Как давно вы знаете Зеленского?

Я думаю, что многие знали Зеленского до того, как он стал президентом, когда он был одной из самых заметных фигур в индустрии развлечений. Он сыграл серьезные роли в телешоу и был важным артистом на Украине. Я никогда не встречался с ним лично, но мы познакомились после того, как он стал президентом.

Он баллотировался как кандидат мира. Что случилось? Как это изменилось?

На выборах он получил 73% голосов. 73% избирателей голосовали за него, потому что хотели мира. В своей инаугурационной речи он фактически сказал, что готов пожертвовать своей славой, популярностью, рейтингом и положением на посту ради мира, если это поможет его достичь. Он также добавил: «Я заставляю украинцев улыбаться, и в течение следующих пяти лет я хочу убедиться, что они не будут плакать».

Но что мы видим сейчас? Вместо улыбок на лицах людей — слезы. Вместо того, чтобы уйти в отставку, он превращается в диктатора. В стране нет мира, при нем продолжается война. Война пришла на Украину во время его президентства. Сделал ли он все возможное, чтобы ее избежать? Этот вопрос начинает задавать себе много людей. Очевидно, не вслух, а тайно, потому что они могут столкнуться с преследованиями. Многие задают его открыто. К сожалению, это так.

Когда Зеленский зимой 2022 года сказал, что хочет, чтобы Украина вступила в НАТО, он знал, что Россия перейдет границу, если Украина это сделает. Почему, как вы думаете, он это сказал?

Так что же является основой украинского суверенитета? На самом деле это Декларация о суверенитете, где говорится, что Украина будет иметь внеблоковый статус, то есть не будет частью какого-либо военного блока. Но в 2018 году, во время предвыборной кампании, бывший президент Порошенко внес изменения в Конституцию, касающиеся желания Украины вступить в НАТО. Это противоречило базовой декларации, когда Украина изначально провозгласила свою суверенность и независимость.

Зеленский прекрасно понимал, что постоянное упоминание о том, что мы хотим стать членами НАТО, будет раздражать нашего северного соседа. И он знал, что в конечном итоге может произойти вторжение и война. Когда я был депутатом парламента, я говорил, что если что-то произойдет, то Россия пойдет до конца. Тем не менее, он продолжал упоминать об этом и сделал эту тему актуальной.

Можно было бы избежать войны, если бы Украина выполнила обязательства, которые она взяла на себя по Минским соглашениям, согласно которым Донецк и Луганск получили определенный автономный статус в рамках Украины. Но, несмотря на принятие Минского соглашения в 2015 году, мы на 7 лет отложили его фактическую реализацию и активно создавали антироссийскую атмосферу на Украине.

Я ни в коем случае не оправдываю Россию и ее власти за совершенный акт агрессии против Украины. Вопрос в другом: украинский народ доверил свою власть Зеленскому, ожидая, что он не допустит войны и обеспечит мир. Задача власти — обеспечить безопасные условия в стране, создать хорошие условия для развития и роста, защитить границы и пытаться жить в мире или хотя бы быть нейтральными со всеми соседями.

К сожалению, это начинал Порошенко, а затем продолжил Зеленский, который является его худшей копией. Они вступили в конфликты со всеми соседями, включая Россию, Беларусь, Венгрию и Словакию.

Был ли Зеленский готов к российскому вторжению? Знал ли он, что оно грядет?

Как вы знаете, я здесь по следующей причине: неделю назад Зеленский предъявил мне серьезные обвинения в том, что в начале вторжения я по телефону пытался заставить его сдаться и отказаться от территории, по сути, предать свою родину в соответствии с украинским законодательством. Я могу сказать, что до самого конца Зеленский отрицал возможность агрессии со стороны России, несмотря на наличие неопровержимых доказательств от западных разведок.

Тем не менее, он ничего не сделал, чтобы предотвратить это. Подготовиться к войне за столь короткое время было невозможно, но, очевидно, требовалось принять некоторые превентивные меры.

