Мои дети знают всех наших партнеров по имени и задаются вопросом: «О чем эти партнеры думают? Почему они не дают нам дальнобойное оружие? Где деньги?»

Президент Штайнмайер сказал мне, что он смотрел конференцию и почувствовал мою связь с канцером, химию между нами. Я с ним согласился — у нас с Фридрихом действительно очень хорошие отношения. Я чрезвычайно благодарен за это; я понимаю, что значит занять эту должность здесь. Он сразу же отправился в Украину и выразил поддержку украинскому народу.

Дело не только в политических заявлениях. Речь идет о его стремлении сделать все возможное для поддержки Украины и помощи в прекращении войны. Вот почему у нас так хорошо ладится. Еще раз спасибо за визит и приглашение. Я считаю Фридриха сильным лидером страны с мощной позицией. Я очень признателен народу Германии за поддержку Украины и надеюсь, что под его руководством мы сможем достичь замечательных результатов, таких как безопасность и завершение войны. Я хочу, чтобы Германия была одним из ведущих государств в этом процессе.

Важно, чтобы Германия участвовала в дипломатии и восстановлении. Честно говоря, Германия уже вносит значительный вклад в защиту Украины от агрессии, и мы это ощущаем. Для меня критически важно, чтобы Германия была за столом переговоров. Также необходимо развивать экономические отношения и обмен опытом.

Отдельно стоит отметить опыт восстановления. Я надеюсь, что Германия будет активно участвовать в этом процессе во время канцлерства Фридриха Мерца, так как это важно для обеих стран — как для немецкой экономики, так и для Украины. Есть некоторые темы, которые мы договорились не обсуждать публично. Однако я не хочу вводить в заблуждение. В этом контексте возникает вопрос о Taurus, который обсуждался на личной встрече между канцлером и мной. Мы работаем над этим, но сейчас не могу предоставить дополнительных деталей — я обещал это канцлеру и придерживаюсь данного слова.

Уже сейчас в Украине существуют определённые оборонные компании, и я рад, что у нас будут созданы некоторые хабы для совместного двустороннего производства. Это не только ремонт, но также новые технологии, дальнобойное оружие, беспилотники и ракеты. Я не хотел бы углубляться в детали, но украинские инженеры и наши компании действительно успешны в разработке новых технологий.

На сегодняшний день у нас существует дефицит финансирования. Мы ведем переговоры с немецкой стороной о партнерстве, чтобы наладить соответствующие производственные линии. Это касается разработки инновационного оружия совместно с Украиной и Германией. Мы сделали первые шаги и уже имеем соответствующие документы, подписанные, и я очень надеюсь, что сможем привлечь необходимые средства для этого проекта. Это было бы значительной помощью для всех, так как мы говорим о дальнобойных технологиях. Особенно важно использовать их сейчас, во время войны, но также иметь доступ к этим технологиям и после войны.

Для обеспечения безопасности Европы критически важно, чтобы все, кто угрожает ей, знали, что у Европы есть такие технологии. Я уверен, что это будет обнадеживающим фактором для всех нас. Мы сталкиваемся с трудностями каждый день; дефицит ресурсов огромен по разным причинам. Наши партнеры не всегда оказывают своевременную помощь, а у нас также есть свои причины. В настоящее время мы пытаемся получить от рынка необходимые возможности, но в то же время мы развиваем свои ресурсы и готовы делиться полученными знаниями и опытом.

Самый быстрый вариант — предоставить нам финансирование и не затягивать с этим решением. Конечно, мы хотели бы также воспользоваться замороженными российскими активами, чтобы разгрузить бюджеты других стран. Однако эти процессы движутся довольно медленно, честно говоря.

Послушайте, если говорить откровенно, Taurus — это не единственный способ остановить Россию и Путина. Этого недостаточно. Нам нужны не только Taurus, но и Patriots. Мы должны развивать все это дальше, нам необходимо политическое давление, сильные санкции и единство Европы и Америки. Без этого Россия может напасть на кого угодно.

Если мы не укрепим Украину, Россия может напасть на других. Если Украина падет — и прошу прощения за повторение, но это не просто мантра — Россия решит свои вопросы в Европе с использованием силы. Сейчас Украина защищает себя, и Taurus — один из инструментов, который она могла бы использовать.

Но одни лишь Taurus не могут защитить ни одну страну в мире от России. Я не могу точно сказать, сколько у Европы или других стран оружия, но я хочу подчеркнуть следующее: через месяц Россия атакует Украину большим количеством ракет, чем у других стран есть в запасе. Каждый месяц наша гражданская инфраструктура подвергается атакам, и если мы говорим о Taurus, было бы замечательно их получить.

Нам необходимо наращивать производство. Не всем другим странам нужно знать, сколько у Германии оружия Taurus и насколько они расширяют производство, но важно, чтобы в Кремле понимали, что оно у вас есть и в каком объеме. Важно не только наличие развернутого оружия, но и его существование. Эти шаги имеют большое значение.

Украина разрабатывает различные виды дальнобойного оружия. Чтобы расширить производство, нам нужно финансирование. Это обеспечит защиту для Европы, потому что Украина, в отличие от многих других стран, будет использовать свои технологии, чтобы помогать тем государствам, которые поддерживают нас сегодня. Мы знаем, что нам нужно диверсифицировать производство. У нас не может быть только одной страны и складов в Украине, поскольку Россия может напасть на них.

