У директрисы обострённое желание до меня доебаться. Есть мнение, что она думает, что из компаний высвободилось много специалисте, и сейчас хорошие условия, чтобы избавиться от неугодных.

Не могу не заметить, что прямо сейчас это было бы очень невыгодно.

Хотя страдать по работе я, конечно же, не буду. Только по зарплате.

Вечер. Корреспондентка просит записать видеокомментарий по какому-то поводу.

Я: хуёво сплю несколько ночей и выключаюсь, едва прочитав вопрос.

*проходит ночь*

Корреспондентка: а сегодня?

я:
*надеваю няшную футболочку, чтобы красива*
*готовлю текст, чтобы слова не подбирать*
*нахожу место в одиночестве, где никто не помешает*

...рыдаю и вою в пустой квартире, не выдержав какой-то последней мелочи.

Возможно, я не делала этого только потому, что рядом всегда есть посторонние люди.

Теперь сижу заплаканная и всё ещё не могу записать видеокомментарий.

Чувствую я себя, как после школы, когда внезапно надо было выбирать универ.

Мои хобби и желания тогда оказались невостребованными (низкооплачиваемыми) или попросту нереализуемыми. Школу я закончила неточтобы с отличием, многое прогуляла, многое не поняла, а в чём-то знания были отрицательными (английский, химия и география). И при этом нужно было вотпрямщас определить, кем я хочу работать «всю жизнь». А я не особо представляла себе «жизнь». Будущее было очень туманным и очень тревожным.

Тогда я не справилась с задачей. Но у меня были родители, которые обеспечивали меня столько, сколько было нужно. И я успела выучить главное: долгосрочные планы, зависящие от множества переменных, очень непостоянная штука, и нет никакой трагедии, если они не получаются.

И вот сейчас как тогда: и про хобби, и про «окончание школы», и про знания. Только родителей больше не будет, а будущее ещё туманней. Но выбор при этом нужно сделать «на всю жизнь». А я ещё и жизни-то не видела.

Известная [моим знакомым] история, как мужчина в Находке угрожал мне избиением и убийством, требуя, чтобы я согласилась на секс. «Если будут насиловать, носки снимать будут? — Наверное, нет. — Ну, значит, [во время путешествия автостопом] деньги туда», — так шутили тогда в части моей компании. Во время той истории я узнала, что носки таки снимают. Как и всё остальное. У него было полно времени. Впрочем, у меня не было ни рубля)

Он говорил мне, что у меня нет выбора, и я соглашалась. Выбора не было. Я была в его машине одна, ночью в незнакомом городе, и никто не знал, где я, и он об этом знал.

Он говорил, что может убить меня и выбросить труп в пригороде. И никто на него не подумает, потому что никто не знает, что мы виделись. Я соглашалась. Это было в первую половину 2010-х, повсеместных камер в провинции не было.

Он говорил, что я делаю себе же хуже и что он может просто взять и выебать меня силой, но лучше-то по-хорошему? Я отвечала, что не спорю и что он действительно может всё вышеперечисленное, и что такие условия нельзя назвать «по-хорошему».

Неточтобы я отказывалась. Я просто не давала активного согласия. А тому человеку именно оно и было нужно. И он считал, что угрозы помогут его получить.

В общем, в какой-то момент у него пропало желание, и мы просто легли спать там же, в машине. С утра он дал мне 200 ₽ (потому что знал, что у меня нет денег). Я вышла из машины, спустилась с видовой площадки и нашла своих знакомых (которые пиздец как переживали, где я провела ночь).

Эта история — не о том, как избежать изнасилования. Мне в тот раз просто повезло. Тот человек меня ни разу не ударил.

Эта история — о том, что если бы он меня ударил, вербальное согласие на секс ещё не означало бы безопасности. Не означало бы, что я выйду оттуда живой. А это значит, что нет и смысла менять свой ответ.

Когда я слушала запись, как били Александру Калужских, я конечно же представляла, как однажды сама там окажусь. И вспоминала ту историю.

