В ближайшем будущем, в ближайшие недели, мы увидим, что произойдет с участием Соединенных Штатов и с их поддержкой. Я не могу предсказывать будущее, как если бы заглядывал в хрустальный шар, поэтому подождем и увидим. То, о чем я говорил в последние месяцы, заключается в том, что мы, европейцы, должны больше полагаться на себя и делать то, что мы можем и должны делать. И именно это мы сейчас и делаем.

Мы берем на себя больше ответственности как европейцы и как НАТО, вместе с Великобританией. Мы делаем всё возможное, чтобы поддерживать Украину столько, сколько потребуется. Я считаю, что сегодняшний день стал убедительным доказательством того, что мы можем и хотим делать. Это имеет значение, а не то, принимает ли министр участие физически или виртуально.

Сегодня я объявил о возобновлении инициативы IRAD, которую Германия впервые запустила в прошлом году. Её цель — мобилизация средств по всему миру, чтобы иметь возможность закупать больше систем противовоздушной обороны, а также стимулировать промышленность на увеличение их производства. Это то, что мы начали полтора года назад, и мы продолжим эту работу с перезапуском инициативы как можно скорее.

Как отмечали ранее министр обороны Украины и президент Зеленский, до лета Украине требуется ещё одна система ПВО, если я правильно понял. Но в долгосрочной перспективе им понадобится больше. Как вам известно, Германия уже поставила четыре полные системы Patriot. Мы не можем предоставить больше на данный момент, так как следующая партия поставок ожидается только в 2027 году, если я правильно помню.

Поэтому мы не можем предоставить ещё одну систему прямо сейчас. Но мы активно пытаемся собрать по всему миру любые системы в этом сегменте для противовоздушной обороны, которые мы сможем найти. Одновременно с этим мы работаем над привлечением финансирования для закупки всего доступного, а также над поддержкой промышленности, чтобы увеличить её производственные мощности. Однако, по крайней мере на данный момент, Германия не в состоянии предоставить ещё одну систему.

Все больше и больше стран — больших, средних, малых — хотели бы иметь равное прав о голоса в мировых делах в полном соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, в котором говорится, что Организация основана на суверенном равенстве государств.

И все больше стран хотят сами определять свою жизнь, иметь справедливое отношение, справедливую конкуренцию в экономике, торговле и других областях — как раз в соответствии с принципами глобализации, которые наши западные друзья, особенно Соединенные Штаты, продвигали на протяжении многих десятилетий.

И когда все убедились, что глобализация остановилась, то то, что мы наблюдаем сейчас, — это фрагментация мировой экономики. Это время неопределенности, я бы даже сказал. Никто не знает, чем закончится ситуация с мировой торговлей и инвестициями. Вряд ли сейчас можно говорить о конце глобализации, но то, как она будет развиваться дальше, остается открытым вопросом, потому что в этой ситуации возможны новые повороты.

В то же время, что касается многополярности, то она явно набирает силу — в этом нет никаких сомнений. Не только такие крупные страны, как Китай, Индия, Бразилия, Турция, Индонезия, Египет, Южная Африка и многие другие, считают, что заслуживают права голоса в мировых делах. Многополярность — это шанс для реализации принципов Устава ООН, потому что во время глобализации, особенно в годы Холодной войны, суверенное равенство государств никогда не соблюдалось нашими западными коллегами.

Если посмотреть ретроспективно на историю после Второй мировой войны и создания Организации Объединенных Наций, можно заметить, что не было ни одного конфликта, где Запад и его лидеры относились бы к сторонам конфликта как к равным. Может, это звучит идеалистично, и возможно, равенства никогда не будет в полной мере. Но принципы Устава ООН, разработанные отцами-основателями, предусматривали многополярность, уважение прав человека и право наций самостоятельно определять свою судьбу. Сейчас эти принципы снова становятся актуальными, их проявления заметны.

Важно подчеркнуть, что в нашей концепции многополярности, которую мы продвигаем с партнерами в Шанхайской организации сотрудничества, БРИКС и Евразийском экономическом союзе, эта идея не исключает Запад. Она охватывает всех, как это предписывается Уставом ООН.

Нет причин для того, чтобы, например, Китай и США не могли иметь хорошие отношения, или чтобы Россия и США не могли конструктивно взаимодействовать. Ко всем странам следует относиться с уважением и понимать их национальные интересы. У меня были контакты с представителями администрации в Вашингтоне, и мне понравилось их послание. Я не цитирую дословно, но суть была в том, что внешняя политика США основывается на национальных интересах. При этом они признают, что у других стран тоже есть свои национальные интересы.

