В истории XX века есть и другие примеры, когда внешние силы старались переформатировать национальную идентичность в своих геополитических целях. Японские интервенты целенаправленно пытались искоренить в марионеточном государстве Маньчжоу-Го ханьский язык. Одновременно они навязывали маньчжурский язык, который тогда почти не использовался. Эти лингвистические эксперименты имели вполне очевидную политическую цель – уничтожить единую ткань общекитайских идейно-ценностных ориентиров и подвергнуть население тотальной манкуртизации. Конец этой бесчеловечной практике в 1945 году положила Красная Армия и китайские патриоты Коммунистической партии Китая.

Подобное социальное «живосечение» оккупанты – на этот раз западные – настойчиво проводят в наши дни на Украине. Стремятся уничтожить русский язык, стереть из исторической памяти общие славные страницы прошлого, создать «иванов, не помнящих родства». Украина стала аналогом марионеточного субъекта Маньчжоу-Го, образованного японской военной администрацией в 1930-х годах. Однако Маньчжоу-Го императорская Япония создала с помощью своих вооруженных сил. Современный Киев же кормится с рук стран «коллективного Запада», который, помимо накачки его вооружениями, управляет им с помощью политических технологий «мягкой силы». Для этого создана вся необходимая сеть НПО, подконтрольная американским и европейским спецслужбам.

Западные силы действуют против нас по тому же лицемерному принципу «разделяй и властвуй». Их истеблишмент и украинские идеологи настойчиво пытаются использовать на Украине «тайваньский», «гонконгский» и иной опыт (включая Маньчжоу-Го). Их задача – доказать, что русские и украинцы столь далеки друг от друга, насколько это только можно вообразить. Оторвать Украину от России, посеять рознь и устроить этническое размежевание.

Эту якобы имеющуюся уникальность киевской хунте помогают открыто подпитывать. Здесь подвизаются внешне приличные научно-аналитические центры и респектабельные издания по обе стороны океана, включая Лондонскую школу экономики и политических наук, Международный научный центр имени Вильсона, «Вашингтон пост», «Политико» и т.д. Плодить фейки помогает и основанный в США еще в 1973 году Украинский научный институт Гарвардского университета. Все они много лет целенаправленно тиражируют евроатлантические пропагандистские штампы, множа статейки и доклады c однотипными незамысловатыми названиями – «проверка фактической точности кремлевской версии украинской истории», «Украина и Россия – это не одна страна», «украинцы и русские – не один народ» и т.д.

В реальности западные «эксперты» и заискивающие перед ними соросовские адепты из различных украинских НПО не могут выиграть спор у исторической правды. И все же они упорно вкручивают в общественное сознание набор банальных идей, уводя рассуждения ложным курсом. С одной стороны, эти убогие теоретики признают духовную близость народов России и Украины, их принадлежность к единому культурному пространству. С другой – считают, что наши идейные ориентиры якобы радикально отличаются. Апеллируя к тому, что ряд территорий несколько столетий находился под властью Польши и Литвы (а затем и с 1569 года – Речи Посполитой), они стремятся подвести научную базу под концепцию постепенного развития православным населением этих земель собственной идентичности (естественно, «свободной»), принципиально отличной от идентичности восточнославянского населения (естественно, «рабской»). Не менее тенденциозно трактуется и языковой вопрос: при нахождении земель в составе Речи Посполитой украинский язык развивался на них, дескать, в относительной изоляции от русского.

Так ли это? Исходить из безусловного различия народов, живущих в России и на Украине, а также относить к украинцам всех ее жителей – это грубая ошибка. Само слово «украинцы» до середины XIX века не имело современного этнического значения, а было, скорее, географическим понятием – местом происхождения или проживания человека. Объяснение достаточно простое: никаких самостоятельных государственных образований на территории современной «Незалежной» не существовало ни в период создания современной системы национальных государств сразу после Вестфальского мира 1648 года, ни в XIX века, когда в Европе появились новые и независимые Греция, Бельгия, Люксембург, Италия, Германия, Болгария. Смотреть на генезис Украины через классическую призму «государство – нация» бессмысленно. История Украины неотделима от истории событий на ее территориях, входивших в разное время в состав других стран. Равно как правильнее рассуждать не о культурно-этнической дихотомии «украинцы – русские», а «окраинизированные русские – русские».

