСЕАН, который состоялся в 2016 году и который продолжает оставаться форумом, заложившим стратегические направления нашего сотрудничества.

Готовим оценку хода выполнения Плана стратегического партнерства на 2021–2025 годы. Он, по сути дела, во всех своих основных компонентах выполняется, и отметили сегодня, что наши специальные представители, которые расположены в штаб-квартире АСЕАН в Джакарте, активно работают над уже четвертым стратегическим планом. Надеемся успеть его принять до конца нынешнего года, в идеале — на саммите Россия-АСЕАН, который запланирован на октябрь здесь же, в столице Малайзии.

Ну и что касается заседания, которое сегодня состоялось, заседания стран-участниц Восточноазиатского саммита — оно было, как я уже сказал, посвящено прежде всего задачам развития практических проектов взаимодействия в различных областях.

Мы выступаем за то, чтобы именно это составляло основу деятельности Восточноазиатских саммитов. Ну и, к сожалению, наши западные коллеги, которые принимают участие в этих мероприятиях, все чаще сбиваются на политизацию, идеологизацию, украинизацию, что проявилось и в сегодняшних дискуссиях — в ущерб тому потенциалу, который заложен в Восточноазиатских саммитах для достижения практических результатов, важных и для наших стран, и для наших граждан.

Мы продвигаем инициативы уже не первый год об оперативном реагировании на эпидемические угрозы. Казалось бы, куда актуальнее? Мы ее еще в 2021 году выдвинули, ее одобрили, но из-за того, что Запад встал в позу, практически это взаимодействие никуда не движется.

Мы также в 2023 году предложили развивать взаимодействие в сфере туризма, максимально содействовать туристическим обменам, чтобы связанность наших стран передавалась и на уровень обществ, граждан. Туризм развивается в любом случае, а те стимулы, которые мы предложили и которые, в общем-то, были одобрены для внедрения в повседневную деятельность, тоже пока здесь сделано мало.

Предлагали мы, и это тоже было согласовано, развивать сотрудничество по развитию удалённых территорий. В крупных странах — и в России, кстати, и в Индонезии, и в Малайзии, да и в Китайской Народной Республике, и в других государствах — есть отдалённые территории, куда цивилизация дошла, конечно, уже, но блага распространяются не так активно, как в мегаполисах. Это актуальная для всех задача. Рассчитываю, что по ней будут достигаться практические результаты.

Еще одна наша инициатива тоже из сферы гуманитарного взаимодействия — обеспечивать культурную связанность наших стран. Евразия — это огромный континент, колыбель нескольких великих цивилизаций, и культурное наследие каждой из этих цивилизаций, конечно, заслуживает того, чтобы обеспечивать взаимное обогащение. Надеюсь, эта наша инициатива тоже будет воплощена в жизнь.

Ну и, естественно, на заседаниях Восточноазиатских саммитов, на заседании Регионального форума по безопасности АСЕАН не обходится без обмена мнениями по политическим проблемам, политическим вопросам.

Все сегодня члены АСЕАН и большинство стран-партнеров, включая Россию, говорили с большой тревогой о продолжающейся, даже усугубляющейся трагедии на палестинских территориях, где вслед за гуманитарной катастрофой, которая была искусственно создана в секторе Газа, наступают похожие ситуации и в другой части палестинских территорий — имею в виду Западный берег реки Иордан, где Израиль продолжает агрессивную политику создания все новых и новых поселений в возрастающих рекордных объёмах.

Так что там очень скоро ничего не останется от тех территорий, где работает Палестинская национальная администрация. Я сегодня с удивлением прочитал о том, что уже есть проект создания «Эмирата Хеврон», и это рассматривается как первый шаг к продвижению концепции формирования на палестинских землях объединённых палестинских эмиратов.

Звучит как фантастика на данном этапе, но то, что такие идеи все чаще и чаще всплывают в общественное пространство, говорит о тех рисках, которые складываются и продолжают обостряться в отношении перспектив создания палестинского государства, как это было решено Генеральной Ассамблеей ООН и Советом Безопасности. И это, конечно же, большой вызов для международного сообщества.

В прошлом году на встрече с руководством МИД Владимир Путин озвучил инициативу о необходимости новой архитектуры евразийской безопасности, в центре которой был бы принцип «безопасность одних государств не может быть обеспечена за счёт безопасности других». Как к этой идее в целом относятся здесь в Азии и в АСЕАН, в частности, учитывая продолжающийся курс на милитаризацию со стороны НАТО?

