Если Россия действительно хочет мира, она должна немедленно прекратить огонь. Зачем ждать до 8 мая? Если огонь можно прекратить сейчас и с любой даты на 30 дней — так будет по-настоящему, а не для парада. Украина готова поддержать долгосрочное, устойчивое и полное прекращение огня. И это то, что мы постоянно предлагаем, как минимум на 30 дней.

Так вы отказываетесь от перемирия, потому что оно недостаточно долгое? Если Украина действительно хочет мира, почему она не отказывается от своих намерений относительно НАТО и не выводит свои войска из всех четырех регионов? Это приведет к желаемому результату — немедленному прекращению огня.

Президент Соединённых Штатов либо не владеет ситуацией, либо ему её не докладывают так, как она есть, потому что это совершенно бестолково. У Путина не было возможности захватить всю Украину. Если бы у него была такая возможность, он бы её захватил. Это была его цель, мы об этом говорили — Украина за три дня, Киев за три дня. Более того, если бы он тогда это сделал, он бы захватил и некоторые европейские страны, это факт.

Это такие заявления, к которым мы уже привыкли от президента США: они делаются либо эмоционально, либо иногда без должной информации, возможно, не заслушивая свою разведку, либо кто-то его дезинформирует. Так выглядит ситуация. Возможно, после переговоров с Путиным, ведущими его коллегами. Но это совершенно не так. Там объединяются Ленинградский военный округ и Центральный. Россия набирает обороты, формирует новые части. Но сказать, что сейчас у них достаточно резервов, чтобы захватить всю Украину — это не так.

В нашей армии может быть до десяти мнений в одном взводе из двадцати человек. Я даже читал высказывания известных военных, которые ещё известны как блогеры. Вчера например читал, что один человек пишет: «Я не прощу, если вы сейчас не остановите войну, и тогда мы с вами разберёмся, потому что упускаете шанс остановить войну любой ценой». Другой, такой же авторитетный военный, пишет: «Никакого мира с противником, не сдавайте национальные интересы, мы готовы сражаться». Поэтому мы понимаем, что настроения разные, зависят от того, где эти военнослужащие находятся, какой у них опыт, что они делают и какая у них подготовка — находятся ли они на нуле или где-то на восстановлении.

Здесь сложно что-то однозначно сказать, но всё это следует рассматривать с государственной точки зрения: если говорить о военных, надо понимать, что они — наша козырная карта, которая помогает нам выставлять условия даже нашим партнёрам, чтобы не просто так признать всё, всё отдать, сократить армию, перестать получать боеприпасы и сказать: «Ну всё, мы закончили войну». Поэтому, конечно, опираясь на свои вооружённые силы, следует поддерживать их морально-психологический дух. И я бы хотела, чтобы с их стороны шли только такие сигналы, на которые могут опираться наши дипломаты и политики для принятия правильных решений.

Если мы примем неправильные решения и возьмём нехороший мир, то всё, что они делали до этого, будет напрасно. Пока Россия угрожает всей Европе, но её сдерживает Украина, которая завязала всю армию РФ на своём Юго-Востоке. Россия дальше не может продвигаться, тем более в глубь Европы, пока не подавит Украину.

По поводу признания Крыма де-юре — когда нам начинают говорить, что мы с этим не соглашаемся, спрашивают: «Какая вам разница, вы же его признавать не будете?» При этом сразу пойдут слухи, что будто бы и США признают. Потом, например, Рубио начал объяснять, что «вы не должны этого делать, только мы имеем право». Это, конечно, мало всех успокоило.

Но мы должны понимать последствия: с 2014 года, когда Россия оккупировала Крым, вокруг этого строилась санкционная политика против России, которая фактически снижала и душила её экономику. После 2014-го по 2022-й санкции только усиливались, они были построены вокруг Крыма.