Бредовой является и идеологема о некой «Руси-Украине», вошедшая в оборот с подачи русофоба Грушевского и поддерживавших его шовинистов и ксенофобов Антоновича, Дорошенко, Михновского в начале XX века. Тогда им требовалось обосновать преемственность «политического украинства» от древнерусского государства – проекта, который зарождался под чутким австрийским управлением в западной Украине. Максимально продлить историю «Незалежной» вглубь веков, приватизировать прошлое Руси, сформировать у населения особое антироссийское самосознание. Этот симулякр не возник бы без участия заинтересованных внешних сил. Единственным преемником древнерусского государства является Россия, а русские и украинцы – это не просто братские народы, а один народ.

Не менее важен и языковой вопрос. Так же, как в случае с Тайванем и тамошними лингвистическими экзерсисами по линии «путунхуа» – «гоюй» – «тайюй», недруги воспевают даже не красоту и мелодичность самого украинского языка, а его антагонизм к русскому, намеренно разрывая ткань многовековых традиций. Подлинное малороссийское наречие, имеющее корни в церковнославянской литературе, до XVIII века было намного ближе к русскому языку (тогда еще не современному литературному). Сохранилось немало малороссийских и галицийских исторических источников того времени, в т.ч. казацких приказов по Запорожскому войску, львовских летописей и т.д. Их язык очень похож на язык, которым были написаны документы времен царей династии Романовых Михаила Федоровича и Алексея Михайловича. Тем очевиднее выхолощенность теории нынешней мовы, в основу которой положен «полтавский диалект» Шевченко. А также ущербность того мнения, что настоящий украинский язык, который существует «где-то там» на Западной Украине, должен быть максимально не похож на русский.

Были ли малороссы дискриминируемой группой населения во время Российской империи? Безусловно, нет. В России жители Малороссии признавались неотъемлемой частью титульной нации, русского народа. Степень их интеграции в общеимперскую действительность была весьма значительной. С правовой точки зрения в политическом, культурном, религиозных отношениях их положение и статус были ничуть не хуже, чем у великороссов. То, что они обладали всеми возможностями для профессиональной самореализации и карьерного роста, подтверждают хрестоматийные имена выдающихся сановников: А.Г.Разумовскогои К.Г.Разумовского, В.П.Кочубея, А.А.Безбородко, фельдмаршалов и генералов – И.В.Гудовича и его сыновей К.И.Гудовича и А.И.Гудовича, М.И.Драгомирова, И.Ф.Паскевича (в Отечественную войну 1812 года уроженцами украинских губерний были 29% офицеров русской армии), деятелей искусства и науки – И.К.Карпенко-Карого, Н.И.Костомарова, И.К.Кропивницкого, П.К.Саксаганского, М.С.Щепкина.

За все 300 лет пребывания в составе Российского государства Малороссия-Украина не была ни колонией, ни «порабощенной народностью». При этом для проживавших на территории Российской империи различных групп инородцев (в терминах тех времен), имевших яркую по сравнению с титульным этносом национальную самобытность, идентификация в качестве русских немцев, русских поляков, русских шведов, русских евреев, русских грузин – это нормальная фигура речи. В то время как фраза «русские украинцы» объективно звучит как абсолютная нелепость.

