Начну с богословия, да? Смертная казнь присутствовала на протяжении всей человеческой истории. Господь Иисус Христос смертную казнь не осуждал, хотя Сам незаслуженно претерпел смертную казнь.

Конечно, убийство человека в наказание за его преступления — это крайняя мера. И потому идеально было бы, чтобы люди не совершали таких преступлений, за которыми бы следовала смертная казнь. Но в слове Божием есть такие слова: «Измите злаго от вас самех». То есть, если есть человек опаснейший для общества и если его невозможно никак изолировать, его нужно убрать.

Вот почему смертная казнь не осуждается в Священном Писании. Господь Иисус Христос Сам был незаконно подвергнут смертной казни, и, однако, святые апостолы не стали говорить: «Вот после такого, такой несправедливости, когда Господь наш Иисус Христос был подвергнут смертной казни, мы все должны провозглашать, что это страшно и грех подвергать другого человека наказанию через прекращение жизни». Нигде ничего такого сказано не было.

Поэтому, с моей точки зрения, было бы идеально, чтобы не было поводов к смертной казни. Но Церковь никогда не настаивала на том, что нужно отменить это наказание — именно основываясь на словах «Измите злаго от вас самех».

Хочу сказать, что я приветствую то, что у нас сейчас мораторий на смертную казнь, и слава Богу. Надо наблюдать, как этот мораторий повлияет на уровень преступности в нашей стране. Если преступность пойдет вниз, то и слава Богу, и не надо применять смертную казнь.

Сама по себе смертная казнь словом Божиим не осуждается, но общество может, конечно, отказаться от смертной казни, если считает это избыточным наказанием, которое не соответствует в целом ряде случаев преступлению, и, если само осуществление смертной казни плохо влияет на общественную нравственность. Если по совокупности такого рода обстоятельств принимается решение ввести мораторий на смертную казнь, значит, так и надо поступить.

У нас сейчас пожизненное заключение? Пусть будет так. Только не знаю, что для человека лучше. Я встречался с пожизненно заключенными. По просьбе одного из них мне разрешили с ним встретиться в исправительном учреждении. Он сидел за решеткой — даже в камере была решетка, и он там сидел, как в клетке. А у меня рядом с этой клеткой были столик и стульчик.

Рядом офицер, который меня привел. Спрашиваю: «А что Вы стоите?» — «Вы не можете с ним один на один оставаться, это очень опасный преступник». Я говорю: «Но он попросил поговорить один на один. И, во-первых, нас что-то отделяет, а во-вторых, мне кажется, что я посильнее, чем этот несчастный». Офицера удалось уговорить, и он ушел.

Вы знаете, так, как этот человек исповедовался, мне никто никогда в жизни не исповедовался! И я понял, что для него было важно, жизненно важно встретиться и сказать все то, что он мне сказал.

Мне неизвестна его дальнейшая судьба, знаю только, что его определили в какой-то исправительный лагерь. Но этот случай навсегда запал мне в память. Ведь одно дело поступить по закону, а с точки зрения чисто нравственной любому преступнику нужно давать шанс — по крайней мере, принести покаяние.

При всем том известно также, что те, кому деваться некуда, — актеры очень хорошие. Умеют, что называется, одно выдавать за другое. Поэтому невозможно дать какую-то общую рекомендацию, но, конечно, было бы идеально, чтобы людей не лишали жизни. Однако пускай этим занимаются те, кто с точки зрения закона определяет меру наказания.

Еще раз хочу сказать: Церковь никогда смертной казни не осуждала, если смертная казнь осуществлялась по закону, но, конечно, нигде она смертную казнь и не приветствовала. Вот такой пока ответ.

Было бы идеально, но пока не совсем получается. Глубоко убежден в том, что был бы очень полезен такой мировоззренческий предмет, который, используя православную аргументацию, помогал осознать себя гражданином, осознать необходимость нравственного поведения в жизни, ответственного отношения к своим родным, будь то муж, жена, дети, родители. Но пока в полной мере такие предметы преподаются только в православных гимназиях.

В средней школе есть некий предмет, но он и по количеству часов, и по объему материала, на мой взгляд, не соответствует реальным потребностям. Может быть, удастся как-то расширить рамки такого предмета.

Причем это должен быть не просто «Закон Божий», хотя основы вероучения люди должны знать, причем по выбору: мусульмане должны изучать мусульманское вероучение, православные — православное вероучение. Но очень важно, чтобы ребенок был вооружен такими аргументами в пользу добра, которые стали бы частью его самосознания, частью его природы.

А это возможно только в том случае, если такие знания очень глубоко вложены в сознание ребенка. Поверхностное изучение, один час в неделю, мало что дает. В православных учебных заведениях мы, конечно, имеем возможность преподавать такой предмет, а в государственных школах возможности для более глубокого изучения основ духовной жизни пока нет.

Да таким же, каким он был тысячу лет назад, пятьсот лет назад. Не с точки зрения интеллектуальной и образовательной, конечно, а с точки зрения внутренней духовной жизни.