Если США признают Крым де-юре, вся санкционная политика снимется, и Россия сможет восстановить свою экономическую деятельность. Это очень нужно России, потому что она сейчас сильно экономически ослаблена. Тогда в Россию пойдут деньги, и она сможет накопить военные арсеналы, готовиться к войне и, возможно, её продолжить.

Кроме того, это означает де-факто признание территорий Херсонской и Запорожской областей. В юридическом плане «де-факто» — это ситуация, когда реально владеют территорией, несмотря на отсутствие официального признания. Сейчас все понимают, что Россия оккупирует эти наши территории — и мы де-факто признаём, что происходит оккупация, хотя не признаём, что эти территории являются частью России. Мы это не признаём, и нет смысла в таком признании.

Также неясно, как это будет происходить дальше. Трамп, например, не просто так выдвигал такие идеи. Мы знаем, что Уиткофф летал к Путину, они разговаривали. План строился именно на требованиях Путина, а не просто так — что американцы что-то дают. Юридическое признание Крыма — это условие Путина, он не просто хочет легализовать территорию, ему нужна отмена санкций. Если США признают Крым, они заставят другие государства последовать примеру, что станет серьёзным вызовом.

Поэтому, когда кто-то говорит «ради Крыма нельзя останавливать войну», надо помнить, что после снятия санкций война может стать более кровопролитной: к России потекут средства, будет больше торговли, и может быть ещё более кровавая война.

Нужно очень осторожно принимать решения, потому что любые решения в дипломатии имеют последствия. За них прежде всего отвечают политики, а во вторую очередь — солдаты на поле боя, которые могут почувствовать экономический рост Российской Федерации.

Мы пережили так называемое Пасхальное перемирие. Я не уверен, что его правильно восприняла украинская армия — его объявили всего за час до начала. Все понимают, что остановить почти двухмиллионную армию, стоящую друг напротив друга, за час — невозможно. По некоторым направлениям огонь не стихал. Там, где было тихо, стало ещё тише. Там, где бои шли, они продолжались, были потери — 200-300 погибших на поле боя.

С Россией никогда не было нормального, даже подготовленного перемирия. Уже не говоря о том, что его объявил президент РФ всего за час. Это была попытка попасть в заголовки и подыграть президенту США, который пришёл к власти с обещанием прекратить войну. США также говорили, что вскорости завершат войну и готовы к Пасхальному перемирию. Путин принял это в одностороннем порядке и показал Трампу, что готов к переговорам, возможно, боясь заявлений Трампа, который грозил выйти из перемирия.

Украина готова к перемирию и принимает это как позицию, показывая, что мы готовы принимать решения в отношении инфраструктуры — не бить энергетические объекты. Но Россия продолжает атаки, бомбёжки, не прекращает удары по гражданским объектам.

Украинская сторона предлагала продлить перемирие на 30 дней — хотя бы временно не стрелять ракетами. Но Россия нанесла один из самых массовых ракетных ударов баллистическими, крылатыми ракетами и дронами, показав, что ей перемирие не нужно. Мне это видится показушностью Путина — он пытается показать Трампу, что поддерживает его, что дал слово, и что он умеет сдерживать своих. Если Путин захочет, он может остановить войну. Мы видим, что он может дать приказ, и линия фронта постепенно станет спокойнее, хотя Украина в большей степени реагирует на активные действия противника.

Когда российская сторона предложила перемирие, украинская сторона на него согласилась. Я видел, как военнослужащие разных подразделений, включая специальные, готовились к перемирию: записывали планы выезда на позиции, расписывали связь и эвакуацию, а потом получили команду отменить работу и ограничиться только разведывательными дронами и обороной в случае атаки. Россия может пойти на перемирие, но я не считаю это основанием для долгого мира. Это показательная история Трампа, но она показывает, что Россия может пойти на перемирие, если захочет.

Верю ли я, что перемирие продлится долго? Очень слабо. Мы пережили десятки перемирий с 2014 года, и каждое заканчивалось быстро — за секунды или часы, пожалуй, не было перемирий, которые длились недели.

