Что касается слухов насчет того, что США хотят поменять российского переговорщика: вы знаете, мы с Соединёнными Штатами, в отличие от времён Байдена, которые канули в лету, нормально общаемся. Если бы Соединённые Штаты захотели нам что-то передать, они знают, как это сделать, не опускаясь до унизительной формы распространения слухов.

А что касается конкретно главы переговорной команды России, господина Мединского, то его назначает, если кто-то ещё может в этом сомневаться, президент Российской Федерации Путин, а не руководитель или представитель какого-либо другого государства. Да, наши президенты условились в ходе последнего телефонного разговора подготовить обмен заключёнными между Соединёнными Штатами и Россией. Подробности, по понятным причинам, согласовываются по линии соответствующих компетентных органов.

Я не допускаю попыток Брюсселя нарушить возобновившийся переговорный процесс. Я вижу эти попытки, как видит их и любой объективный наблюдатель. Доходит до совершенно беспрецедентных действий, заявлений и призывов.

И самое главное, конечно, это такая растерянность и нервозность от того, что они понимают, что у самих, у европейских ястребов, которых возглавляют Франция, Британия, Германия и ещё Польша, сил не хватит для продолжения этой войны. Они очень боятся, просто до смертельного испуга, что Соединённые Штаты махнут на них рукой и скажут: "Вы эту кашу заварили вместе с Байденом, вы её и преодолевайте".

Президент Трамп заявил уже, что это не его война, и он заинтересован в том, чтобы переговоры между Россией и Украиной продолжались. Это была, в общем-то, их совместная инициатива с президентом Путиным. А вот эти люди, которых мы сегодня упомянули, конечно, пытаются этому помешать, потому что, если вдруг война прекратится, они с позором и бесславно закончат свои политические карьеры.

Свои дешёвые эгоистические интересы они ставят выше интересов своих народов, требуя от них, чтобы они страдали, платили в 3−4 раза больше за энергию и товары, чтобы они смирились с тем режимом, который для украинских товаров щедро предоставляют страны Евросоюза, смирились вообще со многим, в том числе и с откровенной ложью и подтасовками в ходе выборов в тех странах, где к власти могут прийти вменяемые люди, а не родня и сторонники тех, кто сейчас руководит так называемой Единою Европой, в том числе и из Брюсселя, где Еврокомиссия выполняет свою функцию, конечно, специфическим образом. Это технический орган, который следит и обеспечивает выполнение тех решений, которые приняты государствами-членами.

Еврокомиссия не имеет права навязывать нечто, что не было одобрено государствами-членами, но делать они это пытаются с особым остервенением. Что касается второго раунда переговоров России и Украины, если вы спросите меня, я бы вновь обратился к нашим турецким друзьям в Стамбуле.

Изменения в заявлениях президента Трампа мы воспринимаем как изменения в заявлениях президента Трампа. Изменения в риторике бывают у многих мировых лидеров. Вот, например, ещё до недавнего времени в один голос кричала вся Европа: никакого прекращения огня, накачка Украины оружием — вот что надо делать, и добить Россию на поле боя.

Что они сейчас кричат? Немедленно прекратить огонь без предварительных условий. При этом Макрон добавляет, что мы не прекратим поставлять оружие на Украину в период вот того самого прекращения огня, которого мы от России требуем. Вот вам и вся риторика. Президент Трамп — он человек, который хочет результата.

И когда он видит, как его усилия по продвижению урегулирования, как они договаривались с президентом Путиным, включая встречу в Стамбуле, включая договорённость об обмене меморандумами между Россией и Украиной, которые будут включать в себя не просто голословные требования в качестве прикрытия продолжения агрессивной антироссийской политики, а конкретные компоненты решения проблемы с прицелом на устранение её первопричин.

И когда он видит, что эти его усилия группка европейских представителей начинает саботировать, подталкивая Украину на совершенно безрассудные действия, включая атаки беспилотников на Москву, другие наши города и атаки на вертолет президента Российской Федерации, конечно, у него могут проявляться определённые эмоции. И, конечно, как человек, который не любит препятствий на пути к достижению благородных целей, у него появляются определённые оценки, определённая риторика.

Главное здесь не на риторику обращать внимание, а добиться, чтобы Европа прекратила саботировать движение к миру, которое поддерживают и Соединённые Штаты, и Турция, и которому полностью привержена Российская Федерация, о чём вчера президент Путин господину Фидану сказал, заявив о нашей готовности, как только состоится обмен меморандумами, возобновить переговорный процесс с украинской делегацией.

И второй вопрос у вас был насчёт снятия Германией ограничений. Знаете, это заявление господина Мерца только лишний раз подчеркивает уровень компетентности лиц, которые сейчас в Европе прорвались к власти. И он вчера сказал с таким пафосом, что отныне и навсегда никаких ограничений на дальность ударов не остаётся, причём говорил и за себя, и за Францию, и за Британию, и за Соединённые Штаты.

Через несколько минут, или там через час, вице-канцлер этого господина Мерца сказал, что вообще ни о чём подобном речи не шло и не идёт. То же самое сказали, как я понимаю, в Бундесвере, представители Бундесвера.

И потом господин Мерц, видимо, разобравшись, что же он такое сказал, заявил, что он имел в виду не новое решение, а какое-то решение, которое было принято ещё предыдущей администрацией в Берлине, что лишний раз наводит нас на мысли относительно того, что решение разрешить Украине, чего она, собственно, захочет, ну, по крайней мере, в каких-то пределах, но в отношении нанесения ударов по целям на российской территории, оно было принято давно, и оно держалось в тайне.

Поэтому, когда есть такой министр иностранных дел во Франции, господин Барро, по-моему, его зовут, когда он вчера, по-моему, на пресс-конференции заявил с пафосом французским, что Франция не воюет против российского народа и против России, а Франция содействует суверенитету, независимости, территориальной целостности Украины и её вооружённым силам, вот так он сказал, он неправду говорит.