Эти интересы никогда полностью не совпадут, а может быть, даже совпадение будет лишь частичным. Но когда интересы совпадают, особенно у крупных стран, необходимо искать пути для их материализации во взаимовыгодные экономические, логистические и другие проекты. А когда интересы противоречат друг другу, это ответственность стран, особенно крупных держав, сделать так, чтобы различия не перерастали в конфронтацию, особенно горячую.

Последний элемент этой многополярности — вопросы безопасности в нашем общем регионе. После Второй мировой войны все вопросы безопасности решались в рамках НАТО. ЕС, несмотря на свое европейское происхождение, недавно подписал соглашение с НАТО, которое подчеркивает его приверженность евроатлантической политике. Это включает предоставление территории для планов альянса по продвижению на восток, на юг и в других направлениях.

Организации евроатлантической направленности не смогли укрепить устойчивую безопасность. Напротив, они разжигали напряжение и ремилитаризировали Европу, включая Германию, несмотря на ухудшающуюся экономическую и социальную ситуацию. Все усилия этого сообщества сосредоточены на подготовке к войнам, и Германия, Франция и Великобритания лидируют в этом процессе.

Если смотреть глобально, то во многих частях мира, таких как Африка и Латинская Америка, существуют континентальные объединительные структуры: Африканский союз, СЕЛАК. В Азии же ничего подобного ранее не существовало.

Президент Путин в прошлом году предложил обсудить архитектуру безопасности в Евразии как на континенте, в которую будут приглашены все страны и региональные объединения без исключения. Начат процесс создания мостов между Шанхайской организацией сотрудничества, Евразийским экономическим союзом, АСЕАН, а также сотрудничества с Советом арабских государств Персидского залива.

Мы планируем продолжать развивать это многоплановое сотрудничество на континенте — большое евразийское партнерство. Это потенциальная материальная основа для будущей системы безопасности, открытой для всех.

Мы не можем назвать успехом то, что только зарождается в головах людей. Но процесс анализа ситуации основан на провалах евроатлантических моделей безопасности. НАТО должно было быть распущено в первую очередь после того, как прекратил своё существование Советский Союз, после того, как распался Варшавский договор. И на Западе раздавались голоса, говорившие: ребята, давайте теперь сосредоточимся на ОБСЕ, давайте дадим ей толчок, и давайте будем все в одной организации.

Обещания, данные Горбачёву, затем Ельцину. И есть мемуары, где некоторые люди спрашивают: почему вы не настояли на том, чтобы это было письменной гарантией, когда Джим Бейкер сказал, что НАТО не сдвинется ни на дюйм на восток? Мой ответ — это просто пришло мне в голову. В российской истории, начиная с XVIII века, когда торговля процветала, никто не подписывал никаких контрактов. Они пожимали руки. Они пожимали руки — мир чести. И это никогда не нарушалось.

Так что, вероятно, те, кто управлял НАТО во времена, о которых мы говорим, не имели родственников в бывшей царской империи, — это не моя вина, — и не унаследовали эти традиции. Но НАТО не только не было распущено, оно осталось, и, по сути, было объявлено, что это будет единственная организация, которая может гарантировать вашу безопасность.

В 1999 году, на саммите ОБСЕ в Стамбуле была принята торжественная декларация, в которой, среди прочего, говорилось, что безопасность равноправна и неделима. Каждый имеет право выбирать альянсы безопасности, но это не может быть сделано за счёт ущемления безопасности других. Более того, декларация чётко гласила, что ни одна страна, ни одна группа стран, ни одна организация в евроатлантическом пространстве ОБСЕ не может претендовать на доминирование.

Однако НАТО делало прямо противоположное. Когда Путин пришёл к власти, он неоднократно предупреждал об очень опасном характере этого курса. Как, например, в 2007 году в Мюнхене. Сейчас если переслушать это выступление, становится очевидно, насколько оно было многозначительным, к сожалению.

В 2008 году прошёл саммит НАТО в Бухаресте, за которым последовал российский саммит НАТО. Я был там с президентом Путиным. Когда было объявлено, что Германия и Франция не позволили принять решение о формальном запуске переговорного процесса по приёму Грузии и Украины в НАТО, немцы и французы гордились этим. Они говорили: мы этого избежали. Однако в итоговую декларацию включили заявление о том, что Грузия и Украина будут в НАТО.