По сути дела, инициатива формирования евразийской архитектуры безопасности является развитием предыдущей инициативы нашего президента, которую он выдвинул на первом саммите Россия-АСЕАН, а именно о формировании большого евразийского партнёрства через установление связи, углубление совместной деятельности, совместных проектов и совместных программ между существующими здесь на евразийском континенте интеграционными структурами.

Уже установлены связи между исполнительными главами и секретариатами Евразийского экономического союза и Содружества Независимых Государств, между этими организациями, Шанхайской организацией сотрудничества и между ними всеми и странами АСЕАН.

Это очень полезный процесс, который позволяет гармонизировать интеграционные планы, проекты, объединять усилия, избегать дублирования, тем более что членский состав всех этих интеграционных формирований, он пересекается и переплетается.

И мы продвигаем концепцию большого евразийского партнерства при понимании, что дискуссии на этот счёт и практические переговоры, практическая деятельность открыта для всех стран, которые расположены на евразийском континенте и для всех интеграционных структур. В частности, хорошие перспективы налаживания связей между Евразийским экономическим союзом, ШОС, СНГ, АСЕАН и Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива, например.

В Южной Азии, на Южно-Азиатском полуострове есть интеграционное объединение. Так что много здесь структур, которые могут с пользой для дела заниматься улучшением взаимосвязанности. И этот процесс создаёт, по мере того как воплощаются различные идеи в практические дела, материальный фундамент и для дискуссий об обеспечении безопасности на всём евразийском континенте.

Я уже касался этой темы неоднократно в развитии инициативы президента. В Африке тоже и в Латинской Америке тоже много субрегиональных интеграционных объединений, но и в Африке и в Латинской Америке есть общеконтинентальные структуры, это Африканский союз и Сообщество латиноамериканских и карибских государств, а в Евразии, самом крупном, самом мощном, самом богатом и самом быстро развивающемся регионе мира, такой общеконтинентальной структуры в виде диалоговой площадки, необязательно организацию создавать, пока не существует. И мы прекрасно понимаем, что этот процесс недолгий, не быстрый, что все страны континента, которые приглашены участвовать в этих дискуссиях, должны сначала созреть. Наши европейские соседи в большинстве своём пока ещё явно не созрели, пока ещё явно мечтают о том, чтобы по-неоколониальному своё влияние через Североатлантический альянс и его инфраструктуру распространить на весь евразийский континент.

Об этом они прямо, не стесняясь, говорят, что в нынешних условиях, да, НАТО это оборонительный альянс и главная его задача защита территорий стран-членов, но в нынешних условиях, дескать, угроза территориальной целостности и безопасности стран НАТО исходят из Индо-Тихоокеанского региона, как они его называют, то есть прямо вот с Тихого океана, имея в виду и Южно-Китайское море, и Тайваньский пролив, и многое другое.

И вот в нашей концепции евразийской безопасности, да и большого евразийского партнерства один из главных принципов — уважение тех структур, которые созданы в различных субрегионах, включая уважение АСЕАН, той центральной роли, которую АСЕАН играет в результате работы, продолжающейся почти 60 лет, по объединению стран, заинтересованных в сотрудничестве на принципах равноправия, открытости, инклюзивности.

И вот наша концепция уважает роль и АСЕАН, и других аналогичных формирований. А вот концепция, которую продвигает НАТО, она исходит из того, что НАТО будет диктовать всем, как им себя вести, нужен ли АСЕАН. Формально, да, все западные страны участвовали сегодня в заседании Восточноазиатского саммита, в Региональном форуме по безопасности.

Но, произнося красивые слова, параллельно, вы же знаете, создаются тройки, четверки, квартеты. АУКУС – США, Британия, Австралия – по реализации проекта создания атомных подводных лодок.

Я уже упоминал про попытки привнести ядерные элементы в военные учения на юге Корейского полуострова. Есть Индо-Тихоокеанская четвёрка – Япония, Южная Корея, Австралия, Новая Зеландия, и целый ряд других таких троек, Квад-1, Квад-2, пытаются вовлечь в эти формирования членов АСЕАН, отрывая их от ассоциации.