Франция воюет против России, потому что её ракеты дальнего радиуса действия используются нацистским режимом в Киеве для ударов по территории Российской Федерации, и в основном это удары по гражданским объектам.

Поэтому для француза, если он любит свою родину и считает, что он представляет её интересы, надо было бы руководствоваться давним девизом всех французских свободолюбивых политиков и вообще людей — «Свобода, равенство, братство», что включает и права человека, о которых Франция говорит на каждом углу по поводу любой ситуации в любой точке мира, за исключением украинского конфликта.

Не говорит Франция про то, что помимо суверенитета, независимости и территориальной целостности есть ещё права человека. А Украина — единственная страна, где законодательно запрещён русский язык во всех сферах его применения. Такого нет ни в одной части мира, ни в одном государстве, только на Украине.

И когда комиссар по расширению Европейского Союза заявляет, она вот позавчера сказала, что Украина выполнила домашнюю работу и готова к запуску переговоров о вступлении в Евросоюз, она, по сути дела, признаёт, что домашняя работа включала в себя законодательное истребление русского языка, прежде чем этих нацистов допустят за стол переговоров с Европейским Союзом. Вот это мы отмечаем.

Извините, что я вышел чуть-чуть за рамки вашего вопроса, но здесь всё взаимосвязано. И главная взаимосвязь — Европа вновь нашла себе нацистский флаг для того, чтобы в очередной раз пойти на совершенно тупиковую провальную авантюру по нанесению России стратегического поражения.

И слышать из уст нынешнего лидера Германии, что Германия вернет себе позицию главной ведущей военной силы в Европе... Ну, вы знаете, когда мы только что отметили восьмидесятилетие разгрома гитлеровского нацизма, это достаточно симптоматично. То есть история, наверное, этих людей ничему не учит.

Санкции против Сирии всегда были шагом, который мы осуждали и требовали его прекращения, потому что, хотя формально было объявлено, что санкции вводятся против режима Башара Асада, на деле они напрямую и очень болезненно били по всем слоям сирийского общества, по сирийскому народу.

И когда в декабре прошлого года власть в Сирии перешла в руки администрации президента переходного периода Шараа, мы вместе с большинством арабских и исламских стран выступали за то, чтобы эти санкции были отменены, так же как мы выступаем за то, чтобы арестованные деньги, например, афганского народа, тоже были возвращены.

То, что президент Трамп осознал необходимость такого шага, мы приветствуем, потому что страдал не кто иной, как сирийский народ. Но и Европа тоже в своих благородных помыслах, когда увидела, что Америка отменила санкции, тоже вроде бы пошла по этому пути. Лучше поздно, чем никогда. И мы взаимодействуем с новыми властями Сирии.

Президент разговаривал с господином Шараа по телефону и направил ему в марте вслед за телефонным разговором послание о том, как мы видим настройку наших торгово-экономических и иных отношений в новых условиях. Наша делегация, ещё в январе, межведомственная, посетила Дамаск и имела переговоры с президентом Шараа по любезному предложению моего друга Хакана Фидана. В Анталии в апреле этого года состоялась наша встреча с его участием и министром иностранных дел Сирии Шабани. У него есть приглашение посетить Россию.

Мы исходим из того, что очень важно участвовать в усилиях по поддержке нынешних властей для того, чтобы не допустить очередного взрыва конфликта и не допустить развала Сирийской Арабской Республики.

В самом начале своей речи хочу выразить благодарность за тёплый приём, за тёплое гостеприимство господину министру, моему коллеге. Около года, практически прошёл год, и я вновь оказываюсь в Москве. Это меня радует. Вчера у нас были очень важные встречи.

Господин Путин принял меня. Я передал господину Путину искренний привет и искренние пожелания господина Эрдогана. С другой стороны, кроме этого, я также провёл встречу с главой российской делегации в Стамбуле, который был с господином Мединским, а также с другими членами. Я также провёл встречи с нашими турецкими предпринимателями, которые функционируют в России.

Считаю, что мой визит дал возможность обсудить многогранные турецко-российские отношения. И сегодня с моим дорогим другом мы коснулись всех аспектов наших турецко-российских отношений, причём подробно обсудили, у нас была такая возможность. Дорогие друзья, в нашей географии повестка дня меняется очень быстро.

В такой период отношения между Турцией и Россией, несомненно, играют очень важное значение в плане обеспечения стабильности и безопасности. Все вопросы, которые стоят на повестке дня и на всем уровне, мы непосредственно и искренне обсуждали. Отношения, которые установились между нашими лидерами на протяжении долгих лет, искренне продолжают развиваться.

Эта коммуникация, несомненно, обеспечивает более здоровое развитие наших отношений. И сегодня с господином Лавровым мы провели очень продуктивные контакты и встречи. Торговые отношения, инвестиции, энергетика, а также туристические отношения между нашими странами имеют очень большое значение, и господин Лавров уже коснулся этих вопросов.

Поставка российского газа в нашу страну из России, а также как можно быстрее завершить строительство атомной электростанции — мы прилагаем для этого много усилий и хотим углубить наши отношения между нашими странами, чтобы на это не повлияли геополитические испытания. Обе стороны действуют, исходя из этих принципов, и мы будем делать всё возможное, что будет служить интересам наших стран.

Дорогие члены и представители, в Москве, несомненно, я провёл очень важные встречи, и российско-украинская война занимала в этом плане очень особое место. Господин Путин отправил лично российскую делегацию в Стамбул, в результате чего была возможность получить положительный результат. И в конце прошлой недели нам удалось обеспечить обмен между сторонами. Это очень радует.