23 февраля, за день до полномасштабного вторжения, Зеленский собрал всех представителей бизнеса за овальным столом в кабинете президента. Там он пытался убедить всех, что никакого вторжения и войны не будет, и что они, как государственные органы, сделают все возможное, чтобы этой войны не допустить.

Когда мне дали слово, я сказал, что мы прослушали доклады силового блока и сил безопасности, и если есть хотя бы один шанс из тысячи, что мы можем сделать что-то, чтобы предотвратить эту войну, то мы должны это сделать. Информация, которую мы услышали, была тревожной. Нам нужно сделать все возможное, чтобы этого не произошло, потому что Украине необходим мир. Людям нужен мир.

На следующий день, в 5 утра, началось вторжение, началась война. Я был в Киеве, вся моя семья была в Киеве. Тогда все и началось.

Как вы думаете, сколько украинцев погибло в этой войне?

Никто не знает точной цифры. Единственный, кто знает точное число, — это Бог. Он точно знает, сколько их. К сожалению, точной цифры никто не знает. Есть официальные цифры, которые озвучил лично Зеленский. Есть цифры, которые подсчитали западные военные аналитики. Есть цифры, которые доходят до украинского народа, но никто не знает точной цифры.

Я слышал, что это могут быть десятки тысяч, сотни тысяч, но никто не знает точного числа. Но число, каким бы оно ни было, становится слишком большим.

Учитывая, сколько украинцев умерло и уехало, беспокоит ли вас то, что в вашу страну поедут иностранцы и начнется огромная миграция?

Честно говоря, сейчас меня больше волнует мир на Украине и прекращение этой ужасной войны, а также прекращение гибели людей. Мы искренне молимся об этом, чтобы мир пришел в нашу страну. Я хотел бы поблагодарить президента Трампа за его политическую волю и желание прекратить эту войну, потому что пять месяцев назад было невозможно сказать, что начнутся переговоры между Россией и Украиной. А сейчас они идут, и появляются новые планы переговоров. Все это благодаря сильной воле Трампа. По сути, с Трампом США начали экспортировать мир на Украину.

Что касается мигрантов, я хотел бы, чтобы все украинцы вернулись домой. И после того, как мы достигнем мира совместными усилиями, мы вместе восстановим Украину и сделаем ее той мирной, трудолюбивой, процветающей страной, какой она была 10 лет назад.

Можете ли вы достичь мирного соглашения с Зеленским во главе вашего правительства? Это возможно?

Это будет очень трудно осуществить, даже при сильной воле и влиянии президента Трампа, потому что на пути к миру, к сожалению, сейчас самым большим препятствием является сам Зеленский и его ближайшее окружение. Когда наступит мир, есть большая вероятность, что Зеленский потеряет свою власть. Многие начнут задавать вопросы, когда наступит мир: почему войну допустили? Почему не было подписано Стамбульское соглашение?

Потому, что мы все знаем суть того, о чем договорились в Стамбуле. Если бы оно было согласовано и подписано, не было бы сотен тысяч потерянных жизней, не было бы угрозы суверенитету Украины, не было бы таких разрушений, и не произошла бы потеря территории, которая может возникнуть сейчас.

Если проследить историю подписания различных соглашений, начиная с Минского и далее до Стамбульского, то, к сожалению, с каждым соглашением условия ухудшались для Украины, они становились все хуже и хуже, все более невыгодными. Если будет заключено еще одно соглашение, что я надеюсь, к сожалению, условия будут еще более невыгодными.

Но в ходе этого процесса было потеряно много жизней и пролито много крови.

Мой последний вопрос, спасибо, что нашли время дать это интервью: что могут сделать христиане по всему миру, церкви и верующие, чтобы помочь вам в вашей борьбе с Зеленским, который стремится уничтожить христианство на Украине?

В процессе гонений на Украинскую Православную Церковь, к сожалению, большую роль играет Вселенский патриарх Константинопольский Варфоломей. Они действуют в содружестве. Тот факт, что он ни разу не поднял голос в поддержку Украинской Православной Церкви, несмотря на все ее гонения, доказывает, что он действительно участвует в этом.