Мы об этом откровенно говорим с нашими друзьями, и они прекрасно понимают разницу между подходом, который всех приглашает за стол для равноправного диалога и выработки консенсусных позиций, отвечающих интересам всех государств, отражающих баланс этих интересов, с одной стороны, и подходом, когда сюда приходят североатлантисты и начинают здесь заказывать музыку, приносить сюда свои порядки.

Я считаю, что это не на пользу делу, и мы как раз заинтересованы в том, чтобы вот эти форматы, вот эти форумы, которые здесь проходят ежегодно, способствовали лучшему пониманию позиций друг друга, чтобы все действовали открыто, не держали за пазухой ни камней, ни каких-то скрытых планов, направленных против кого-то. Но пока процесс идёт в разных плоскостях, и я убеждён, что наш подход более перспективен.

Сергей Викторович, саммит БРИКС, который на днях закончился в Рио, показал, что на фоне всё более жёстких санкций со стороны Вашингтона БРИКС становится надёжной альтернативой санкционному беспределу. На ваш взгляд, страны АСЕАН дозрели для того, чтобы не на словах, а на деле начать более активно сотрудничать с Россией в частности и БРИКСом в целом?

Вы знаете, честно говоря, я думаю, что страны АСЕАН проявляют интерес к сотрудничеству с Россией, независимо от того, что происходит на Западе и что в отношении них предпринимают Соединенные Штаты или их союзники. У них нет такого, знаете, если бы Запад на нас не давил, мы бы с Россией не дружили, совсем не дружили.

Дружба с Россией началась задолго до того, как нынешняя администрация США стала вводить и санкции, в виде тарифов, это тоже санкции, считайте. Нет, я не усматриваю в том, как развиваются наши отношения с Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии и как развивается сотрудничество в рамках БРИКС, не усматриваю какой-то ответной реакции, прямой ответной реакции.

Но если у вас будет выбор либо торговать в контексте объединения, где никаких недобросовестных способов подавления конкурентов не применяются, с одной стороны, а с другой стороны торговать с теми, кто будет вас шантажировать, ну, наверное, вывод напрашивается сам собой.

Сергей Викторович, Вы на основании тех встреч, которые провели в рамках форума России, АСЕАН и других, какие бы могли сделать выводы, все-таки страны АСЕАН готовы ли деятельно сопротивляться продвижению НАТО и попыткам НАТО закрепиться в регионе, и как следствие, есть ли для этого у стран АСЕАН соответствующие ресурсы, чтобы оставаться сегодня гарантом безопасности в регионе, тем более с учетом тех пошлин, которые Трамп наложил на многие страны АСЕАН, серьезных пошлин?

Я только что говорил подробно о нашем видении тех действий, которые здесь НАТО предпринимает, пытаясь внедриться сюда, внедрить сюда свою инфраструктуру, закрепиться здесь, как вы говорите, я не сомневаюсь, что страны АСЕАН понимают, о чем идет речь, и понимают, что им предлагается, по сути дела, параллельно оставаться формально членами АСЕАН и одновременно присоединяться к структурам, которые неинклюзивны, имеют блоковый характер и по большому счёту направлены на то, чтобы создавать некий политико-дипломатический фронт по сдерживанию прежде всего Китая, но и заодно Российской Федерации.

Я не хочу сейчас за них решать, это их суверенный выбор, мы его будем таким и воспринимать, но то, что сохранение единства АСЕАН и её центральной роли в определении механизмов, форматов, архитектуры сотрудничества в Юго-Восточной Азии отвечает интересам всех в наилучшей степени, здесь у меня сомнений нет, мы будем из этого исходить.

Сергей Викторович, госсекретарь Марко Рубио вчера по итогам переговоров с Вами заявил, что обсуждался некий новый план по Украине. Хотелось бы узнать, какая из сторон предложила эти новые подходы, в чём они состоят, в чём их принципиальные отличия от предыдущих, и поставки американского оружия НАТО тоже входят в новый план, обсуждалось ли это?

Я хочу ответить словами Дональда Трампа: «так я вам и скажу, и ждите больших сюрпризов», он сказал. Я не знаю насчет больших сюрпризов, но сами понимаете, если вы знакомы с дипломатической деятельностью, вы нас часто сопровождаете, есть вещи, которые не комментируются.

Да, мы обсуждали Украину, мы подтвердили ту позицию, которую президент Путин излагал и в том числе в очередной раз 3 июля в разговоре с президентом Трампом. Насчет этого диалога, слива записи, я уж не знаю, нейросеть не нейросеть, про бомбежки Москвы и Пекина, ну всё-таки мы серьёзные вещи обсуждали.