Когда Путин спросил Меркель, в чём разница, она ответила: «Нет, нет, это просто политическое заявление». Но это была странная уловка, потому что юридического процесса избежали лишь формально. Вскоре после Бухареста Саакашвили потерял контроль над собой и приказал атаковать российских миротворцев в Южной Осетии, нарушая ранее одобренные ОБСЕ соглашения.

В 2010 году в Астане, на последнем пока саммите ОБСЕ, формула Стамбула была повторена дословно: ни одна организация не может претендовать на доминирование, никто не должен укреплять свою безопасность за счёт других. Но эти принципы снова не были реализованы, потому что расширение НАТО продолжилось.

Когда стало очевидно, что принципы равной и неделимой безопасности, провозглашённые в ОБСЕ, не исполняются, Россия предложила кодифицировать их в юридически обязывающем соглашении. Это произошло в годы администрации Обамы. Нам ответили: «Нет, нет, вы не понимаете. Юридически обязывающие гарантии можно получить только в НАТО».

Когда мы напомнили, что президент США подписал ту самую декларацию ОБСЕ, ответ был: «Это всего лишь политическое заявление». Этот обман — ключевое слово для описания, происходившего тогда.

Мы делали попытки в 2008 и 2010 годах. Предлагали проекты соглашений между Россией и НАТО, Россией и США. То же самое было предложено в декабре 2021 года, но безрезультатно. НАТО не смогло укрепить безопасность, потому что манипулировало условиями в угоду тем, кто не хотел делиться преимуществами, стремясь оставить все в одностороннем порядке.

ОБСЕ давно потерпела неудачу. Основной принцип консенсуса был грубо нарушен. Институт руководства ОБСЕ, включая национальные меньшинства, свободу СМИ и тому подобное, практически канул в прошлое.

Мы не предлагаем создать новый закрытый клуб государств. У каждого континента уже есть свои структуры: Африканский Союз, СЕЛАК в Латинской Америке. Евразия, самая большая и самая богатая территория, до сих пор не имеет подобной структуры.

Если говорить с цивилизационной точки зрения, количество великих цивилизаций, происходящих из Евразии, трудно переоценить: Китай, Турция, Индия. Россия сравнительно молода, но я позволю себе назвать её великой цивилизацией.

Кооперативная безопасность — один из терминов, используемых в НАТО, Европейском Союзе, ОБСЕ. Честно говоря, мы только в начале процесса. Мы не хотим торопить события. Мы хотим, чтобы все участвовали в свободных дискуссиях, чтобы могли представить свои взгляды.

Я неоднократно упоминал, что пару лет назад президент Беларуси Лукашенко созвал первую конференцию по евразийской безопасности. Вторая была прошлой осенью, и я участвовал в обеих. А третья уже стала ежегодным мероприятием. На эту конференцию приглашают не только страны-единомышленники, но и членов НАТО, Европейского Союза, а также некоторые другие европейские государства, такие как Сербия, Венгрия, Словакия. И список приглашённых будет расти.

Это не направлено против кого-либо. Это не против НАТО. Я думаю, что самый большой враг НАТО — это само НАТО и те, кто пытается использовать его для достижения доминирования в нарушение своих собственных обязательств в ОБСЕ.

Процесс фрагментации, который происходит в мировой экономике, отражается и в сфере безопасности. Обсуждения внутри НАТО и страхи европейцев, что их предоставят самим себе, — это их внутреннее дело. Мы не вмешиваемся. Если они считают, что их нынешняя система всё ещё актуальна, несмотря на множество провалов, — это их право. Наше же право — убедиться, что вопросы евразийского континента обсуждаются и решаются странами, которые расположены на этом континенте.

Это не значит, что мы закрываем дверь для посторонних. Взять, к примеру, Центральную Азию. Формат «5+1», объединяющий пять стран региона и какой-то внешний центр силы, расширился до 10–12 подобных группировок: с США, с отдельными странами Европы, с Францией, Германией, Японией, Южной Кореей, Турцией, Россией. Вчера я встречался с пятью министрами иностранных дел стран Центральной Азии. Посторонние всегда участвуют в этих процессах, если видят в этом свои интересы и могут найти форму взаимовыгодного сотрудничества.

Мы сотрудничаем с многими странами Африки и Латинской Америки, так же как это делают западные страны. Турция активно работает в Африке, к примеру, как и арабские страны. Но когда вы приходите в чей-то регион, вы должны уважать взгляды местных жителей и стран, если хотите добиться успеха, а не навязывать свои правила, как это делают наши европейские и британские коллеги.