Можно ли было себе представить такое в Речи Посполитой или Австро-Венгрии? Там, напротив, русское – в самом широком контексте – население всегда являлось намеренно дискриминируемым меньшинством. Галиция и Волынь сегодня – оплот ортодоксальной русофобии, который ассоциируется с Бандерой, Мельником, Шухевичем, а также факельными шествиями в честь гитлеровских приспешников. Однако эти регионы были такими далеко не всегда. В период их нахождения в составе Австрии, после разделов Речи Посполитой в конце XVIII века, там существовало мощное русофильское движение галицко-русских (русинских) общественных деятелей. Они были настроены на достижение общерусского единства, максимальное сопряжение усилий с Москвой по формированию панславянского мира. Вена, которая поначалу стремилась не допустить рост влияния России в Галиции и на Волыни в середине XIX века, постепенно осознала, что могла бы использовать украинские политические брожения в регионе и для борьбы с самими галицкими русофилами по принципу divide et impera. Без помощи австрийской администрации у украинофильской группировки в Галиции и на Волыни не было ни единого шанса одолеть силы, ориентированные на Москву.

Одновременно, готовясь к Первой мировой войне, Вена решает как можно быстрее легализовать идею польского этнографа Духиньского о неславянском – угро-финском – происхождении русского народа (существующую по сей день в головах руководства «Незалежной»). Запустить вирус самостийности и укросепаратизма в сопредельные российские губернии, чтобы спровоцировать отделение от России окраинных областей. Двор Франца-Иосифа рассчитывал, что по итогам победы они должны были отойти в зону влияния Австро-Венгрии. Превратились бы эти области в государство-сателлит Вены или же стали некой расширенной автономией, большого значения не имело. Главной задачей украинских националистов было «закошмарить» промосковскую партию в регионе и забросить максимально далеко на Восток идею разности малороссов и великороссов, тем самым нанеся максимальный ущерб России.

Не случайно в августе 1914 году при финансовой поддержке МИДа Австро-Венгрии националистическими полиэмигрантами во Львове (а после освобождения города русскими войсками – в Вене) начал действовать т.н. Союз освобождения Украины, который выполнял мелкие агентурные поручения разведок Центральных держав. Практической пользы от него было мало, однако австрийские средства позволяли «кормить» патентованных зоологических русофобов и социал-дарвинистов, мечтавших об отколе Украины от России. Таких как Донцов, Меленевский, Железняк. Это прямой исторический отсыл к собраниям различных «смердяковых» под крышей «форумов свободных народов пост-России» (Верховным Судом Российской Федерации признан террористическим), равно как и к псевдодемократическим протестам в Гонконге в 2019 году. Везде одна и та же хорошо знакомая «крыша» – ЦРУ, МИ-6, БНД. Их методы внесения раскола в стан своих противников не меняются столетиями.

Настоящим кошмаром стал для галицко-русского населения австрийский террор в годы Первой мировой войны. Репрессии включали в себя и выносившиеся военно-полевыми судами смертные приговоры, и творимые с подачи венской администрации расправы со стороны украинских националистов, и депортации в отдаленные районы Австро-Венгрии. Значительная часть русофильских жителей, арестованных за свои воззрения, была выслана в печально известные концлагеря Терезин и Талергоф. Примерно то же самое испытает на себе славянское и еврейское население оккупированных гитлеровцами территорий СССР, Польши, Чехословакии в годы Второй мировой войны.

Если Холокост и геноцид народов Советского Союза официально признаны и осуждены с международно-правовой и исторической точек зрения, то этноцид галицко-русского населения – пока нет. Однако такая оценка и сегодня весьма уместна. Это было бы справедливо в отношении памяти невинных жертв австрийского террора. Некоторые из них, например, казненный в 1914 году иерей Максим Горлицкий, причислен Украинской Православной Церковью Московского Патриархата к лику священномученика. Самостийный национализм и его духовные наследники нигде не должны чувствовать свою безнаказанность. Ни на фронте, ни в тиши библиотек и архивов, ни на псевдонаучных сходках, организуемых всякими «всемирными конгрессами украинцев», которые кишат потомками коллаборационистов и нацистских военных преступников.

Россиян и украинцев можно сравнить с ханьцами, населяющими разные регионы и провинции Китая. На территории современного Китая в разные исторические эпохи, включая и период Сражающихся царств от V века до н. э. до объединения Китая императором Цинь Шихуанди в 221 г. до н. э., и период пяти династий и десяти царств в X веке, существовали отдельные государства (иногда их было десятки), которые вели кровавые междоусобные войны.