Сергей Викторович, обсуждался ли вопрос наступательных вооружений с Марко Рубио и есть ли понимание будущего СНВ-3, который истекает в следующем году?

Дальше не продолжайте, не обсуждалось это.

Сергей Викторович, у меня тоже вопрос про дипломатическую деятельность. Недавно канцлер Мерц заявил, что дипломатические способы урегулирования украинского конфликта исчерпаны. И у меня такой двоякий вопрос. С одной стороны, хочется попросить у вас официальной реакции как главы МИД, а с другой стороны, как опытного дипломата, как вам кажется, укладываются ли действия Германии в дипломатический арсенал, относятся ли они к дипломатической сфере работы?

Это очень хороший вопрос, он нас тревожит, потому что последние высказывания, действия и Берлина, и Парижа, и Лондона говорят о том, что нынешний класс политиков, который пришёл к власти в этих и в ряде других стран, он забыл уроки истории, забыл о тех выводах, которые всё человечество извлекло из этих уроков истории, и пытается, по большому счёту, вновь поднять Европу для войны войны против России.

И когда показывали пресс-конференцию министра Франции Барро, который на пресс-конференции или политологическом мероприятии сидел на сцене вместе с другими участниками, ему из зала задали вопрос француз, который часто бывал на Донбассе, и спросил, почему Париж поддерживает нацистский режим, который активно возрождается, уже возрожден на Украине.

И если вы видели, то как сорвался господин Барро в таком истеричном тоне, прокричавший «мы защищаем территориальную целостность, международное право и территориальную целостность Украины», ну сорвал аплодисменты какой-то части зала, но, знаете, после всего того, что известно о действиях киевского режима, что известно о том, зачем ему нужна территориальная целостность, она нужна ему для того, чтобы подавить все права русского и русскоязычного населения, а тех, кто не согласен с позицией Киева после госпереворота, физически уничтожить.

Я вчера Марко Рубио передал небольшую выжимку из цитат Зеленского, Шмыгаля, Ермака, Подоляка, где впрямую говорится о необходимости уничтожать русню, юридически, а лучше физически.

И вот когда господин Барро и ему подобные заявляют о том, что ничего кроме территориальной целостности Украины они видеть не хотят, ну это саморазоблачение. А что касается господина Мерца, он не раз говорил забавные вещи, в том числе заявил, что его главная цель вновь сделать Германию ведущей военной державой Европы.

На слове «вновь» он даже не поперхнулся. Он говорил также вещи о том, что пусть Израиль работает в Иране, он делает за нас грязную работу. Это тоже цитата из хозяев концентрационных лагерей. Когда они предпочитали использовать коллаборационистов для уничтожения евреев, чтобы самим руки не марать, понимая, что это грязное дело. И если господин Мерц считает, что мирные возможности использованы, исчерпаны, наверное, он решил окончательно полностью себя посвятить милитаризации Германии за счет своего народа, лишь бы снова прогарцевать под нацистскими лозунгами для отражения тех угроз, которые исходят от России.

Это полный бред. Я надеюсь, что любой здравомыслящий политик это понимает. Президент Путин неоднократно говорил, что это чушь, просто используется для того, чтобы держать народ в повиновении и не давать прорваться наружу протестам, которые неизбежно вызывают ухудшение социально-экономического положения, стагнации, наблюдаемые в Европе.

И все это за счет того, что сотни и сотни миллиардов опять были направлены, опять направляются на Украину. Мне было интересно, как в своё время Европа воспринимала ту же Германию. Оказалось цитата из шведской газеты «Aftenbladet» 22 июня 1941 года. Передовая статья. Кавычки: «Германия разорвала свои оковы и с новыми силами вышла на свободу, навстречу своей европейской и исторически значимой миссии, раздавить красный режим, который создаёт угрозу самой сути свободы». То есть воспевали нацистов как символ свободы. Если Европа опять к этому идёт, ну что сказать, печально. Мы будем, конечно же, это в полной мере учитывать во всех сферах своего планирования.

В задачи «Коалиции желающих» будет входить восстановление и укрепление украинских сухопутных войск, совместное патрулирование воздушного пространства Украины самолётами коалиции, а также обеспечение безопасности на море, в том числе и в Чёрном море, где планируется совместное патрулирование силами НАТО и партнёров.