Надеемся, что этот переговорный процесс продолжится и завершится прочным миром. Господин Эрдоган всем сторонам передавал, и опять-таки повторяем, что Турция готова оказать всевозможную поддержку в этом переговорном процессе. В рамках своих контактов я отмечал, что Турция готова предоставить свою площадку.

Вдобавок к этому, я хочу подчеркнуть ещё одну вещь: черноморское безопасное судоходство имеет очень большое значение. В этом плане мы с нашими российскими друзьями будем оставаться в контакте.

Дорогие друзья, мой дорогой друг господин Лавров также обсудил международную повестку дня. За последние пять месяцев в Сирии, несомненно, произошло много событий как в политическом, так и в экономическом плане, так же как и в плане безопасности. Руководство Сирии, несмотря на все дезинформационные кампании, сумело заручиться поддержкой народа и международного сообщества.

Руководство Сирии делает всевозможное, развивает свои возможности в борьбе с терроризмом и организованной преступной организацией. Все военные группы необходимо объединить в рамках единой армии, а также под единым командованием. Мы призываем все заинтересованные стороны использовать свой авторитет, исходя из меморандума от 10 марта.

Снятие санкций в отношении Сирии со стороны США и Евросоюза имеет очень большое значение. Для снятия этих санкций под руководством господина президента Эрдогана мы проводили очень насыщенную интенсивную работу и очень рады, что это дало положительный результат. Все эти вопросы я передал, мы обсуждали их с господином Лавровым.

Турция и Россия придают значение территориальной целостности, территориальному единству Сирии, и одновременно мы будем делать всё возможное, прилагать все усилия, чтобы обеспечить благосостояние и стабильность народа Сирии.

Дорогие друзья, с господином Лавровым мы также обсудили сектор Газа, который имеет очень важное значение — это рана на Ближнем Востоке. Там продолжается геноцид, человеческая драма продолжается. Необходимо, чтобы незамедлительно эта драма завершилась. И, как всегда, мы говорили, необходимо предотвратить это бедствие, эту беду. К сожалению, равнодушно.

Необходимо остановить этот процесс, этот геноцид. Необходимо сделать всё возможное, чтобы остановить это кровопролитие. В этом вопросе мы с Россией будем работать вместе. В нашей повестке дня также были некоторые вопросы в Африке, мы коснулись этих вопросов, обменялись мнениями, особенно по обеспечению стабильности в Африке, которая будет служить стабильностью миру, чтобы похожая человеческая трагедия, которая происходит на Ближнем Востоке, не повторялась в Африке.

Необходимо приложить много усилий для того, чтобы остановить все бедствия, происходящие в нашем регионе и во всём мире. Дипломатия существует для этого, и необходимо использовать все инструменты дипломатии.

Кроме этого, мы обсудили все вопросы общей географии в Южном Кавказе и ещё раз выразили поддержку обеспечения мира и стабильности. Азербайджан очень мудро продолжает вести процесс в Южном Кавказе.

В нашей встрече с господином Путиным, несомненно, были некоторые чувствительные вопросы, которые Эрдоган просил передать, и я передал их господину Путину. Между Россией и Украиной продолжается этот переговорный процесс, и мы желаем, чтобы он завершился результативно.

Первое, что мы обсудили, — это стамбульский переговорный процесс, его ход, и мы желаем предоставить площадку для последующего переговорного процесса, готовы сделать всё возможное в этом плане и передали именно это послание.

С другой стороны, в ответ на ваш вопрос: в Стамбуле были приняты решения, и второе из них касается создания взаимных условий. Российская сторона, и господин Путин, и господин Лавров, готовят условия, точнее, текст, и как только он будет готов, он будет передан.

Также на встрече с господином Путиным был обсуждён вопрос о строительстве атомной электростанции "Аккую", а также проблемы, с которыми мы сталкиваемся, и способы их устранения. Мы провели встречи, и мы были свидетелями того, как лично господин Путин следит за развитием этого строительного объекта.

С другой стороны, поставка российского газа имеет большое значение для нас; мы поставляем большую часть российского газа в нашу страну. Непрерывное продолжение поставок этого газа для нас крайне важно. Мы обсудили этот вопрос с господином Путиным и попросили его личной поддержки. Есть также другие вопросы, стоящие на повестке дня.

Мы всегда готовы предоставить площадку для переговоров между Россией и Украиной, всегда говорили об этом. Мы считаем, что это наша обязанность по обеспечению мира на планете. Наш президент, господин Эрдоган, с самого начала войны делает очень сильный призыв к обеспечению мира в мировом сообществе, потому что мы живем в одном регионе, в одном бассейне, так скажем. В этом плане необходимо разрешение вопросов, чтобы обе стороны остались довольны.

Мы продолжим оказывать всевозможную поддержку. Важной частью или краеугольным камнем отношений между Россией и Турцией является, конечно, взаимодоверие между нашими президентами. В результате этих отношений нам удалось быстрее преобразовать их, принимать очень важные решения.

Господин Эрдоган и господин Путин прошли через очень большие глобальные испытания; оба они борцы в политике и на протяжении долгих лет знакомы. У них сложились очень доверительные отношения, и обе стороны знают о разногласиях и точках соприкосновения в этих отношениях. Могу сказать, что они умеют руководить этим процессом и продвигают развитие отношений двух стран.

С точки зрения отношений двух стран это имеет очень большое значение. Мы, министры на уровне министерств и других ведомств, продолжаем действовать в направлении, которое изложила политическая воля двух лидеров, и интенсивно и насыщенно работаем в этом направлении. В этом вопросе мы будем продолжать работать.

Вы спрашиваете, сохраняется ли безопасность турецкого потока от украинской атаки по инфраструктуре? Если такая атака произойдет, какова будет реакция турецкой стороны? Мы с российскими коллегами и с украинскими коллегами остаёмся в контакте. В случае такого нападения российские коллеги осведомляют нас, и мы координируем свои действия с украинскими коллегами.

