На отдельный праздничный пост у меня не хватит сил, но моё поздравление опубликовано у Парней+ (а также обязательно прочитайте все остальные) 🌈💖

Многие русскоязычные блогерки и блогеры, которых я читала, давно живут не в России. В этом году половина оставшихся уехала после начала войны, а ближе к осени уехали вообще почти всех из-за нового дискриминационного закона (включая меня). Иногда кажется, что в России живут единицы, если судить по блогам.

На самом деле большинство ЛГБТ+ людей остались, где были, просто не ведут блоги. Мы есть в любом рабочем коллективе, в каждом классе всех российских школ, в общественном транспорте и на любой улице одновременно. Нас много.

За десять лет с предыдущего закона ЛГБТ+ Россия стала заметнее, взрослее и свободнее. Мы вырабатывали свою культуру, дискутировали о квир-кодинге, у нас появились новые исследователь_ницы, публиковались новые книги — и, кстати, именно тот закон многих из нас к этому подтолкнул. Дальше будет ещё больше. Идентичность нельзя выключить. Для заблокированного контента есть VPN, а заблокировать анус (любые практики, любую самоидентификацию) Роскомнадзор может только сам себе.

В Новом году я желаю вам побольше хороших моментов: хихикать от смешных шуток, любоваться красивым закатом, уютиться в объятиях или лакомиться мороженым. Андрей Липов (глава Роскомнадзора) сказал, что каждый ЛГБТ+ материал «с пропагандой» — это бомба. В таком случае каждая наша улыбка — кирпич им в лицо. Помните об этом и улыбайтесь почаще.

С Новым годом! 🌈💖

Отдельное поздравление у меня для тех, кому везёт на праздники с месячными 🩸

Агент_ессы ЛГБТитд! Смотрите на себя так, как смотрят на нас гомофобы. Мир принадлежит нам. Мы — оружие гибридной войны, каждое наше действие — это не пуля, это бомба! Ничто и никто не в силах остановить нас.

Ещё раз — Новым годом!

Захотелось изменить фотографию в канале.

Вот эта ☝🏻 вроде норм: я выхожу и вещаю для тех, кто хотят послушать. Даже мой фирменный знак на слайде есть (мне важно, чтобы он был на фото хотя бы символически).

Но мне кажется, это фото формирует какие-то неверные ожидания. Чёткий тайминг, выверенный текст и дружелюбное доминирование над аудиторией. В пределах тайминга это похоже на правду. Но всё остальное время я выгляжу иначе.

Я сижу за клавиатурой, пью кофе и смотрю на всё с большим сомнением (к самой себе у меня тоже есть вопросики).

Это, что ли, реальный мир? Это разве новости? Они это всерьёз? Напишу об этом в блог.

Правительство РФ запретило выдавать прокатное удостоверение фильмам, пропагандирующим ЛГБТитд — это новость ни о чём, потому что известные зарубежные фильмы будут только пиратскими (значит, плевать на получение прокатного удостоверения), а на производство таких фильмов в России никогда даже не подавали заявок (значит, министриса культуры Ольга Любимова — лживая негодяйка, поддержавшая закон против нашего народа без хоть какой-то причины для этого).

Разумеется, есть фильмы дружественных стран, и мне жаль, что все они будут без нашей пропаганды. Но будем честны: если бы не было войны (санкций) и кинотеатры работали как обычно — об этих фильмах в России всё ещё никто бы не узнал (и тоже было бы жаль, но тоже всё ограничивалось бы выражением обеспокоенности).

Я старалась придумывать актуальные пожелания. Перед 2021-м я желала вам не умереть и не сесть, перед 2022-м — помнить дилемму заключённого.

При подготовке в этот раз я поняла, почему стали такими фентезийными серии Масяни. Однажды наступает предел, после которого оставаться конструктивной не то что не получается, а просто не хочется.

На всякий случай я посомневалась в своей адекватности и не стала постить такое на праздник, но теперь уже можно.