Поэтому нам необходимо диверсифицировать как запасы, так и производство. Нам нужны различные форматы дальнобойного оружия. Я хочу еще раз подчеркнуть: мы находимся в состоянии войны. Мы не хотим этой войны; мы хотим мира. Но важно, чтобы у нас было это оружие. И, не дай Бог, чтобы его пришлось применить в Европе, но важно, чтобы оно у нас было.

У президента Трампа есть собственный взгляд на мир, на окончание войны, на Соединенные Штаты и развитие общества. Он имеет на это право, так как его народ избрал его. Но в геополитическом плане мы находимся в ситуации, когда Соединенные Штаты, временами, действовали решительно и сбалансированно.

Они помогли миру устоять, не только на фронтах войн, но и в условиях пандемии. Это время, когда большая страна с развитыми технологиями и финансовыми ресурсами помогает менее сильным странам. Это справедливо и нормально; делится с теми, кто в этом нуждается. Зло или катастрофа не должны распространяться.

Сейчас мы имеем дело с Россией. Это правительство удерживало своих граждан в неведении, словно рыб в аквариуме, в течение 30 лет. В информационном вакууме. В информационном рабстве. Но это не оправдание для тех, кто не желает понять происходящее, не хочет искать и анализировать факты. Они несут ответственность за все, что происходит на Украине, и у них есть лидер, которого они выбрали, и это происходит на протяжении 30 лет.

Мы не можем уравновесить это без других сил. У США есть экономическая мощь, способная сдерживать российскую агрессию. Они могут ослабить российские военные возможности и, таким образом, снизить их способность вести войны против нас или других стран — в Африке, на Востоке, в Сирии. Россия может многое сделать сейчас, потому что страна получает прибыль от теневых транзакций и может воспользоваться этими средствами.

США — одно из государств, способных поставить Россию на место, применяя свои экономические инструменты. Американцы могут не желать снабдить нас оружием, но они должны остановить поставки оружия России. Они имеют право не помогать нам артиллерией или противовоздушной обороной. Они могут сказать, что разработали систему Patriot, но у них нет права не реагировать, когда ракеты атакуют нас и убивают наших людей. Ответственность за это сегодня лежит на президенте Трампе.

Он был избран президентом Соединенных Штатов, и у него есть возможность и способность изменить ситуацию. Я также считаю, что на него лежит ответственность положить конец войне. Как президент Соединенных Штатов, он должен соответствовать своему видению. Он всегда заявлял, что хочет закончить войну. И у него для этого есть потенциал.

Я не вижу никакой готовности со стороны русских сделать этот шаг. Не вижу желания Путина закончить войну. У нас нет достаточного давления, чтобы заставить Путина прекратиться. У нас нет достаточно мощных инструментов, чтобы заставить его это сделать.

Пока сильные лидеры не готовы. США на борту, но не на 100%. Другие страны, такие как Китай и страны глобального Юга, тоже не готовы. Это позволяет Путину откладывать момент, когда война должна закончиться. Что касается меня, я точно знаю, какие шаги мы должны предпринять, чтобы завершить войну. И мы должны действовать сейчас.

Что касается справедливости, я думаю, будет трудно ее дождаться. Русские заботятся только о сохранении российского правительства. Мы должны видеть это в таком свете. Путин цепляется за свое кресло, это его защита, защита его жизни и капитала. Вот почему он радикализирует общество своими националистическими идеями, продвигая концепцию "русского мира".

Мы знаем историю и можем ее изучать, но, к сожалению, многие россияне не читают эти книги, чтобы найти ключи к пониманию. Нам известно, что в конечном итоге произойдет: у нас будет справедливый мир, возможно, не раньше, чем после Путина. Тем не менее, мир, который начнется с прекращения огня и постепенно приведет к устойчивому миру, может начаться уже завтра.

Я не знаю, кому из моих близких важнее со мной поговорить — сыну, дочери или жене. Я люблю их всех и рад, что они тоже меня любят. Это то, что я чувствую, и я надеюсь на это. Но я убежден, что они меня любят. Мой сын как раз в таком возрасте, когда ему хочется делиться со мной тем, чего он, возможно, не может обсудить с сестрой или с матерью. Есть темы, которые интересны отцу и сыну.

Я горжусь тем, что он счастлив, и благодарен, что у него есть минутки с матерью. Я уверен, что моя жена прекрасно воспитывает нашего сына. Да, я уверен в этом. Я сосредоточен на войне здесь, и, вероятно, из-за этого упускаю много важных моментов с детьми. Моя дочь уже не ребенок.

Она взрослая и все понимает, так же, как и все дети в Украине. Они очень быстро растут, и обидно, что война забирает у детей это время. Я хочу спросить сына, как у него дела в школе, но его интересует совсем другое: чего они хотят от нас? Когда закончится это ужасное противостояние?

Нам нужна помощь для нашей армии, наших вооруженных сил. А что насчет наших партнеров? Я не хочу называть страну, но дети знают имена всех союзников и задаются вопросом, о чем думают эти партнеры. Почему они не дают нам дальнобойное оружие? Где деньги? Где мы возьмем деньги на армию?