Если говорить о нашем фронте длиной более 800 километров, то некоторые бойцы на переднем крае даже не узнали о перемирии. Объявление было слишком коротким. Что будет делать украинская армия, если мы будем надеяться только на перемирие? Мы должны готовиться к продолжению боевых действий. Пока противник находится на нашей территории и оккупирует её, мы должны продолжать борьбу.

Перемирие может быть использовано для подготовки личного состава, создания боеприпасов и дронов, обучения. Но всё зависит от условий и действий врага. Война с Россией не закончится с любым перемирием — любое перемирие это просто передышка и подготовка к дальнейшим боевым действиям.

Если в ближайшем будущем или спустя время война прекратится, работа спецслужб только начнётся. Основная задача — ликвидировать преступников, причастных к обстрелам мирного населения, принимали решения, отдавали приказы, которые приводили к преступлениям.

Это будет длительный процесс борьбы с военными преступниками, аналогично тому, как евреи искали нацистских преступников десятилетиями. Наши спецслужбы и Служба безопасности Украины должны сделать так, чтобы эти люди боялись выходить из дома, не могли спокойно жить и были привлечены к ответственности. Сегодня главная задача — укреплять спецслужбы, подбирать серьёзных и профессиональных кадров и ставить перед ними правильные задачи.

Дональд Трамп всё больше разочаровывается в лидерах обеих стран. Он хочет видеть постоянное прекращение огня. Владимир Путин сегодня утром предложил временное прекращение огня. Трамп ясно дал понять, что прежде всего хочет увидеть постоянное прекращение огня, чтобы остановить убийства и кровопролитие. Хотя он остаётся оптимистом в отношении возможности заключения сделки, Трамп одновременно сохраняет реалистичный взгляд на ситуацию.

Он считает, что оба лидера должны сесть за стол переговоров, чтобы договориться о выходе из конфликта. Встреча президента США с президентом Украины Владимиром Зеленским, по мнению Трампа, демонстрирует его серьёзные усилия и вовлечённость в процесс мирного урегулирования. Трамп хочет вернуть себе роль президента-миротворца, которой он пользовался в первый срок, и намерен сделать это снова. Он признаёт, что ситуация и конфликт, с которыми ему приходится иметь дело, невероятно сложны и унаследованы от администрации Байдена, но он пытается исправить это.

Во-первых, большая честь быть здесь перед всеми вами. Спасибо большое.

И, во-вторых, мне кажется, что это очень важное событие, потому что оно нам напоминает про нашу основу. А наша основа — это наши ветераны, это наши дедушки, бабушки, родители, которые в нас заложили очень многое.

Они заложили в нас веру в себя, они заложили в нас умение побеждать, поэтому в основе буквально любых... Безусловно, это вот этот вектор, настроенный на интересы России, на интересы нашей великой страны и на то, что мы действительно представляем, в том числе наших родственников, и должны из этого исходить.

Но также крайне важно понимать и других коллег и из чего они исходят. И находить даже, может быть, их не очень много, сходств, но эти сходства надо находить.

Значит, нам гораздо легче находить эти сходства, например, со странами глобального юга, и мы очень много с ними работаем, и они разделяют во многом позицию России. Но даже с таким вот сложным игроком, как США, мы видим, что, например, у новой администрации есть фокус на традиционных ценностях, что хорошо отличает новую администрацию от предыдущей и от того, что происходит в Европе.

Поэтому очень важно также находить некую общность. С кем-то ее будет больше, с кем-то ее, безусловно, меньше. Но вот эта общность крайне важна.

И, наверное, третий важный элемент — это вот то, спасибо, Владимир, о чем вы сказали: что очень важно вести спокойный, уважительный диалог. Очень легко хлопнуть дверью, очень легко сказать «вы не правы».

Но особенно, когда Россия находится в очень таком плотном, и вы прекрасно об этом знаете, кольце дезинформации, где многие страны специально делают так, чтобы наша точка зрения не доносилась, чтобы фактически наша точка зрения постоянно извращалась.