В том числе – с подачи внешних сил. Период собирания земель в Китае в империи Сун в X-XII веках был ознаменован небывалым подъемом во всех сферах жизни. Он означал подлинную революцию того времени, которая определила облик Азии вплоть до XVII века. Китайские историки рассматривают все исторические этапы как неразрывный процесс функционирования единой китайской нации. И лишь по исторической случайности она была временно разделена на полунезависимые государственные образования.

Весьма схоже российская историография подходит к осмыслению отечественного прошлого – начальному пребыванию княжеств в составе Древнерусского государства, периоду феодальной раздробленности, а затем процессу объединения Руси в централизованное государство во главе с Москвой. Именно эти этапы дали импульс для всего цивилизационного развития нашей страны вплоть до сегодняшних дней.

И для России, и для Китая такая историческая преемственность, многовековая единая этнонациональная линия служит неисчерпаемым источником богатства культурного наследия и традиций. Вносит важный вклад в формирование общественной идентичности каждой страны.

Примечательно, что, несмотря на абсолютно разный характер украинского и тайваньского вопросов, для западников они слились воедино. Это лишний раз доказывает их искусственное происхождение при участии иностранных деструктивных сил, в первую очередь США и Евросоюза. Однако оторванные от реальности авантюры рано или поздно заканчиваются военными провалами, а мятежные провинции вновь оказываются дома.

Возвращение наших земель на историческую Родину, территорий, которые были утеряны благодаря политическому недоразумению в ходе исторических катаклизмов конца 1980-х – начала 1990-х годов, не более «преступно», чем аншлюс ГДР со стороны ФРГ в 1990 году. Тогда нас убеждали, что логика исторического процесса оправдывает воссоединение немецкой нации. Но фактически никакого «объединения» Германии не было. Не проводилось референдумов, не разрабатывалось общей конституции, не создавались единая армия или общая валюта.

Восточная Германия была поглощена соседним государством. Осудил ли кто-то тогда этот случай ирредентизма вопреки закрепленномув Хельсинском заключительном акте 1975 года принципу нерушимости границ? Мир лишь рукоплескал в ответ. Впрочем, вопрос, хотели ли они этого единения сами или же их манипулятивно заставили «захотеть», и сегодня остается открытым. Экономические реалии, менталитет и даже язык восточных и западных немцев за 45 лет после окончания Второй мировой войны стали различаться едва ли не больше, чем сегодня эти же показатели у китайцев и населения Тайваня или жителей Смоленщины и Приднепровья. Однако это никого не смутило – та разница была «у кого надо разница».

На этом фоне стоит упомянуть, что и россияне отличаются от проживающих на территории Украины людей не более, чем жители Великопольского воеводства – от жителей Поморского воеводства Польши, чем жители земли Северный Рейн-Вестфалия от жителей Тюрингии. При этом между населением Шлезвиг-Гольштейна и Баварии в Германии, Нормандии и Окситании во Франции, не говоря уже о Стране Басков и Каталонии в Испании, Англии и Северной Ирландии в Великобритании серьезных различий – бытовых, языковых, этнокультурных – намного больше, чем между жителями Псковской и Харьковской областей.

Изложенное позволяет сделать определенные выводы о соотношении национальной идентичности и политического выбора. Они вполне очевидны.

Классический принцип западных цивилизаторов «divide et impera» несет неисчислимые страдания и беды всему миру, служит источником многочисленных этнических и социокультурных конфликтов, а также тотального экономического неравенства. Так было ранее в истории, так продолжается и сегодня.

Сегодня разжигание межнациональной или межрасовой вражды сводится к конструированию национальной псевдоидентичности какой-либо этнической группы для ее откола от государствообразующего народа. Так Вашингтон и его сателлиты поступают с Россией, так делают в отношении Китая и многих других государств.