Пусть сбудется общее желание в Новом году!

Когда я сообщила близкому кругу о моей новой идентичности, кто-то из них ВНЕЗАПНО:

• «как ты можешь быть уверена?» (помню, меня так про ориентацию спрашивали)

• «это ипохондрия» (я десятилетиями обдумывала)

• «давай ты не будешь себя инвалидизировать» (я абсолютно валидна, кажется, это не_я себя инвалидизирую)

• «самодиагностика оскорбляет настоящих аутистов» (это примерно как про «настоящую» трансгендерность)

Оказалось, что у моего — идеального! всепринимающего! — окружения есть и стереотипы об аутист_ках, и неумение говорить об аутизме. Сюрприз)
#ЛГБТиАутизм

P. S. «Аутичного сообщества нет» — такие споры я тоже помню лет десять назад: «Я отношусь к ЛГБТ, но не отношусь к ЛГБТ-сообществу». Людям без сформированной культурной идентичности казалось, что «сообщество» это общество активист_ок.

Мой собеседник говорит, аутистам не нужно общаться [на самом деле нужно, просто иначе], поэтому словосочетание «аутичное сообщество» нелепо. Но «сообщество» — это не про общение, а про общность.

Я делюсь реакцией не чтобы ругать своих друзей, а чтобы проводить аналогии и рассказывать о своих правилах общения. Реакция была иногда неожиданной и местами некомфортной, зато теперь у нас в стало больше локальных шуток и спорных тем для посиделок. У меня _правда_ хорошее окружение.

Нормально, если у нас расходятся мнения на тему, которую мы раньше особо не обсуждали. Главное — базовая установка, что спор о терминах и категориях — это не спор о моих личных качествах.

Например, если моя мама скажет, что негетеросексуальность — это болезнь, я не соглашусь. Но это будет спор не о том, здорова ли я, а о том, что такое болезнь (или негетеросексуальность). И мне кажется важным помнить об этом до разговора, во время и после. У нас с родителями во многом разные взгляды, но они всегда были на моей стороне: когда я не могла учиться в школе, когда увольнялась с работ, когда меня задерживали, когда пришли с обыском — всегда.

Нормально, если люди не владеют корректными формулировками в теме, которую в принципе нечасто обсуждают. Культура речи — это _культура_, её формируют предшествующий опыт и привычка. Используя так называемую некорректную лексику, люди далеко не всегда хотят кого-то обидеть.

Поэтому я не люблю, когда в комментариях указывают, как говорить правильно, а как нет. Куда лучше работает корректирующее повторение. Как правило, люди запоминают слова, когда они становятся привычными. Если просто грубо указывать на ошибки, можно просто испортить отношения. А если человек ещё и намеренно это делает, то результата тем более не будет.

Личные представления о корректных формулировках вовсе не являются чем-то однозначным и универсальным, любая коммуникация — дело индивидуальное.

Незнание и стереотипные страшилки о неизвестных вещах — это нормально. Хотелось бы мне, чтобы это было не так, но мир сложно, воображение богата, страшилки страшна. Они легко расходятся и быстро приживаются. И нужно время, чтобы от них избавиться.

Когда я впервые занималась сексом с девушкой, нам было лет 15, и она спросила: «А что если одна из нас забеременеет?». Мы обе знали, что это невозможно, но червячок сомнений ещё какое-то время он отпускал))

Моим друзьям тоже приходилось слышать от меня много неприятных вещей, когда я не знала, как выразить свою мысль в корректных формулировках по поводу отношения к вере. Я сожалею об этом, но надеюсь, что все понимают, что я не хотела кого-то обидеть.

Два правила общения.

1. По умолчанию считать, что другие люди не хотят меня обидеть.
Даже если кажется. Да, кажется. Я не могу быть уверена в том, что мне кажется.