И поэтому мы во многом общаемся с людьми, которые, в общем-то, являются жертвой вот этой такой лжи и пропаганды. И поэтому донесение до них уважительно позиции России, позиции президента Путина — это, безусловно, очень важно, потому что титанические усилия предпринимаются, чтобы дезинформировать, не говорить правду и коверкать позицию России.

Мы общаемся с большим количеством стран: с странами в Азии, на Ближнем Востоке, в Северной Америке и так далее. И здесь важно просто понимать особенности. Когда ты понимаешь особенности, эта сложность уходит.

Например, какие-то страны в Азии (не будем называть, какие именно) в принципе часто ведут очень длинные переговоры, и там нельзя терять терпение, потому что эти переговоры могут занимать длительное время. Если ты не терпелив, то, соответственно, проиграешь — это особенность там.

Например, со странами Ближнего Востока для них очень важно искреннее уважение. Мы искренне восхищаемся некоторыми нашими партнерами на Ближнем Востоке, которые очень много достигли. Они чувствуют, что мы не просто пытаемся от них что-то взять или что-то им продать, а восхищаемся их достижениями, как и нашими собственными, и можем достигать и дальше.

Ну и, конечно, коллеги из Северной Америки — там очень большой аспект в том, что действительно очень-очень много дезинформации. То есть они во многом сразу настроены сильно негативно. И как найти общий язык с людьми, которые в общем-то настроены крайне негативно?

Некоторые встречи у нас были: там некоторые люди трясутся, некоторые сидят очень напряженно, то есть смотрят на тебя как на врага. И, соответственно, донесение нашей позиции, донесение позиции президента — оно, в принципе, даже с такими людьми возможно, просто до них надо уметь достучаться.

Во-первых, очень, безусловно, важно, что у России сильная позиция. Если у тебя слабая позиция, тебя хуже слышат. Поэтому, безусловно, очень важно иметь сильную позицию. Это раз.

Второе, безусловно, очень важно, что всё-таки Россия настроена на мир. Но на наших условиях. В принципе, это также очень важно, что, отстаивая наши интересы, мы настроены на позитивное движение вперёд.

И третье — это то, что, конечно, безусловно, очень важен поиск компромиссов. Потому что они должны быть, безусловно, в наших интересах. Они должны, безусловно, продвигать наши интересы. Но всегда можно найти что-то, что менее значимо нам и более значимо для кого-то другого.

И вот этот поиск различий в позициях он очень важен. Потому что многие люди смотрят на переговоры, как кто-то выиграл, а кто-то проиграл. На самом деле самые успешные переговоры — где мы думаем: «А как бы мы вместе могли сотворить что-то, чтобы работало хорошо, чтобы устраивало многие стороны и было крайне созидательно».

И вот этот аспект — не просто смотреть, кто выиграл, кто проиграл, а вместе создавать — это увлекательно. И мало того, этим даже можно увлекать наших серьёзных противников: из того, что они не хотят делать ничего конструктивного, перейти к тому, чтобы всё-таки посмотреть, какие могут быть варианты.

Мы опять-таки часто просто оперируем языком фактов. Вот, например, один такой факт меня поражает: многие люди, например, считают на Западе, что Россия каким-то образом не выполняла Минские договорённости.

Это неправда, но одно дело — мы говорим: это неправда, а другое дело — мы показываем цитаты госпожи Меркель и господина Олланда, которые соответственно были главами Германии и Франции, и которые честно говорят, что Минские договорённости были сделаны для того, чтобы купить Украине больше времени и накачать её оружием.

Поэтому, когда кто-то говорит неправду, очень важно очень чётко фактологически давать такой аргумент, который просто неопровержим. И кто же может поспорить с такими великими политическими деятелями, как Меркель и Олланд? Никто не может поспорить.

Так и движемся вперёд.

