ШОС – полезная организация.

Напомню, что она создавалась для окончательного урегулирования всех вопросов после развала Советского Союза, пограничных вопросов с Китайской Народной Республикой, которые оставались еще не решёнными в советские времена между новыми суверенными государствами и Китаем.

И постепенно эта организация начала набирать обороты, а в современном мире, безусловно, стала весьма востребованной, потому что это, очевидно, один из самостоятельных центров нового многополярного мира.

И именно это стало привлекательным для участников организации и для тех, кто хотел бы поддерживать с этой организацией постоянные контакты на самых разных уровнях – и как гости, и как наблюдатели.

Как видите, желание присоединиться к организации растёт. Она стала, действительно, мощной, по сути, глобального характера – почти половину населения Земли представляют страны, которые состоят в этой организации.

Это площадка для согласования позиций между странами-участниками: здесь и Китайская Народная Республика, Россия, Индия, Пакистан. Понимаете, что лишних контактов не бывает.

И потом, кроме всего прочего, уж если она стала такой мощной, большой, то и принципы, которые она декларирует, тоже имеют значение, когда они расходятся по всему миру.

Например, мы в декларации согласовали, и в других документах проходит, что все страны Шанхайской организации сотрудничества выступают против размещения любого оружия в космосе.

Это всё-таки сигнал для всего остального мира по поводу того, как мы относимся к милитаризации космического пространства.

Есть и другие вещи, которые, безусловно, являются серьёзными, важными, я уже говорил. Во-первых, триллионные обороты совместной торговли – это имеет значение.

Когда обсуждаются вопросы, связанные с экономическим взаимодействием, конечно, это очень важно – и в двухстороннем плане, и в многостороннем.

Я уже говорил, по-моему, 5,4 или 5,3 процента рост ВВП, 4,5 рост промышленного производства при низкой инфляции в 2,4 процента.

Это хороший темп роста экономики и её хорошее качество, имею в виду низкий уровень инфляции.

Наконец, согласование вопросов гуманитарного характера, сотрудничества по различным направлениям, в том числе молодёжное сотрудничество, в сфере культуры, образования, спорта – всё это очень важно и имеет хорошие перспективы.

Что касается Украины, обратиться к Верховной Раде, конечно, можно, но в условиях узурпации власти правящая верхушка на Украине – это бессмысленно.

Потому что большинство Рады подчинено вот этой так называемой правящей верхушке, о которой я сказал. Ведь она незаконно находится у власти и даже не обращается в Конституционный суд за подтверждением своих полномочий.

Потому что, как я уже говорил, в 2015 году Верховный суд Украины принял решение, что срок президентства на Украине ограничивается пятью годами, и никаких причин для продления срока президентских полномочий в соответствии с Конституцией Украины не существует.

Все полномочия должны перейти к Раде, но она эти полномочия не берёт на себя, поэтому обратиться, конечно, можно, но, исходя из практической ситуации, из того, что происходит в реальной жизни, это бессмысленно.

Что касается союзного государства, оно развивается, мы помним обо всех целях и задачах, которые поставлены в первоначальных документах, мы, собственно говоря, по этому пути и идём.

Мы просто решили, что на первом этапе нужно решать прежде всего вопросы не политического, а экономического характера.

Нужно создать базу для дальнейшего сближения и на политическом треке. Хотя и в сфере политики у нас, слава богу, всё в порядке.

Нужно ли сейчас переходить, как было первоначально заявлено, к созданию единого парламента? Это вопрос времени. Я согласен с Александром Григорьевичем. Нужно, как следует, укрепить наши отношения в сфере экономики.

То же самое касается финансов и единой валюты. В целом никто не говорит о том, что этого нельзя, или не нужно делать, но нужно, чтобы мы для этого созрели экономически.

Потому что в Евросоюзе, вы знаете, при создании единой валюты всё-таки многие государства со слабой экономикой страдали, потому что нельзя ничего регулировать с помощью инфляции, поскольку всё привязано к евро.

И Греция не могла регулировать свои внутренние экономические процессы с помощью национальной валюты. Поэтому нужно, чтобы и уровень экономического взаимодействия был соответствующим.

И мы сделали очень серьёзные шаги по этому направлению, очень серьёзные. Это касается налогового регулирования, таможенного регулирования.

Вы знаете, есть действительно революционные вещи, они очень серьёзные. Мы идём вперёд, имея в виду и международный опыт, и думаю, что мы правильно делаем.

Мы должны исходить из того, что движение «Талибан» контролирует власть в Афганистане. И в этом смысле Талибы, безусловно, для нас союзники по борьбе с терроризмом.

