Уважаемые коллеги, добрый день!

Сегодня собрались члены попечительских советов и Большого, и Мариинского театров. Это очень востребованный формат с учётом того, что многие компании, меценаты активно помогают двум этим театрам, их совместным проектам.

Знаю, что вы поддерживаете и другие творческие коллективы, музеи, библиотеки, учреждения культуры, участвуете в реализации инициатив, связанных с сохранением архитектурного и исторического наследия, организуете гастроли, фестивали, конкурсы, концерты, просветительские и выставочные мероприятия и программы.

Особо отмечу ваш вклад в поддержку молодых музыкантов, художников, артистов. Такое участие не только служит развитию их таланта, но и помогает им активно, созидательно включаться в общественную жизнь страны, что в полной мере созвучно с нашими традициями, с ценностями, идеями, смыслами отечественной культуры, которые всегда обращены к человеку и к нашему народу.

Культурное достояние, духовная идентичность, творческое богатство – это мощная основа для развития страны, консолидации общества. Поддерживая самые разные проекты в сфере культуры, вы, уважаемые коллеги, вносите большой вклад в укрепление единства нашего народа. Искренне хочу вас за это поблагодарить и, конечно, за деятельное участие в жизни флагманов нашей культуры: Большого и Мариинского театров. Вы их настоящие друзья и партнёры.

Спектакли и концерты этих прославленных театров, их филиалов широко востребованы и любимы публикой. Афиши ежегодно пополняются новыми постановками: каждый год – более десятка премьер.

В следующем году мы отметим 250-летие Большого театра, который входит в число особо ценных объектов нашего национального наследия, является достоянием народа России. Его юбилей – это праздник всех поклонников оперы, балета, симфонической музыки.

Мероприятия, приуроченные к этому событию, уже идут. Работает оргкомитет под председательством Татьяны Алексеевны Голиковой. Давайте пообсуждаем ход подготовки к празднованию: есть ли какие-то проблемы, которые надо решать, какие-то другие вопросы, может быть, нужно обсудить.

Большой и Мариинка – это два мощных символа России, без всякого преувеличения, это наша гордость, воплощение великой русской культуры и мировые центры музыкального искусства. И нам, безусловно, нужно чётко видеть перспективы их развития.

Важно чётко понимать цель моей встречи с Путиным. Мы с ним не сможем урегулировать все вопросы — это сейчас невозможно. Наши взгляды и мировоззрения слишком различаются. Но мы обязаны найти формат, позволяющий остановить войну. Есть базовые вещи, о которых мы должны договориться. После этого технические группы могут обсуждать детали хоть в течение 7, 10 или 15 часов. Путин на такие технические обсуждения не пойдёт — это невозможно. Вот почему необходимо решение — безусловное прекращение огня. Технические детали — наблюдение за режимом прекращения огня, способы контроля, время вступления в силу — надо решать уже потом.

Если я встречаюсь с Путиным, нам нужен конкретный политический результат — прекращение огня, обмен всех на всех заключённых или другой значимый шаг. Если он не приедет — значит, не стремится к такой победе.

Даже если договор о прекращении огня будет достигнут, впереди останется множество вопросов. Например, кто будет следить за его соблюдением? Придётся обращаться к союзникам, прежде всего к Соединённым Штатам, чтобы они выступили посредниками для честного контроля. Русские нам не доверяют, мы не доверяем русским. Нарушения так или иначе будут, но это уже не будет активная фаза войны. Путин способен обеспечить прекращение огня, даже если оно нарушается. Такой опыт уже был: перемирие у линии фронта порой нарушается, но интенсивность ударов на дальние расстояния при этом снижалась в разы. Любая встреча, в том числе и в новом формате, покажет миру, что предпринимаются усилия для остановки войны.

Да, он готов. Я честно сказал: для меня место не столь важно, хотя считаю, что Анкара могла бы быть оптимальным вариантом. Я не верю, что Путин приедет — скорее всего, опасается. Хотя оставляю небольшую вероятность, что всё же решится: он ведь лидер, значит, должен быть смел. Как только русские узнают, что мы рассматриваем встречу в Анкаре, они попробуют манипулировать этим: будут говорить, что украинцы меняют город, чтобы перенести встречу. Поэтому я сразу сказал: готов поехать в Стамбул, если Путин тоже приедет. Давайте встречаться в Стамбуле, без лишних условий.