Во-первых, как вы знаете с самого начала — после американских выборов — мы пытались сыграть роль посредника, чтобы президент Трамп и его команда учитывали исторический контекст этого дела, не только интересы Украины, но и всех европейцев. Именно это и побудило меня организовать на полях открытия Нотр-Дам-де-Пари трехстороннюю встречу с президентами Трампом и Зеленским. Несмотря на трудный эпизод в Овальном кабинете, мы всегда старались создать динамику, чтобы президент Зеленский согласился на безусловное прекращение огня, что он в итоге и сделал в Джидде. Мы также работали над тем, чтобы Соединённые Штаты добились от России прекращения огня. Наша общая задача — создать условия для прочного и длительного мира. В этом ключе несколько дней назад я принимал в Париже господ Виткова и Рубио. В ночь с среды на четверг я разговаривал с президентом Трампом, призывая его занять более жёсткую позицию в отношении Путина. В Риме моей встречи с президентом Трампом не планировалось. Мы обменялись несколькими словами в базилике. Я повторил ему: «Нужно быть гораздо жестче с русскими». Затем прибыл президент Зеленский, и вместе с Киром Стармером мы провели совместное обсуждение. Мы призвали президентов Трампа и Зеленского возобновить доверительный диалог и обсудить организацию работы на ближайшие недели». Что они и сделали. Они убрали кресло переводчика, так как Владимир Зеленский предпочёл говорить на английском, и в итоге провели этот обмен мнениями.

Позже я ещё раз общался с Владимиром Зеленским и Дональдом Трампом. Вновь обратился к последнему с призывом к большей решимости в отношении России, чтобы заставить Владимира Путина согласиться на прекращение огня. Потом я снова встретился с Владимиром Зеленским после церемоний в вилле Бонапарте, где мы утвердили план работы на ближайшие недели. Цель состоит в том, чтобы американцы как можно скорее смогли приехать в Киев, чтобы установить условия для прекращения огня и тщательно проработать сопутствующие меры, которые обеспечат соблюдение перемирия со стороны Украины. Мы должны быть готовы вместе с американцами ужесточить риторику в отношении России для достижения прекращения огня. Мне кажется, что я убедил американцев в возможности эскалации угроз и, возможно, санкций, чтобы заставить Россию принять это перемирие.

Я на это надеюсь. В течение следующих восьми-десяти дней давление на Россию будет усилено. Я остаюсь осторожным, потому что часть уравнения зависит от Москвы. Нужно сохранять единство и устрашение. Я считаю, что нам удалось, благодаря этой встрече в Ватикане, вернуть давление на Россию. Именно этого мы и добивались, ведь было несправедливо, что всё давление оказывалось лишь на Украину. В этом нам помог Кир Стармер.

Думаю, он много слушал. Его команда вела переговоры о территориях и гарантиях безопасности. Но как можно обсуждать территории, когда продолжаются бомбардировки? Я сказал ему: «Ты видишь, что получил очень важное достижение — согласие украинцев на гарантии безопасности, чего прежде не было. Это важный результат марта, и его нужно ценить». Можно сказать, что была перепрыгнута ступень, и мы вместе расставили всё по местам.

Меня больше интересует мое участие в этих дискуссиях, чем место их проведения. В любом случае, мы всегда поддерживали украинцев. Участники, вероятно, будут искать нейтральные локации. Нас воспринимают справедливо как поддержку Украины в её сопротивлении. Мы должны быть здесь, быть голосом Европы и защищать наши интересы.

Надеюсь на это. Я говорю об этом с первой речи в Сорбонне в 2017 году. За последние месяцы европейцы явно увидели опасность. Некоторые недооценивали возможную изоляцию Европы, последствия американского ухода… Франция полностью выполнила свою роль, защищая интересы европейцев и находясь в центре этих дискуссий. В частности, последний Европейский совет в Брюсселе и недавняя встреча в Париже подтвердили, что Франция и Великобритания являются голосом Европы.