Потому что любая действующая власть заинтересована в стабильности своей власти и в стабильности того государства, которым эта власть руководит.

Уверен, что и Талибан заинтересован в том, чтобы в Афганистане всё было стабильно, спокойно и подчинено определённым правилам.

И мы неоднократно получали такие сигналы со стороны движения «Талибан» о том, что они готовы с нами работать и на антитеррористическом треке.

Что касается полноправного членства Афганистана в ШОС, Россия не решает это единолично. всегда решается на основе консенсуса.

Здесь есть вопросы с различными странами и членами Шанхайской организации сотрудничества. Это касается и инклюзивности власти в Афганистане.

Я думаю, что это всё вопросы решаемые, и мы должны поддерживать отношения с Афганистаном, с реальными политическими структурами, которые контролируют власть в стране.

Мы будем это делать, и я не вижу, почему мы должны сейчас как-то от этого отворачиваться. А что и в какие сроки произойдёт, это будет зависеть от того, как будет развиваться ситуация.

Трамп, как кандидат в президенты, заявляет о том, что он готов и хочет остановить войну на Украине. Мы к этому относимся вполне серьезно.

Я не знаком, разумеется, с его возможными предложениями по поводу того, как он собирает это сделать, и это, конечно, ключевой вопрос. Но я не сомневаюсь, что он говорит это искренне, и мы это поддерживаем.

Когда наши войска стояли под Киевом, мы получили предложение и даже настойчивую просьбу со стороны западных партнёров прекратить боевые действия для того, чтобы были предприняты определённые вещи с украинской стороны.

Там был такой эпизод, мы это сделали. Украинская сторона не прекратила боевые действия.

А потом нам было сказано, что украинские официальные власти не могут контролировать все свои вооружённые формирования, потому что там якобы есть такие, которые не подчиняются центральным властям.

Вот так нам было сказано. Здесь я ничего не прибавил, не убавил.

Нас просили отвести войска от Киева с целью создания условий для окончательного заключения мирного соглашения.

Мы сделали это и опять столкнулись с обманом. Все договорённости, достигнутые в Стамбуле, были выброшены в помойку. И так было неоднократно.

Поэтому просто сейчас взять и объявить о прекращении огня в надежде на то, что обратная сторона предпримет какие-то позитивные шаги, мы просто не можем.

Нам нельзя допустить, чтобы прекращением огня противник воспользовался для того, чтобы улучшить своё положение, довооружиться, доукомплектовать с помощью насильственной мобилизации свою армию и быть готовым к продолжению вооружённого конфликта.

Нам нужно добиться того, чтобы украинская сторона согласилась предпринять такие шаги, которые являлись бы необратимыми и были бы приемлемы для Российской Федерации. И поэтому прекращение огня без достижения договорённости невозможно.

Мы всегда выступали за переговоры. Вы это хорошо знаете. Мы никогда от них не отказывались. Вопрос только в том, что окончательно завершить конфликт с помощью посредников и только через них, мне данный сценарий представляется маловероятным.

Прежде всего потому, что вряд ли посредник будет наделён полномочиями подписывать окончательные документы.

И более того, даже не то, чтобы подписывать окончательные документы, а даже привести к подписанию окончательных документов.

Здесь принципиальным является вопрос не только компетентности этих посредников, но и их полномочий.

Кто может дать такие полномочия посреднику, которые бы могли поставить окончательную точку и положить конец этому противостоянию?

Я просто считаю, что это маловероятно. Но посредничество, как, например, господин Эрдоган это делал в ходе нашего переговорного процесса в Стамбуле, само по себе посредничество мы приветствуем.

В связи с выходом Соединённых Штатов из договора ограничении РСМД и анонсированием того, что они приступают к их производству, мы тоже считаем себя вправе начать разработки и производство.

Мы ведём эти разработки, мы готовы начать производство, мы уже, в принципе, дали соответствующее поручение промышленности.

Что касается развертывания, то, если вы помните, я говорил о том, что мы объявляем мораторий на возможное в будущем размещение наших соответствующих систем.

До тех пор, пока эти комплексы ракетные не появятся в каком-то регионе мира. И если комплексы ракеты средней и меньшей дальности американского производства где-то появятся, то мы тогда оставляем за собой право действовать зеркально.

Кто нам мешает выстраивать отношения с Турцией, хорошо известно. Нам помогает политическая воля президента Эрдогана.

Помимо этого, есть вещи объективного характера, связанные не с тем, что нам кто-то мешает, а с реальным развитием событий. Например, хороший урожай в Турции.