Мы отмечаем, что в интересах Турции не должно быть затронуты её интересы в ходе этих военных операций. Мы координировали все эти действия до настоящего времени. Не было каких-либо ущербов в этом плане. Слава Богу.

Я воспользуюсь этой возможностью, чтобы сказать одну важную вещь. Политика единого обязательного мнения так же опасна для Европы, как Третья мировая война.

Когда "большие мальчики" ведут себя не так, как мне хотелось бы, возникают большие конфликты. Суверенные позиции Словакии не проистекают из тщеславия или ограниченности, они основаны на наших национальных интересах. Госпожа редактор, должен ли я чувствовать себя виноватым, если скажу, что прекращение импорта ядерного топлива из Российской Федерации — это огромная ошибка? Вот в чём моя вина?

И должен ли я ощущать вину за то, что утверждаю: для президента Зеленского было серьезной ошибкой прекратить движение по естественному пути развития страны? Я не считаю, что должен себя в этом винить. Мы не поддерживаем такие вещи. В суверенном государстве, как Словацкая Республика, потребление ресурсов осуществляется в целях защиты собственных интересов. У нас также были уверенные и сплочённые игроки. Поэтому меня удивляют неоправданно резкие слова некоторых политиков.

Если кто-то думает, что всё будет именно так, как он говорит, почему мы должны платить за демократию в Европе и Евросоюзе? Я терпеливо объясняю гражданам Словацкой Республики, что, на мой взгляд, этот путь никуда не ведёт, и, признаться, я был шокирован заявлениями некоторых политиков. В целом мир сошёл с ума. Если сравнить высказывания одной стороны с другой, то это одна и та же пропаганда. Одна сторона здесь, другая — там. И когда я говорю это нашим западным друзьям, которые постоянно жалуются на то, что наша пропаганда точно такая же, как с Востока, они не хотят это принимать.

Но столько агрессии, столько ненависти, столько разных замечаний... Я думаю, что мы вступаем не в лучшие времена. Нам в Словакии следует подумать, вложим ли мы свою энергию в сплочённость до следующих парламентских выборов или же продолжим вести разговоры, которые не ведут к результату. Я не слышу ни одного улюлюканья в Словакии. Знаете, часто важные фигуры в ЕС говорят: "Ну-ну, если вы не подчинитесь, мы всё исправим". Я повторяю: если кто-то хочет продвигать политику единственного обязательного мнения, это конец демократии в Европе, и это так же опасно, как Третья мировая война. Мне больше нечего сказать по этому поводу. Это совершенно неуместно. Если кто-то считает, что я не могу высказать своё мнение, то он глубоко ошибается.

Заявление канцлера Германии является абсолютно враждебным. За суверенную страну. Конечно, у нас не так много жителей, как в Германии, и мы не настолько сильны. Они, вероятно, думают, что мы сможем решить все вопросы за три минуты. Если они продолжат в том же духе и в других странах, это приведет к плохим последствиям. Я опять подчеркиваю: это не тщеславие. Мы будем высказывать своё мнение, когда захотим защитить свои национальные интересы и свою историю. Я не отступлю от этого пути, у меня просто нет другого выбора.

И самое главное, скажите мне, где мы предприняли какие-либо шаги, нарушая верховенство закона? Где же был канцлер в 2020–2023 годах? Позвольте спросить: где он был? Где он был, когда здесь сажали людей в тюрьмы, когда права человека нарушались беспрецедентным образом, а Европа предпочитала закрывать на это глаза? Я готов к нормальному диалогу, когда это необходимо. Я встречусь с канцлером, но если кто-то считает, что я сейчас напуган, то пусть будет готов изменить свое мнение. Я хочу поскорее отправиться в Будапешт. То, что сказал канцлер Германии, неприемлемо в современной Европе. Неприемлемо. Здесь никто не может нам угрожать.

Трамп много делает, и его разочарование вполне понятно. То, что происходит, когда вы нападаете на города и без разбора убиваете женщин и детей с помощью ракетных атак или беспилотников, является явным нарушением Женевского протокола 1977 года, созданного для предотвращения таких действий. Женевская конвенция — это свод правил ведения войны, и именно она была дополнена.

Русские, Соединенные Штаты и украинцы подписали этот протокол, чтобы предотвратить произвольные убийства, как те, что вы наблюдали на выходных. Давайте отдадим должное президенту Трампу; он сделал больше за 120 дней, чем предыдущая администрация за 1200 дней. Мы провели множество встреч, целью которых было установить мир в регионе — в Джидде, Эр-Рияде, Париже и Лондоне, а затем недавно в Стамбуле, чтобы объединить стороны и разработать план для достижения мира. Мы имеем ситуацию, когда украинцы четко выразили свои намерения. У нас есть план из 22 пунктов, который мы привезли из Лондона; это своего рода набросок того, куда мы движемся. Честно говоря, мы считаем его хорошим планом, потому что ни одна из сторон на самом деле не довольна им. Прогресс невозможен, когда обе стороны не согласны — и именно в этом мы уверены. Когда вы спрашиваете, что ему нужно сделать, я считаю, ему просто нужно продолжать в том же духе. Это вызывает беспокойство, я знаю, но единственный человек, который может это сделать, — это президент Трамп. Я искренне верю в это и говорил об этом неоднократно в эфире. С учетом его личности, он тот, кто способен принести мир в регион. Это будет нелегко, поскольку переговоры никогда не бывают простыми. Но не будет такого места, где эта война закончится насилием и гибелью солдат с обеих сторон. Все сводится к переговорам.