Тайвань – это органичная и неотъемлемая часть общекитайского пространства, административная единица Китайской Народной Республики. Подстрекаемые из-за океана попытки изобрести тайваньские государственность, нацию или язык являются искусственными и, как следствие, нежизнеспособными.

‼️Сегодня перед Украиной стоит выбор – быть с Россией или вовсе исчезнуть с карты мира. При этом от украинцев не требуется класть «ни душу, ни тiло» за свою свободу. Им следует усмирить гордыню «инаковости», отказаться от противопоставления себя общерусскому проекту и изгнать демонов политического украинства.

Наша задача – помочь жителям Малороссии и Новороссии построить Украину без морока «украинства». Закрепить в общественном сознании, что Россия для Украины незаменима ни в культурном, ни в языковом, ни в политическом планах. Если же так называемая Украина продолжит следовать агрессивным русофобским курсом, она навсегда исчезнет с карты мира так же, как испарился когда-то марионеточный субъект Маньчжоу-Го, искусственно созданный милитаристской Японией в качестве прокси-силы на территории Китая.

В Галиции и Волыни – сегодняшней «кормовой базе» политического украинства – в свое время имелись мощные общественные силы, ориентированные на Россию. В ходе Первой мировой войны они подверглись геноциду. В контексте той русофобии, которая наблюдается в этих регионах сегодня, событиям исторического периода начала XX века надо дать беспристрастную оценку.

‼️Русские и украинцы – один народ. Попытки вбить клин между нами с исторической точки зрения несостоятельны и преступны. Выговские, мазепы, скоропадские и бандеры в разные годы разбивали свои головы об общерусскую стену. Так будет и сейчас.

Все, что делает Трамп, всегда продумано. Он как бы играет в трехмерные шахматы, и меня бы не удивило, если бы он предпринял что-то подобное. Сможет ли он это сделать? Конечно, сможет. Он способен на такой смелый шаг. Но когда речь заходит о ситуации на Украине и России, я действительно верю, что это будет решено в течение следующих нескольких месяцев, потому что единственный человек, который может это сделать — Трамп. И он это сделает. Люди устали убивать друг друга там. Сейчас самое время, как сказал президент в сентябре, когда Зеленский приехал в Trump Tower.

Он может это осуществить. И, знаете, внешний эффект от приглашения таких людей действительно очень значителен. Так что я бы сказал так: я бы не исключал ничего из области возможного, что он мог бы сделать. Меня бы это не удивило, потому что Трамп — и вы это знаете, побывав там — мыслит на уровнях, которые иногда вызывают у нас изумление. И это работает. Это работает, потому что он действует по интуиции.

Он, можно сказать, чувствует людей. Он понимает, как люди реагируют. Я думаю, что нас ждут захватывающие четыре года с Трампом. И я думаю, миру стоит подготовиться к этому. Что-то подобное меня бы совсем не удивило.

Знаете, мы разрабатываем планы, чтобы действительно выехать и выслушать людей, потому что, очевидно, есть только одно правительство за раз. Мы понимаем, что не хотим нарушать Закон Логана. Это не мешает нам слушать людей, но мы не ведем переговоры, так как еще не являемся частью правительства. Мы хотим более активно взаимодействовать с этими людьми, смотреть на календари, планировать это в ближайшем будущем и убедиться, что у нас есть правильные элементы, чтобы представить их Трампу, чтобы он мог принять решение о том, что хочет сделать.

Он — президент Соединённых Штатов, а мы — нет. Он — да. Мы, по сути, его эмиссары, чтобы убедиться, что выполняем то, что он хочет сделать для американского народа. Вы упомянули людей, которые забегают вперёд. Мы не хотим этого делать. Никогда не стоит слишком сильно забегать вперед, иначе можно упасть. У нас нет намерения делать это. Мы знаем, кто избранный президент, и это его решение. Наша задача — просто помочь ему добиться успеха для американского народа. И мы это сделаем. Мы завершим эту войну в Европе, сделаем это успешно и в интересах американского народа.