Полагаю, приезд Трампа в Турцию мог бы стимулировать приезд Путина — его появление станет более вероятным, хоть Путину это и нежелательно. Так что Трамп своей поездкой может серьёзно помочь. Если Трамп приедет, а Путин — нет, для Путина это будет выглядеть как поражение. Будет ли у них отдельная встреча? Все понимают: никто не сможет договариваться о судьбе Украины без Украины. Значимых результатов там не будет, что бы ни заявляли.

Мы боремся за результат. Нам удалось возобновить военную помощь, есть договорённости по полезным ископаемым — и они не противоречат нашим принципам.

Все стремятся оказать на меня давление. Главное, чтобы Трамп понял: Путин лжёт. Со своей стороны, мы должны показать гибкость, доказывать, что не тормозим процессы даже в вопросах сложных компромиссов. Не только США, но и другие страны должны это видеть. Когда они будут к этому готовы, появится давление и с разных сторон. Мы ждём от США новый пакет санкций — жёсткий и опасный для России. Если это случится, это первый шаг. Я надеюсь, что сможем договориться с европейцами о дальнейших санкциях.

Сейчас у нас всё относительно неплохо — хотя проблемы, конечно, есть. Боеприпасы больше не поступают с такой задержкой, как раньше. Мы перешли к использованию и собственному производству дронов — с поддержкой союзников, пусть и не такими темпами, как хотелось бы. Чаще всего препятствием бывает бюрократия, а не отсутствие желания помочь.

Да, люди начинают верить — это чувствуется и в общении, и на фронте. Мы все хотим, чтобы война закончилась.

Нет, говорить о десяти годах неправильно и нечестно. Никто не знает, сколько продлится война. Она может закончиться в любой момент — в этом я убеждён. Иллюзий строить нельзя, но и запугивать людей долгой войной не стоит. Украина просто не вынесет такого испытания. Я вижу по моральному духу людей, по экономике, по поддержке партнёров. Война очень дорого обходится и друзьям, и врагам. На самом деле она не может длиться бесконечно.

Именно президент Путин предложил возобновить переговоры в Турции, отказавшись отвечать на вопрос о прекращении огня. И президент Зеленский, как мне кажется, справедливо и очень смело заявил в воскресенье вечером: «Я готов приехать в Турцию, потому что это ваша просьба». Вот где мы находимся сейчас. И, как всегда, мы ждём ответа от России.

То, что поставлено на карту в Украине, — это наша безопасность, мир на нашем континенте и безопасность европейцев, а значит, и французов. Мы хотим мира. Какова же наша цель? Добиться прекращения огня, а значит — остановить боевые действия на суше, в воздухе и на море на 30 дней, чтобы можно было обсудить территориальные вопросы и другие темы, о которых вы часто говорили.

Особую опасность для всех представляют атомные электростанции, оказавшиеся практически в зоне конфликта, а также вопрос гарантий безопасности. Россия не идёт на это и уже заявила свой отказ. Поэтому первым нашим шагом было совместное посещение Киева, затем мы единогласно создали коалицию желающих, которая формируется с февраля прошлого года, а позже связались с Соединёнными Штатами Америки, позвонив президенту Трампу, который нас поддержал. Россия, как это нередко бывает, фактически не отреагировала.

Российская сторона говорит: давайте обсудим всё это, приезжайте в Стамбул. Президент Зеленский отвечает: «Я приеду в Стамбул». Однако Россия отвергает идею безусловного прекращения огня, настаивая на том, чтобы этот вопрос стал темой переговоров в Турции.

Поэтому, если несоблюдение договорённостей подтвердится, мы намерены вновь ввести санкции — на данный момент их уже несколько десятков. В ближайшие дни мы будем принимать их в тесном сотрудничестве с Соединёнными Штатами Америки. Сейчас, в этот самый момент, президент Европейской комиссии обсуждает ситуацию с американской администрацией, ведь именно она отвечает за координацию с американцами — как с администрацией, так и с Сенатом.

В американской системе, если сенаторов достаточно, они также могут инициировать введение санкций. Один из сенаторов уже предложил новый пакет, и мы координируем наши действия.

Это касается финансовых услуг, углеводородов, а также так называемых вторичных санкций — то есть мер против тех, кто помогает перепродавать продукцию, на которую наложены ограничения. Всё это существенно меняет ситуацию.