2. По умолчанию не пытаться обидеть других людей.
Неосторожные формулировки могут ранить других людей и без моего сознательного участия, не хочу добавлять к этому ещё и сознательное.

В мире и так слишком много взаимного непонимания, а коммуникационные провалы случаются и без умысла. Эти правила не раз спасали мне общение.

Это не значит, что нужно бесконечно терпеть. Иногда бывает, что объясняешь, ищешь подходы, новые слова — но не выходит. Можно перестать пытаться. Разница в том, что когда я перестаю пытаться, мне не горько от обиды (и я не пытаюсь кусить в ответ), а как максимум печально от неудачи.

Высший административный суд Турции признал законным решение президента Турции Реджепа Эрдогана выйти из Стамбульской конвенции, принятое в марте 2021-го.

Стамбульская конвенция — международное соглашение Совета Европы против насилия в отношении женщин и насилия в семье, была принята в мае 2011 года. Турция присоединилась к документу в 2012 году. И вот, получается, вышла.

Во-первых, по словам Эрдогана, потому что конвенция была написана не Турцией, а значит определяющими были иные ценности.

Во-вторых, опять же в по мнению властей (❗️кстати тех же, что и ратифицировали её), потому что конвенция противоречит традиционным устоям страны и пропагандирует гомосексуализм.

☝🏻 Это пишет Яшар Ниязбаев (в посте есть ссылки на другие его тексты, раскрывающие тему с разных сторон).

Мне, конечно, стало интересно, что за пропаганда ЛГБТ+ может быть в защите женщин. Оказалось, РБК писали об этом в прошлом году большую и много чем интересную статью.

Оказалось, это слово «гендер».

Аббревиатура МОГИИ+ означает маргинализованные (или множественные) ориентации, гендерные идентичности и интерсекс.

Вопрос вызван расхождением мнений в твиттере. Как вы понимаете, это Очень Важно) Поэтому прошу репоста, чтобы собрать как можно больше мнений и приблизиться к реальному распределению ответов так близко, как только сможем.

Возник вопрос: Я даже не уверен, что от меня хочет опрос. Вопрос в том, как я хочу использовать термин, как я его реально использую, или как он используется в том мире, в котором я живу?

Вопрос лично о вашем понимании термина. Не о том, как его употребляют другие люди или даже вы сами, а о том, какое значение слова вы признаёте. Например:

• Пидор — это не только про ориентацию (или только)?

Как говорят люди: я точно знаю, что есть люди, утверждающие, что это просто ругательство для плохого человека и не имеет отношение к ориентации. И о том, что есть другие люди, я тоже знаю.

Как говорю я: довольно-таки недавно я ещё могла назвать кого-то пидором _по привычке_ (потому что так говорят в обществе вокруг меня).

Что я считаю правильным: я считаю, что «пидор» всегда имеет отношение к сексуальности. Возможно, однажды полностью избавиться от этой коннотации, но пока — в моём чувстве языка — нет. И вот это и будет ответ на вопрос.

[Интересно, что распределение голосов в твиттере и здесь отличается. Я их потом вместе посчитаю, а пока напоминаю, что прошу вас показать опрос ещё кому-нибудь]

Я обычно писала только о том, что окружает лично меня и как лично я это переживаю. Значит, со временем будет больше турецких новостей, а российские неизбежно превратятся только в информирование о статистике и отслеживание тенденций — и это будет ок.

Если однажды поймаете меня на том, что я высказываюсь о происходящем в РФ так, будто знаю о происходящем в РФ, пожалуйста, укажите мне на это.

Потому что меня тоже раздражает, когда люди, не имеющие моего опыта, высказываются по нему, и я хотела бы не стать одной из них.

Также напоминаю, что мой блог — это не совсем чтобы «мой блог». Я никогда не хотела, чтобы моё мнение было диктатом, — то есть хотела бы, конечно, но только потому что я права, а не потому что у других нет ресурсов на высказывания. Если у вас есть желание чем-то делиться, вы можете писать посты на любую тему и с любым мнением, которые я без проблем опубликую, даже если не согласна.