Мне очень нравились ответы Александры. Они не менялись от пыток, и я думаю, что их и не стоило менять. Наедине с насильником нет способа прекратить пытки, кроме желания самого насильника. И покорность — вовсе не гарант, что такое желание появится.

P. S. СК не нашёл никаких признаков пыток, никакого повода для проверки.

Сегодня в реестре СМИ-иноагентов оказалась Регина. Мои поздравления ей! Можете делать ставки, как быстро дойдут до остальных, включая меня.

Учитывая, какой это рэндом, игра действительно азартная.

Закрытый канал — точка бифуркации. В какую сторону укатиться?

- Продолжать публиковать новости через своё восприятие. Это всегда был публичный формат, так что вряд ли будет смысл держать канал закрытым. Но можно разрешить репосты.

Сейчас я этот формат сублимирую на других площадках, но я привыкла, что у меня есть МОЙ голос. Я очень привыкла не быть закрытой. И казалось бы, иду к тому, чтобы снова открыть.

- Публиковать то, чего никогда не было. Ту самую «тайную жизнь активистки», которая неточтобы тайная, но не для всех. И никогда не открывать канал.

Пример такой истории — рассказ, как я «планирую стать СМИ». В открытом канале я этого не писала, чтобы не подкидывать идей всяким органам. Они достаточно обо мне знают, но зачем помогать? При первом задержании они не знали, что я ЛГБТ+ активистка, и это даёт некоторый люфт.

Закрытый канал провоцирует публиковать то, что я действительно думаю. В открытом я бы не писала свои сны, свои болевые точки. В закрытом я могу написать всё, не опасаясь, что это будет использовано против меня.

В моём представлении я говорила Маяку о своём выгорании ещё в прошлом году. А потом мы обсуждали, какие угрозы есть для Маяка, включая внутренние, и снова упоминала. Мне казалось, что этого никто не замечает, и я не знала, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ никто не замечает или мне это только из-за выгорания кажется.

В этом году я максимально этично постаралась сформулировать, что мне нужен отпуск. Меня не спросили, нужна ли помощь. И вот на рабочей встрече Регина спрашивает у активисток, столкнувшихся с преследованием: «как вы себя чувствуете? нужна ли помощь? напишите мне». И на той же встрече в конце я говорю: мне нужно обсудить моё состояние, а Регина отвечает: «у меня нет времени». И я такая: ааааааааааауууу я НИКОМУ НЕ НУЖНА НИКТО НЕ ПОДДЕРЖИТ МЕНЯ У МЕНЯ НЕТ ПОМОГАЮЩЕГО СООБЩЕСТВА НЕТ ДЕНЕГ НЕТ СВЯЗЕЙ НИЧЕГО НЕТ

...

В общем, это была та самая ситуация, когда я внезапно разрыдалась. Но это не пост о том, как я обвиняю Регину.

Я очень хорошо себя знаю. И я знаю, что НЕ ВАЖНО, ЧТО Я ЧУВСТВУЮ. Мои чувства — ненадёжная рассказчица.

Разрыдалась я, потому что состояние моё плохое. Но обсудить я хотела не это. Мне не дружеская поддержка нужна была, а, гм, работа над безопасностью команды (если я действительно её часть). То есть информация о том, какую помощь я могу получить и что могу сделать. И Регина мне, конечно, нужна была для обсуждения в первую очередь, а моё состояние индивидуальные особенности всё никак не позволяли сформулировать понятный запрос непосредственно к ней.

Я чувствовала себя брошенной и ненужной, но правда в том, что сообщество — это ресурс, и этот ресурс у меня есть. Люди не телепаты, поэтому бывают трудности с тем, чтобы заметить, что кому-то нужна помощь. Но сам ресурс вот он, рядом, только руку протяни.

Представляете, каково это — работать с персоной, которая не чувствует никаких сил и чувствует всех вокруг виноватыми? Я и в обычное-то время не подарок, а последнее НЕОПРЕДЕЛЁННОЕ ВРЕМЯ мне приходится откладывать буквально каждый свой ответ, чтобы очистить его от пассивной агрессии.