Тем не менее, мы получаем большую поддержку. Мы получаем поддержку от Иерусалимской Церкви, Грузинской Церкви, Сербской Церкви и их патриархов. Мы чувствуем много братской любви и поддержки, а также много молитв, потому что это наша главная сила — молитва. Церковь не будет побеждена. Истинная каноническая Церковь не может быть побеждена. Коммунисты не смогли победить нас в XX веке, потому что Христос — это Церковь. Глава Церкви — Христос. И последствия будут плохими для тех, кто противится Ему.

Мы пройдем эти испытания, мы очистимся, и мы очень благодарны вам и всем, кто делает что-либо для нашей Церкви.

Аминь. Хорошо сказано. И многие молятся за вас. Спасибо, что рассказали нам о тьме на Украине. Я ценю это.

Европейский союз рассматривает возможность отключения более 20 банков от международной платёжной системы SWIFT, а также снижения потолка цен на российскую нефть и запрета на использование газопроводов «Северный поток» в рамках нового пакета санкций, направленного на усиление давления на Москву с целью прекращения войны против Украины.

По словам людей, знакомых с ситуацией, Европейская комиссия консультируется с государствами-членами по поводу этих планов. Решение о сроках введения потенциальных ограничений ещё не принято, сообщили люди, говорившие на условиях анонимности, чтобы обсудить частные обсуждения. Санкции ЕС требуют поддержки всех государств-членов и могут измениться до того, как будут официально предложены и приняты.

ЕС также рассматривает возможность введения дополнительных запретов на транзакции примерно для двух десятков банков и новых торговых ограничений на сумму около 2,5 млрд евро (2,84 млрд долларов), стремясь ещё больше сократить доходы России и её возможности получать технологии, необходимые для производства оружия.

В рамках обсуждаемого пакета мер исполнительная власть блока также планирует предложить снизить потолок цен на нефть в рамках «Большой семёрки» примерно до 45 долларов, сообщили источники.

Этот шаг, скорее всего, потребует поддержки со стороны США. Пороговый уровень цен, который запрещает поставщикам услуг «Большой семёрки» транспортировать и обрабатывать нефть, проданную по цене выше установленного лимита, в настоящее время составляет 60 долларов. Министры финансов «Большой семёрки» не смогли достичь соглашения о снижении лимита на встрече в Канаде на этой неделе.

Важно отметить, что план ЕС по введению санкций против газопроводов «Северный поток» уже получил поддержку Германии. Канцлер Германии Фридрих Мерц, который на прошлой неделе заявил в Риме, что поддерживает предложение Еврокомиссии «начать работу над европейскими мерами» против газопроводов «Северный поток — 2», надеется, что санкции могут смягчить внутренние дебаты о возобновлении проектов.

Санкции укрепят позиции Европы, которая не хочет возвращения российских трубопроводных поставок в значимом объёме. Запрет также защитит Берлин от любого потенциального давления со стороны США или России. Кроме того, блок планирует отказаться от российского ископаемого топлива к концу 2027 года.

Кроме того, ЕС планирует расширить санкции в отношении теневого флота нефтяных танкеров России и рассматривает возможность введения дополнительных ограничений в отношении кредиторов, которые, как считается, помогают Москве в военных действиях, а также в отношении российского фонда прямых иностранных инвестиций, сообщили источники.

Блок также хочет включить в свой следующий пакет санкций положения, защищающие европейские компании от арбитража в рамках двусторонних инвестиционных договоров, добавили собеседники.

Спасибо за очередную возможность выступить здесь с докладом. Хотя я и член СВОП, с такими докладами не всех приглашают выступать.

Я имел возможность ознакомиться с теми материалами, которые многие члены этого Совета, присутствующие здесь, подготовили за последние несколько месяцев и которые были распространены в пакете документов к сегодняшнему заседанию. Я вам скажу, что очень многие вещи перекликаются с размышлениями, которые у нас внутри министерства происходят. Но есть и такие моменты, которые дают очень ценные подсказки, по крайней мере, от тех направлений, в которых предстоит сконцентрировать наши мыслительные процессы.