Хорошо, что Юлия Цветкова заговорила своим голосом. Три года мы знали о ней не лично, а сквозь собственное восприятие, а теперь она говорит, и это не обязательно сплошная благодарность.

Я бы не делила критику на «внутреннюю» и «внешнюю» — потому что, например, моё отношение к феминитивам зависит не от того, женщина ли я, а от моей личности, в том числе от моего чувства языка.

И внутреннюю, и внешнюю критику примерно одинаково сложно воспринимать — личное отношение может сыграть роль, но неопределённую (возможно, я дружелюбнее отнесусь к критике от «своих», а может и наоборот, почувствую как «нож в спину»).

Зато внутреннюю критику намного сложнее высказывать. Публично поделиться опытом, с названиями и именами, можно только тогда, когда это уже не повлияет ни на текущие отношения, ни на будущие, то есть когда полностью перестаёшь от этого зависеть (в том числе психологически). В том числе именно поэтому возникают ситуации, когда кто-то «столько лет молчала».

Это тяжело и поэтому редко, каждый такой пример я ценю. И вот — Юлия Цветкова пишет от первого лица.

Крупными мазками про это было ещё в интервью Форбс — про поддержку и достижения поддерживающих. А сейчас в телеграм-канале — три последних поста (ссылка на второй) про общение с журналист_ками независимых СМИ.

В Москве мужчину оштрафовали на 100 тысяч рублей за так называемую «пропаганду».

Новость тревожит, конечно. А ещё она подтверждает то, о чём я уже писала: в первую очередь угроза над теми, кто уже попали в списки. Потому что сначала мужчину оштрафовали по другому поводу — и тогда же, наверное, закралась мысль, что можно «доить» его дальше. И, кстати, есть вероятность, что отрабатывали чей-то донос (или придётся предположить, что кто-то креативный пошёл мониторить рандомные анкеты на сайте знакомств).

Промониторить конкретного человека проще, чем искать с нуля какого-нибудь нового человека. Поэтому в первую очередь проверяют тех, на кого уже по любому поводу поставили галочку. При этом ищут лёгких жертв: тех, кто признает вину, испугается, не знает своих прав и не имеет ресурсов их отстаивать.

В прошлом году у военных был шанс стать самой позорной профессией. Есть там и плохие люди, получающие удовольствие от пыток и убийств, и просто военные преступления — их могут совершать даже люди, которые в остальном-то хорошие. Но не получится сказать, что это вот прям все поголовно такие. А главное — на войну людей забирают так же, как и заводят дела: наебаловом, запугиванием, пользуясь отсутствием знаний у мобилизованных. В отличие от них, полиция и так называемая госбезопасность добровольно работают, за обычную зарплату. Сами туда идут и увольняться не хотят.

Представляете, когда-то я хотела пойти в школу милиции. До того, как получила собственный опыт взаимодействия с ними. Обычный гражданский опыт, неактивистский. Мне казалось, что это важная работа, и чтобы работать там, нужно соответствовать. Я сомневалась, что смогу.

Сейчас я думаю, что МВД и ФСБ ленивые и стараются облегчить свою работу (им не реальная эффективность нужна, а отчётность). Это самые позорные профессии, и чтобы работать на там, тоже в каком-то смысле нужно соответствовать. И я сомневаюсь, что смогу.

Я не люблю категоризацию. Мой личный опыт взаимодействия с полицейскими — плох абсолютно весь, но из новостей я точно знаю, что на самом деле не все такие. Одна проблема: когда рабочая деятельность «нетаких» полицейских попадают в новости, это новости про то, как государство преследует их самих (например, помните, в августе прошлого года уволили полицейского, который отвечал, что рассматривать доносы нецелесообразно).

Если у вас есть хорошие истории взаимодействия с МВД/ФСБ, где они действительно показали себя профессионально, — я буду рада их узнать.