Сегодня значимая часть обсуждений относительно российских активов проходит в Бельгии. Я уважаю премьер-министра этой страны, он действует от имени всех. Лучшие юридические службы — Европейская комиссия, бельгийское правительство, наши — пришли к согласию: «Мы не хотим принимать решения единолично; мы должны сперва заручиться поддержкой всех». Мы должны быть уверены, что если когда-либо такого единодушия не будет, санкции не исчезнут. Средства, полученные с процентов по замороженным активам, ежемесячно поступают в распоряжение.

Мы уже использовали эти проценты, чтобы финансировать помощь Украине. Но это временное решение. Считаю, что замороженные активы следует использовать для восстановления Украины после урегулирования конфликта. Мы хотим мира, хотим оказывать давление на Россию, но стремимся сохранить рядом с собой Соединённые Штаты. Это и есть цель всей операции. Следуют ли США нашему примеру? Нет, но по санкционным вопросам они действуют согласованно. С самого первого дня было ясно: Россия вторгается в Украину. И если не остановить её сейчас, она не остановится сама.

Мы не можем этого допустить, поэтому с первого же дня приняли решение о санкциях против России. Они были эффективны, но затем появились способы их обхода, и Россия адаптировалась. Тем не менее, они остаются действенным инструментом. За 48 часов мы приняли решение о санкциях, сохранили единство и постоянно поддерживаем Украину. Может быть, не в полной мере, но мы сделали всё возможное. Очень важно, чтобы наши граждане понимали: мы поддерживаем Украину, но ни в коем случае не хотим эскалации.

В феврале 2022 года мы приняли решение, что союзники — европейцы, американцы, канадцы, норвежцы — будут помогать, передавая оружие и боеприпасы, а также предоставляя значительное финансирование.

Но мы отказались от ввода собственных войск и прямой конфронтации с ядерной державой из-за территориального конфликта. Потому что мы не хотим начала Третьей мировой войны.

Я испытываю огромное уважение и восхищение украинским народом, солдатами и их лидерами. Но мы должны ясно понимать: наша армия изначально строилась по другой модели, она не была рассчитана на ведение интенсивных, масштабных сухопутных конфликтов. Мы отдали всё, что могли, выпустили гораздо больше вооружений и гораздо быстрее — это и есть та самая знаменитая "военная экономика". Но мы не можем дать того, чего у нас нет, и не можем оставить себя без необходимых средств для собственной безопасности.

К примеру, мы уже поставили значительное количество снарядов и различных систем вооружения. Знаменитые гаубицы «Цезарь», которые украинская армия признала очень эффективными, не только были полностью переданы из имеющихся резервов — мы утроили их производство, и в этом году весь объём новых орудий отправляется Украине. Мы даже возвращали те орудия, которые ранее продали другим странам, чтобы также отправить их в Украину. Мы сделали всё, что было в наших силах. Некоторые страны столкнулись с политическими ограничениями — во Франции этого не произошло. Несколько месяцев назад мы даже сформировали отдельную бригаду на востоке страны, бригаду имени Анны Киевской — это тысяча человек, которые затем отправились на фронт.

Важно, что среди всех союзников царит единство: мы должны помогать Украине защищаться, откликаться на призыв украинского солдата; в то же время мы не хотим спровоцировать Третью мировую войну.

Война должна быть остановлена, а Украина — оказаться в наилучшей возможной позиции для начала переговоров. Почему мы добиваемся прекращения огня именно сейчас? Во-первых, потому что ежедневно гибнут тысячи людей, растут потери среди мирного населения. Во-вторых, мы убеждены: пока Соединённые Штаты колеблются, прекращение огня уже сегодня позволит улучшить гуманитарную ситуацию. Но к переговорам нужно быть готовыми: что обсуждать?

Вопросы территории — и украинцы прекрасно понимают, что, возможно, вернуть всё утраченное с 2014 года не получится. Прекращение огня по своей сути временно и хрупко, но оно даст возможность обсуждать мир. Мы говорим о 30 днях перемирия, которые затем могут быть продлены. Предлагается, чтобы прекращение огня проходило под наблюдением Соединённых Штатов при поддержке европейцев и всех, кто захочет присоединиться. Мониторинг возможен с помощью спутников и других технических средств, которые есть и у нас, и у американцев, — это позволит фиксировать нарушения прекращения огня и их причины.

Пока идут переговоры, а после подписания мирного соглашения нужно будет решить вопросы территории и гарантий безопасности. Никогда мы не предлагали, чтобы европейцы находились на передовой. Неизбежно появится граница между оккупированными и освобождёнными территориями. Со временем встанет вопрос о необходимости мандата ООН — стоит ли вводить миротворческие силы для наблюдения за ситуацией? Это будет частью будущих обсуждений.