Вот заложено Богом в наше естество нечто, что никак не возможно объяснить ничем, кроме как Божественным присутствием, — это совесть. Ведь совесть часто действует вопреки прямым интересам человека. Весь интерес сводится к тому, чтобы что-то спрятать, о чем-то не говорить, да? А совесть толкает человека прийти и раскаяться.

Это абсолютное доказательство бытия Божия — понимаете? — совесть человеческая. С точки зрения прагматизма, будь то в профессиональной деятельности, в межличностных отношениях, можно сделать что-то такое, чтобы побыстрее достичь цели.

Но если речь идет о нарушении нравственного закона, вложенного Богом в человеческую природу, совесть вдруг говорит: «Нет, я этого не сделаю». Откуда это? Голос совести — это голос Божий, это нравственная природа, которая вложена именно в человеческую личность. Поэтому никогда не надо идти против голоса совести.

У апостола Павла есть такое понятие — сожженная совесть, то есть когда человек сам разрушает в себе совесть. Если не реагировать на голос совести, то совесть как достаточно хрупкий инструмент может и надломиться.

Такие люди самые опасные, ведь недаром даже в быту говорят: «Он бессовестный, он совесть потерял». То есть невозможно объяснить поступок этого человека, он бы так не поступил, если бы у него была совесть.

Еще раз хочу сказать: совесть — невероятно важный инструмент внутренней самонастройки личности. Без совести не может быть развития человеческой личности. Без совести можно быть хорошим инженером или рабочим, но невозможно быть хорошим человеком.

У такого никогда не будет хорошей семьи, он никогда не воспитает своих детей. Потому что совесть — это Божий дар, это голос Божий в нашем сознании, который соотносит наше поведение с Его законом.

С бессовестными людьми общаться очень тяжело. Бессовестный человек может совершить любое преступление, его ничто внутри не сдерживает, это только вопрос времени и обстоятельств. Потому что не государственные законы нас удерживают от совершения правонарушений, а внутренний голос.

А когда совесть притупляется, человек становится страшным. Никаких внутренних факторов воздействия на его поступки не существует, и он очень легко может отдаваться в лапы диавола.

Поэтому совесть ни в коем случае нельзя заглушать. Совесть дает надежду даже тем людям, которые, может быть, и в Бога не в полной мере верят, но живут по совести. По разным причинам до такого человека что-то не доходит: может, книжек соответствующих не читал, может, воспитания не было, может, атеистическая пропаганда советского времени подействовала — ну, не дошел человек умом! Но если у него есть совесть, то это голос Божий в сердце.

Поэтому Ваш вопрос, может быть, один из самых важных. Сохранение совести — это сохранение жизнеспособности личности, общества и всей человеческой цивилизации. Вот так бы я сказал.

Украинская Православная Церковь — исповедница, мученица, и она отстаивает каноническую правду, она сохраняет единство с нашей Церковью. А для того, чтобы ослабить вообще религиозность украинского народа — а на Украине очень высокий уровень религиозности, — и были затеяны все эти расколы, на сто процентов политические.

Еще в постреволюционное время там всё это возникало, и так было на протяжении XX века. Логика такая, что в «незалежной державе» должна быть «незалежна церква». Но все это против тысячелетней традиции! Мы всегда были единым народом и единой Церковью.

А поскольку это очень большой народ, великий народ, огромная территория, сильная Церковь, то наши стратегические противники понимали, что лобовым ударом нас не свернуть, хотя и лобовые удары были — и тевтонские рыцари, и поляки, и, в конце концов, самая страшная агрессия со стороны фашистской Германии.

Чтобы ослабить наш народ — а это русские, украинцы, белорусы, наш исторический народ исторической Руси, — надо было заложить мину под межэтническими отношениями. И это стали делать сразу же, начиная с Петлюры и всех прочих. Но им нужна была не независимая Украина, а Украина, которой стала бы Антироссией. Независимость Украины в сознании идеологов этой независимости всегда связывалась с борьбой против России, и сейчас все это очевидно.

При всем том, несмотря на гонения, которым сейчас подвергается Украинская Православная Церковь, наша Церковь, большинство украинского православного народа к ней принадлежит. Конечно, кровью сердце обливается, когда я читаю письма, когда я получаю какие-то устные рассказы, свидетельства.

Кому-то не хватает силы воли, силы духа сохранять верность, кто-то уходит в раскол. А раскол был услужливо создан и услужливо якобы «канонически» поддержан Константинопольским Патриархатом.

Ну, мы знаем, что Константинопольский Патриарх несвободен в своих действиях. Он находится на территории Турции и без прямой поддержки Соединенных Штатов существовать не может — имею в виду и финансовую, и политическую поддержку.

Поэтому, конечно, он выступает как проводник тех политических сил. И то, что Константинополь обеспечил якобы «каноническую» поддержку раскола, привело к тому, что мы прекратили общение с Константинополем, а это очень опасное явление.

Мы знаем, к чему привело прекращение общения между Римом и Константинополем — к тому, что разделилась некогда единая Церковь. Вот не дай Бог, чтобы нечто подобное произошло в Православии. Но на сегодня мы прекратили церковное общение с Константинопольским Патриархом, потому что он привнес раскол на нашу землю, на нашу каноническую территорию.