Мы очень ценим вклад экспертного сообщества и членов СВОП. Многие регулярно появляются на различных ток-шоу, что тоже очень полезно. Аналитическое сопровождение российской внешней политики, конечно же, только выигрывает от этого. С интересом изучаем, как я уже сказал, все ваши материалы, которые, даже вне рамок подготовки к очередным сессиям, мы получаем в течение года. За это вам всем большая благодарность.

Как я понял, мероприятие сегодняшнее называется «Время испытаний, война и мир XXI века». Где-то я видел статью на эту тему, сейчас не вспомню, но там слово «война» употреблено во множественном числе.

Может быть, это тоже такой нюанс, который неизбежно будет оказывать влияние на процессы, и его стоит учитывать. Совершенно точно, мы имеем впереди, никто не знает, сколько лет серьезных испытаний, но это будет. Эпоха наступила довольно интересная, как наши китайские товарищи говорят: «Бог тебя упаси жить в интересные времена».

С точки зрения дипломатической работы, наверное, не совсем так. Дипломатия, как и активная практическая наука, оживает именно в те периоды, когда нужно проявлять инициативу, думать больше и анализировать. Сегодня самой важной стержневой тенденцией остается формирование многополярного мира. Мы убеждены, что это естественный процесс. Те, кто тоскует по временам глобализации, убеждены, что многополярность — это искусственно навязанная конструкция. Тем не менее, глобальный Юг, глобальный Восток видят в многополярности шанс на укрепление суверенного развития без расплодившихся в последние годы проявлений неоколониализма со стороны Запада.

Понятно, что Запад эту ситуацию, ситуацию с укреплением многосторонних начал в международной жизни, воспринимает совсем неоднозначно. Дальше я просил бы наших коллег из средств массовой информации: вы либо вступаете в СВОП и бросаете свои камеры, либо спасибо вам большое.

Мы правильно поступаем, не комментируя каждое слово администрации США, а вместо этого обращаем внимание на то, что она на самом деле делает. Пока нет никаких признаков значительного вывода войск из Европы или ухода от ядерного сдерживания. Да, администрация Трампа общается иначе, чем другие правительства США. И да, в трансатлантических отношениях присутствует новая неопределенность. Но это должно лишь укрепить нашу убежденность в том, что нам, европейцам, следует больше полагаться на себя. В конце концов, ясно одно: в среднесрочной перспективе американцы будут больше вовлечены в Индо-Тихоокеанский регион — это также в наших интересах с точки зрения свободы торговых путей — и соответственно меньше в Европе. По этой причине и потому, что в последние десятилетия мы делали слишком мало, естественно, что европейцы в будущем должны больше заботиться о своей безопасности, чтобы уровень традиционного сдерживания остался на прежнем уровне или даже увеличился.

Мы очень заинтересованы в углубленном диалоге с нашими близкими партнерами по ядерным вопросам и ведем его конфиденциально. Я считаю, что публичные дискуссии по этому поводу неверны. Прежде всего, следует отметить, что американский ядерный зонтик для Европы на обозримое время не подлежит замене, и мы не должны создавать иное впечатление.

Из-за угрозы со стороны России коалиция «Черный- Красный» хочет ввести добровольную военную службу. Однако Союз теперь говорит, что если в конце года не будет достаточно рекрутов, необходимо будет подумать о введении настоящей воинской обязанности. Мы ускоряем процесс введения новой военной службы и планируем представить законопроект на заседании кабинета уже этим летом. Проект пройдет парламентскую процедуру во второй половине года, так что закон, в идеале, может вступить в силу уже 1 января 2026 года. Это наш амбициозный план. Оценка закона в конце этого года, как предлагалось в отдельных случаях, кстати, еще до формирования коалиции, поэтому не имеет смысла.