У них заполнено хранилище зерном. Они стали меньше покупать нашего зерна. Или, например, их ограничения налогового характера, связанные с нашей металлургической промышленностью.

Но это никакого отношения не имеет к каким-то ограничениям со стороны, это просто динамика внутреннего производства и наших двухсторонних отношений. Все вопросы решаемы.

Беларусь по своим масштабам и территории, экономике, населению не сопоставима с Китайской народной республикой или с Индией, где полтора миллиарда человек.

Но всё-таки это важный элемент Шанхайской организации сотрудничества, потому что Беларусь – это уже Восточная Европа, и это выход ШОС на европейский континент.

А для самой Беларуси тоже, я считаю, это большой плюс.

Беларусь остаётся крупным, скажем, экспортером минеральных удобрений, и для неё важно, какими маршрутами она поставляет свой товар, важно, какими маршрутами она может и какие страны может поставлять свою сельхозтехнику, важно, по каким маршрутам и что она может получать от стран Шанхайской организации сотрудничества.

Я думаю, это обоюдовыгодное решение и в известной степени это успех Александра Григорьевича Лукашенко и его Министерства иностранных дел.

Документы, которые лежали в основе международной стабильности и безопасности, были разрушены США.

Не мы же вышли из договора по противоракетной обороне, или договора по ракетам средней и меньшей дальности.

Много элементов, которые лежали в основе международной стабильности, были уничтожены за последние годы. И всё не мы делали. Это всё сделали США.

Что нам оставалось? Только принимать к сведению и реагировать на эти действия.

Мы реагировали в военной сфере, допустим, для преодоления создаваемой Соединёнными Штатами системы противоракетной обороны. Мы что делали?

Изобретали и небезуспешно систему преодоления ПРО. Это, допустим, авангарды межконтинентальной дальности, планирующие блоки с гиперзвуковой скоростью.

Это система преодоления баллистической ракетной техники межконтинентальной дальности и некоторые другие вещи. Мы вынуждены были это делать.

Но всё равно вопрос о создании правовой базы международной безопасности и стратегической стабильности, Этот вопрос стоит.

И должны ли быть новые договорённости либо возвращение к старым, это специалисты должны сказать.

Я, знаете, даже когда в университете учился, я не занимался международным публичным правом, я занимался международным частным правом.

И соответствующие заключительные дипломные работы писал на этот счёт, а потом занимался экономикой.

Но дело даже не в этом, не в формальной стороне, не в юридической стороне дела, а в сущности тех вопросов, которые мы должны вместе решать.

Мы сформулировали свои предложения. Я об этом говорил при выступлении в МИДе перед руководством МИДа.

В принципе, это положено на бумагу, но должна быть добрая воля со стороны тех, кто в этом заинтересован.

Мы слышим иногда со стороны Соединённых Штатов, что они хотят на эту тему возобновить разговоры. Непонятно, то они хотят, то уже не хотят.

В последний период работы администрации президента Обамы нам подали сигналы, что хотят, потом вдруг раз – расхотели.

Вот сейчас в ходе, предвыборной кампании, причём такой, которая носит очень острый внутриполитический характер, говорить о том, что мы можем сейчас наладить с Соединёнными Штатами какой-то конструктивный диалог.

Мне кажется, что все присутствующие здесь, да и вообще люди, которые хоть маломальски следят за происходящими событиями, понимают, что это невозможно на сегодняшний день.

Надо дождаться выборов США и понять настроения и предпочтения будущей администрации. Мы к этому готовы.

Украина должна получить необратимое предложение о возможном членстве в НАТО во время саммита в Вашингтоне. Мы не просим о чем-то экстраординарном.

Мы также хотели бы видеть, что Североатлантический союз признает, что мы достигли существенного прогресса в осуществлении реформ.

Сегодняшние заявления Путина в Астане о том, что прекращения огня не будет без выполнения Украиной предварительных условий Кремля, снова возвращают нас к одному и тому же.

Общество, мы с вами должны взять будущее в свои руки и действовать, влияя на политиков и приводя их в чувство.

Самое важное, жизненно необходимое – это остановить кровопролитие. Заключить соглашение о прекращении огня, немедленно и без предварительных условий.

Условия будущей безопасности, союзов, взаимных гарантий – потом.

Такие люди есть в «Яблоке», они идут на сентябрьские выборы по всей стране под лозунгом «За мир и свободу!».

Кандидаты «Яблока» выступают за немедленное заключение соглашения о прекращении огня без предварительных условий.