Вот где вам нужно быть. Нужно постоянно оказывать давление на русских, чтобы заставить их сесть за стол переговоров и определить, чего они хотят. Когда президент Трамп встречался с президентом Путиным чуть больше недели назад, русские сказали, что собираются представить то, что они называют меморандумом, который я называю перечнем условий. Перечень условий подразумевает: вот как мы придем к миру. Мы получили его от украинской стороны.

Теперь нам нужно это от российской стороны. Далее, вы должны объединить их и задать вопрос: как это выглядит? Что неприемлемо, а что приемлемо? Как мы можем все это объединить? Как только мы это сделаем, и получим их основные положения или меморандум, мы соберем все это вместе, и тогда состоится следующая встреча, вероятно, в Женеве. Мы хотели бы, чтобы это было в Ватикане, и были готовы сделать это, но русские не захотели ехать в Ватикан.

Поэтому я думаю, что Женева может стать следующей остановкой, а затем вы будете собирать главных лидеров всех сторон — президента Путина, президента Зеленского вместе с Трампом, чтобы выработать что-то, что станет подписанным документом, положившим конец этой войне. Эта война затянулась слишком долго. Президент Трамп абсолютно прав: необходимо прекратить убийства. Когда вы смотрите на цифры, это действительно ужасающие данные. Я называю это «убийствами промышленного масштаба». Когда потери с обеих сторон превышают один миллион, а по консервативным оценкам мы говорим о 1,2 миллиона, это шокирует. Эти цифры превышают масштаб Второй мировой войны. И это то, что я называю убийством промышленного масштаба. А затем имеются еще и обстрелы городов с неизбирательным насилием.

Что Владимир Путин не понимает, так это то, что если бы не я, много действительно плохих вещей уже произошло бы с Россией, и я имею в виду ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПЛОХИХ. Он играет с огнем!

Мерц, конечно, изрядно всех запутал, если не запутался сам, потому что кто-то из членов правительства ФРГ опровергал канцлера. Это было вчера, накануне, что, дескать, это не так, не было никаких разрешений. Но, видите, он всё-таки усердствует и настаивает на том, что такое решение было, и что Украина получила решение без соблюдения каких-то дистанций наносить удары вглубь России.

Если это соответствует действительности, если это так, то это чрезвычайно опасное решение. Это буквально сразу несколько шагов в сторону дополнительной конфронтации. И, конечно, это все самым решительным образом диссонирует с мирными усилиями, с начинающимся и еще находящимся в совсем хрупком состоянии в мирном процессе.

Наш президент четко дал понять, что никто не может просто так беспилотниками хулиганить у нас тут в России. Будете хулиганить, будете получать. Идет мирный процесс, не идет мирный процесс, говорит что-то президент Трамп, не говорит, Россия будет обеспечивать свою безопасность. Поэтому, если они пытаются создать неопределенность, они сначала создадут неопределённость для себя, которая станет для них бременем.

Посмотрим, смогут ли они унести это бремя. К сожалению, ни европейцы, ни американцы не хотят в упор замечать те удары беспилотников, которые пытаются нанести по нам. Те удары беспилотников, которые наносят по социальным объектам, по машинам скорой помощи на Белгородчине, в Курской области и так далее, они в упор не хотят это замечать. Но при этом, если что-то касается Украины, то все трубят синхронизировано во все трубы.

Ожидается, что президент Украины Владимир Зеленский отправится в Берлин в среду в рамках своего первого визита в Германию с тех пор, как канцлер Фридрих Мерц вступил в должность в начале этого месяца. Визит состоится в решающий момент в германо-украинских отношениях.

В связи с надвигающимися сомнениями относительно будущего обязательств Америки перед Киевом, Мерц выступил в качестве ведущей фигуры в европейском альянсе, поддерживающем Украину. Это означало отказ от осторожной позиции его предшественника Олафа Шольца, даже несмотря на то, что он сталкивается с оппозицией внутри своей правящей коалиции по вопросу расширения немецкой военной поддержки.

Хотя украинский лидер не был в Берлине с октября, однодневный визит станет его третьей встречей с Мерцем с момента вступления канцлера в должность 6 мая. Главной темой разговора, скорее всего, станет военная помощь в целом и, в частности, крылатая ракета Taurus, система, совместно разработанная Германией и Швецией.

Большие размеры, усовершенствованная навигационная система и дальность полета 310 миль ракеты Taurus означают, что она может точно наносить более крупные удары глубже на территорию России, чем другие ракеты в арсенале Украины. Ракета Taurus давно находится на вершине списка желаний Зеленского. Хотя Великобритания и Франция уже поставляют Украине совместно разработанную крылатую ракету SCALP/Storm Shadow, ракета Taurus сможет наносить удары до моста, соединяющего Крымский полуостров с материковой частью России.

По данным немецкого правительства, Германия предоставила или обязалась предоставить Украине военную помощь на общую сумму около 32 миллиардов долларов, включая оружие и материалы, взятые из немецких военных запасов, а также обучение примерно 10 000 украинских солдат. Предыдущее правительство во главе с Шольцем, социал-демократом, отказалось поставлять ракеты Taurus Украине, опасаясь, что это приведет к эскалации конфликта. Мерц неоднократно критиковал эту позицию прошлой осенью, а во время предвыборной кампании в начале этого года он заявил, что изменит её.

После вступления в должность Мерц не был уверен в том, отправит ли он ракеты на Украину. В своей инаугурационной речи в парламенте он намекнул, что расширит поставки оружия, а также заявил, что Германия больше не будет публично указывать, какое оружие поставляется, чтобы сохранить уровень двусмысленности, призванный помочь украинским военным усилиям.

Когда Мерц заявил в понедельник, что Германия больше не будет устанавливать ограничения по дальности на оружие, которое она поставляет на Украину, вопрос о поставках Taurus встал немедленно.