Главное — силы обеспечения уверенности не находятся на линии фронта. Первым гарантом становится сильная украинская армия. Поэтому мы обсуждали с премьер-министром Стармером, канцлером Мерцем, премьер-министром Туском, президентом Зеленским и нашими военными, каким должен быть формат украинских вооружённых сил, чтобы предотвратить новое вторжение через два-три года.

Это требует существенного оснащения. Значит, мы должны продолжать инвестировать в армию Украины, несмотря на критику. Это означает, что и в ближайшие годы нам придётся и обучать, и вооружать, и поддерживать Украину, чтобы она становилась сильнее. И, наконец, мы не можем оставить Украину в одиночестве. Поскольку страна не вступит в НАТО, предлагается создать силы безопасности. Это предполагает, что союзники — британцы, французы и другие — заранее разместят подготовленные подразделения в ключевых точках (не на передовой), чтобы проводить совместные операции и демонстрировать поддержку.

Это сдерживание. Если Россия решится на новые агрессивные действия, она будет знать, что столкнётся не только с Украиной, но и с союзными войсками. Важно понимать: наша задача — попытаться договориться о мире, укрепить доверие и сдержать Россию от эскалации за счёт усиления Украины и нашего собственного перевооружения. Вот почему европейская оборона сейчас имеет фундаментальное значение, а время, в котором мы живём, является стратегическим для всей Европы.

Ядерная кнопка никогда не будет общей — это очевидно. Но готовы ли мы теперь рассмотреть более конкретные меры для всех европейцев?

С самого начала существования французской ядерной доктрины, ещё со времён генерала де Голля, всегда учитывался европейский аспект в вопросе так называемых жизненно важных интересов. В детали мы вдаваться не будем: двусмысленность в данном случае остаётся частью политики сдерживания. Я подтвердил этот подход, как и все мои предшественники.

Однако, учитывая нынешнюю ситуацию, я хотел бы, чтобы мы могли взаимодействовать со всеми желающими партнёрами — в рамках учений и совместных обсуждений — чтобы определить, возможно ли движение вперёд. Но важно уточнить: Франция не будет платить за безопасность других стран. Это должно быть результатом либо общеевропейских усилий, либо усилий каждой страны в отдельности. Также это не должно происходить за счёт нашего собственного потенциала. И, наконец, окончательное решение всегда будет принимать президент Французской Республики — как верховный главнокомандующий.

В Польше хотели бы, чтобы французские ядерные вооружения размещались на их территории по аналогии с американскими ядерными силами, размещёнными в ряде европейских стран.

У американцев есть ядерные бомбы на территории Бельгии, Германии, Италии и Турции, и мы готовы обсудить этот вопрос. В ближайшие недели и месяцы я представлю официальные рамки для этой дискуссии. Мы уже начали предварительную работу с обозначенными ранее оговорками: то есть Франция не будет финансировать эти меры, это не уменьшит наш собственный потенциал и ни при каких обстоятельствах мы не делимся ядерной властью.

Сейчас мы переживаем момент геополитического пробуждения. Европейский Союз изначально создавался во имя мира — как объединение производителей угля и стали, чтобы ресурсы, служившие войне, объединились во благо общего рынка и процветания. В этом и заключается наша сила.

Если европейцы хотят оставаться свободными, они должны занять позицию, позволяющую вооружаться, проявлять солидарность и обеспечивать эффективное сдерживание.

Согласно пресс-релизу Международной организации гражданской авиации (ИКАО), 12 мая Совет ИКАО вынес решение по вопросу о крушении в 2014 году малайзийского «Боинга» MH17, вброшенному на его рассмотрение Австралией и Нидерландами еще в марте 2022 года.

Совет, в который Россия не входит, якобы пришел к выводу, что Российская Федерация несет ответственность за сбитый борт. При этом текста самого решения, включая его мотивировку, нет. То есть голосовали «вслепую» (о каком решении тогда вообще можно вести речь – вопрос риторический). В очередной раз подтвердилось, что Совет ИКАО – это чисто политический орган, принимающий решения по конъюнктурным мотивам, хотя быть таковым не должен.