С обычных работ я просто увольняюсь, а тут — нетушки, я так просто не уйду. Ни Маяку, ни Регине лично, никаким другим знакомым людям от меня так просто не отделаться. И мне от них. Активизм — это не действие. Это в первую очередь сообщество.

Сразу после моего бегства мы таки поговорили с Региной, и вот прямо сейчас я иду на свою первую в жизни консультацию с психотерапевткой. Я всё ещё не думаю, что это поможет, но я в точке, когда это не сделает хуже.

Я дописала это в 12:29 и собиралась опубликовать, как дверь терапевтки распахнулась, и меня пригласили. [Сама бы я, конечно же, зашла строго в 12:30.] Так что опубликовать это до консультации не получилось. Но сам текст я оставила без изменения, чтобы было понятнее, с какими мыслями я туда пришла.

Это был первый раз, когда я обратилась за помощью к психотерапевтке. Я не знала, с чего начать. Она говорит: начните с того, что вас привело сюда. Я сказала примерно то, что уже говорила в частных беседах: передо мной стоят сложные жизненные задачи, и даже простые воспринимаются, как ШАГ, на который нет сил.

Я провела с психотерапевткой два с половиной часа. Мы попробовали за это время обычное обсуждение, а также всякие аналогии-визуализации, и не самое рациональное обсуждение тоже. За время обсуждения теми или иными путями мы выяснили, что я:

- хорошо вижу свои возможности,
- знаю свои ограничения,
- вижу способы для преодоления ограничений и способна давать им адекватную оценку,
- понимаю причинно-следственные связи (как мои собственные поступки привели меня именно в то место, где я оказалась),
- чувствую свою ответственность за свою жизнь,
- не беру на себя ответственность за вообще всё в этом мире,
- не идеализирую чужие жизни,
- позволяю себе проявлять эмоции,
- знаю свои желания,
- знаю свои ресурсы,

...чувство, будто меня официально назначили взрослым человеком.

А потом она сказала что-то вроде: «Мне кажется, вы и так всё ясно видите и понимаете, у вас просто кончились силы». И предложила мне сходить к специалистке, которая может давать рецепты, чтобы справиться с моей ситуацией не консультациями, а биохимией. Потому что есть вероятность, что — учитывая всё вышесказанное — консультации мне не нужны.

Мне часто встречаются апостолы психотерапии, несущие Слово о том, что каждым из нас нужна работа с психологиней. И я огрызаюсь, потому что — да, мы все травмированы, жизненный процесс это вообще бесконечные притирки с миром, — и да, быть одновременно и субъектом, и объектом наблюдения херовая затея, — но НЕТ, МНЕ НЕ НУЖНА ПСИХОТЕРАПИЯ.

Теперь официально.

Так со вчерашнего дня хожу и хихикаю 😏
Даже жаль, что об этом справки нет.

...

Люди, желающие всех подряд записать на консультации, делают это не со зла, просто им помогло. Людям вообще свойственно заботиться друг о друге, просто не всегда известно, как. В этом мире больше и делать-то нечего, кроме как заботиться, — вот они и заботятся.

Но мне вот не очень подходит.

Про химию придётся отдельный пост писать, но если коротко, то ресурсы у меня были всегда, плохое самочувствие тоже было всегда, а счастливой я стала, только когда:

- изменила режим питания,
- занялась регулярной интенсивной физической нагрузкой,
- попробовала ЛСД.

Поэтому гипотеза о том, что причиной моего самочувствия является химия, кажется мне вероятной.

С прошлого года я живу с мамой, там труднее питаться как привыкла, а последние месяцы я ещё и на тренировки не хожу. И до того, как пробовать подбирать себе какие-то препараты, я бы лучше попробовала вернуться на тренировки. Но на консультацию тоже постараюсь сходить, обсудить варианты.