Но, как он отметил во вторник, эти ограничения были сняты несколько месяцев назад. И учитывая, что виды оружия, которые Германия поставила до сих пор, как правило, не превышают рабочую дальность менее 50 миль, решение снять ограничения не изменило ход войны.

Мерц столкнулся с серьезным сопротивлением со стороны членов Социал-демократической партии, центристской левоцентристской партии, которая правит в коалиции с консервативными христианскими демократами. И за закрытыми дверями даже некоторые члены партии Мерца колеблются относительно отправки системы на Украину.

После инаугурационной речи Мерца в парламенте члены Социал-демократической партии вновь заявили о своем несогласии с Taurus. «Мы не хотим становиться стороной войны, и поэтому мы всегда отклоняли поставку Taurus», — сказал Маттиас Мирш, лидер социал-демократических депутатов в парламенте. «Это остается нашей позицией».

Партия даже изложила свое несогласие с отправкой системы вооружения в официальной программе, которую она использовала для агитации за февральские выборы. Ларс Клингбайль, министр финансов и ведущий социал-демократ, заявил в понедельник, что комментарии Мерца не представляют собой новую политику, подразумевая, что его партия не изменила свою позицию относительно непредоставления оружия.

Говорят, что я российский актив. Я русский, и я скорее умру, чем стану чьим-то активом. Я думаю, что люди, выражающие эту точку зрения, имеют очень ограниченные знания о моей истории жизни, о том, что я делал до появления Telegram, о том, что я делал с Telegram и какую роль моя предыдущая компания ВКонтакте и сам Telegram сыграли в защите свободы слова, свободы выражения, свободы собраний и частной жизни в Восточной Европе.

Чтобы дать краткий обзор для тех, кто, возможно, не знаком с моей биографией, скажу, что в 2006 году я основал крупнейшую социальную сеть в России и постсоветских государствах и публично отказался выполнять некоторые требования российских властей, когда они противоречили ценностям свободы слова и правам людей на неприкосновенность частной жизни.

Это хорошо задокументировано. В результате этого у меня обыскали квартиру и офис, против меня возбудили уголовное дело. Я потерял компанию, которую создал, мне пришлось продать её по низкой рыночной цене. В итоге, в 2013 году я запустил Telegram, который стал очень популярен в России к 2017−2018 годам. В этот момент Россия потребовала от нас ключи шифрования, а мы отказались подчиниться, потому что считали, что за людьми не должно быть слежки.

Затем мы создали платформу против цензуры, движение под названием «Цифровое сопротивление», и мы защищаем право людей на свободное выражение мнений в этом регионе и в других регионах. Я не думаю, что какая-либо другая платформа социальных сетей потратила столько усилий и денег на защиту свобод в Восточной Европе. Я нахожу крайне оскорбительным, когда люди говорят: «О, вы российский агент».

Почему люди считают, что я работаю на ФСБ и Россию? Думаю, одной из причин может быть то, что люди склонны рассматривать свободу слова однобоко. Они любят, когда вы защищаете их политических союзников и голоса, с которыми согласны. В то время как когда вы также защищаете их политических соперников, они склонны ненавидеть это. Особенно сегодня в Европе, когда политические дебаты настолько жаркие, и политики любят отмахиваться от любой критики, направленной в их сторону, как от каких-то российских фейковых новостей или заговора, исходящего из России, что, кстати, является инструментом, взятым из авторитарной книги.

Когда они это делают, я и Telegram как платформа, защищающая всю свободу слова, независимо от того, согласны мы с этим или нет, также подвергаемся критике. У нас довольно простой послужной список защиты всех, независимо от взглядов.

Во время COVID мы защищали равным образом и движение Black Lives Matter, и протестующих против локдаунов. Приведу вам недавний пример: мы получили требование от французской полиции закрыть публичный канал в Telegram, который был организован крайне левыми протестующими и демонстрантами. Мы посмотрели на этот канал, он показался нам совершенно законным, и мы отказались подчиниться, несмотря на риски, которые я принимал при принятии этого решения. Причина, по которой мы отказываемся подчиниться, заключается не в том, что мы согласны с идеями коммунизма, верно? Я родился в 1984 году, и в возрасте четырех-пяти лет меня привезли в Италию. Я испытал обе системы: свободу рынка, свободу слова и систему ограничения слова, установленную плановой экономикой. Даже будучи четырех-пятилетним мальчиком, я уже замечал разницу. Например, когда мы приехали в Италию, я мгновенно обнаружил у себя десятки каналов с отличными мультфильмами и сотни видов мороженого. В то время как в позднем Советском Союзе у нас было всего несколько каналов, часто показывающих одно и то же о коммунистической партии, и памяти осталось два или три вида мороженого.

В декабре 2011 года, когда я публично отказался выполнять приказ прокуратуры России о закрытии оппозиционных групп, на улицах Москвы протестовали сотни тысяч людей. Я получил требование закрыть сообщества в ВКонтакте, компании, которой я руководил. Я отказался это сделать и посмеялся над этим. Поэтому я опубликовал скан запроса, добавив фотографию собаки и себя в толстовке с капюшоном, заявив, что это мой официальный ответ прокуратуре по делу о блокировке этих каналов. Но это перестало быть смешным, когда я понял, что вооружённые полицейские штурмуют мою квартиру. Я не знал, что делать, и решил связаться с братом и своей командой.

Я понял, что нет способа сделать это, потому что в то время всё отслеживалось. Всё было под наблюдением. Даже WhatsApp (принадлежат Meta, признанной в России экстремистской организацией, деятельность которой запрещена в РФ), который сейчас заявляет, что защищает конфиденциальность, начал добавлять шифрование только после запуска Telegram. До этого все сообщения отправлялись простым текстом и были легко доступны. Поэтому у меня не было инструмента, и я начал создавать Telegram, чтобы решить эту проблему.