Да, это определенно так, но это уже пролитое молоко. Мы использовали переходный период, чтобы продолжить работу над нашими проектами. Поэтому мы можем сейчас так быстро реагировать. Когда закон о новой воинской службе вступит в силу, мы хотим до конца первого полугодия 2026 года призвать в службу первые дополнительные 5000 солдат. Затем количество рекрутов должно увеличиваться каждый год так быстро, как это возможно. Мы уже сейчас работаем над тем, чтобы обеспечить удваивающееся количество жилья, инструкторов и материалов. Мы ожидаем, что мощности будут расти быстрее, чем предполагалось ранее, потому что мы хотим ввести новые концепции для строительства инфраструктуры. В первую очередь мы основываемся на добровольности в нашей модели. И когда наступит момент, когда у нас будет больше возможностей, чем добровольных заявлений, возможно, будет решено, что мы будем проводить обязательный призыв. Это наш план. Если вы хотите призывать только с середины 2026 года, у вас уходит время. Генерал-инспектор считает, что к 2029 году Россия сможет осуществить нападение, и к этому времени нужно будет 100 000 солдат больше, чтобы достигнуть 460 000, которые требуются НАТО, включая резервы. Если мы начнем только в середине 2026 года, у нас будет только два с половиной года на это.

Только за счет дополнительных новобранцев мы не сможем за два с половиной года привлечь дополнительные желаемые 100 000. Для этого нам нужна реактивация части резерва. У нас около 800 000 резервистов. Из них 60 000 доступны. Ассоциация резервистов предполагает, что около 100 000 до 150 000 дополнительно проявили интерес и могут быть реактивированы. Это еще не окончательные цифры, но это примерно те масштабы, с которыми мы можем работать. Таким образом, мы достигнем необходимого количества.

Да, активный личный состав, призванные резервисты, служащие и те, кто может быть реактивирован, в сумме составляют 460 000. Мы хотим получить 200 000 только за счет увеличения в военной службе и реактивации резерва. Мы учитываем угрозу и временные рамки конца двадцатых - начала тридцатых годов. По мнению военных экспертов, это тот период, когда Россия сможет атаковать территорию НАТО. Хотя это не означает, что Россия обязательно это сделает. Тем не менее, к этому времени должны быть построены казармы, подготовлены инструктора и обеспечено оборудование. К правде относится то, что я не могу сократить отставание после более чем десяти лет без военной службы и после 35 лет "мирных дивидендов" за три года. Это также касается производственных мощностей оборонной промышленности.

Уважение к министру финансов и к коалиции требует, чтобы я сначала обсудил свои цифры с коллегами по кабинету. Но исходите из того, что мы также значительно увеличим расходы на оборону в этом году. И это несмотря на то, что бюджет на 2025 год еще не утвержден, и у нас осталась только вторая половина года, чтобы заключить контракты. Для ясности: я в принципе не против процентных цифр. Но я против того, чтобы верить, что жесткая процентная цифра может решить наши проблемы. Евро не защищают воздушное пространство и не обеспечивают безопасность границ НАТО. Но системы Patriot, боевые самолеты и танковые бригады делают это. Поэтому цели НАТО по возможностям, которые будут определены на саммите этим летом, являются мерилом ситуации. Государства-члены тогда будут знать, какие военные способности они должны предоставить НАТО – материально и кадрово – в течение пяти-семи лет. Реализация этого станет нашим заданием – совместно с промышленностью. Ясно одно: мы должны закупать больше и закрывать дефицит возможностей, и для этого промышленность должна соответствующим образом увеличить свои производственные мощности. Мы можем тратить деньги только тогда, когда это имеет смысл для боеспособности Бундесвера. Мы активно работаем над всем этим.

Бюрократию я не заметил. Зато есть лучшие показатели: в первом квартале этого года мы зафиксировали рост числа наборов на 20 процентов в военно-военной сфере. В прошлом году мы провели почти 100 предложений на закупку на сумму почти 60 миллиардов евро через бюджетный комитет. И мы реализовали несколько крупных реформ. Факт в том, что в нашей области наблюдается массовый рост задач – и давление для их выполнения в более короткие сроки, чем в предыдущие годы. И одновременно мы продолжаем проверять, какие организации в Бундесвере или в моей сфере деятельности могут быть лучше организованы. Это требует текущая угроза. В коалиционном соглашении прямо прописана реформа системы закупок.