Россия еще в прошлом году – 17 июня 2024 года – прекратила участие в указанном разбирательстве, поскольку в условиях многочисленных процедурных нарушений со стороны Совета и Секретариата ИКАО невозможно было вести речь о беспристрастном установлении фактов. При этом принципиальная позиция Москвы по-прежнему актуальна – Россия не причастна к крушению рейса MH17, а все утверждения об обратном со стороны Австралии и Нидерландов не соответствуют действительности.

До этого Россия представила в Совете обширные и убедительные фактические и юридические доказательства своей непричастности к катастрофе и довела эти доказательства до сведения всех государств-членов Совета.

Российская сторона несколько раз предлагала Совету провести полное, тщательное и независимое международное расследование крушения самолёта рейса MH17, как того требует резолюция Совета Безопасности ООН 2166 (2014). Однако Совет по политическим мотивам в нарушение процедуры отказался проводить такое расследование и вместо этого принял на веру утверждения Австралии и Нидерландов и результаты работы Совместной следственной группы (ССГ); а в нее входят те же Австралия, Нидерланды, а также Украина. То есть – напрямую заинтересованные в шельмовании России страны.

Оставлен без внимания тот факт, что все выводы организованного голландцами расследования построены на показаниях анонимных свидетелей, чьи личности засекречены, а также на сведениях сомнительного происхождения и материалах, переданных от заинтересованной стороны – Службы безопасности Украины.

Утверждения Нидерландов и Австралии об использовании в качестве доказательств спутниковых снимков являются ложью, поскольку снимков в их распоряжении никогда не было. Есть лишь голословные утверждения о наличии у США неких спутниковых данных, указывающих на то, что рейс MH17 «был сбит ракетой класса «земля-воздух». Однако США категорически отказались предоставить к ним доступ.

Совет полностью проигнорировал присутствие в районе катастрофы украинских ЗРК «Бук» и маркировку обломков ракеты, указывающую на её украинское происхождение. Раньше Украина уже сбивала гражданский авиалайнер – в 2001 году ее силы ПВО сбили российский Ту-154М над Черным морем.

Помимо этого, Совет, управляемый странами «коллективного Запада» и их сателлитами, также проигнорировал решение Международного Суда ООН от 31 января 2024 года по делу «Украина против России», в соответствии с которым были отклонены требования Киева о возложении на Россию ответственности за гибель рейса МН17.

Совет ИКАО не является независимым. Он состоит из 36 государств-членов ИКАО (всего 193), голосующих по указанию из столиц. Большинство представляют западные страны и их непосредственных сателлитов. Далее – простая арифметика. Профессионально и по существу никто из них вопрос не рассматривал.

Практика использования Совета ИКАО против неугодных «коллективному Западу» стран не нова. Это уже давно никого не удивляет. Достаточно вспомнить случай с расследованием посадки в аэропорту Минска 23 мая 2021 года самолета компании Ryanair. Тогда заинтересованные западники, которых не устроил предварительный доклад Группы по расследованию, пользуясь своим большинством в Совете, вынудили Группу «переписать» доклад и выдать нужный им антибелорусский результат. Недавнее решение Совета ИКАО о наличии компетенции рассматривать дело «Великобритания, Швеция, Украина, Канада против Ирана» о крушении «Боинга» близ Тегерана и вовсе было скорректировано после голосования «за кулисами». Можно привести и свежий пример об отказе Советом Венесуэле в рассмотрении ее претензий в рамках спора против Аргентины об односторонних ограничительных мерах в сфере гражданской авиации.

Российская сторона, разумеется, продолжает выражать глубочайшее сочувствие родственникам жертв катастрофы МН17. Однако необходимо чётко понимать, что главным виновником трагедии является киевский режим. Именно Киев развязал в 2014 году вооружённый конфликт, начав военную операцию против Донбасса под ложным предлогом борьбы с терроризмом. Фальшь этого предлога впоследствии подтвердил Международный Суд ООН, указав, что ДНР и ЛНР не являлись террористическими организациями. Именно Киев осуществлял жестокие бомбардировки Донецка, Луганска и других городов Донбасса, убивая мирных жителей, в том числе женщин и детей.

Именно Киев отказался от полного закрытия воздушного пространства над зоной боевых действий, используя гражданские пассажирские самолёты – такие, как МН17 – для прикрытия своих бомбардировщиков.

Россия не станет признавать решение Совета, оно нелегитимно, противоречит Конвенции о международной гражданской авиации 1944 года и его собственным правилам процедуры. В отличие от ангажированного большинства в Совете, Россия остается приверженной резолюции Совета Безопасности ООН 2166 (2014) и делу установления истинных причин авиакатастрофы.