ЛСД я пробовала не для избавления от тревожности, а, как водится, из любопытства. Не могу сказать, что тот опыт был хорошим. Тем удивительнее было внезапно обнаружить, что извечной фоновой тревожности больше не существует. И тем больше подозрений, что причины моего самочувствия были химическими. [А она составляла мою основу вообще-то. И было не очень понятно, как теперь жить, без неё.]

Комментарий, который я записывала на сутки дольше необходимого, корреспондентке не пригодился (у новостей маленький срок годности). Но для истории я его сохраню хотя бы так

Думаю, про своё иноагентство все комментарии нужно заранее записать, чтобы потом просто использовать нужный. А то мало ли, вдруг у меня сил не будет отвечать, — а я молодец, я подготовилась

Разбираю фото в телефоне. 1 апреля. Сотрудница магазина закрашивает маркером на каждой коробке значки инстаграма и фейсбука, которых внесли в реестр экстремистских организаций.

«Вы не знаете, а что случилось?» — спрашивает она.

Фото 18 апреля. «Мавроди жив | Спасай деньги!» — обещает телеграм-канал, желающий заработать на страхе потери денег, которая всех нас ожидает.

Даже странно, что Путин до сих пор не запретил сравнение современной России с 90-ми. Особенно если учесть, что [в отличие от нацистской Германии, всё же] сравнение будет не в пользу современной России.

15 марта. Я сохранила картинку с заявлением Геннадия Зюганова, потому что чувствую, что глубоко согласна с этой формулировкой.

Подробный текст заявления читать не стоит.

Прохожу очередное обучение для повышения эффективности работы компании. На ориентировочной схеме все мужчины, кроме секретарши 🤦🏻‍♀️

Лично я работаю в компании, где большинство женщин и сотрудниц, и клиенток. Под словом «производство» почему-то представлен мужчина, хотя очевидно, что количественно это слово означает не шахты и лесопилку, а более повседневные вещи (пищевое производство, например). Менеджерка продаж (продавщица) — типично женская должность. Развозить товары на машинах женщинам физически ничего не мешает. А почему на схеме мужчина-бухгалтер — вообще загадка века.

Я неточтобы хочу, чтобы там были только женщины и никого, кроме женщин. Я хочу, чтобы при рисовании такой схемы люди хотя бы кубик бросали (как лично я всегда делаю).

«Наше правительство спрашивает, какой мы хотим вести параллельный бизнес. Под параллельным бизнесом имеется в виду, например, какие бренды мы бы хотели возить в серую».

Такое вот утреннее сообщение от директрисы, которое совершенно меня не касается. Она оговорились, конечно: не «параллельный бизнес», а параллельный импорт. И я сильно сомневаюсь, что правительство именно в таких выражениях и спросило. Зато это хорошо показывает, как постановление правительства РФ воспринимается «на местах». Или, словами моей директрисы:

«Мы должны ответить правительству, какие товары хотим возить контрабандой».

В моём детстве-отрочестве было такое выражение: «не вписавшиеся». Говорят, это определение Чубайса.

В моей семье была уверенность, что «не вписавшиеся» — это мы. Во всяком случае, мои родители так шутили. Если шутка действительно была основана на цитате Чубайса, безнадёжности в ней было больше, чем я понимала в том возрасте. Цитата полностью:

«Что вы волнуетесь за этих людей? Ну, вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом — новые вырастут».

Это про людей, не сумевших адаптироваться к новым условиям, к рыночной экономике. Забавно, что это говорит Чубайс, который сам с началом войны предпочёл выписаться из России. [Впрочем, можно решить, что в рынок он таки выписался.]

Так вот, про восприятие посланий. Не знаю, что имел в виду сам Анатолий. Зато хорошо помню, как это понималось.

«Не вписавшиеся» — это не умеющие «договориться», непрошаренные, не видящие выгоду, не имеющие «деловой хватки нового русского». На вершине успеха были «новые русские» — их отличие от «старых русских» именно в успехе и заключалось. В том, что они «вписались».

И вот сейчас я думаю, что лично я осталась такой же «не вписавшейся», как и была. Это не я менялась, а мир менялся, становясь более цивилизованным. А теперь меняется обратно.