Он попытался оторвать и оторвал часть украинских православных, обеспечив их незаконной легитимностью. Конечно, еще раз хочу сказать, все это было результатом воздействия на Константинополь мощных политических сил, которые давно обеспокоены влиянием Русской Церкви на Православные Церкви Восточного Средиземноморья и вообще Ближнего Востока.

Мне в свое время приходилось знакомиться с весьма интересными документами, где содержались размышления неких западных партнеров, которые рассуждали о влиянии Советского Союза, а потом и России, на целый ряд стран.

В одном таком аналитическом докладе содержалось вот что. Советский Союз, а потом Россия удерживает под своим влиянием Восточное Средиземноморье, часть стран Ближнего Востока, используя мягкую силу, и этой мягкой силой является Русская Православная Церковь. Когда я прочитал это, я понял: удар будет направлен на то, чтобы ослабить влияние Русской Церкви на греческие Церкви, на Церкви Восточного Средиземноморья. Я ожидал действий и дождался.

Поддержка украинского раскола Константинопольским Патриархом естественно привела к тому, что мы прекратили с ним общение. А в общении с Константинопольским Патриархом находятся другие греческие Церкви. Это привело к тому, что мы не прекратили окончательно, но приостановили с ними общение. То есть стратегическая задача тех, кто говорил, что Русская Церковь — мягкая сила, реализована, потому что в полной мере этого общения сегодня нет.

Очень надеюсь, что мы выйдем из этого положения. Знаю, что наши православные братья тоже очень переживают в связи с тем, что общение с Русской Церковью сейчас прекращено. Некоторые сохраняют его, даже несмотря на политическое давление, но мы находимся в достаточно опасном состоянии, потому что нельзя допустить дальнейшее отчуждение исторических частей Вселенского Православия.

Конечно, мы проживем без кого-либо. Мы не страна, а континент, и нас в два или в три раза больше, чем всех остальных православных вместе взятых. Константинопольский Патриарх говорит: «Я глава 300 миллионов православных». На это я ему однажды сказал: «А как Вы это считаете, где эти 300 миллионов? Давайте уж так — вычтем как минимум 150 миллионов, принадлежащих Русской Православной Церкви. У Вас останутся 150. А теперь назовите мне страны, где эти 150 миллионов живут, — нет таких стран!».

Поэтому слова «Я глава 300 миллионов православных» — это ложь. А сейчас, создав средостение в отношениях между Русской Церковью и греческими Церквами, эта константинопольско-американская юрисдикция еще более умалилась.

От этого, конечно, в первую очередь теряют Православные Церкви Востока. Мы, тем не менее, поддерживаем — откровенно вам скажу, морально поддерживаем, материально поддерживаем — тех из них, которые нуждаются в такой помощи. И будем поддерживать, потому что это наши братья, которые находятся в очень непростых, стесненных обстоятельствах.

Но установка наших политических и стратегических противников на то, чтобы ограничить влияние мягкой силы России на Восток, реализуется. Не в полной мере, не так, как они бы хотели, но реализуется. И наша сегодня задача — вырулить из этой ситуации. Эта задача стоит и перед церковной дипломатией, но, думаю, и государство Российское должно быть заинтересовано в том, чтобы ситуация менялась в лучшую сторону.

Подчеркну, что это один из первых вариантов договора, который был изменён в пользу украинской стороны. Таким образом, по итогу «Стамбула» Киев получил бы больше.

Но западникам гораздо проще обвинить Россию в нежелании завершить конфликт, который мог угаснуть ещё три года назад на приемлемых для всех условиях…

И вопрос к украинской пропаганде – как подписание этого договора могло уничтожить развитие Украины в качестве суверенного государства?

Напомню, что, подписав его, Украина была бы больше… Значительно больше и самодостаточнее. Без кредитов и разрушений, сотни тысяч остались бы живы.

Так кто вас обрёк на всё это? Россия ли?

Встречаться в праздник - очень хорошая традиция.

Печальное зрелище. Оппозиция разочаровала людей. Это митинг безысходности. Многие сегодня попросту не пришли. Остальные в итоге сами разойдутся. Плана нет.

Наш план в том, что акциями протеста должен быть охвачен весь город. Мы будем в Тбилиси везде и каждый день. Только стоять на Руставели недостаточно. В эти дни все мы должны быть на каждой площади и на каждом мосту.

Привет всем, кто самовольно покинул свою воинскую часть. 47 отдельная механизированная бригада понимает, что есть разные причины такого поступка.

Кто-то устал и соскучился по родным, другие — не нашли места в своей бригаде по той специальности, которую предоставили.

Мы готовы предложить тебе достойные условия с современным подходом. Наша цель – предоставить возможность каждому бойцу вернуться в строй и реализовать себя.

Рекрутеры 47 отдельной механизированной бригады уже ждут твоего звонка и предоставят консультацию и сопровождение на всех этапах возвращения.