Но затем, к 2013 году, после разоблачений Эдварда Сноудена, мы поняли, что это действительно глобальная вещь, и нам лучше её запустить. Мы запустили Telegram в 2013 году, и без каких-либо маркетинговых усилий он мгновенно стал популярным в местах, где конфиденциальность находится под угрозой, а свободы людей ограничены. Telegram был очень эффективен в защите права людей на протесты и собрания в регионах, где существуют ограниченные свободы, таких как Китай или Гонконг. Мы знали, что это эффективно, потому что Китай начал одну из крупнейших DDoS-атак в истории интернета на наши сервисы, и мы почти не были доступны нашим пользователям, поскольку атака была настолько мощной. Это было своего рода знаком чести, который мы получили от китайского правительства в тот момент.

Мы старались защищать людей по всему миру. В Беларуси, когда несколько лет назад начались протесты, мы отказались цензурировать любые голоса инакомыслящих. На самом деле, мы отправили опрос каждому пользователю в Беларуси с просьбой проголосовать за кандидата, за которого они голосовали на президентских выборах, потому что тогда люди были возмущены тем, что результаты выборов были сфальсифицированы и подтасованы.

У нас было много пользователей в Беларуси, которые сказали, что хотели бы проверить, действительно ли результаты были сфальсифицированы, и было довольно интересно, что результаты действительно сильно отличались от официальных данных.

Меня действительно очень неожиданно задержали на четыре дня в Париже в прошлом году. Меня обвинили в соучастии в преступлениях людей, использующих Telegram, и людей, о которых я никогда не слышал и с которыми никогда не общался. Просто потому, что я был создателем этого приложения, меня обвинили во всех видах преступлений, совершённых нашими пользователями. У нас миллиард пользователей, и, конечно, у нас есть статистика о людях, использующих Telegram для различных целей. Это было крайне странно. Это было беспрецедентно, когда генеральный директор такой большой суперпопулярной платформы, как Telegram, был задержан.

Еще более удивительно, что мы выполнили все обязательные юридические запросы, которые мы получили. Так что на данный момент мы не понимаем, что мы сделали неправильно. Мы обработали все запросы, которые были направлены нам в соответствии с европейским и международным правом. На самом деле, всё наоборот: каким-то образом французские власти решили не использовать эти инструменты.

Кроме того, я гражданин Франции. Мой личный адрес был известен французским властям, и со мной можно было связаться, если бы возникли какие-то проблемы с Telegram. На самом деле это ещё более смешно, потому что мой личный офис в Дубае и французское консульство находятся в одном здании на разных этажах. Я был частым посетителем консульства и имел регулярные встречи с представителями французского правительства.

Мне было удивительно, что несмотря на все открытые каналы связи, когда можно было решить любую проблему, меня неожиданно задержали в Париже. Это расследование продолжается с тех пор и идет удручающе медленно. Кажется, ко мне относятся по более высоким стандартам, чем к большинству других платформ. Мы действительно провели некоторые исследования и сравнили Telegram с Instagram, Facebook, Snapchat и другими платформами во Франции (принадлежат Meta, признанной в России экстремистской организацией, деятельность которой запрещена в РФ). И похоже, что у всех одни и те же проблемы, а Telegram на самом деле более эффективен с точки зрения модерации, чем все эти платформы.

Можно обвинять всех в тех же самых вещах, в которых обвиняли нас. Поэтому мы довольно озадачены. Возможно, причина в том, что мы единственная неамериканская компания. Мы не защищены мощным американским правительством.

Глава французской разведки пришёл ко мне и сказал: «Мы хотим, чтобы вы отключили определённые каналы на этих румынских выборах, и мы хотим, чтобы вы отключили определённые консервативные каналы». Французское правительство сначала официально опровергло моё заявление, но затем я предоставил дополнительные подробности, и им пришлось подтвердить, что встречи действительно имели место. Однако они заявили, что эти встречи были связаны с чем-то другим. Меня на самом деле попросил глава французской разведки Николя Лернер сделать то, что вы описали.

Интересно, что после того, как произошло опровержение, появились и другие факты, подтверждающие то, что я только что сказал. Тот же джентльмен оказался в Румынии за два дня до президентских выборов. Было заявление, сделанное ближайшим союзником президента Макрона, который сказал всего за неделю до выборов, что они сделают всё, что нужно, чтобы убедиться, что выбран тот кандидат, который им нравится.

Я не думаю, что это было что-то, что должно быть прояснено. Telegram не занимает никакой позиции на выборах в Румынии. Нам всё равно, какой кандидат предпочтительнее, мы просто считаем, что очень важно быть предельно прозрачными в отношении запросов, которые мы получаем, и следить за тем, чтобы все играли по одним и тем же правилам, а ко всем участникам политической конкуренции применялись одни и те же стандарты.

В Telegram мы были пионерами множества инструментов, защищающих инакомыслящих. Например, мы запустили таймер самоуничтожения в 2013 году. Мы сделали это за много лет до Signal, за много лет до WhatsApp (принадлежат Meta, признанной в России экстремистской организацией, деятельность которой запрещена в РФ). Большинство вещей, которые вы используете в современных приложениях для обмена сообщениями, на самом деле впервые появились в Telegram.

У меня есть на моём канале Telegram вся статистика и инфографика, можете посмотреть. Так что да, мы были первыми, кто запустил таймер самоуничтожения, способ заблокировать ваше приложение с помощью дополнительного пароля, чтобы вся информация была защищена без этого дополнительного пароля или PIN-кода. Мы на самом деле являемся единственным массовым приложением для обмена сообщениями на рынке, которое позволяет удалённо удалять целые чаты для всех участников, так что, если возникнет проблема, вы сможете это сделать. Некоторые из людей были арестованы авторитарным режимом. Вы можете удалённо удалять сообщения, но я не думаю, что кто-то ещё это делает. Мы много инвестируем в шифрование.