Не исключаю этого. Это имеет смысл. Всегда это хорошая возможность для дипломатического обмена с нашими европейскими партнёрами и не только. Суббота стала возможностью организовать этот диалог между США и Украиной. Это было важно, и помогло остановить негативную динамику. Следующие пятнадцать дней будут ключевыми для реализации прекращения огня и усиления давления. Фридрих Мерц приедет в Париж 7 мая с первым визитом в качестве канцлера. Я приму премьер-министра Польши 9 мая в Нанси для подписания договора о дружбе — это исторический первый шаг между Польшей и Францией, позволяющий создавать наши альянсы. Мы также укрепляем всё это стратегией европейского усиления.

В Черкасской области продолжаются работы по восстановлению подачи газа. После удара «шахедов» повреждена инфраструктура, критически важная инфраструктура, но это обычная гражданская инфраструктура. Россия в очередной раз ударила по объекту, который не имеет отношения к войне, а связан с людьми. Это произошло на фоне требований мирового сообщества к России прекратить эту войну и установить тишину.

То есть каждый новый день — это новое, четкое доказательство того, что на Россию нужно оказывать давление. Давление ощутимое, чтобы там, в Москве, были вынуждены заканчивать эту войну. Заканчивать войну, которая нужна только России. Мы в Украине не хотели этой войны ни на секунду и всегда говорим, что готовы максимально быстро работать со всеми партнерами, кто может помочь установить мир и гарантировать безопасность.

Еще 11 марта мы дали положительный ответ именно на американское предложение о полном прекращении огня. Мы предложили двусторонне России прекратить удары, по крайней мере, по гражданским объектам, хотя бы по ним. Также предложили сделать полным и продлить на 30 дней прекращение огня на Пасху. Россия постоянно отвергает всё это и манипулирует мировым сообществом. Пытается обмануть Соединённые Штаты. Сейчас — новая попытка манипуляции. Почему-то все должны ждать 8 мая.

И только тогда прекращать огонь. Чтобы обеспечить Путину тишину на время парада. Мы ценим жизнь людей, а не парад. Именно поэтому мы считаем, мир считает, что нет причин ждать 8 мая. И огонь должен быть прекращен не на несколько дней, чтобы потом снова убивать. Немедленное, полное и безусловное прекращение огня.

Как минимум на 30 дней, чтобы обеспечить надежный и гарантированный фундамент для реальной дипломатии. Мы подтверждаем наше предложение, остаётся в силе и американская инициатива. Россия знает, что делать и как реально прекратить огонь. И мы считаем, что давление мира, давление США может вынудить Россию дать именно такой ответ, который необходим.

Сегодня провёл совет с нашими дипломатами. Мы готовим встречи, готовим переговоры с нашими партнёрами. Украинское участие будет на необходимых для нашего государства саммитах. Приоритет очевиден — ПВО. Безопасность для наших людей. Поддержка для Украины. Поддержка для дипломатии. Чтобы Россия потеряла возможность затягивать войну.

Также сегодня наши правительственные представители отчитались. Представители Украины в переговорах с Соединёнными Штатами Америки по соглашению о экономическом партнерстве. Документ стал значительно сильнее, более равноправным, и может стать взаимовыгодным для наших народов — для Украины и для Америки.

Русские и украинцы прекратили воевать? Нет. Но добились ли мы за последние три месяца большего прогресса, чем за предыдущие три года? Безусловно. И даже украинцы, и европейцы, и русские, пусть и порой с некоторой неохотой, признают, что дипломатия Дональда Трампа продвинула процесс гораздо дальше за несколько месяцев, чем за предыдущие годы. Это большое достижение.

Я не хочу забегать вперёд и говорить о ходе переговоров, ведь они всё ещё в самом разгаре. На самом деле, сегодня утром у меня был разговор именно об этом. Вот как я это объяснял, Чарли: если бы люди могли увидеть ситуацию изнутри, они поняли бы, что иногда ты невероятно разочарован украинцами, иногда — русскими. Такова природа переговоров — шаг вперёд, шаг назад.