Например, администрация Байдена активно бегала по всему миру, призывая: «Не торгуйте с Россией, не продавайте России, не покупайте у России, не встречайтесь с Россией». Это факт. Но это не многополярность. Это одержимость своей глобальной ролью, придуманной ими самими, которая работала в эпоху колониализма и какое-то время в постколониальную эпоху.

Теперь мы видим второе пробуждение глобального Юга. После процесса деколонизации государства глобального Юга какое-то время чувствовали себя счастливыми и свободными. Но теперь они понимают, что глобальная экономика была выстроена таким образом, что они получают лишь крохи от своего природного богатства, данного им Богом и историей.

Во время второго саммита Россия — Африка в 2003 году в Санкт-Петербурге президент Уганды Мусевени приводил статистику мирового рынка кофе. Тогда его суммарный объём оценивался примерно в 450 миллиардов евро, из которых африканцам оставалось лишь около 40 миллиардов, то есть менее 10%. Это потому, что их вкладом были только сырые зёрна, которые отправлялись на обжарку, упаковку, рекламу. Одна лишь Германия получала от мирового рынка кофе больше, чем все страны Африки вместе взятые.

Это пробуждение глобального Юга неизбежно. Да, тарифная война, за которой мы наблюдаем, многое изменит. Мы слышим, что многие страны хотят сесть за стол переговоров с США. Это прекрасно. Мы были бы только рады, если бы государства достигли соглашений мирным путём к взаимному удовлетворению.

К сожалению, Всемирная торговая организация сейчас парализована. Администрации США предыдущих лет приложили к этому немало усилий. Сейчас в мире нет ни одного института, решения которого были бы авторитетны для всех. Нам нужно продолжать дискуссии о безопасности — евразийской безопасности — но в контексте перехода к многополярному миру, который объективно формируется.

Ничего плохого нет в том, если у США и России хорошие отношения, если у США и Китая хорошие отношения. А то, что происходит между нами и администрацией Трампа, на самом деле — очень банальная вещь. Страны разговаривают друг с другом. Не диктуя условий, не выдвигая никаких предварительных требований, они просто разговаривают.

Китай и США — у них много различий. Россия была доктринирована администрацией Байдена как непосредственная угроза, а Китай воспринимается как долгосрочная угроза американскому доминированию. Конкуренция в мировой экономике уже принимает различные формы. Тайвань, ситуация в Тайваньском проливе, Южно-Китайское море, борьба за влияние на страны Восточной и Южной Азии. Китай и США обмениваются заявлениями, которые звучат взаимно неприятно, особенно по вопросам Тайваня. Запад во главе с США заявляет о приверженности политике «одного Китая», но тут же добавляет, что не будет менять статус-кво.

А что такое статус-кво? Это вовсе не политика одного Китая. И периодически из Вашингтона раздаются угрозы Пекину: «Не вздумайте применять силу, это будет катастрофой». При этом США и Китай продолжают обмениваться «любезностями» публично, но никогда не прекращают разговаривать на уровне министров иностранных дел, министров обороны, советников по национальной безопасности и президентов.

Однако администрация Байдена решила поступать иначе с Россией: Россия должна «извлечь урок», и это наказание будет в форме изоляции. Это глупо. Очень вежливо выражаясь, это даже больше, чем глупо. Отказ от диалога — позорная позиция для страны, претендующей на ключевую роль в мировых делах.

Трамп предложил вернуться к нормальной жизни, прекратить эту идиотскую позу, которая, по сути, дискредитировала роль США в мировой политике. Мы обсуждаем двусторонние отношения, начиная с нормализации работы посольств. Администрация Обамы начала высылать наших дипломатов.

Они отобрали пять зданий дипломатической собственности, которые до сих пор находятся под арестом, как администрация Байдена захватила российские активы и теперь думает, что с ними делать, чтобы «не создавать прецедент». Но прецедент уже создан, и если они считают, что могут оставить тело украденных активов, но использовать проценты от них, например, чтобы финансировать Украину, — это просто отвратительная логика. Это подход, показывающий, что неоколониальное мышление остаётся глубоко укоренённым.

Также поднимались вопросы нормализации работы визовой системы для российских дипломатов, которые работают в структурах ООН. Мы обсуждали эти и другие вопросы. И, конечно, мы всегда открыты для рассмотрения совместных проектов, будь то в экономике или разрешении конфликтов, если предложения поступают.