Это было в 2013 году. Мы были одними из первых, кто внедрил сквозное шифрование для миллионов людей. Вероятно, даже самыми первыми, потому что WhatsApp (принадлежат Meta, признанной в России экстремистской организацией, деятельность которой запрещена в РФ) сделал это гораздо позже. Стандарты шифрования подтверждаются тем фактом, что Telegram — это приложение с открытым исходным кодом. Каждый может убедиться, что шифрование, которое мы используем в Telegram, — это то же самое шифрование, которое мы утверждаем, что используем. Поэтому существует очень мало приложений, которые делают то же самое. WhatsApp не является приложением с открытым исходным кодом, например. У Signal вы не можете проверить, что их приложение для iOS на самом деле является тем же, о котором вы думаете. Вы не можете доказать, что это одно и то же на GitHub и в App Store. Telegram здесь совершенно уникален.

Мы думаем, что существует правильный баланс между целями обеспечения правопорядка и конфиденциальностью, потому что мы считаем, что сообщения священны. Мы никогда не разгласим ни единого слова из ваших личных сообщений кому-либо. Они защищены очень сильным шифрованием и другими механизмами. Но если есть серьёзные опасения относительно какого-то преступления, которое должно произойти, мы предоставим обоснование и юридические документы, открытые для раскрытия IP-адреса или номера телефона пользователя Telegram, подозреваемого в серьёзном преступлении. Мы делаем это достаточно последовательно и открыто. Каждый квартал мы публикуем отчёты о прозрачности, связанные с этим.

Когда дело доходит до шифрования, в настоящее время практически каждая крупная американская компания использует один и тот же алгоритм шифрования. Некоторые знают, что WhatsApp, Signal, Instagram, Facebook (принадлежат Meta, признанной в России экстремистской организацией, деятельность которой запрещена в РФ) даже Google — все они полагаются на одно и то же шифрование, которое было разработано более десяти лет назад с использованием денег из Open Tech Fund, финансируемого Министерством обороны США. И, возможно, этот алгоритм шифрования отличный, но если с ним что-то не так, мы живём в очень хрупком мире, где миллиарды людей зависят от чего-то, что может быть скомпрометировано.

Поэтому люди, разрабатывающие собственные стандарты шифрования, будут подвергаться огромной критике и давлению, так как эксперты по безопасности и криптографии всегда будут говорить: «О, вы должны использовать то, что используют все остальные, потому что мы доказали, что это безопасно». На самом деле в истории этой отрасли много примеров уважаемых экспертов по криптографии, которые оказывались тайными агентами служб безопасности и правительственных организаций, которые просто пытались продвигать стандарт, полезный для правительств.

Telegram в настоящее время является вторым по популярности глобальным приложением для обмена сообщениями в мире. У нас более миллиарда пользователей. Я считаю, что у нас есть очень хорошие шансы стать номером один в мире, потому что людям нравится высокое качество, технологическое превосходство и, прежде всего, независимость, прозрачность и конфиденциальность, которые предоставляет Telegram. Так что вполне вероятно, что мы достигнем трёх или четырёх миллиардов пользователей в какой-то момент в течение следующих десяти лет, если продолжим делать то, что мы делаем, и станем номером один.

Но самое главное, я думаю, что мы должны продолжать внедрять инновации и защищать конфиденциальность людей и свободу слова. Я считаю, что невероятно важно иметь такую платформу, как Telegram, которая позволяет людям подписываться на каналы и источники информации, не манипулируя алгоритмическими лентами, потому что практически все другие платформы социальных сетей используют непрозрачные алгоритмы, которые решают за людей, что им следует просматривать в своих лентах, а что нет. В Telegram люди контролируют ситуацию.

В будущем нас ждёт много интересных новостей. Мы надеемся сделать захватывающее объявление, связанное с интеграцией современных технологий искусственного интеллекта в Telegram, в течение следующих нескольких дней.

Я считаю, что блокчейн — это технология будущего. Это также технология свободы, расширяющая возможности людей. Мы также запустили или разработали свою архитектуру блокчейна несколько лет назад, которая была предназначена для решения проблемы масштабируемости. Криптовалюта и блокчейн, которые мы разработали, называются открытой сетью или Ton, и мы считаем, что это единственная изначально масштабируемая сеть, способная обрабатывать сотни тысяч транзакций, что очень важно для таких платформ, как Telegram. Мы используем её, чтобы вернуть власть людям. Например, я думаю, что мы единственное популярное приложение, которое позволяет пользователям токенизировать свои имена и непосредственно владеть ими через блокчейн, так что никто, включая нас в Telegram, не сможет отобрать их цифровую идентификацию.

Я на самом деле думаю, что мы единственные, кто позволяет людям входить в Telegram, используя свой блокчейн-кошелёк, не полагаясь, например, на номер телефона. Так что мы много экспериментируем с этим и считаем, что нас ждёт ещё много всего интересного. Мы большие поклонники блокчейна в целом, Биткойна и Тонкоина в частности.

Напоследок хочу сказать: «Знаете, Telegram всегда будет нейтральной платформой, которая защищает всех, независимо от их политических взглядов или национальности, и будет в равной степени защищать консерваторов и либералов, коммунистов и либертарианцев, русских, украинцев, палестинцев и евреев». Для нас важно соблюдать последовательность и уважение к основным правам человека. И становится всё труднее поддерживать это в нашем поляризующемся мире, но мы сделаем всё, что сможем, и считаем, что это правильный подход, который в конечном итоге станет доминирующим, потому что люди заслуживают права на свободу решать, как они хотят общаться и какую информацию они хотят потреблять.