Иногда хочется просто сдаться, но президент Трамп не позволяет этого. Он не даёт нам поднять руки и сказать: «Знаете, всё это абсурд». Он заставляет нас постоянно возвращаться за стол и искать решение, пытаясь свести стороны вместе. Сейчас именно там мы и находимся. Есть русские со своим вариантом мирного урегулирования, и есть украинцы с другим.

Главный прорыв в том, что нам удалось заставить обе стороны говорить о том, что им нужно для прекращения борьбы. Но потребности каждой стороны разные, и задача дипломатии — попытаться их объединить. Я не могу со 100% уверенностью сказать, Чарли, что у нас это получится, но мы очень стараемся. Сегодня я настроен более оптимистично, чем две недели назад, а тогда я был более оптимистичен, чем два месяца назад.

Мы движемся вперёд. Всё идёт своим чередом. Иногда приходится давить, иногда быть мягче, иногда использовать мотивацию, иногда — наказания. Это сложная работа, но именно за это американский народ и избрал администрацию Трампа.

Если же война не прекратится, Чарли, позволь сказать последнее: украинцы не смогут выиграть. В основных СМИ есть странное представление, будто если конфликт затянется на годы, русские рухнут, украинцы вернут свои территории, и всё станет, как прежде. Но это не та реальность, в которой мы живём. Если война затянется, общества обеих стран могут разрушиться. Демографическая ситуация в обеих странах — катастрофична. Продолжение войны приведёт к миллионам погибших и риску ядерного конфликта.

Этот конфликт должен закончиться. Политика администрации — добиться именно этого. Я гарантирую, что президент требует от всех, включая меня, работать на достижение этой цели.

Министерство обороны Российской Федерации с глубоким прискорбием сообщает о трагической кончине заместителя начальника Главного оперативного управления Генерального штаба Вооружённых Сил России, генерал-лейтенанта Ярослава Ярославовича Москалика, который погиб 25 апреля 2025 года.

Ярослав Ярославович Москалик родился 22 августа 1966 года в городе Ангрен Ташкентской области Узбекской ССР. С 1983 года служил в Вооружённых Силах Российской Федерации. Окончил Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище (1987), Общевойсковую академию ВС РФ (2002) и Военную академию Генерального штаба ВС РФ (2010). Прошёл путь от командира мотострелкового взвода до заместителя начальника Главного оперативного управления Генштаба.

Его служба была неразрывно связана с защитой Родины: с 2002 по 2005 годы он принимал участие в контртеррористической операции на Северном Кавказе; в 2015 году участвовал в планировании операции в Сирии и последующей работе по урегулированию кризиса в регионе. С 2015 по 2021 гг. Ярослав Москалик входил в делегацию Минобороны России в Минской контактной группе по вопросам безопасности.

С началом специальной военной операции генерал-лейтенант Москалик руководил дежурной сменой Группы боевого управления Генштаба, осуществляя мониторинг ситуации в зоне операции. За выдающиеся заслуги в обеспечении обороноспособности страны он был награждён орденами «За заслуги перед Отечеством» IV степени, Александра Невского, Жукова, «За военные заслуги» и другими государственными и ведомственными наградами, удостоен почётного звания «Заслуженный военный специалист Российской Федерации».

Светлая память о талантливом военачальнике, отважном офицере, верном сыне России генерал-лейтенанте Ярославе Ярославовиче Москалике навсегда сохранится в наших сердцах. От имени Министерства обороны и коллег выражают глубокие соболезнования: А.Р. Белоусов, В.В. Герасимов, Л.В. Горнин, А.Е. Цивилева, В.П. Горемыкин, О.Г. Савельев, А.М. Булыга, Ю.Б. Б. Евкуров, А.Ю. Криворучко, А.В. Фомин, П.М. Фрадков, В.В. Селин, О.Л. Салюков, В.М. Афзалов, А.А. Моисеев, С.В. Каракаев, А.В. Головко.