Мы будем и дальше активно поддерживать Украину. Ключевым является то, что мы должны помочь более целенаправленно. Сейчас важно обеспечить финансирование для заполнения свободных мощностей в украинской оборонной промышленности — то есть пустующих производственных залов. Они действительно существуют, и украинцы не могут их использовать из-за отсутствия средств. Это правильный путь, потому что вооружения могут производиться там, где они нужны. Это означает «больше пользы за меньшие деньги».

Мы обсудим это в ближайшие недели.

Нет, Путин хорошо знает, что мы с момента его крупной атаки на Украину уже предоставили военную поддержку на сумму 38 миллиардов евро. Это больше, чем все другие партнеры, кроме США, и значительно больше, чем у всех европейских партнеров.

Украинцы очень ценят нашу поддержку. Это мне постоянно подтверждают во время поездок в страну. Мы поставляем то, в чем у нас есть особая экспертиза и в чём Украина наиболее нуждается в своей обороне, например, системы противовоздушной обороны. Украинцы постоянно говорят нам, что с такими системами, как IRIS-T, мы каждый день спасаем человеческие жизни. Ни одна страна в Европе не поставила за последние три года столько, как даже большие европейские нации. Это ведь общеизвестно, что вторая по величине страна НАТО должна быть вторым по величине донором. Вы только что создали впечатление, что Путин считает нас бездействующими. Это не так. Путин очень точно отмечает, сколько мы делаем, и что мы не ослабляем усилия. Есть четкая приверженность нового Федерального правительства не ослаблять давление. Но мы не будем указывать цифры уже сейчас, до начала бюджетных дебатов в Бундестаге. Это было бы несерьезно.

Как гражданин этой страны, я считаю это правильным. Однако я вижу, что с финансовой и юридической точки зрения существует много аргументов, которые ставят эту идею под сомнение. Тем не менее, существуют и другие санкционные меры, с помощью которых мы можем оказать давление на режим Путина, если он продолжит препятствовать перемирию.

Нет, этого там нет.

Нет.

О дальнобойном оружии.

Да, именно. Я всегда выступал за то, чтобы мы не давали России понять, что мы завтра или послезавтра можем и будем поставлять Украине. Некоторые сейчас говорят, что с этой «стратегической нечеткостью» правительство не пытается скрыть свои намерения, а наоборот, пытается скрыть отсутствие решимости. Хорошая попытка. Во-первых: как известно, мы весьма решительны. Во-вторых, скрыть бездействие невозможно. Тот, кто был бы разочарован, тоже об этом сообщит.

Я напоминаю о нашем Основном законе. Для зарубежного военного вмешательства такого рода бундесверу, вероятно, понадобится решение Бундестага. Оно возможно только в рамках коллективного мандата. То есть в рамках миссий ЕС, НАТО или ООН. Однако на данный момент инициатив в этом направлении нет. Правительство Германии могло бы предпринять такую инициативу. Я этого не исключаю, но этот шаг сейчас еще нельзя предпринять. Как можно обеспечить постоянное прекращение огня, еще предстоит обсудить. Последовательность такова: сначала немедленное тридцатидневное перемирие для ведения переговоров. Как этого требуют европейцы. Затем безсрочное прекращение огня на условиях, которые будут согласованы. Это может включать также и гарантии. Прежде чем мы дойдем до этого, не стоит раскрывать слишком много подробностей. Так как в данный момент у нас еще нет даже перемирия. На следующий день после встречи в Стамбуле Путин атаковал Украину самым большим с начала войны ударом беспилотников. Это показывает: он все еще не хочет мира. Поэтому сейчас не время для начала мандата ООН или аналогичной миссии. Мы и наши союзники в «Коалиции желающих» и в рамках «Группы пяти» об этом размышляем, но в данный момент речь явно не идет о миротворческих силах.

Нет, я этого не говорил. Я и не могу этого сказать, так как условия совершенно неизвестны. Повторяю, что мандат на международную коллективную оборону является условием. Без мандата не может быть развертывания немецких солдат такого масштаба. Когда станет ясно, кто под каким мандатом что должен гарантировать, мы решим, какую задачу мы возьмем на себя.